Элдериум: Крах устоев

В ответ она лишь улыбнулась мне и продолжила пытку, лаская свое тело намыленными руками, смывая с себя последствия нашей близости.

***

Я шел по площади перед центральным входом в академию, когда заметил нашу красавицу. Адалина шла в сторону своего дома с кипой учебников, мило нахмурив бровки.

Интересно, Роан все еще на совете? Почему она идет одна, когда должна быть под присмотром?

Я откусываю последний кусочек яблока и выбрасываю огрызок. Перейдя на бег, я догоняю красавицу уже за пределами «академического городка».

— Привет, красавица! Почему одна и в такое время? Помнится, мы настоятельно просили не расхаживать одной поздними вечерами, — поравнявшись с ней, я без спросу забираю у нее груз.

— Дерек? Привет! Ты что, следишь за мной? Роан приставил тебя ко мне в качестве няньки? Серьезно? — с ходу начинает возмущаться она.

— Ну, во-первых, красавица наша, успокойся. Во-вторых — Роану нет нужды просить меня приглядывать за тобой, я делаю это из собственных переживаний. Как-никак ты пара моего друга, а по совместительству Альфы, — мой долг обеспечить твою безопасность, не могу позволить моему другу и миру страдать от потери такой красоты. Ну а в-третьих — ты мне нравишься, и я очень расстроился бы, случись с тобой что-то, — подмигнув, обнимаю ее за плечо.

— Очень мило, спасибо, Дерек. Но уж до дома-то я в состоянии дойти сама. Что со мной может случиться? Смотри, даже Роан это понимает, раз не стоит тут рядом со мной, — с самодовольным видом, задрав свой аккуратный носик, заявляет она. Эта реплика забавляет.

Ох, красавица, как же ты ошибаешься… Тут как минимум трое оборотней приглядывают за тобой издалека и докладывают о каждом твоем перемещении ему… Наивная малышка.

— И вообще, он не имеет права мне указывать, где, как и когда гулять, я и так согласилась на компромисс, когда решила переехать в общежитие, не моя вина, что комната еще не готова. Вот!

— Ну, если формально, он — твой жених, истинная пара, Альфа, ну и главнокомандующий армией империи, который по всей империи в целях безопасности наказал девушкам не ходить в одиночестве, тем более в позднее время, — приподняв одну бровь, начал рассуждать я, разбивая вдребезги ее предыдущий выпад.

Закатив глаза и спихнув мою руку со своего плеча, она ускорила шаг, чуть было не переходя на бег.

— Ну а комната твоя уже завтра будет готова, так что можешь собирать вещички и добро пожаловать, — снова приобняв ее за плечи, я вынудил ее сбавить скорость.

— Хорошо, спасибо, — тихо пробормотала она.

Атмосфера резко изменилась, Адалина стала идти медленнее, шаги ее стали более тяжелыми, а тревожные мысли были практически ощутимы на ощупь.

Так и знал, что она у нас не просто строптивая, сильная леди, она такая же маленькая девочка, как и каждая из них. Какие бы щиты и шипы они ни надевали, внутри всегда будет сидеть маленькая девочка, нуждающаяся в понимании и защите.

В этот момент она выглядит такой хрупкой, как настоящий кролик, загнанный в ловушку. Глядя на нее сейчас, просыпаются все защитные инстинкты. Кажется, я стал догадываться о природе возникновения ее прозвища у Роана. Должно быть, он увидел ее в подобный момент.

— Адалина, расскажи, что тебя беспокоит. Обещаю выслушать и не подкалывать, — я остановил ее, вынуждая заглянуть мне в глаза.

Она долго смотрела на меня, раздумывая. Глубоко вздохнув, закрыв глаза и взвешивая принятое решение, она все же решила довериться мне. Это много для меня значит. Я никогда не предам доверие дорогого мне человека. А Адалина бесспорно стала одним из них.

— Скажи, я могу быть с тобой откровенна? — вкрадчиво начала она.

— Разумеется, — абсолютно серьезно заверил ее я, предложив присесть на ближайшей лавочке под светом магического фонаря.

— За последнее время в моей жизни очень многое изменилось, — она опустила свои глаза на руки, теребя манжеты на плаще. — Но больше всего меня волнует не возможная смерть и катастрофа, которые могут произойти, если я попаду в лапы зла. Меня тревожит наша с Роаном истинная связь, — ее глаза встретились с моими, изучая мою реакцию. — Я имею в виду то, что эта связь давно пропала, и из живых никого не осталось, кто мог бы рассказать о ней подробно на уровне чувств и любви, что ли. Про нее пишут, что это благословение Богов, что это истинная пара, предназначенная твоей душе — половина твоей души… Но что, если это не про любовь, что, если это просто про …

Она замялась, подбирая слова, но я уже успел понять смысл, который она пытается донести. И меня это совсем не удивляет. Все-таки они действительно истинная пара.

— Ты боишься, что это просто навязанные условия, простое плотское желание, инстинкт…

— Д-да. Именно. Иногда мне кажется, что его забота — это просто инстинкт, навязанный связью и побуждающий опекать меня, — растерянность на ее лице обезоруживает.

— Знаешь, красавица, а ведь вы очень похожи. — Она поднимает одну бровь, выражая тем самым свое недоверие моим словам. — Да! Можешь не смотреть на меня так. Он точно так же думал поначалу, бесился, отрицал все это.

— Что ты имеешь в виду? Он не хочет этой связи? Тогда зачем все это…

— Тише! Не беги вперед лошадей. Я не говорил, что он так считает до сих пор. Но для тебя прошел месяц-полтора, а у него — месяцы, он все это проходил. Его ломало так, что на него страшно было смотреть, Адалина. Когда он впервые понял, что ты — его пара, он заперся в комнате на неделю. Он крушил стены. Он орал, что ни одна женщина не будет управлять его волком и его жизнью. Он отрицал эту связь до хрипоты, потому что дико боялся стать уязвимым. Он потратил месяц на отрицание связи. Он — упрямый, гордый Альфа, который привык все контролировать. Пытался заглушить твой запах, твой образ, изводил себя и остальных тренировками, брался за любую работу, внушал себе, что равнодушен. Он искренне страдал, потому что не хотел быть рабом инстинктов.

— Он боялся? Роан? — она притихла, в удивлении уставившись на меня.

— Да. Для Альфы признать связь — это значит отдать свое сердце на блюдечке. Без гарантии, что его не растопчут. Он пытался держаться от тебя дальше. Но связь... связь так не работает, ты сама это уже чувствуешь, верно? Тебя ведь тоже тянет, как бы ты ни кусалась, — я подарил ей улыбку и подмигнул в надежде разрядить ситуацию, намекая, что ее чувства для оборотней очень даже очевидны и нам многое известно.

На лице у нее все еще крепко держится маска упрямства и отрицания.

— Рано или поздно ему это наскучит и все пройдет, — категорично, пусть и с болью в голосе, заявляет она. На что я тепло улыбаюсь и качаю головой.

— Не пройдет. Знаешь, что он делал, пока вылизывал свои раны и отрицал очевидное? Он ходил за тобой тенью. Месяцами. Ты думала, что тебе везет, когда по ночам к тебе не приставали подонки? Или когда тебя внезапно подвозили бесплатные экипажи в ливень? Или когда твоих потенциальных женишков стало значительно меньше, а те, кто договаривался с твоим отцом без учета твоего мнения, более не возвращались? Это все был он. Он следил за каждым твоим шагом. Сначала — чтобы контролировать угрозу, а потом... потом этот идиот просто влюбился. Намертво.

Она сглатывает подступивший к горлу комок, ее голос слегка дрожит:

— Зачем ты мне это говоришь?

— Затем, что я его лучший друг и вижу, как вы оба мучаете друг друга. Ты строишь из себя неприступную крепость, а он сходит с ума от страха за тебя. Он полюбил тебя настоящую, Адалина. Со всей твоей колючестью и строптивостью. Но если ты сегодня пострадаешь из-за своей гордости, он не просто сожжет этот город. Он сожжет сам себя изнутри.

Красавица опускает глаза, перебирая пальцами несчастные манжеты.

— Я... я не хотела, чтобы он страдал. Просто мне страшно потерять себя.

Я снова улыбаюсь ей своей обаятельной, легкой улыбкой, разряжая обстановку.

— Потерять себя рядом с ним у тебя не выйдет. Ты скорее его под каблук загонишь, я уже вижу этот исторический момент. Ладно, колючка, пойдем, провожу тебя, чтоб наш суровый Альфа был спокоен.

Оглянувшись на угол пекарни, где я увидел темный силуэт в плаще, мы направились в сторону ее дома.

Я нашел взглядом Клауса и подал сигнал, чтобы он проследил за неизвестным черным плащом. Сдается мне, не просто так он мне примелькался за время нашей прогулки.

Роан был прав: Адалину нужно всегда держать поблизости к нам, в безопасности.

Глава 36

Роан Аркент

Мои кулаки с громким звуком падают на поверхность стола в кабинете ректорского домика, отчего по нему пробегаются мелкие трещинки.

— Какого черта она снова ходит по ночам одна по городу? Я же просил ее! Мы ведь ей доступно объяснили, что девушкам небезопасно разгуливать по ночам в одиночку! На законодательном уровне обязали! Какой смысл мне тратить столь драгоценное время, просиживая штаны на этих идиотских советах и выслушивая бред старых идиотов, разрабатывать план о том, как минимизировать количество жертв, если даже моя собственная пара не внимает моим словам? Чтобы что? — всплеснул я руками в разные стороны, теряя контроль окончательно. Глубоко вздохнув, я попробовал продолжить более спокойно: — Чтобы узнать, что в тот момент, когда я чуть не бросил вызов своему отцу и разорвал его на мелкие клочки шерсти, потому что он назвал мою истинную временной подстилкой, она… — снова начинаю закипать и тонуть во всей этой ярости, хранившейся во мне на протяжении этих дней, которая нашла мою слабость и решила вырваться, — …разгуливала одна, А ЗА НЕЙ, Б***Ь, КТО-ТО СЛЕДИЛ?! Какого хрена она всегда ослушивается моих приказов?! — не унимался я, разрывая свои голосовые связки и разрушая ушные перепонки Дерека.

Я убью ее!

Я придушу ее!

Какая же она… ааууфф!

Я опрокидываю стол через всю комнату. Мои когти давно уже прорвали кожу. Мой волк в бешенстве! А я даже не хочу его сдерживать! Я хочу позволить ему вырваться на свободу и разорвать кого-нибудь, а потом ворваться к сладко спящей, упертой, невыносимой, чертовски желанной, несносной женщине и отодр… НАКАЗАТЬ ЕЕ!

Ох, как я ее накажу! Она у меня не то что разгуливать по ночам одна, она у меня сидеть не сможет, ей вообще ходить будет проблематично! Я заставлю ее запомнить очень важную мысль: «Мои приказы не обсуждаются и тем более не нарушаются! Особенно если дело касается безопасности!».

От представшей перед глазами картинки у меня заныло в паху. Вид ее оголенной нежной попки, покорно свисающей с моих колен, вызывает во мне дикое желание броситься сейчас прямо посреди ночи к ней, вломиться в дом ее родителей, увидеть ее в естественной среде, без излишней краски и брони в виде тщательно подобранных нарядов. Такую маленькую, хрупкую, невообразимо красивую, но чертовски упрямую, вредную и до трясучки выбешивающую.

Я сидел на кресле, вцепившись в подлокотники когтями так сильно, что погрузил их в дерево целиком до самого мяса. Судя по выражению лица Дерека, взгляд мой, как и весь внешний вид, выдавал мои мысли и желания с лихвой. Комната гудела от силы Альфы, вырывающейся из меня непрерывными волнами. Дерек же стоял у двери. Стойка его была напряжена, будто он готовится к нападению. Причем к нападению на него. И я не могу его в этом винить. Я себя сейчас мало контролирую, одно неверное движение — и я сорвусь.

— Все, великий устрашитель? Ты закончил свою истерику? — в голосе Дерека было сложно определить эмоцию. Он злится? Он насмехается? Он боится? Храбрится? Или просто страх потерял? По запаху он был абсолютно спокоен. Самоуверенный засранец.

Я ответил на его выпад лишь приподнятой бровью. Ни один мускул больше не дрогнул.

— Теперь, когда ты выпустил пар, если позволишь, я продолжу свою речь… — он прошел по кабинету, взял стул и пододвинул его ко мне, усаживаясь на него с громким выдохом, который говорит, насколько сильно он устал. — Как я и сказал ранее, она шла домой из академии поздно вечером. И да, кто-то следил за ней. Но она не успела далеко отойти от академии, как я ее догнал и проводил, и я же потом и заметил тень в плаще, следящую за нами. Я отправил Клауса проследить за этим таинственным «плащом» и дал понять Адалинке, что ты ее за этот номер по головке не погладишь…

— По головке уж точно не поглажу, — буркнул я себе под нос, тем самым перебив его снова. За что, собственно, и был вознагражден суровым взглядом, но с каплями порочного озорства в нем. Он точно разгадал мое желание.

— А еще я ей сказал, что ее комната в общежитии готова и эту ночь она должна потратить на то, чтобы собрать свои вещи, так как завтра ты придешь за ней, чтобы помочь и проконтролировать ее переезд в общежитие.

— Хорошо… — мы некоторое время просидели в тишине. За это время Дерек налил нам два стакана виски, и мы в той же тишине погрузились каждый в свои мысли.

Как бы я ни был зол и чертовски уставшим, я определенно успокоился от того факта, что мой друг, зная о важности этой женщины в моей жизни, долго не думая отправился ее сопровождать и оберегать, невзирая на ее строптивый характер. А она, я почти уверен в этом, наверняка показала ему свои зубки.

А я отблагодарил его за это весьма дерьмово…

Он отличный друг, и не раз это доказывал. Чего не скажешь обо мне…

Я ведь редко интересовался его жизнью в последнее время. Чем он занимался? Как проводил свое свободное время? С кем? Как прошли его поездки в другие дворы по моему приказу, не считая его выполнения? Как у него дела на личном фронте? Я уже несколько раз замечал на нем новые ноты аромата, не свойственные ему.

— Как давно ты стал пахнуть корицей? — как громом посреди тихой ночи спросил его я своим вопросом «в лоб».

— Ч-что, прости? — этот бедолага аж поперхнулся. Ну теперь я точно уверен, что все дело в девушке.

— Корица. У тебя я уже не первый раз слышу ее отголоски. Так кто она? — мне сложнее с каждым словом сохранять серьезное лицо. Я испытываю странное удовольствие от его растерянности. Он смущен? Это же что-то из разряда невозможного.

— Не понимаю, о чем ты, — он перевел взгляд с меня на камин и попытался скрыть свой румянец за стаканом виски. Вот же клоун.

— Не может быть! Дерек Вейл влюбился? Ты серьезно? Брат, не говори, что я тебя теряю. Неужто нашлась женщина, покорившая сердце известного ловеласа всей империи? Я очень хочу с ней познакомиться! Когда ты нас познакомишь? — уже не сдерживаясь, я закидываю его вопросами, улыбаясь во все свои зубы, пока мой друг покрывается алыми пятнами.

Его поведение говорит мне не так много, как я хотел бы, но и этого достаточно для того, чтобы я понял: все не так гладко, и, видимо, наши ситуации похожи, ровно как и характер его дамы схож с характером крольчонка. Вот уж ирония, у нас всегда был одинаковый вкус на женщин, и надо же — нашли каждый свою бестию.

Допив свой виски и склонившись, упирая локти в колени, он начал растирать голову и лицо, тяжело выдыхая.

— Это так заметно, да? — с мягкой улыбкой и полностью обреченным выражением лица он ищет у меня ответ.

Глубоко вздохнув и наклонившись к нему, приобняв его за плечо, отвечаю ему с улыбкой:

— Да, друг мой. Это действительно очевидно. И прости, что, погрузившись в свои проблемы, совершенно не замечал ничего вокруг. Даже настолько очевидное… — мы рассмеялись над самими собой.

— Все в порядке. На твоем месте я бы вел себя так же, уверен в этом. И слава Богам, что я не на твоем месте, — ответил мне этот гаденыш, заливаясь безудержным смехом.

— Ну спасибо, друг! — буркнул я, слегка пересчитав его ребра своим локтем.

Его смех оборвался, смешиваясь с кряхтением.

Я уже собирался расспросить его подробнее об этой чудо-женщине, как в кабинете раздается громкий стук в дверь.

Мы с Дереком переглянулись, молчаливо пообещав вернуться к этому разговору, и он пошел ее открывать. Я уже знал, кто там ломится, и мне не терпелось узнать, что же он мне принес.

В кабинет вошла большая и мрачная фигура. В его облике странным образом уживались изящество потомственного аристократа и первобытная, пугающая сила хищника. Густые, слегка вьющиеся волосы цвета темного золота были вечно растрепаны ветром, придавая лицу дикий, бунтарский вид. Острые скулы, волевой подбородок и легкая щетина подчеркивали симметрию его утонченных, но жестких черт. Большую часть времени он казался спокойным, а его тонкие губы кривились в обманчиво мягкой, едва заметной полуулыбке. Но эта маска благородства осыпалась в секунду, стоило ему заговорить или двинуться.

Клаус был высок и сложен как истинный воин: рельефные, поджарые мышцы, широкие плечи и гибкость, которой позавидовала бы любая дама. В его бесшумной, плавной походке угадывалась постоянная готовность к прыжку. Из-под расстегнутого ворота рубашки виднелась светлая кожа с парой старых, аккуратных шрамов.

Главной его тайной и оружием были глаза. Глубокие, серо-стальные, они, казалось, видели человека насквозь. Но когда внутри закипала ярость или пробуждался зверь, серый лед мгновенно таял, и из глубины зрачков вспыхивал чистый, янтарно-золотой волчий огонь. Его магнетическая, тяжелая аура заставляет остальных сородичей невольно уступать дорогу. От него веяло древней силой и абсолютной уверенностью в себе.

В стае он не стремился к абсолютной власти, оставаясь верным и опасным исполнителем. Если Дерек считается моей правой рукой, то Клауса можно смело назвать левой. Они — мои ближайшие советники и соратники, и за отсутствием меня или Дерека стая будет подчиняться Клаусу беспрекословно.

— Приветствую! Позвольте без предисловий… — перешел он сразу к делу, как и всегда, впрочем.

— Было бы замечательно, — перебиваю его я, возвращая вместе с Дереком стол и всю остальную мебель, которую я раскидал, на место.

Мы расположились вокруг стола на креслах. Дерек взял еще один стакан для виски, предварительно уточнив у Клауса желание выпить.

— В общем, этого ублюдка в плаще я заметил немного раньше того времени, как Дерек подал мне сигнал проследить за ним. Не отправился сразу, так как хотел удостовериться, что мисс Майс без приключений доберется до дома, — все-таки ты, Роан, очень ясно выразился, когда отдавал приказ приглядывать за ней, и сохранить ее безопасность — моя первостепенная задача.

Я согласно кивнул ему, подтверждая его слова и успокаивая тем, что его действия мне вполне понятны и считаются верными.

В его плечах еле заметно снизилась напряженность, — видимо, переживал на этот счет он больше, чем хотел бы показать.

— После того как Дерек меня отослал проследить за ним, я старался не привлекать его внимания, желая узнать цель его слежки и место, куда он вернется. Но вот что меня смутило — все это время я чутко ощущал в нем волка! Это был оборотень. И это не член нашей стаи. Я даже не уверен, из нашего ли он двора. Его аура была мне не знакома. А я знаю практически всех оборотней в нашем дворе.

— Одиночка? — предположил, нахмурившись, Дерек.

— Без понятия. Но не думаю. Он не похож на одиночку. Одет прилично, шел уверенно, не боялся подойти столь близко к членам незнакомой стаи, да и потом, у мисс Майс метка Роана как маяк оповещает каждого оборотня о том, что даже смотреть на нее не стоит, если нет желания встретиться с ним. Он же следил за ней, прекрасно чувствуя наше присутствие. Либо он очень безрассуден, имея прочный тыл, либо чертовски глуп.

— Одно другому не мешает, — подытожил Дерек, откидываясь на кресле.

— И все же ты проследил за ним? Кто он? Что ему надо? — устав от всех этих неизвестных, поторопил я Клауса.

Он выпрямился, напряжение вновь пронзило все его тело. Комнату заполнил четкий запах страха. Как бы он ни храбрился и не пытался скрыть его, я — Альфа, и при желании могу с легкостью почувствовать малейшие изменения эмоционального фона.

— Нет, Альфа, — Клаус опустил глаза в знак подчинения, — он понял, что я слежу за ним, поэтому решил скрыться через канализационные тоннели. Там я еще какое-то время шел за ним, но после потерял его след.

Я откинулся на спинку своего кресла, крепко вцепившись в подлокотники. Надо признать, я принял эту информацию куда проще. Судя по всему, я подсознательно был готов к тому, что жизнь не сделает мне подарок в виде чертова «следопыта», связанным в моем подвале. А как было бы хорошо…

— Все в порядке, Клаус, выдыхай. Но он за тобой закреплен, — на выдохе, смиряясь со сложившейся ситуацией, успокоил я друга.

— Да, конечно. Спасибо, Роан, — расслабившись и немного расхмелев, ответил мне Клаус.

— Боги, дружище, да расслабься ты. Как давно ты отдыхал? Когда в последний раз забывался между бедрами какой-нибудь красотки? — откровенно издеваясь, начал нападать на него Дерек, также отметив его слишком сильное напряжение.

— Да пошел ты! Как мы сюда перебрались, у меня нет времени ни на что, наша «миссис Альфа» не может усидеть на месте и часу, не находясь при этом на занятиях или с вами. Хоть на этом спасибо, я за это время успеваю освежиться да поесть, — вот это его переключило. Я аж сам потерялся, — б***ь! Роан, пойми меня правильно, я ничего не имею против, она мне даже симпатична, — тут уже я начинаю сомневаться в том, что он уйдет отсюда сегодня невредимым, — исключительно как твоя пара, при всем уважении, ничего романтического, — тут же исправляется он, замечая, что усугубил свою ситуацию еще сильней. — Вот же срань! — сдается он, останавливая поток слов. — Роан, просто врежь мне и разойдемся, — с улыбкой и жуткой усталостью в глаза говорит он.

— Б***ь, Клаус! Что это только что было? — начинаю я посмеиваться истерическим смехом, прикрывая рукой веки, чтобы не разразиться громким хохотом, как умалишенный.

Глава 37

Роан Аркент

Глухой стук в дверь оглушает тишину коридора. В ответ — ничего. Ранние лучи солнца проникают сквозь окно, освещая ковры и подсвечивая пылинки, акцентируя внимание на их хаотичном танце.

Через пару минут я повторяю свою манипуляцию. Результат тот же. Мои губы непроизвольно растягиваются от удовольствия брошенного вызова. В любой другой ситуации я бы просто выбил дверь и вошел, но в данном случае предпочту упорству — упорство в квадрате.

Я постучал в дверь еще раз.

Настойчивее.

Уверенно. Так, чтобы у нее и мысли не возникло о том, что я сомневаюсь, будто мне откроют.

Я слышал все, словно видел своими глазами, как крольчонок застонала и спрятала лицо в подушку.

Стук повторился. После чего я отчетливо слышал ее ворчание. Она уже знала, что это я.

— Да иду я…

Накинув халат поверх ночного платья, она прошлепала по комнате и распахнула дверь.

У нее на лице не было ни удивления, ни радости. Она приняла это как должное. На ее пороге сейчас стоял не ее мохнатик, а ректор Академии.

Подумать только: я — Альфа волков, каратель, — и спокойно принял, что маленький крольчонок зовет меня «мохнатиком»!

Высокий.

Мрачный.

Раздражающий.

И совершенно невозможный.

Я прямо вижу эти определения, всплывающие у нее в голове. Она даже не старается скрыть свои мысли. У нее все на лице написано. Я уже молчу о том, что ощущаю ее настроение, если можно так выразиться.

В одной руке я держал дорожную сумку.

В другой — чашку кофе, заранее приготовив его на кухне с разрешения ее отца. Он не был против ухаживания за его дочерью с целью расположения к женитьбе, даже в такую рань.

— Доброе утро, — начал я спокойно, но был остановлен на полуслове.

— Нет.

— Что «нет»? — я прекрасно понял, к чему она ведет, но не смог отказать ни себе, ни ей в удовольствии от наших споров. Поэтому, нагло войдя к ней в комнату, отодвинул ее в сторону, ласково приобняв ее рукой с сумкой за талию.

— Просто нет, — нахмурив свои милые бровки, она следила за моими действиями.

Я протянул ей кофе. Она перевела подозрительный взгляд с чашки кофе на меня.

— Это подкуп? — приподняв одну бровь, она пыталась сдержать улыбку.

— Это попытка избежать твоего утреннего характера.

— Безуспешная, — заявляет эта маленькая зараза, вздернув свой очаровательный носик.

Я усмехнулся и бесцеремонно развалился на ее кровати.

Невольно втянул ее запах, облаком витавший по комнате, и все еще хранившей ее тепло кровати. Блаженство. Я бы хотел всю жизнь проводить свои дни в этом прекрасном облаке. Мои органы чувств ликуют, растворяясь в любимом аромате.

— Эй! — возмущается мой крольчонок, шлепая меня по ногам.

— Собирай вещи, — спокойным и ровным тоном говорю ей я, закидывая руки за голову и закрывая глаза, чтобы глубже погрузиться в это облако покоя.

— Нет.

— Да.

— Я даже не спросила зачем.

— Потому что знаешь ответ.

Она захлопнула дверь и скрестила руки на груди.

— Не поеду.

— Поедешь.

— Не поеду.

— Поедешь, — усмехнулся я. Я бы с радостью проводил так все свое время, не будь у нас столько дел и проблем, затягивающих на моем горле удавку.