Элдериум: Крах устоев

Подумать только: я — Альфа волков, каратель, — и спокойно принял, что маленький крольчонок зовет меня «мохнатиком»!

Высокий.

Мрачный.

Раздражающий.

И совершенно невозможный.

Я прямо вижу эти определения, всплывающие у нее в голове. Она даже не старается скрыть свои мысли. У нее все на лице написано. Я уже молчу о том, что ощущаю ее настроение, если можно так выразиться.

В одной руке я держал дорожную сумку.

В другой — чашку кофе, заранее приготовив его на кухне с разрешения ее отца. Он не был против ухаживания за его дочерью с целью расположения к женитьбе, даже в такую рань.

— Доброе утро, — начал я спокойно, но был остановлен на полуслове.

— Нет.

— Что «нет»? — я прекрасно понял, к чему она ведет, но не смог отказать ни себе, ни ей в удовольствии от наших споров. Поэтому, нагло войдя к ней в комнату, отодвинул ее в сторону, ласково приобняв ее рукой с сумкой за талию.

— Просто нет, — нахмурив свои милые бровки, она следила за моими действиями.

Я протянул ей кофе. Она перевела подозрительный взгляд с чашки кофе на меня.

— Это подкуп? — приподняв одну бровь, она пыталась сдержать улыбку.

— Это попытка избежать твоего утреннего характера.

— Безуспешная, — заявляет эта маленькая зараза, вздернув свой очаровательный носик.

Я усмехнулся и бесцеремонно развалился на ее кровати.

Невольно втянул ее запах, облаком витавший по комнате, и все еще хранившей ее тепло кровати. Блаженство. Я бы хотел всю жизнь проводить свои дни в этом прекрасном облаке. Мои органы чувств ликуют, растворяясь в любимом аромате.

— Эй! — возмущается мой крольчонок, шлепая меня по ногам.

— Собирай вещи, — спокойным и ровным тоном говорю ей я, закидывая руки за голову и закрывая глаза, чтобы глубже погрузиться в это облако покоя.

— Нет.

— Да.

— Я даже не спросила зачем.

— Потому что знаешь ответ.

Она захлопнула дверь и скрестила руки на груди.

— Не поеду.

— Поедешь.

— Не поеду.

— Поедешь, — усмехнулся я. Я бы с радостью проводил так все свое время, не будь у нас столько дел и проблем, затягивающих на моем горле удавку.

— Какая содержательная беседа, — фыркает она. Это настолько очаровательный и по-детски милый звук, что я не могу не улыбнуться.

— Благодарю.

Она прищурилась.

— Ты невозможен.

— Мне часто это говорят.

Я подвинул ей сумку магией, молчаливо напоминая ей о цели моего визита. Словно уже решил все за нее. Что, вероятно, было именно так.

— Я остаюсь здесь, — вот упертая, прекрасно же знает, что будет по-моему. Мы договаривались, Дерек вчера ее предупредил, она была готова, но этот ее характер… Вредина мелкая.

— Нет.

— Ты мне не отец.

— Слава Луне, — усмехнулся я, плутовски растягивая губы и приоткрывая один глаз, всем своим видом показывая, отчего я так рад этому.

— Тогда перестань мной командовать.

Улыбка исчезла с моего лица.

— За тобой вчера следили.

Тишина. Тяжелая и неприятная.

— Мы не знаем этого наверняка, — попыталась она сохранить невозмутимость, но уже начала понимать, что провинилась.

— Знаем, — твердо, сухо, уверенно.

— Возможно, кто-то просто шел той же дорогой, — уверенность в своих словах с каждым мигом теряется в ее голосе.

— Нет.

— Возможно…

— Нет, — я резко сел на ее кровати, устремив прямой и немигающий взгляд на нее. Может, хоть так она поймет, что больше шутить и заигрывать не стоит. Это очень серьезно.

Она раздраженно выдохнула.

— Я маг-артефактолог, а не беспомощная девица.

— И что? — нахмурившись, поинтересовался я. Я ни разу не сомневался в ней, но я не собираюсь допускать даже малейшего риска для ее безопасности.

— И я могу себя защитить.

— Одним из твоих артефактов? — спокойно уточнил я.

— Именно, — гордо вскинув подбородок, заверила меня она.

— Теми самыми, которые вчера лежали в сумке, пока ты шла одна через половину города? — едва сдерживая рычание от ее мнимой уверенности в своих возможностях. Существует столько вариантов, которыми могли на нее напасть, окажись она в одиночестве, что она даже не успела бы что-либо предпринять. Я за вчерашнюю ночь прикинул как минимум сорок удачных.

Она замолчала. Попал. Как всегда.

— Со мной ничего не случилось, — гораздо тише пробурчала она, присаживаясь рядом со мной.

— Потому что мне повезло, что у меня такой хороший друг.

— Дерек оказался рядом случайно.

— Не совсем.

Она нахмурилась.

— Что значит «не совсем»?

— После того как ты проигнорировала мой приказ, я отправил еще нескольких людей проверить маршрут до твоего дома, не говоря о тех, кто постоянно приглядывает за тобой. Ну а Дерек действительно по счастливой случайности был рядом, за что я благодарен Богам!

— Ты что сделал?

— То, что должен был.

— Следил за мной?!

— Охранял тебя.

— Без моего разрешения.

— И если понадобится, сделаю это снова! — тут уже я не сдержал рвущееся из груди рычание.

Она вспыхнула.

— Ты не имеешь права решать за меня!

— А ты не имеешь права так безрассудно рисковать собой!

Мой голос впервые настолько повысился рядом с ней. Она даже опешила.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне.

— Тогда перестань заставлять меня так переживать, что я теряю всяческий контроль.

Мы впились взглядом друг в друга. Словно готовились к поединку. Только вместо оружия были упрямство и характер. Первой взгляд отвела она.

— Твои люди уже занимаются этим?

— Да.

— Ищут того человека?

— Всю ночь.

— И?

Моя челюсть напряглась. Внутри закипал гнев. Бурлил и выжигал все внутренности. Будь во мне кровь древних существ — драконов, у меня бы уже со всех щелей поплыл пар.

— Он исчез, — сквозь зубы выдавил я.

Я чуял, как какое-то тревожное чувство кольнуло ее под ребрами. Хотя она и постаралась это скрыть.

— Совсем? — надежда в ее голосе как удар под дых. Я не оправдываю ее ожиданий, не могу обеспечить ей безопасность. Моя женщина не чувствует уверенности в собственной безопасности. Это провал.

— Словно растворился, — горечь в моем голосе хриплыми нотами вырвалась на поверхность.

Она невольно нахмурилась.

— Это странно.

— Именно.

Несколько секунд мы молчали. Потом я заговорил спокойнее:

— Поэтому ты переезжаешь в общежитие преподавателей.

— Нет.

Боги! До чего упрямая женщина мне досталась! Может, не спрашивать ее? Перекинул через плечо, накрыл одеялом, скрывая сокровенное тело в чарующих шелках от посторонних глаз, и утащил к себе… Ну ладно, в общежитие. Все необходимое куплю. Зато сколько головных болей решится разом… Заманчиво, но увы.

— Да.

Я устало потер переносицу.

— Почему ты всегда споришь? — откинувшись на ее постель снова, решил уточнить я.

— Потому что ты всегда приказываешь.

— Потому что ты никогда не слушаешь.

Она хотела ответить что-нибудь колкое. Но почему-то не смогла. Вместо этого ушла собирать вещи.

Что это было? Ничего не понимаю.

Пока она собирает вещи, я встал и решил пройтись по ее комнате. Заметил на столе чашку с остывшим чаем и книгу, которую она читала перед сном. Казалось бы — совершенно обычные вещи. Но именно в этот момент до меня доходит, что если бы вчера преследователь оказался чуть смелее, а Дерек задержался бы со своей корицей чуть дольше, всего этого могло уже не быть.

Тогда моя тревога превращается в настоящую злость. Не на нее. На самого себя. На того неизвестного. На весь мир.

И когда она выходит с сумкой, то впервые замечает, что я не просто раздражен. Я по-настоящему напуган.

Я стоял возле окна и смотрел на чашку. Неподвижно. Слишком неподвижно.

— Я готова, — в тишине комнаты прозвучал ее неуверенный, тихий и такой любимый голосок. Который я мог уже не услышать…

Ответа не последовало.

— Эй, — она отложила сумку на диван и сделала несколько неуверенных шагов в мою сторону.

Сделав глубокий вдох и выдохнув, я постарался собрать растерянное ранее самообладание и обернулся. Но она увидела. Она все равно меня увидела. Не самоуверенность. Не насмешку. Страх. Настоящий.

— Ты настолько переживал? — она подошла так близко, что я слышал любимый запах вишни. Она всегда пахнет ею для меня.

Не сумев придумать ничего лучше, чтобы скрыть свой страх, я отвел взгляд и попытался перевести все в нашу любимую игру:

— Ни капельки.

— Врешь.

— Уверена, крольчонок? — усмехнувшись, я вздернул бровь.

— Уверена, мохнатик.

Уголок моих губ дрогнул. Но улыбка быстро исчезла.

— Когда мои люди потеряли след этого ублюдка, я объехал половину города. Надеялся, что когда он выйдет из своей норы, я смогу его найти.

Она замерла.

— Всю ночь?

— Почти.

— Ты даже не спал?

— Нет.

Ее глаза наполнились грустью и… чувством вины? Почему? Она считает себя виной в том, что ослушалась меня, или в том, что доверилась мне, а теперь жалеет об этом? Боги! Как понять эту женщину?

— Зачем?

Я долго молчал. Слишком долго.

— Потому что я не нашел бы себе места, если бы утром узнал, что меня не было рядом, когда должен был быть. Не смог бы себе простить того, что не смог защитить. Я бы не смог жить дальше, зная, что потерял тебя. Я бы сошел с ума. Я перевернул бы всю империю, чтобы найти тебя, и сжег бы ее напрочь, если бы не нашел.

Ее глаза наполнились слезами, она чувствовала что-то теплое, сладкое. От нее пахло вишней в шоколаде. Я еще не понял, что это за чувство, но надеюсь, оно хорошее. Все чувства пахнут или ощущаются как что-то знакомое для меня. Но это я еще не разгадал. С ней все ощущается по-новому.

Впервые за все время я позволил себе выглядеть не Альфой. Не ректором. Не самым опасным оборотнем Империи. Просто мужчиной. Напуганным. Из-за нее. Впервые я позволил кому-то это увидеть. Я позволил это ей. Моему крольчонку. Моей душе.

— Со мной все хорошо, — тихо прошептала она, обнимая меня и утыкаясь носом мне в грудь. А я так и замер. Как статуя. Как камень.

Она меня обняла. Впервые. Сама. Потому что захотела. Не по какой-то причине, не для того чтобы доказать кому-то что-то. А потому что захотела обнять меня. Наедине. Сама.

— Сейчас да, — я вышел из своего «каменного» состояния и обнял ее в ответ, наклоняясь и вдыхая сладкий запах ее волос, пропуская его через себя и пытаясь отогнать ужасные мысли о том, что мог ее потерять. Что до сих пор могу.

— Я умею за себя постоять, — словно чувствуя поток моих мыслей, успокаивает она меня, поглаживая по спине нежными касаниями.

— Знаю, — и я действительно это знаю, но даже я не бессмертен.

— Тогда почему смотришь так, словно собираешься посадить меня под замок?

На этот раз я все-таки усмехнулся.

— Потому что это до сих пор звучит как прекрасная идея.

Она закатила глаза. А потом, неожиданно для самой себя, подняла голову, и наши губы оказались слишком близко. Всего какие-то миллиметры, и я смог бы ощутить ее вкус на своих губах. Смог бы забыть обо всем и просто быть здесь, с ней. Я закрыл глаза, сдерживая свои желания. Сейчас не хочется брать ее напором, не тогда, когда она сама сделала этот шаг. Сейчас руководит она. А я подчинюсь. И в этот момент она на секунду коснулась моих губ. Всего на секунду. Но этого хватило.

Я видел по радости в ее таких родных ореховых глазах, что она почувствовала, как напряжение немного отпустило мои плечи. Она не стала скрывать свою маленькую победу и растянула губы в искренней и счастливой улыбке.

И тогда я понял, что буду подчиняться ей всегда, лишь бы видеть эту искреннюю улыбку на ее лице как можно чаще.

— Я перееду в общежитие, — тихо сказала она.

— Хорошо.

— Временно, — хитро прищурилась она.

— Конечно, — с улыбкой, почти не соврал я. Ведь после общежития она переедет ко мне.

— Не смей так довольно улыбаться, — с ухмылкой на лице, осматривая комнату, проверяя, ничего ли она не забыла, проворчал мой крольчонок.

— Не понимаю, о чем ты, — все еще улыбаясь, я наклонился за ее сумкой.

— Лжец, — качает она головой, прекрасно понимая, что я ни капельки не пытаюсь скрыть довольства своей победой.

— Вредина, — парировал я.

— Самоуверенный волк.

— Упрямый артефактолог.

Глава 38

Адалина Майс

Дверь преподавательских покоев бесшумно закрылась за спиной, отрезая шум академии.

Наконец-то этот день закончился!

Переступив порог своей новой обители — комнаты в общежитии, я бросила сумку на диванчик и сняла туфли на каблуках, с нескромным стоном удовольствия разминая пальцы.

Утром Роан помог мне с переездом. Он приготовил для меня покои, достойные принцессы. Сказать, что он приятно меня удивил — это не сказать ничего. Он учел все: мои интересы, мои предпочтения, цветовую гамму, мои хобби — ну просто все. Я не хочу даже думать, как и где он все это узнал. Но мне было очень приятно. Для меня даже родители так не старались.

Помню, во время ремонта усадьбы мама с папой не разрешили мне устанавливать в своей комнате свои порядки и выбирать гармонию цвета.

«Все в доме должно соответствовать одному стилю. Твоя комната будет подобна бельму на глазу. Не спорь и помалкивай. Вот выйдешь замуж, там и будешь свои порядки устраивать, а пока это мой дом — принимай мои правила», — ну и все в таком духе.

А когда я стала старше, начала зарабатывать и показывать когти неугомонным родителям, желающим выдать меня замуж поскорее, я все переделала в комнате сама, по своему желанию.

Отпустить меня в свободное плавание они не хотели, ведь это подорвало бы репутацию семьи. «Ты что, совсем нас ненавидишь? За какие такие грехи ты нам послана? Ты хоть понимаешь, что станет с репутацией семьи, если незамужняя дочь станет жить отдельно? Это все равно что выйти на городскую площадь и прокричать во всеуслышание о том, что ты решила стать чьей-то любовницей или куртизанкой. Или в этом и заключается твое желание жить отдельно? Признавайся, живо! Давно уже потеряла свою честь? Или мне вызвать лекаря? Ты поэтому всех женихов отвергаешь, ты...».

Покачав головой, я постаралась прогнать жестокие воспоминания. И вдохнула полной грудью запах свободы. Теперь не придется каждый раз выслушивать их нотации, видеть вечно недовольные и осуждающие лица. Роан, сам того не осознавая, позволил моей маленькой мечте сбыться.

С каждым прожитым днем я все глубже проникаюсь к нему. Он делает простые вещи, но такие бесценные для меня. Да, он придерживается каких-то своих целей, да, у него свои мотивы, да, большинство из них сделаны из вредности и желания держать меня как можно ближе к нему, но пока все это совпадает с моими глубинными мечтами. И я не собираюсь ему в этом признаваться. Видеть это самодовольное лицо, светящееся от победы надо мной, согревает мое самолюбие, — так я знаю, что большинство из них он получил с моего позволения.

Погрузившись в эти мысли, я и не заметила, как на губах растянулась улыбка. Сев на диван, я закрыла глаза и постаралась выбросить из головы все мысли, позволив себе насладиться свободой и новыми личными жилыми квадратами.

Здесь царила особая тишина — не мертвая и давящая, а живая, наполненная едва уловимым шелестом листьев, потрескиванием магии и уютом, который невозможно было встретить в холодных каменных коридорах.

Роан очень постарался, совместив особенности моего характера, моей магии, моей любви к природе и тщательно охраняемых мною душевных ран. Он будто изучил мою душу и создал для нее идеальное убежище, и я это бесконечно ценю. Я также уверена, что мои комнаты отличаются от тех, что были выделены другим преподавателям. Как минимум тем, что я нахожусь на административном этаже.

Утром у меня не было первых пар, и пока я обживалась и раскладывала свои вещи, успела ознакомиться со своими владениями. Покои изящно и дорого стилизованы. Невооруженным глазом видно, что их делали под меня. Главная комната одновременно служила кабинетом и гостиной. Высокие стены из светлого камня почти скрывались за книжными шкафами из темного дуба, уходившими под самый потолок. Между рядами старинных фолиантов поблескивали латунные детали артефактов, стеклянные сосуды с разноцветными кристаллами и механизмы, цену которых я хорошо знала, так как на один только экземпляр копила по несколько месяцев.

В центре комнаты стоял массивный рабочий стол. Его поверхность была испещрена тонкими серебристыми рунами, вспыхивающими мягким светом, стоило к ним прикоснуться. Здесь лежали разобранные амулеты, чертежи, инструменты тонкой работы и книги, страницы которых могли сами переворачиваться под действием зачарованных закладок.

Но главным украшением кабинета было небольшое дерево, растущее прямо посреди комнаты из круглой каменной чаши. Его серебристо-зеленые листья тихо шевелились без всякого ветра, а на ветвях вместо плодов висели амулеты, ключи, кристаллы и десятки незавершенных артефактов, которые я прихватила с собой и уже развесила здесь. Иногда один из них вспыхивал изумрудным светом и медленно перемещался на соседнюю ветку, словно дерево самостоятельно наводило порядок.

Возле высокого арочного окна располагался уголок отдыха. Изумрудный диван утопал в мягких подушках, а рядом стоял низкий столик из красного дерева. Сквозь стекло открывался вид на внутренний двор академии, но внимание неизменно притягивали растения, заполнившие широкий подоконник. Светящиеся лианы, серебристые папоротники и неизвестные большинству магов цветы образовывали настоящий маленький сад.

Повсюду в комнате плавали золотистые огоньки магических светильников. Они не просто освещали помещение — они чувствовали мое настроение. Как рассказал Роан, в спокойные вечера их свет становится теплым и медовым, а во время напряженной работы приобретает насыщенный золотой оттенок.

Спальня резко отличалась от кабинета. Здесь почти не было рабочих инструментов и книг. Лишь покой.

Широкая кровать из темного дерева занимала центральное место у стены. Резное изголовье изображало переплетенные ветви и листья, среди которых скрывались защитные руны. Изумрудное покрывало мягкими складками спадало на пол, а багровые шторы обрамляли высокое окно, наполняя комнату теплом и уютом.

Вечерами здесь пахло древесиной, травами и дождем.

У окна стояло глубокое creсло, в котором можно было провести несколько часов с книгой или чашкой горячего чая. Рядом находился небольшой столик.

Ванная комната поражала не роскошью, а мастерством.

Пол и стены были облицованы гладким зеленоватым камнем, напоминающим полированный нефрит. В центре находилась глубокая купель. Вода появляется в ней по одному прикосновению к встроенному артефакту и всегда имеет идеальную температуру.

Никаких труб, кранов или механизмов здесь не было. Лишь кристаллы, руны и тонкая работа настоящего мастера.

Большое зеркало над умывальником мягко светилось по вечерам, в глубине которого можно было заметить золотистые символы, сообщающие о переутомлении, магическом истощении или мелких ранах.

А под потолком медленно кружили крохотные световые сферы. Их отражение дрожало на поверхности воды, превращая ванную комнату в тихое убежище, где можно забыть о студентах, лекциях, артефактах и бесконечных заботах хотя бы на несколько часов.

Именно поэтому, соблазнившись прелестной ванной комнатой, первое, что я хочу сделать в своих новых апартаментах, — это принять горячую ванну, смыть все свои тяготы, тревоги, переживания и насладиться одиночеством.

Поднявшись с дивана и скинув на него всю одежду, я наслаждалась легкими шелковыми прикосновениями воздуха к обнаженной коже. Мне всегда нравилось ходить обнаженной по комнате, позволяя коже дышать, не раздражаться от излишних тесемочек, швов и тканей, но не могла себе этого позволить в родительском доме. Как-то неловко было, что ли. А здесь я всем телом и душой трепетала от удовольствия, позволяя себе воплощать все свои желания и не терзаться смущением, стыдом, неловкостями и прочей ерундой. В атмосфере этих комнат, с чувством полной свободы мне хотелось воплотить все то, что я так долго сдерживала в себе. Принять себя со всеми своими причудами. Разрешить себе выпустить всех своих демонов погулять.

От переполняющей меня эйфории я чувствовала, как по коже пробегаются потоки моей магии, вырисовывая разные узоры и ласково поглаживая меня, словно подбадривая и нахваливая за испытываемое наслаждение быть собой всецело.

Из общего зала я вошла в спальную комнату. По пути забрав из шкафа свежее полотенце, я прошла в ванную. Во всех комнатах царил приглушенный свет, что только способствовало расслабленной атмосфере. Я набрала купель теплой, едва ли не обжигающей водой — именно так, как я люблю. Добавила в воду масла лаванды, вишневого дерева и жасмина из немалого предоставленного количества подобранных и выставленных на полочке с другими различными средствами для принятия ванн. Опустив поочередно ноги в воду, я дала себе время привыкнуть к температуре и погрузилась в нее целиком.

Я закрыла глаза и постаралась расслабиться.

Меня окружал аромат масел, легкое жужжание световых сфер, шелест листьев растений, расставленных по всем комнатам.

Какое-то время мне удавалось держать разум чистым и спокойным, но чуда не случилось.

Одна за другой мои мысли начали заполнять тревоги, переживания и вариации событий, которые мой чокнутый мозг успел спроецировать за мгновения.

Вот уже несколько недель я не могу спокойно спать. И если раньше меня преследовали кошмары с участием серого волка и зловещего тумана, то сейчас один и тот же сон повторяется с изменением маленьких деталей, но смысл всегда один — я повинна в гибели всей империи.

Меня и без того наяву снедает чувство вины и несправедливости за то, что я являюсь ключевой фигурой на шахматной доске какого-то сумасшедшего, олицетворяющей древнее Зло. Я не понимаю, почему именно я оказалась этим ключом? Почему именно нас с Роаном благословили боги связью истинной пары спустя многие столетия безучастия? Я не знаю, как правильнее поступить во всей этой ситуации.

Я чувствую себя так, словно стою на перепутье. С одной стороны — более эмоциональной — мне кажется правильным сдаться самой в лапы зла и предотвратить его поиски путем принесения в жертву невинных девушек. Так я спасу невинные жизни путем одной жертвы — меня. С другой же стороны — более рассудительной — мне кажется логичнее следовать планам Роана и стараться не попадаться в плен врагу, чтобы он не достиг своей цели и не уничтожил всю empire, как напророчила Черная ведьма.

И кажется, что выбор-то очевиден, но три смерти невинных девушек я ощущаю как свои собственные грехи. Я чувствую себя виноватой от того, что они лишились жизней, потому что Зло искало меня, а нашло их.

Порой я настолько тону во всем этом, что мне начинает мерещиться, что я тону в крови невинных и ничего не могу сделать, кроме как барахтаться и задыхаться, опускаясь на самое дно.

Понимая, что я действительно не способна глубоко вдохнуть под натиском наполнивших меня чувств, я вылезла из воды, обернула вокруг еще мокрого тела полотенце, попыталась совладать с эмоциями, умывшись ледяной водой, и пошла в спальную комнату.

Перед глазами все расплывалось. Слезы скапливались в уголках глаз, но не могли прорваться за их пределы. Сердце то истошно стучало, словно птица в клетке, то сжималось, замирая настолько, что я чувствовала непосильную боль. Все тело сгибалось в жутком спазме. Хотелось кричать и плакать навзрыд, но мне это ничего бы не дало.

Я сползла на пол у кровати, привалившись набок. Обняв себя руками, я инстинктивно поглаживала себя по главе, свернувшись в позу эмбриона. Мне так больно. Обидно. Стыдно.

Страшно.

Да, мне очень страшно.

Мысли. Мысли. Мысли.

Тревога. Вина. Конец.

Сотни возможных и страшных событий проносились в моей голове, переплетаясь, словно узоры в калейдоскопе.

Все это било по мне наотмашь. Физически я была здорова и цела, но морально на мне не осталось ни капли живого места.

Мне так плохо. Темно. Страшно. Больно.

Я не хочу всего этого. Я не хотела быть причиной чужих смертей. Я не хочу быть чужой пешкой. Не хочу стать концом для всех. Почему я? Почему сейчас? Почему? Почему? Почему?

Я так не хочу.

Быть может…

Что если…

Словно ветер сдул едкий дым, в моей голове прояснилось с появлением маленькой искорки. Она такая тусклая, но она дарит мне надежду, свободу выбора.

Если я причина смертей в любом случае... И попади я в лапы Злу, эти смерти многократно приумножатся. То самый верный выбор для меня будет лишь… Это ведь так просто… И все будут живы, коварные планы врагов рассыплются в пыль, а я… А я поступлю по совести, сделав свой собственный выбор. Я не буду чьей-то пешкой. Мне не будет больше больно и страшно…