Демонический завет

Мойра все поняла по лицу Мари и швырнула одну из служанок в сторону леса:

– Найди его!

Мари бросилась на Мойру с такой яростью, что броня на демонессе полетела клочьями, и через мгновение ее когти уже касались горла Мойры, когда из леса донеслось:

– Стой! Или я его убью!

Мари замерла и обернулась. Служанка стояла на опушке, держа Аслана за волосы и приставив к его горлу клинок.

– Как же подло, – только и сказала Мари.

– Это мир демонов, киса, привыкай!

Мойра ударила ее так, что Мари улетела в траву, и не успела она приземлиться, как получила коленом в живот, а потом ногой в лицо. Мойра била ее, как бьют ребенка, который не может ответить, и Мари не отвечала.

Аслан смотрел, как ее бьют, и в висках у него стучало так, что он почти не слышал ударов, пока не вспомнил про кольцо, которое Розалин отдала ему накануне. Медленно, стараясь не дернуться, он сунул руку в карман и надел его на палец.

– Я знаю, что ты не даешь силы, – прошептал он, – знаю, что ты только защищаешь. Так защити. Не меня, ее.

Черный камень полыхнул белым светом, и Аслан, вывернувшись из рук служанки, которая на миг ослабила хватку, ударил ее в лицо с такой силой, что демонесса улетела на несколько десятков метров и врезалась в дерево.

– Мари, дерись! Не думай обо мне!

Мари попыталась подняться, но вторая служанка уже стояла у Аслана за спиной, ударила его рукоятью по затылку, и он рухнул, а над ним поднялся клинок.

– Стой! – закричала Мари. – Я пойду! Сдаюсь! Только не трогайте его!

Мойра подняла руку, и служанка замерла.

– Человек ранил мою служанку, – Мойра подошла и разглядывала лежащего Аслана, как разглядывают жука. – А, вижу, кольцо защиты. Сильная вещица, только он каким-то образом перевел ее в удар. Занятный малый. – Она повернулась к Мари. – Ты ведь начнешь дергаться, когда окажемся внизу, так что его мы возьмем с собой, чтобы ты сидела смирно.

И она била Мари еще несколько минут, пока та не перестала шевелиться.

***

Очнулись они в карете со связанными руками. Мари снова была в человеческом облике, и все тело у нее ныло, а напротив сидели Мойра и обе служанки, причем у одной под глазом наливался синяк размером примерно с кулак Аслана.

– Грязная полукровка снова прикинулась человеком, – Мойра брезгливо ткнула в Мари пальцем. – Как тебе не противно в таком виде ходить?

– Так же, как тебе не противно быть такой мерзостью.

– Я думала, ты сильнее, а ты оказалась слабачкой. Связалась с какой-то шавкой и расслабилась. Я бы на твоем месте плюнула на него и дралась дальше. – Карета дернулась и встала. – Твоя слабость – моя сила. Приехали, выходите.

Аслан вышел из кареты и забыл, что надо дышать. Перед ними поднимался дворец из черного, как ночь, камня, весь в шпилях, арках и стрельчатых окнах, что-то вроде готического собора, только раз в десять больше любого, какой Аслан видел на картинках. Небо над ним было багровым, а посреди неба висело черное солнце в белом ореоле.

– Черное солнце, – прошептала Мари, и ей вдруг почудилось, что где-то очень далеко кто-то тихо поет без слов. – Аслан, ты слышишь песню?

– Нет, – Аслан был бледен. – Только крики. Отовсюду.

Мойра толкнула Мари в спину, и они прошли мимо двух стражей, похожих на ящеров ростом метров по пять, в двери высотой в несколько этажей, за которыми открылся тронный зал, такой длинный, что дальний его конец терялся в полумраке. Там, на троне, увенчанном демонической звездой, сидел мужчина, а перед троном стоял огромный стол, за которым расположились все великие князья ада, и только одно место рядом с троном пустовало.

– Добро пожаловать, внучка!

Мойра и служанки опустились на одно колено.

– Чего тебе от меня надо? – Мари и не подумала кланяться. – Я с тобой встречаться не собиралась.

– Ух, какая дерзость, мать в твои годы была точно такой же. – Люцифер выглядел как высокий мужчина лет пятидесяти с аккуратной бородкой, если не смотреть ему в глаза, а глаза у него были синие, и в этой синеве горел огонь. – Я просто хотел познакомиться. В тебе течет моя кровь, и мне интересно, что из тебя выросло.

– Значит, я твоя гостья?

– Разумеется! – Он поднял бокал.

– Тогда по праву гостя я требую, чтобы мой спутник тоже считался твоим гостем и был под твоей защитой, пока я здесь.

Люцифер перевел взгляд на Аслана.

– Мойра, я велел привести мне одну Мари. Это еще кто?

– Она сопротивлялась, господин, пока мы его не взяли.

– Мое требование будет исполнено? – Мари шагнула вперед. – Или ты примешь позор? У высших демонов, чтобы не было распрей и войн, свято чтут обычай: каждый гость имеет право на три требования, если они не ущемляют хозяина.

– Неплохо знаешь наши обычаи. Мать научила?

– Неважно. Исполнишь мое первое требование?

Люцифер помолчал.

– Исполню. Твой спутник будет почетным гостем в моем дворце, и я клянусь титулом Сатаны, что он под моей защитой, кроме тех случаев, которые оговорены обычаем. Мамона, уступи место этому человеку, пусть сидит рядом с моей внучкой.

– Я должен уступить место этой букашке? – побагровел Мамона.

– Ты перечишь воле Сатаны? Или его внучке, княжне Мариэль?

Мамона поклонился и пересел на дальний конец стола.

– Как тебя зовут, парень?

– Аслан.

– Аслан, в честь моей внучки прошу тебя занять одно из почетных мест за моим столом.

Аслан посмотрел на Мари, и та еле заметно кивнула, шепнув: «Садись, только так мы отсюда выйдем живыми». Он сел.

– А теперь мое второе требование.

– Какая нетерпеливая! Даже не поздоровалась, сразу с требований начала. Я в твои годы был учтивее. Может, сначала поговоришь с дедушкой?

– О нет, дорогой дедуля, яблочко от яблоньки недалеко упало. Поговорить мы еще успеем, хоть мне этого совсем не хочется, а сейчас по праву гостя я вызываю на дуэль вот эту мерзкую засранку, – и Мари показала пальцем на Мойру.

За столом стало тихо, князья переглядывались.

– Дуэль? – переспросил Люцифер.

– Ты не ослышался.

– Ты понимаешь, что этим выказываешь неуважение ко мне? Мойра одна из лучших в моей армии.

– А ты понимаешь, что твоя лучшая напала на меня первой и втоптала в грязь меня и моего спутника? Ты стерпишь, что твою единственную внучку, наследницу твоего престола, избила какая-то служанка? Или дашь мне показать, на что я способна?

– Мойра, ты напала первой?

– Я лишь хотела быстрее выполнить ваш приказ, господин.

– А если я накажу ее сам, тебя это устроит? Она все-таки входит в двадцать пять сильнейших демонов ада.

– Нет. Дуэль.

– Будь по-твоему, – Люцифер откинулся на троне. – Мойра, сражайся в полную силу и не позорь мой легион. Мариэль, желаю удачи.

Мойра облачилась в броню, взяла новый меч и начертила им в воздухе знак, который повис огненными линиями и медленно погас, а Аслан непонимающе оглядел сидящих за столом.

– Это вызов, – объяснил Люцифер, не поворачивая головы. – Очень старый обычай. Давным-давно, еще до меня, демон чертил такой знак, и соперник был обязан драться в полную силу до смерти одного из них, а если отказывался, умирали оба, и на семью отказавшегося ложилось проклятье. Теперь знак чертят не до конца, потому что последнюю руну забыли и никто уже не помнит, как она пишется, так что силы в нем нет, осталась одна дань традиции. В ответ полагается начертить такой же, из уважения. – Он хмыкнул. – А моя внучка даже не почесалась. Вся в мать.

Мойра стояла в боевой стойке и ждала.

– Ну? Чего копаешься? Струсила? Облачайся.

– Давай так, – сказала Мари. – Сто ударов, и я на них не отвечаю. Попадешь хоть раз, я сдаюсь. Не попадешь, я за Аслана переломаю тебе все кости.

– Считай, что ты уже проиграла. Облачайся.

– Чтобы победить такую, как ты, мне и броня не нужна.

Мойра зарычала и ударила, но Мари ушла от удара, и от следующего, и от того, что за ним. Она двигалась легко, будто танцевала, и меч каждый раз проходил там, где она стояла мгновение назад, а огненные залпы Мойры били в пол, в колонны, в пустоту.

– Сорок! – считала Мари вслух. – Сорок ударов, и все мимо. Дедуля, она точно в двадцати пяти лучших?

За столом начали посмеиваться.

– Шестьдесят! Дедушка Люци, если у тебя вся армия такая, я в одиночку захвачу ад!

Мойра уже не рычала, а выла, и в последний, сотый удар вложила всю силу, бросившись на Мари с разбега и замахнувшись двумя руками, так что Аслан даже вскочил со стула. Волновался он зря: Мари поймала лезвие двумя пальцами в сантиметре от своего лица, и почему-то страшнее всего было то, что на ногтях у нее был свежий аккуратный маникюр.

– Это был сотый, – сказала она с улыбкой и переломила лезвие, как сухую ветку.

Мойра не успела даже удивиться. Мари ударила, и Мойра отлетела на несколько метров, но Мари уже стояла там, куда она летела, и ударила снова, и снова, так что Мойра не успевала упасть и только перелетала из удара в удар, пока Мари не схватила ее и не швырнула вдоль зала. Мойра пробила одну колонну, вторую, третью, целый ряд, и рухнула почти у самого трона.

Мари не спеша подошла и потрогала ей шею.

– Живучая. Жаль, надо было вложить побольше. – Она выпрямилась и повернулась к Люциферу. – Можешь считать дуэль оконченной, лежачих я не добиваю.

Потом она подошла к служанкам Мойры, которые вжались в стену, обняла обеих за плечи и улыбнулась так ласково, будто только что не избивала их госпожу до полусмерти.

– Девочки, привет! Мне кажется, мы как-то не так начали. Я Мари, а вас как зовут? И в следующий раз не думайте, что я слабая, я просто боялась задеть любимого.

Служанки молчали и тряслись.

– Ну что вы стесняетесь? Садитесь за стол! Дедуля, ты же не против?

Люцифер махнул рукой. Мари выдвинула два стула, усадила служанок, налила себе вина и подняла бокал.

– Я хочу, чтобы в этом дрянном месте все запомнили: кто хоть пальцем тронет моего Аслана, будет лежать рядом с ней. Сегодня я ее пощадила, а в следующий раз убью не раздумывая. Так выпьем же за милосердие.

Она выпила до дна, села рядом с Асланом и под столом нашла его руку и сжала так, что он едва не ойкнул. Рука у нее дрожала.

– Жестоко ты с Мойрой, – заметил Люцифер, отпив вина.

– Тебе ли учить меня добродетели? Тебя самого совесть не мучает?

– Позволь заметить, Темнейший, – подал голос Бельфегор, – у внучки твоей сила немалая. Мойра была в полном боевом облике, а госпожа Мариэль даже человеческого не сменила, то есть и десятой доли своей силы не показала.

– Кстати, – встрял Левиафан, – по обычаю все титулы Мойры теперь должны перейти к госпоже Мариэль.

– Не нужны мне ее титулы, пусть оставит себе. Я в гостях, погощу немного и вернусь с Асланом домой. Так зачем ты меня искал?

– Не буду лукавить, волновался за тебя.

– Не лукавить у тебя все равно не получится, натура не та. Волновался он.

В эту минуту двери зала снова открылись, и вошла пожилая женщина с тростью, в которой Мари сразу узнала ту самую старушку со скамейки.

– Здравствуй, дорогой Люциус. Помнишь меня?

– Тебя забудешь. Не вовремя ты, бабка.

– А помнишь, как ты обещал, что я стану твоей гостьей, когда сама того пожелаю?

– Помню. Но сейчас у меня другие гости, давай в другой раз.

– Нет, родной. Я хочу сегодня.

Люцифер смотрел на нее тяжелым взглядом, а Мари тем временем аккуратно отрезала кусочек мяса и, прежде чем отправить его в рот, ехидно заметила:

– Видно, ты ей сильно задолжал, раз она так с самим Сатаной разговаривает.

Люцифер скривился еще сильнее.

– В моем царстве все знают, что мое слово закон. Раз я дал тебе это право, пользуйся. Садись по правую руку от меня. Асмодей, уступи ей место.

Асмодей молча встал, поклонился и пересел подальше, а проходя мимо Мари, украдкой ей подмигнул. Старушка медленно дошла до его места и села напротив Мари.

– Решился-таки познакомиться с внучкой.

– В ней моя кровь, да и о наследниках пора подумать.

– О наследниках? – подняла брови старушка. – Вот оно как. Интересно…

– Ты все верно поняла. Для ведьмы ты неглупа.

– А этот кто?

– Мой гость.

– Человек? Да ты, выходит, впервые с тех пор, как упал, принимаешь у себя человека.

Люцифер большим пальцем согнул вилку пополам, хотя голос у него остался совершенно ровным.

– Верно. Только я не считаю, что упал. Я по-прежнему лучший из ангелов.

– Может, оно и так, – кивнула старушка. – Не хотела тебя задеть, а если задела, прости. Скажу одно: скоро ты узнаешь о себе одну новость, и не скажу, хорошая она или плохая, сама не знаю, только сердце твое давно ее ждет, хотя голова пока об этом не догадывается.

– И кто же мне ее принесет? – усмехнулся Люцифер.

– Скажу кто, и не сбудется. Скажу только, что виновата в этом будет твоя внучка. Интересная девушка, и спутник у нее не менее интересный.

– Что ты хочешь этим сказать? – не выдержала Мари. – Ты мне еще той ночью показалась странной.

– Так вот зачем ты отпрашивалась из ада, – понял Люцифер.

– Да, я ходила к Мариэль. А что я хочу сказать… – Старушка посмотрела на Мари. – Твою судьбу и судьбу твоего суженого я вижу плохо.

– Суженого?! – Люцифер поперхнулся вином. – Мать! Это все влияние матери, влюбиться в человека!

– Не серчай, Люциус, я не за тем пришла, чтобы слушать, как ты кричишь. Я пришла сказать, что этим двоим суждено что-то великое, а уничтожат они мир или поднимут его, я не вижу, да и то и другое дело великое. Смутные времена идут, и не ангелы с демонами будут тому виной, а в самой середине всего будут они двое. – Она повернулась к Люциферу. – Когда мальчик себя покажет, научи его, чему сочтешь нужным.

– Ты слишком многого просишь, старуха. Он человек, для него и так честь сидеть за моим столом.

– Мариэль, – старушка снова повернулась к ней, – ты ничего странного здесь не чувствуешь?

Мари положила вилку.

– От тебя пахнет смертью, а ты живая. Ты знаешь больше, чем говоришь, так к чему эти загадки? Скажи прямо, что тебе от меня надо.

– Что мне надо, поймешь потом. Я знаю, что ты мое желание исполнишь, а пока хочу заплатить вперед. Я давно изучаю этот мир, и пусть Люциус на меня обидится, но ты должна знать: этот мир будет слушаться только тебя и только тебе отдаст всю свою силу. Ты ведь чувствуешь, как он тебя кормит?

Мари задумалась.

– Здесь мне не так хочется есть, как наверху, это правда. Но голоса… Они меня мучают.

– Голоса? – нахмурился Люцифер. – Все наши дворцы защищены печатями, крики грешников сюда не доходят.

– А я их слышу, каждого. И громче всех почему-то одну песню, только слов не разобрать.

Старушка опустила глаза и ничего не сказала.

– Спасибо, Люциус, что принял меня, ты сдержал слово, – она склонила голову. – Велишь, уйду сразу, но прошу: позволь мне пожить здесь, пока здесь Мариэль. Без нужды я и слова не скажу.

– Будешь жить в северном крыле, подальше от меня.

– Тогда я пойду?

– Сиди, трапеза не окончена. – Люцифер повернулся к Мари. – На чем мы остановились, Мари?

– Для всех здесь я княжна Мариэль. Кроме Аслана.

Люцифер улыбнулся.

– Знаешь себе цену. Хорошо, княжна. И почему именно он?

– Не лезь в наши дела. Просто он, и все.

– Тогда спрошу его самого. Аслан, почему она? Ты ведь знаешь, что она демон.

Аслан посмотрел на Мари, а потом на Люцифера.

– Там, где ты видишь демона, я вижу ангела. Там, где ты видишь силу, я вижу девушку, которой страшно. А на дуэли, где ты видел ярость, я видел, как она считала каждый удар и жалела ту, которую била. Ты правда думаешь, что она не могла уложить твою служанку с первого удара? Ты же Божий обвинитель, ты видишь души насквозь, так почему сейчас ты слепой?

За столом стало так тихо, что было слышно, как трещит огонь в жаровнях, потому что человек обращался к Сатане на «ты», а Люцифер смотрел на Аслана и молчал.

– Какой-то смертный смеет так говорить с самим Сатаной, – буркнул себе в бороду Мамона.

– Довольно, Мамона. Он мой гость и возлюбленный моей внучки. Однажды я уже потерял дочь из-за такой же истории и терять еще и наследницу не собираюсь. – Люцифер снова посмотрел на Аслана. – Слепой, говоришь? Смелый ты для человека. Неужели у тебя кровь не стынет в жилах в этом месте?

– А кого мне тут бояться? Вас? И что вы мне сделаете, убьете? Ну и все, моя душа тут же вернется к Богу.

Все демоны за столом поморщились, как от зубной боли.

– Вот видите, вы даже Его имени боитесь. И потом, вы хоть и падшие, а все-таки ангелы, и создали вас, чтобы служить людям. А я человек. Мне нечего вас бояться.

– Хватит! – Мамона вскочил так резко, что опрокинул кубок. – Ты простой человек, который попал сюда по чистой случайности! Как ты смеешь так говорить с нами, высшими демонами? Я сам тебя прибью!

Мари крутанула вилку в пальцах и вогнала ее в стол по самую ручку.

– Сначала придется пройти через меня. И поверь, перед судом Яхве ты предстанешь куда раньше положенного.

Всех за столом перекосило от боли, и Мари тоже, но смотрели все не на свою боль, а на нее, потому что она произнесла Его имя вслух. Тишина висела долго.

– Сядь, Мамона, – сказал наконец Люцифер. – Это приказ. Аслан под моей защитой, и кто тронет его, тот объявит войну мне.

– Простите, Великий Сатана, я лишь хотел защитить вашу честь.

– Понимаю. Сядь, здесь ничего не происходит без моего ведома. А ты, Мариэль, успокойся: его никто не тронет, я поклялся именем и титулом. – Он отпил вина. – Как ты смогла произнести Его имя?

– Ты про…

– Тс-с, не надо. У меня и так голова раскалывается.

– А что тут такого? Больно, конечно, кровь у нас проклятая, но боль можно и перетерпеть.

– Его имена так трудно выговорить, что до сих пор этого не смог ни один демон.

– Я вижу, госпожа, в вас скрыта большая сила, – раздался тихий голос с другого конца стола. – Прости, Величайший, что перебил, не удержался.

– Ничего, Астарот, я давно тебя не слышал. Говори.

Мари обернулась. Из тени поднялся высокий демон в темном плаще с глубоким капюшоном, из-под которого видны были только подбородок и бледные губы.

– Благодарю, господин. Госпожа, меня зовут Астарот. Я демон времени, один из семи великих демонов ада, слуга Сатаны и самый верный его друг, и для меня честь познакомиться с вами. Можете звать меня в любое время, буду рад служить. – Он повернулся к Люциферу. – Мой лорд, ты знаешь, что время подвластно мне и я вижу многое из того, что скрыто от других, но сейчас мне тревожно: я не вижу будущего твоих гостей. Его закрывает какая-то пелена, и сквозь нее я чувствую нечто такое, отчего у меня сжимается сердце.

Он подошел к трону и опустился на одно колено.

– Позволь отдать в твое распоряжение все мое войско для охраны госпожи и ее спутника. То, что они совершат, будет таким, чего мы и вообразить себе не можем.

– Ты сомневаешься в моих силах?

– Господин, я одним из первых пошел за тобой и стоял в первых рядах твоей армии, я никогда в тебе не сомневался и не усомнюсь. Но сегодня ночью мне было видение: армия света и армия тьмы на одном поле. Видение было смутным, но они не сражались друг с другом, а стояли одним войском, и впереди него был кто-то очень похожий на Великую Княжну, твою внучку.

– Он правду говорит, Люциус, – добавила старушка. – Я видела то же самое, только в середине были двое. Тяжелые времена идут, не отказывайся от его помощи.

– Дорогой, пара лишних солдат во дворце нам не помешает, – раздался низкий бархатный женский голос. – Не обижай Астарота отказом, он предан тебе больше всех.

Мари обернулась. У трона стояла женщина невероятной красоты, с волосами до пояса и пальцами, унизанными кольцами.

– Лилит, дорогая! А я уж думал, ты не придешь.

– Как я могла пропустить знакомство с внучкой? Как ты выросла, прелесть моя!

– С внучкой? – уставилась на нее Мари. – Ты моя бабушка? Его жена?

– А Розалин тебе разве не говорила?

– Нет.

– Ну конечно, – вздохнула Лилит. – Розалин, дочь моя, как всегда, для нее я пустое место…

Договорить она не успела: парадные двери сорвались с петель и грохнулись на пол, и в зал влетела Розалин в полном боевом облике, с волосами и руками, охваченными багровым, как кровь, огнем.

– Где моя дочь?!

– Мама?

– Алая бестия! – обрадовалась старушка так, будто встретила старую знакомую.

Розалин опустилась на пол рядом с Лилит, даже не взглянув на нее.

– Когда я уходила отсюда, у нас был уговор: я не развязываю войну, а вы не трогаете мою семью. Что из этого тебе непонятно?

– Неужели ты лишишь нас родственных уз? – усмехнулась Лилит.

– Кто сказал, что я с тобой разговариваю? – Розалин смотрела только на Люцифера. – Я повторяю свой вопрос.

– Ты меня лет тридцать не видела. Могла бы поздороваться с отцом, спросить, как здоровье.

– Ты прекрасно знаешь, как мне насрать на твое здоровье. Что тебе нужно от моей дочери?

– Сядь, твое место у трона свободно, и я все объясню.

– Я не сяду с тобой за один стол.

Тогда с места поднялся Асмодей и поклонился ей.

– Госпожа Розалин, прошу тебя, не упрямься и сядь. Ради дочери выслушай нашего господина.

Розалин обвела всех тяжелым взглядом.

– Только из уважения к Асмодею.

Она прошла к малому трону слева от Люцифера и села.

– Я знал, что ты придешь, – сказал Люцифер. – Одна из сильнейших демонесс ада. Жаль, что ты с позором ушла из отчего дома, променяв отца на какого-то человечишку.

– Ни капли не жалею. И, как видишь, дочь моя тоже сама выбрала, кого любить, и, по-моему, не прогадала.

– Твое дурное влияние налицо. А ведь она могла выйти за любого высшего демона.

– При случае помолюсь, чтобы этого не случилось.

– Хватит, я не за этим собрал своих князей и семью. – Люцифер поставил бокал. – Астарот прав, что-то надвигается. Небеса готовятся к войне, но не с нами: моя разведка доносит, что о демонах они и думать забыли, а Михаил собирает и готовит небесное войско к какой-то небывалой битве.

– Да ясно как день, что нападут на нас! – рыкнул Вельзевул.

– Этого я не исключаю, но своей разведке верю. Все вы знаете, что ад завоеван нами не целиком, есть земли, куда мы так и не дошли. Так вот, вчера у бездонной бездны я потерял целый корпус, лучших своих солдат. Они просто окаменели, стоят, и у каждого на лице страх. Разведка обшарила все вокруг и не нашла ничего, так что, похоже, кто-то или что-то сидит в землях за бездной. Видно, это и почуял Михаил.

– Это ваши игры, – сказала Розалин. – При чем тут я и моя дочь?

– Когда я узнал про небеса и про корпус, я приставил охрану к тебе и к Мари.

– Так это их вонь я чувствовала?

– Пришлось. Слушай дальше, тебе понравится. Недавно ночью Мари куда-то ушла, и в это время ее охрану перебили, причем обычные бесы. Высших демонов перебили какие-то бесы, звучит смешно, правда? Я сам смотрел тела, и у меня ничего не сходится, а у одного из воинов не было половины тела, ровно, будто ножом отрезали.

Мари побледнела: в ту ночь она была у реки, а бесы, которых порвала Лекси, пришли уже потом, когда она лежала без сознания.

– Мои ученые изучили останки и говорят, что его разрезало схлопнувшимся разрывом пространства и времени, – продолжал Люцифер. – А пространством и временем может управлять лишь Тот, кто сбросил нас сюда, и Он, насколько я Его знаю, так войну не начинает. Значит, появился кто-то, кто тоже это умеет, и тогда все складывается: и почему собирается небесное войско, и почему погибли мои воины.

– Так это же лучший момент, чтобы ударить по проклятым ангелам! – обрадовался Мамона.

– Этот алчный ублюдок все такой же тупой? – Розалин даже не повернулась в его сторону. – Ты не понял, к чему ведет твой господин. Нападать на небеса сейчас, когда появилось что-то сильнее их, нет никакого смысла. Они так перепугались, что подставили нам спину и забыли, что мы их заклятые враги, а значит, новый враг сильнее и их, и нас. Вопрос в другом: при чем тут мы и зачем кто-то убил охрану моей дочери?

– Из тебя вышел бы отличный стратег, – Люцифер даже похлопал. – Вариантов два. Первый: случайность, не в то время, не в том месте.

– Не верю. Цель слишком важная, а такая случайность слишком маловероятна.

– Согласен. Тогда второй, и он нравится мне куда меньше: Мари чем-то ценна для этой новой стороны. Кто они, чего хотят и на что способны, я не знаю, но слова Астарота и этой старухи говорят о том же. Поэтому прошу тебя, Розалин, оставь дочь на время под моей защитой. Она мне так же дорога, как и тебе, ведь она моя единственная наследница.

Розалин долго молчала.

– Когда-то ты имел неосторожность лишить меня права на трон, но ты не был бы Сатаной, если бы не оставил лазейку в собственных словах: о моих детях там не было ни слова. – Она кивнула. – Хорошо. Я оставлю ее под охраной твоей армии, но с условиями.