Элдериум: Крах устоев

Я медленно подошла к лимонному договору. Провела пальцами по блестящему листу.

— Не ожидала? — раздался позади спокойный голос. Я улыбнулась.

— Если честно… Да. Я думала, у тебя здесь будет оружие. Очень много оружия.

— Оно есть, — он негромко усмехнулся.

— Где?

— В оружейной.

— Разумно, — я тихо рассмеялась и продолжила рассматривать комнату. Книги. Растения. Камин. Все здесь… жило. И совершенно не вязалось с тем холодом, который встретил меня за воротами.

— Ты сам все это выбирал?

— Да.

— Даже деревья?

— Особенно деревья, — он подошел ближе, провел ладонью по шершавому стволу туи. — Волку нужен лес. Даже если этот лес приходится выращивать в собственной гостиной.

Я улыбнулась. Но почему-то стало грустно… Не из-за комнаты. Из-за него.

Внезапно я поняла одну простую вещь. Он не рассказывал мне о своих покоях. Не показывал любимые вещи. Не говорил: «Вот здесь я вырос». Он вообще ничего не говорил. Словно… эта комната перестала быть частью него.

— О чем задумалась?

Я подняла глаза и только сейчас заметила, что, пока я ходила по комнате… Он ни разу не присел, не подошел к окну, не взял книгу, не устроился у камина. Он проверил окна, проверил дверь, коснулся защитных рун, бегло осмотрел письменный стол и только потом остановился. Как человек, который прибыл не домой, а на территорию, где нельзя терять осторожность. У меня неприятно сжалось сердце.

— Роан…

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Ты ведь не любишь возвращаться сюда… — это был не вопрос.

Он молчал. Долго. Потом едва заметно улыбнулся усталой улыбкой.

— Какая же ты у меня наблюдательная…

Я медленно подошла ближе.

— Это не дом, да?

Он отвел взгляд к огню. Несколько секунд смотрел на языки пламени и тихо ответил:

— Когда-то был.

Всего три слова. Но в них оказалось столько усталости… Что у меня защемило сердце. Я осторожно взяла его за руку, и он тут же переплел наши пальцы. Будто боялся, что я передумаю.

— Академия стала мне ближе, — произнес он уже совсем тихо. — Там моя стая. Там люди, которым я доверяю. Там… ты.

Я улыбнулась.

— Тогда зачем было привозить меня сюда?

Теперь он посмотрел прямо мне в глаза. Без привычной усмешки. Без игры.

— Потому что ты станешь моей женой… Я хочу, чтобы ты знала обо мне всё. Не только счастливую часть моей жизни, — он обнял мою щеку ладонью и пристально посмотрел мне в глаза, поглаживая большим пальцем. — Да и я должен четко обозначить перед всеми, и в том числе перед родителями и стаей, свое решение жениться на тебе, подкрепив это, как ты выразилась, «сюрпризом» об истинной паре.

Его слова разлили по моему сердцу приятное тепло. Он не колеблется, не переживает о сложностях. Он прет напролом, невзирая на препятствия. Мне это очень нравится, и я буду ему соответствовать.

— Научи.

— Чему?

— Этому…

Он улыбнулся.

— Ты думаешь, я умею?

— Ну ты же слышишь меня.

— Потому что начал слышать раньше.

— Значит, научишь.

Он качает головой.

— Крольчонок… Последняя истинная пара была семь веков назад. Мы оба сейчас идем вслепую. Но мы будем стараться, — подсластил он, целуя меня в лоб.

Внезапно раздался стук в дверь, и Роан, помедлив, все же отправился открывать ее.

Я тем временем отнесла наши сумки в спальную комнату. Услышав голос Клауса, не смогла справиться с любопытством и вернулась.

Клаус оказался волком, мягко говоря, странным. Но в его глазах было видно большое и доброе сердце, невзирая на явные признаки социофобии.

— …Ты уверен? — спрашивает Роан. Его тело напряжено, руки сжаты в кулаки. Кажется, я пропустила что-то очень важное. И не самое хорошее.

— Это то, что нам удалось выяснить. Больше мы ничего не смогли сделать. Наши полномочия не достаточны для задержания, а отсюда и вывод — распоряжение было от вышестоящих, а таких три: ты и твои родители, — Клаус говорит спокойно, четко, докладывая о проделанной работе за столь маленькое время. Он сразу отправился по поручению, хотя Роан говорил, что его люди могут отправиться навестить своих родных.

— Что ж, значит, у моих родителей есть свои шпионы, не входящие в состав стаи. Отличное решение. В случае поимки — он не имеет никакого отношения к отцу: чужак, одиночка, а такие имеют мизерные права в обществе волков. Расходный материал. А этот, видимо, на хорошем счету, раз уж отец его прикрывает от меня после того, как мы его застукали во время слежки за Адалиной.

Роан прошел к окну и замолчал. Сдается мне, он принимает решения, которые Клаус сейчас отправится исполнять.

Клаус же прошел по комнате и сел на диван, налив предварительно себе стакан воды и не забыв предложить и мне. Я продолжала его разглядывать как новую головоломку. Должно быть, я была не очень аккуратна, потому что, заметив мое пристальное внимание к своей персоне, он мне подмигнул. Я, растерявшись от того, что меня поймали с поличным, стала усиленно пить, словно мучилась от невыносимой жажды, в надежде скрыться за стаканом воды.

Это вызвало усмешку обоих мужчин. Как оказалось, Роан уже давно развернулся и наблюдал за мной. И, судя по всему, мои мысли опять залетают к нему в голову. Как же это нечестно! Я строю догадки, а он читает меня как открытую книгу. Я тоже так хочу!

Тут мои размышления прерывает голос Роана:

— Значит, вот как мы будем действовать: ты сейчас берешь Дерека и на правах своих положений, занимаемых в моей стае, идете и приводите этого «плаща», чтобы я лично с ним побеседовал. Все, кто станет препятствовать моему приказу, должны быть указаны в списке тех, кому мы не можем доверять. Пора стае принять решение, кому они сохраняют верность. Делаете это не в открытую, мне нужно знать их мнение, продиктованное не под страхом будущего, в случае если я сегодня брошу вызов отцу и стану единственным Альфой стаи. Мне нужно знать их собственные решения. К ужину все должно быть готово, после собираемся здесь за дальнейшими обсуждениями. Нам еще предстоит обрадовать моих родителей прекрасной новостью. Присутствие моих приближенных обязательно. Исполняй.

— Понял. Делаю, — Клаус так же тихо встал и ушел, прикрыв за собой дверь.

Мы переглянулись с Роаном, и слова были излишни. Я уже все поняла. Игра началась.

***

Время ужина наступило незаметно. Когда мы вчетвером, вместе с Дереком и Клаусом, вошли в обеденную залу, все уже сидели за столом. Стоило нам переступить порог, как остальные члены стаи поднялись со своих мест, склонив перед Роаном головы, выражая свое почтение Альфе.

Каллум Аркент сидит во главе стола, а Нияра Аркент, как и полагается его жене, сидит по правую руку от него. С левой стороны пустует стул, как я понимаю, в ожидании Роана, а рядом с ним сидит невероятно красивая молодая эльфийка. И тут я поняла, кто это.

Пока я пыталась осознать тонкий подтекст рассадки, герцог произносит:

— Позвольте представить… Принцессу Алистрелию Аструмвальскую.

Роан медленно переводит взгляд на нее. Секунда. Еще секунда. Потом спокойно говорит:

— Так это вы.

Алистрелия улыбается. Она прямо светится от того, что привлекла его внимание.

— Для меня честь наконец… — начала она слащавую речь, но Роан перебивает ее и абсолютно спокойно спрашивает, как бы между делом: — Скажите… — а сам ведет меня к столу и меняет рассадку. Молча. Берет свободный стул и ставит напротив своего отца, как бы тоже садясь во главе. Меня сажает по правую руку от себя. Члены стаи, быстро поняв замысел Альфы, помогли за считаные секунды установить новый порядок.

Она удивленно замолкает.

— …у всех эльфов принято приходить в дом к людям, которые заранее дали понять, что видеть вас не желают? — тишина. Абсолютная. Все замолчали в ожидании продолжения. Такого хода событий явно никто не ожидал. Даже я.

Только сейчас до меня дошло, насколько это унизительно. Его место уже определили. Жену — тоже. Меня же заранее записали в досадное недоразумение.

— Роан, — резко произносит Каллум.

Но тот даже не поворачивается в его сторону. Он все еще смотрит на Алистрелию.

— Или это исключительно ваша личная особенность?

Видно, как Алистрелия пытается сохранить достоинство, и сдержанно, с милой улыбкой отвечает ему:

— Герцог и герцогиня оказали мне честь своим приглашением.

Роан коротко киваeт:

— Тогда прошу простить. Я ошибся адресатом.

И, не обращая больше никакого внимания на остальных, он поворачивается всем телом ко мне. Будто остальные перестали существовать. И просто наливает мне чай.

— Попробуй местный хлеб. Он здесь единственное, по чему я действительно скучал.

Дальше весь ужин проходит именно так. Все едят. Ведутся поверхностные беседы об академии, погоде и прочей ерунде. Каждый за столом старается удержать этот хрупкий баланс и не взорвать его неосторожной фразой.

Роан же вообще словно забыл о существовании эльфийки. Он полностью посвящен мне и своей стае. Они с Дереком на пару пытаются откормить меня. Если же Дерек молча пододвигает самое вкусное ближе ко мне, то Роан без спросу накладывает мне еду в тарелку. Он умудряется вести разговоры, но при этом следить за тем, на что падает мой взгляд, чтобы незамедлительно подать мне это.

Судя по всему, принцессе не хватает внимания, и тогда она решила привлечь его, нарушая то самое хрупкое равновесие:

— Признаться… я ожидала увидеть вас несколько… другим.

— Не сомневаюсь, — отвечает ей Роан, не поднимая на нее глаз, продолжая спокойно нарезать мясо. А самые красивые кусочки он перекладывает мне.

— Мне говорили, что вы человек весьма рассудительный, — не унимается Алистрелия.

— Вас обманули, — отрезает он.

Даже звон столовых приборов стих.

— Роан, принцесса… — не выдержав, вмешивается его мама.

— Простите… — он перебивает мать. — Но я не припомню, чтобы приглашал кого-либо разделить с нами семейный ужин.

И тогда Алистрелия решает идти в наступление:

— Не хотелось бы становиться причиной семейного недопонимания. Я лишь надеялась познакомиться с человеком… который, возможно, однажды станет великим правителем.

— Не стану, — Роан даже не улыбается.

— Простите? — улыбка Алистрелии дрогнула впервые за весь вечер.

Жаль ли мне ее? Ни капли! Это мой мужчина!

— Тем человеком, которого вы себе придумали. Не стану.

— Достаточно! — не выдерживает Нияра Аркент.

— Согласен, — спокойно отвечает Роан и, подобравшись, продолжает: — Достаточно. Думаю, самое время избавить всех от лишних иллюзий, — он взял меня за руку и посмотрел на родителей и всех сидящих за столом. — Позвольте представить вам не просто мою невесту, — он замолчал, выжидая небольшую паузу, ожидая внимания всех и каждого. И только тогда спокойно объявляет: — Адалина Майс. Моя истинная пара.

У его матери буквально белеет лицо. Каллум медленно опускает приборы. Даже слуги перестают двигаться. Стая, сидящая дальше по столу, тоже замирает. Все понимают масштаб. Первая истинная связь за семь столетий.

— Тогда… тем более не вижу препятствий. Священная связь останется неприкосновенной. А официальный союз можно заключить со мной. Мисс Майс сохранит свое особое положение…, например, в качестве официальной фаворитки. Истинная связь никуда не исчезнет. Думаю, подобное решение устроит всех, — говорит Алистрелия вполне искренне и даже радостно.

Она произнесла это так спокойно… Будто предложила передать мне соль.

Несколько секунд я просто смотрела на нее, пытаясь понять, что именно я сейчас услышала. Потом тихо спросила:

— Простите… Вы сейчас предложили мне стать любовницей собственного жениха?

Глава 42

Адалина Майс

— Простите… Вы сейчас предложили мне стать любовницей собственного жениха?

Никто не ответил. Даже воздух будто застыл.

Принцесса смотрела на меня совершенно спокойно. Без издевки. Без высокомерия. Она действительно не понимала, что сказала нечто чудовищное.

— Да, — мягко произнесла она, словно объясняла очевидную вещь. — Разве это не наиболее разумное решение? Истинная связь останется неприкосновенной. Ваше место рядом с лордом никто не станет оспаривать. Государственный же союз… — она перевела взгляд на Роана, — …станет гарантией мира между нашими дворами.

Я несколько секунд просто смотрела на нее. Нет… Она не насмехается. Она искренне считает, что оказывает мне честь. Медленно я повернула голову к Роану.

Он сидел совершенно неподвижно. Настолько неподвижно, что стало страшно. Если прежде он казался спокойным… То сейчас походил на заснеженную горную вершину перед сходом лавины. Его пальцы медленно сжались вокруг серебряной вилки.

Тихий… Почти неслышный… Хруст. Металл начал изгибаться. Не резко. Будто поддавался чужой воле. Еще секунда — и вилка окончательно согнулась в его ладони.

По столовой прокатилась волна напряжения. Несколько волков почти одновременно опустили головы. Кто-то шумно выдохнул. Я почувствовала, как волосы на затылке слегка зашевелились. Воздух вокруг стал тяжелее. Гуще. Словно сам замок задержал дыхание.

Дерек медленно прикрыл глаза.

— Ох… зря… — едва слышно пробормотал он себе под нос.

Клаус же даже не посмотрел на Альфу. Он молча поднялся со своего места. Так спокойно, будто делал это сотни раз. Обошел стол. Подошел к тяжелым дубовым дверям. И повернул ключ. Глухой щелчок эхом разнесся по зале. Только теперь многие присутствующие перевели на него взгляды.

— Клаус… — тихо произнесла одна из женщин.

He ответил. Лишь сложил руки за спиной и занял место возле выхода.

Я непонимающе посмотрела сначала на него, потом на Роана.

— Зачем? — тихо спросила я.

— Чтобы никто не вышел… пока Альфа не закончит, — ответил мне Дерек таким же тихим голосом.

У меня неприятно похолодели ладони. Роан очень медленно поднял голову. Его серо-зеленые глаза стали темнее обычного. Почти черными. Он посмотрел прямо на Алистрелию. Не моргая.

— Повторите.

Всего одно слово. Без угрозы. Без повышения голоса. Но именно этот спокойный тон заставил даже меня сильнее сжать салетку под столом.

Алистрелия явно почувствовала перемену. Улыбка на ее лице стала менее уверенной. Но отступать она, кажется, не привыкла.

— Я лишь предложила компромисс, который устроил бы…

— Нет, — он перебил ее настолько спокойно, что от этого мурашки побежали по спине. — Повторите ту часть… — он сделал короткую паузу, — где вы предложили моей Истинной стать моей любовницей.

Молчание. Такое тяжелое, что было слышно потрескивание поленьев в камине.

Алистрелия медленно выпрямилась.

— Я не хотела оскорбить леди Майс. У эльфов подобные браки не редкость. Государственный союз и истинная связь вполне могут существовать одновременно. Я лишь…

— Нет, — снова перебил ее Роан. — Вы не ответили на мой вопрос.

Он медленно поднялся. И только теперь я поняла, почему остальные волки инстинктивно опускали головы. Дело было не в страхе. Они признавали силу. Она расходилась по залу почти осязаемыми волнами. Пламя в камине дрогнуло. Стекла тихо завибрировали. Даже тяжелая люстра под потолком едва заметно качнулась.

— Повторите, — еще тише произнес он. — Чтобы каждый присутствующий услышал ваши слова еще раз. — Он обвел взглядом весь стол. — Чтобы никто потом не посмел сказать, будто я неверно понял сказанное.

Все молчали. Даже Каллум впервые выглядел напряженным. А Нияра побледнела. Потому что они оба знали своего сына.

Алистрелия впервые опустила взгляд. Совсем ненадолго. Затем вновь посмотрела на Роана.

— Если мои слова прозвучали грубо, я прошу прощения. Я лишь хотела предложить выход, который сохранил бы…

— Достаточно.

Роан произнес это спокойно. Даже слишком спокойно. Он медленно положил согнутую вилку рядом с тарелкой. Аккуратно. Будто ничего особенного не произошло. Потом сделал несколько шагов. Неторопливо. Остановился прямо напротив принцессы. И только тогда заговорил:

— Ваш народ славится мудростью… — он выдержал небольшую паузу. — Именно поэтому я до последнего надеялся, что сказанное вами — всего лишь неудачная попытка пошутить. — Алистрелия открыла рот, собираясь что-то сказать, но он поднял руку, не позволяя перебивать себя. — Однако теперь я вижу, что вы действительно считаете допустимым предложить моей Истинной разделить мужа с другой женщиной. — Он слегка наклонил голову. — Вы правда ожидали, что я соглашусь?

— Я…

— Нет, — снова перебил он. — Сейчас говорю я.

В зале стало настолько тихо, что было слышно, как за окнами завывает ветер. Роан медленно перевел взгляд на весь стол.

— Раз уж сегодня речь зашла о традициях… — он посмотрел сначала на принцессу, потом на своих родителей. — Позвольте и мне напомнить некоторые.

Его голос оставался абсолютно ровным.

— Для волка Истинная — не фаворитка. Не наложница. Не любовница. — Каждое слово звучало как удар. — Она — половина его души. — Он положил ладонь мне на плечо: не демонстративно, не театрально, совершенно естественно. Как будто показывал всем то, что и без того очевидно. — Оскорбить ее… — его взгляд остановился на Алистрелии, — значит оскорбить меня. — Перевел взгляд на родителей. — Оскорбить Альфу. А для моей стаи… — теперь он смотрел уже на волков, — это означает оскорбить каждого из них.

По залу прокатилось низкое рычание. Едва слышное. Но его издали сразу несколько десятков глоток. Никто не договаривался. Это произошло само собой. Инстинкт. Я увидела, как у некоторых мужчин начали проступать удлиненные клыки. Кто-то непроизвольно выпустил когти. Даже слуги, оказавшиеся оборотнями, смотрели на принцессу уже совсем иначе. Не как на гостью, а как на человека, переступившего опасную черту.

Лицо Алистрелии наконец изменилось. Она впервые поняла: это не политический спор. Это… оскорбление священной связи.

Роан снова заговорил:

— Но знаете, что поражает меня больше всего? — он посмотрел прямо ей в глаза. — Не ваше предложение. А то… — он очень медленно перевел взгляд на Каллума, потом на Нияру, — что оно прозвучало в доме герцога волков… И никто из хозяев этого дома не счел нужным немедленно пресечь его.

Тишина. На этот раз она стала почти невыносимой. Роан больше не смотрел на принцессу. Теперь он говорил только с родителями.

— Значит… вы разделяете ее мнение? — он выпрямился во весь рост. Вопрос прозвучал негромко. Но теперь его ждал ответ уже не от эльфийки, а от герцога и герцогини. — Отец?

Каллум спокойно встретил его взгляд.

— Я хочу убедиться, что правильно понимаю происходящее, — герцог молча кивнул. — Ответь мне всего на несколько вопросов.

— Если сочту нужным.

— Сочтешь.

Тишина стала еще тяжелее. Роан сделал шаг вперед.

— Что такое Истинная пара?

— Ты прекрасно знаешь ответ, — Каллум нахмурился.

— И все же.

Несколько секунд герцог молчал.

— Высший дар Богов.

— Единственный?

— Да.

— Последний раз подобная связь возникала…

— Семь столетий назад.

— То есть присутствующая здесь женщина… — он спокойно положил ладонь поверх моей, — …является первым Божьим благословением за семьсот лет?

— Да.

— Хорошо, — он слегка кивнул. — Следующий вопрос. — Взгляд Каллума стал тяжелее. — Является ли Истинная связь священной?

— Да.

— Может ли кто-либо поставить человеческие или политические интересы выше воли Богов?

— Нет, — герцог недовольно сжал челюсти.

— Может ли кто-либо требовать разделить Истинную пару?

— Нет.

— Может ли кто-либо предложить Истинной стать любовницей?

За столом стало совсем тихо. Я услышала, как кто-то из слуг нервно вдохнул. Каллум долго смотрел на сына. Очень долго. Потом нехотя произнес:

— Нет.

— Почему?

На этот раз вопрос застал его врасплох.

— Потому что… — он запнулся, — потому что подобное предложение является оскорблением Божьего дара.

— Благодарю, — Роан едва заметно кивнул и повернулся к матери: — Мама…

— Да… — Нияра выпрямилась.

— Ты согласна со словами отца?

— Разумеется.

— Тогда ответь и ты, — она холодно посмотрела на него. — Если Истинная связь — священна… обязана ли семья Альфы защищать ее?

— Обязана, — Нияра ответила сразу.

— При любых обстоятельствах?

— Да.

— Даже если это противоречит политическим интересам?

Она помедлила.

— Да.

— Благодарю, — Роан медленно кивнул. Он сделал еще один шаг так, что теперь смотрел сразу на обоих родителей. — Тогда объясните мне. Почему… — его голос впервые стал жестче, — в вашем доме… — он медленно обвел взглядом весь стол, — в присутствии вашей стаи, в присутствии ваших приближенных, в присутствии ваших слуг, на глазах моей Истинной пары… вы позволили прозвучать предложению, которое сами только что признали святотатством?

Нияра резко побледнела, но стойко старалась держать лицо невозмутимым. Каллум молчал.

— Почему? — повторил Роан.

Отец наконец заговорил:

— Ты все слишком усложняешь.

— Неужели?

— Политика требует компромиссов.

— Политика? — Роан тихо усмехнулся. — Значит, политика стоит выше Богов?

— Я этого не говорил.

— Тогда что ты сказал?

— Империя…

— Империя? Ты только что признал, что никто не вправе ставить политику выше священной связи.

— Я говорил о будущем Империи, — Каллум сжал зубы.

— Нет, — Роан покачал головой. — Ты говорил о своем будущем… Потому что не Империя просила тебя унизить мою Истинную. Не Империя приглашала сюда принцессу. Не Империя рассадила гостей таким образом, — он посмотрел на пустое место рядом с Каллумом. — Не Империя приготовила место для моей невесты в конце стола, — теперь взгляд Роана стал по-настоящему холодным. — Это сделал ты.

И снова молчание.

— Ты хотел показать стае, что мое место — по левую руку от тебя, — он перевел взгляд на Алистрелию. — Что рядом со мной должна сидеть она, — потом снова посмотрел на родителей. — А женщина, которую благословили сами Боги… — его рука крепче сжала мою, — …должна была молча наблюдать за этим унижением.

— Мы не собирались никого унижать! — Нияра резко поднялась.

— Правда? — Роан спокойно посмотрел на нее. — Тогда почему моя невеста узнала о вашем решении одновременно со всеми присутствующими?

Нияра открыла рот… и не смогла ничего ответить.

— Почему, мама? — она молчала. — Почему вы не спросили моего согласия? Почему не спросили согласия Адалины? Почему решили, что можете распоряжаться судьбой Божьего дара?

Каждый вопрос звучал спокойнее предыдущего, но каждый бил точнее клинка.

Каллум наконец не выдержал:

— Довольно! — его голос раскатился по залу.

Но никто не вздрогнул. Потому что раньше, чем стихло эхо… Роан произнес:

— Нет.

Всего одно слово. Тихое. Спокойное. Но в этот момент его поддержали десятки взглядов. Дерек сидел неподвижно, однако смотрел только на своего Альфу. Клаус даже не пытался скрывать, на чьей он стороне. Эрик медленно опустил голову. Николас впервые за весь вечер позволил себе едва заметную улыбку. Остальные оборотни переглянулись. И именно в этот миг Каллум понял страшную вещь.

За столом больше никто не смотрел на него. Все смотрели только на Роана. И впервые за многие годы герцог Аркент оказался не во главе собственной стаи. Он все еще сидел во главе стола. Но власть… уже перестала принадлежать ему.

Я уже хотела что-то сказать, но осеклась. Роан вдруг замер. Не напрягся. Не разозился. Именно замер. Его пальцы, сжимавшие мою ладонь, неожиданно стали горячими. Настолько, что я вздрогнула. Он резко вдохнул. Его взгляд потерял фокус. Будто перестал видеть этот зал.

— Роан?.. — тихо позвала я.

Он не ответил. И в следующее мгновение мир вокруг словно качнулся. У меня закружилась голова, шум голосов растворился, звуки стали глухими, словно кто-то опустил меня под воду. И инстинктивно крепче сжала его руку.

И вдруг… я увидела. Не своими глазами. Будто мое сознание перестало принадлежать только мне. Я видела глазами Роана. Нет… я чувствовала так, как чувствовал он.

Сначала была темнота. Безграничная. Теплая. Живая. А затем в этой темноте начали вспыхивать огоньки. Один. Потом второй. Пятый. Десятый. Сотни. Каждый — отдельная душа. Каждый — оборотень. Каждый — нить. Тонкая серебристая линия тянулась от каждого огонька куда-то вперед. Но… они не были связаны. Они словно ждали. Кого-то. И вдруг…

Один огонек дрогнул. Я не знала, кто это. Но знала — он сделал выбор. Серебряная нить вспыхнула ярче и устремилась к Роану. Следом — вторая. Потом третья. Четвертая. Пятая. Десятки. Сотни. Словно вся стая одновременно начала принимать решение. Не словами. Не клятвами. Сердцем. Душой. Инстинктом.

Каждый выбор рождал новую серебристую линию, и каждая вплеталась в Роана.

Я услышала первый голос — глухой, далекий, но абсолютно отчетливый: «Мой Альфа».