Демонический завет

– Какими?

– Асмодей и Астарот командуют гвардией, которая охраняет дворец и лично Мариэль. Я буду рядом, но сидеть во дворце сложа руки не стану, ты меня знаешь, так что выдели мне отряд лучших разведчиков в мое полное подчинение. И еще: демонической магии мою дочь будешь учить ты сам, вместе с Астаротом и Асмодеем.

– Согласен.

– А меня спросить не забыли? – подала голос Мари.

– Мариэль, здесь ты будешь в безопасности, – начала было Розалин и осеклась, потому что увидела, что дочь смотрит не на нее, а на Аслана, и боится вовсе не за себя. – У меня есть еще одно условие.

– Какое?

– Мальчик, – Розалин кивнула на Аслана. – Он для нее слишком важен, и если хочешь защитить ее, сначала защити его. Стереть ему память и отправить наверх мы не можем, он слишком крепко с ней связан, и любая ищейка его найдет, а если у ищейки есть хоть капля мозгов, возьмет его в заложники. Ты меня знаешь, так что представь, что тогда натворит она.

– Упрямства вам обеим не занимать, – вздохнул Люцифер.

– Какие гены, такие и дети, – хихикнула старушка.

– А что скажет сам Аслан? – Люцифер с улыбкой посмотрел на парня, у которого было очень злое лицо.

– Был бы я сильным, как ангел или как демон…

– Люди иногда бывают сильнее любых других созданий Творца, – сказала старушка и засмеялась, опираясь на трость, и почему-то засмеялись все.

– Аслан, без тебя я здесь не останусь, – сказала Мари.

– Наверху тебе опасно, – ответил Аслан тихо, но услышали его все. – Я бы сам тебя защитил, только я обычный человек. Давай останемся. Ты научишься управлять своей силой и поймешь, откуда она, а потом, может, мы поймем, как нам быть вместе и ничего не бояться.

Мари долго смотрела на него, а потом кивнула.

***

Черное солнце понемногу потускнело, и в выбитые двери потянуло прохладным, почти земным ветерком: так в аду начиналась ночь. Люцифер всех отпустил и велел развести гостей по комнатам, но Мари заявила, что никаким демонам не доверяет и Аслана одного не оставит, так что им нужна одна комната, и побольше. Люцифер посмотрел на них, усмехнулся и без единого возражения велел отдать им самую большую спальню во дворце.

Как только за слугами закрылась дверь, Мари задернула шторы, проверила окна и медленно провела ладонью по стенам, оставляя за пальцами тонкие светящиеся знаки, которые тут же гасли.

– Это что такое? – спросил Аслан.

– Защитные руны, меня им Асмодей когда-то учил. Теперь никто не сможет ударить сюда магией и никто не войдет без спроса.

– Серьезно ты за меня взялась, – Аслан улыбнулся и растянулся на диване у камина. – Странно, вроде ад, а тут прохладно.

– Мы же не там, где грешники. В аду есть островки, где можно нормально жить, я сама тут не бывала, но мне рассказывали. – Она села на пол рядом с диваном. – И да, я за тебя боюсь больше всего на свете.

– Жаль, что я сам не могу тебя защитить.

Он сказал это так тихо и так виновато, что Мари обернулась.

– Эй, ты чего? – Она погладила его по голове. – Думаешь, они чем-то тебя сильнее? Ты человек, а они всего лишь демоны.

– Не руками.

– Зато душой.

– Душой тебя не защитишь.

– Не защитишь? – Мари помолчала. – Когда станет совсем тяжело, каждый из них предаст, соврет и свернет с дороги, по которой я пойду. А ты будешь идти рядом, и когда я упаду, ты меня поднимешь, а если не смогу идти, понесешь на себе до самого конца. Я это знаю, и от одного этого я сильнее в тысячу раз.

– Это не то.

– Это как раз то, чего мне не хватало всю жизнь. Не переживай из-за этого, пожалуйста.

Аслан сел и обнял ее, а она уткнулась ему в шею и не хотела отпускать.

– Ты очень вкусно пахнешь, – сказал он ей в волосы и провел ладонью по ее щеке.

Мари закрыла глаза и прижалась к его руке, как кошка. Он погладил ее скулу, взял за подбородок и поцеловал, и она вздрогнула, но впервые не оттолкнула его, так что он обнял ее за талию и притянул к себе так близко, что она почувствовала, как сильно он ее хочет, и испугалась, только не его, а себя.

Он целовал ее шею, и она еле выговорила:

– Подожди…

– Ты не хочешь? – Он прихватил губами мочку ее уха. – Нам ведь тогда у дуба помешали. Я хочу продолжить.

Его ладони скользили по ее спине, по бокам, опускались ниже, и думать становилось все труднее.

– Хочу, – она прикусила губу. – Но…

Он не дал ей договорить, поцеловал, а потом отстранился и посмотрел ей в глаза.

– Я знаю, чего ты боишься. Не надо. Просто поверь мне.

И она поверила. Сама впилась ему в губы, и все, что она годами держала под замком, вдруг перестало держаться: она запустила пальцы ему в волосы и дышала так, что самой было стыдно. Он стянул с нее жакет, и его теплые, чуть шершавые ладони ушли под футболку и медленно пошли по животу, от ребер вниз и снова вверх, а она ждала, что он опустит руку ниже, но он не спешил, дразнил ее и, кажется, получал от этого удовольствие.

Мари не выдержала, толкнула его на огромную кровать посреди комнаты, сдернула с себя футболку, села сверху и вернулась к поцелую, одновременно пытаясь расстегнуть на нем рубашку, но пальцы не слушались, пуговицы были мелкие, и дело шло куда медленнее, чем ей хотелось. Аслан засмеялся, и Мари прикусила его нижнюю губу.

– Не смейся! Меня это ужасно смущает.

– Будет исполнено, моя госпожа.

Она расхохоталась так, что пришлось уткнуться лицом ему в плечо, потому что ей было и хорошо до мурашек, и стыдно до слез, и все это одновременно.

Долго смеяться он ей не дал: перекинул ее волосы на одно плечо, крепко обхватил ладонью шею сзади, не давая отстраниться, а другой рукой нашел застежку на спине. Мари поняла, что он делает, и замерла, а когда застежка щелкнула, прикусила губу и тут же покраснела, потому что сделала это прямо у него на глазах. Аслан медленно спустил с ее плеч одну бретельку, потом вторую, и она зажмурилась. А он вдруг перевернул ее, и теперь она лежала под ним, прикрывая грудь рукой.

– Стесняешься меня? – тихо спросил он.

– Дурак! – Она отвернулась. – Ты же знаешь, что у меня никогда ничего такого не было, я и так готова сквозь землю провалиться, а ты еще издеваешься.

– Куда уж дальше проваливаться, мы и так в аду.

Он спустился ниже и поцеловал ее в живот, чуть ниже пупка, и Мари ахнула и вцепилась ему в волосы, сначала чтобы остановить, а потом уже нет. Он поднимался поцелуями медленно, по животу, по ребрам, а руки его не останавливались ни на секунду, и когда он отвел ее ладонь от груди, она больше не сопротивлялась, а когда его губы коснулись ее груди, она застонала и сама испугалась собственного голоса.

Потом его рука снова легла ей на шею, а большой палец провел по нижней губе, и Мари поймала его губами, а потом схватила Аслана за волосы, притянула к себе и поцеловала так, что у него перехватило дыхание. Теперь начинала она: наконец справилась со всеми его пуговицами, толкнула его на спину и снова оказалась сверху, распахнула на нем рубашку и прищурилась. Он был худой, но весь будто нарисованный, каждая мышца на своем месте, и Мари провела пальцами по его животу и уже не скрывала, что ей это нравится. Аслан держал ее за бедра, руки его не знали покоя, а потом он сел, прижал ее к себе, кожа к коже, поцеловал, оторвался и прислонился лбом к ее лбу.

– Покажи мне себя. Настоящую.

– Зачем? Я же в том виде страшная.

– Это ты так решила. А я хочу, чтобы ты была собой и чтобы полюбила себя хотя бы вполовину так, как я тебя люблю. Пожалуйста.

Мари помолчала, потом слегка привстала и расстегнула ремень на джинсах, и Аслан вопросительно поднял брови.

– Не волнуйся, остальное снимешь ты, – фыркнула она. – Просто хвосту нужно место.

И перестала прятаться.

Над ним сидела та же Мари и в то же время другая: с маленькими рожками в растрепанных волосах, с бегущей волчицей на правой руке, с крыльями за спиной, похожими на ангельские, только темнее самой ночи. По коже у нее пробегали языки фиолетового пламени, и сама кожа чуть отливала фиолетовым, а она смотрела вниз, потому что всю жизнь ненавидела этот облик, но он попросил.

– Ты прекрасна, – Аслан взял ее за подбородок и поднял ей лицо. – Я даже слов не найду.

И поцеловал ее.

Остальную одежду он снимал с нее сам, медленно, и она уже не прятала глаз, а огонь пробегал по ее коже и по его рукам и ни разу его не обжег. Всю ночь они не спали: он то торопился, то нарочно замедлялся, а она смеялась, злилась и тянула его к себе. Под утро Мари вдруг поняла, что слышит, о чем он думает, не словами, а так, будто кто-то открыл дверь между двумя комнатами и в ее комнату потянуло его теплом, и до самого рассвета они не сказали друг другу ни слова, потому что слова были не нужны.

Мари хотела вернуться в человеческий облик, но Аслан попросил:

– Останься так. Пожалуйста.

И она уснула как была, с крыльями, хвостом и его рукой на плече.

***

Черное солнце разгорелось, когда весь дворец давно проснулся, а Мари и Аслан все спали в обнимку под одеялом, которое скрывало далеко не все.

– Мари, я сегодня ухожу в поход! – Розалин распахнула дверь и влетела в комнату, с порога заговорив громко и бодро. – Мне очень важно, чтобы ты не выходила из дворца! Как бы мне ни хотелось…

Только дойдя до середины комнаты и поставив на стол чашку с кофе, она увидела над краем одеяла две пары круглых от ужаса глаз.

– Вы… Оба… – медленно сказала Розалин. – Я, кажется, не вовремя? Аслан?

– На этот раз все именно так, как вы подумали, миссис Розалин, – сказал Аслан и тут же получил пинок под одеялом.

– Стучаться надо, – выдавила Мари.

– С тобой я поговорю потом, – Розалин отвернулась к окну. – А ну быстро оделись! Как вам вообще такое в голову пришло, сейчас, здесь? Ты же помнишь, кто ты! А если бы он умер? Ты бы себе простила? Ты понимаешь, чем рисковала?

– Миссис Розалин, – перебил ее Аслан, – это целиком моя вина, я начал. Мари меня любит и не смогла отказать.

– Ты тоже хорош! Ты знаешь, что даже ее поцелуй может тебя искалечить, а тут!

– Миссис Розалин! – Аслан повысил голос. – Позвольте мне самому решать, что со мной будет. Как видите, после всего, что было ночью, я жив. – В него прилетела подушка. – Ну, если ваша дочь меня сейчас не добьет.

– Оделись?

– Да.

Розалин обернулась, подошла к Аслану, взяла его лицо в ладони и долго смотрела ему в глаза.

– Всю ночь, и ты цел? Как?

– Мам, ты что делаешь?

– Суккубы видят в глазах людей, сколько у них осталось жизни, каждая по-своему. Я вижу это как шкалу, кто-то видит цифры, кто-то еще как-нибудь. – Она отпустила его. – А у него шкалы нет.

– А что есть?

– Круг.

Розалин отошла к окну, а Мари сказала:

– Я у людей вижу цифры, думаю, это сколько лет им осталось. А у Аслана никогда ничего не видела. Думала, это потому, что я его люблю и не хочу смотреть.

Розалин помолчала, потом провела когтем по стеклу, и по нему побежали фиолетовые искры.

– Барьер. Твой?

– Мой, первым делом поставила, чтобы спокойно поспать.

– Ночка у вас, я вижу, была очень спокойная, – улыбнулась Розалин, отчего Мари уткнулась лицом в колени, Аслан хмыкнул, и в него полетела вторая подушка, хотя было совершенно непонятно, как она оказалась у окна. – Хороший барьер, крепкий. Асмодей учил?

– Он. Могу и лучше, только тогда его будет видно издалека.

– Я и этот не заметила, пока не подошла. Говоришь, можешь лучше? – Розалин посмотрела на дочь совсем другими глазами. – Этот барьер ни я, ни отец с первого раза не пробьем. Можешь гордиться.

– Ты что-то хотела сказать про поход.

– Я ухожу с небольшим отрядом на разведку в неисследованные земли. Хочу понять, кого так боятся небеса.

– Будь осторожна и не лезь в драку.

– Я не такая оторва, как ты, я думаю о последствиях. Иди умойся, тебя ждут к завтраку в тронном зале.

– Сейчас, мы с Асланом…

– Я сказала, иди.

Мари нахмурилась, давая понять, что приказной тон ей не нравится, но ушла умываться в соседнюю комнату, оставив Розалин и Аслана вдвоем.

– Всю ночь, – повторила Розалин. – И ты жив.

– Как видите, – улыбнулся Аслан. – Простите, что так вышло, мы не думали, что кто-то войдет. Я люблю вашу дочь и хочу когда-нибудь на ней жениться, если вы не против.

– Это могло тебя убить. И еще может.

– Не убило и не убьет. Я не знаю, как объяснить, но мне кажется, все дело в Мари: она как-то держит свою силу, сама того не замечая. Мы сможем быть счастливы, я знаю. Я обычный человек, да, но вы ведь тоже когда-то полюбили обычного человека.

– И чуть не убила его.

– А я жив, со мной ничего не случилось. Она сильнее вас, а по-моему, и самого Люцифера, ведь сильный не тот, кто везде показывает свою силу, а тот, кто умеет ее удержать, сколько бы ее ни было. Она еще всех удивит.

Розалин взяла свою чашку, дошла до двери и остановилась.

– Прошу тебя об одном: не переставай ее любить и верить в нее. Не разбей ей сердце, она настолько же хрупкая, насколько сильная. Жду тебя внизу.

В коридоре у окна стояла Мари.

– О чем вы там говорили? Почему ты меня выгнала?

– Дураки, – улыбнулась Розалин и прошла мимо, но потом остановилась, не оборачиваясь. – Постарайся его не убить. И помни, что век людей короток, а ты бессмертна, так что бери от этого каждую секунду. Он любит тебя по-настоящему, твоя сила тут ни при чем.

И ушла по коридору. Аслан догнал Мари, и к тронному залу они пошли вместе.

– А почему ты не в том облике? – спросил он.

– Не хочу им показывать, на что я способна, и Лекси пока тоже. Здесь никому нельзя верить.

***

За столом сидели все семь князей тьмы вместе с самим Сатаной, Лилит, Розалин и старушка. Весь завтрак Лилит пыталась поддеть то Мари, то Розалин, но обе делали вид, что не слышат, и тогда Лилит взялась за Аслана.

– Неужели тебе здесь не страшно, человечишка?

– У него есть имя! – Мари стукнула вилкой по столу.

Аслан накрыл ее руку своей.

– Мари, твоей бабушки не было, когда я представлялся, откуда ей знать. Госпожа Лилит, меня зовут Аслан, будем знакомы.

– Вот именно, Мари, не злись, от злости даже у демонесс бывают морщины. Так что, Аслан, тебе не страшно в аду?

– Нет.

– Почему же? Обычный человек давно бы помер со страху, а мы бы позабавились с его душонкой.

– А чего бояться? Бояться стоит Того, кто выше, и Его суда.

Розалин так и замерла с вилкой у рта.

– Ты, видно, не знаешь, что Его здесь не боятся.

– Наверное. Хотя стоило бы, – спокойно ответил Аслан и подцепил еще один блин: блины в аду, как выяснилось, тоже пекли, и даже с медом.

– Странную ты себе выбрала игрушку, Мари.

Мари согнула вилку пополам.

– Еще раз назовешь его игрушкой…

Аслан снова сжал ее руку.

– Госпожа Лилит демонесса, Мари, ей не понять, что между нами, ведь каждый смотрит на мир через свое стекло. Не будем обижаться на такие безобидные слова.

– А ты воспитанный, Аслан, есть в тебе что-то, – Лилит посмотрела на него долгим взглядом, от которого у любого другого мужчины пересохло бы во рту. – Я бы с тобой позабавилась. Но не забывай, что она тоже демонесса и природа рано или поздно возьмет свое. Что ты тогда будешь делать?

– Увы, мое сердце занято, и я даже не представляю, как бы мы с вами забавлялись. А Мари наполовину человек, и человеческие чувства ей знакомы, в отличие от вас, госпожа Лилит. И потом, Мари сильнее вас, причем в разы.

– Ха-ха-ха! – Лилит запрокинула голову. – Господа, а наш Аслан с чувством юмора!

Аслан сжал кулаки, и Мари это заметила и с интересом ждала, что он сделает.

– Неужели госпожа Лилит хочет сама проверить, насколько Мари сильна? На дуэли?

Насторожились все, даже Люцифер, который до сих пор с удовольствием наблюдал за представлением жены, повернулся к ней, чтобы посмотреть, как она выкрутится.

– Нападать на ту, кого защищает мой муж, я не имею права, но померяться силой в учебных целях не отказалась бы, ей бы это пошло на пользу. С другой стороны, весь ад знает, что я не дерусь без хорошего выигрыша, так что все зависит от того, что ты мне предложишь и разрешит ли мне муж.

– В награду могу предложить себя, – Аслан отпил воды, а Мари дернула его за локоть. – Себя, потому что знаю: Мари сильнее любого здесь.

Люцифер наклонился к Лилит и что-то шепнул ей на ухо, и она рассмеялась.

– Перестань, милый! Обещаю, я ее не раню и остановлю бой, как только она упадет, ну поболит у девочки голова пару дней. Так что, дашь мне научить внучку настоящей демонической магии? Уверена, она все схватит на лету.

Люцифер посмотрел на Розалин.

– Я обещал, что Мари будет в безопасности, поэтому разрешить такой бой не готов. Пусть решает ее мать.

Розалин медленно положила вилку, промокнула губы салфеткой и посмотрела на Аслана.

– Какой у тебя план?

– Никакого, миссис Розалин. Могу сказать только одно: поверьте в Мари так же, как верю я, и дайте ей показать себя.

Розалин перевела взгляд на дочь, у которой пылало лицо.

– Ты понимаешь, что на кону он?

– Он в меня верит, и я его не подведу.

– А его жизнь?

– Его жизнь в безопасности, он под защитой Люцифера. Самое большее, что она сможет, это затащить его в постель, и тогда у меня будет повод ее уничтожить, – Мари говорила совсем тихо. – Мам, если я сейчас это не прекращу, ему здесь жизни не дадут.

Розалин подумала и кивнула.

– Отлично! – Лилит вскочила, взмахнула рукой, и Аслана вместе со стулом окутала алая сфера и подняла в воздух.

– Что это?! – вскочила Мари.

– Тихо, – сказала Розалин. – Так положено. Пока идет дуэль, ставка висит в сфере, и никто ее не тронет, иначе пропадает смысл драться.

– Только матушка забыла одну мелочь, – промурлыкала Лилит. – Чтобы ставка сама не вырвалась и не сорвала поединок, сфера действует и на нее, с каждой секундой погружая ее в здешний климат. Чем дольше бой, тем ему больнее, чем сильнее он рвется, тем больнее, а под конец он узнает все виды боли, какие есть в аду. Так что в твоих интересах закончить побыстрее.

– Матушка? – Розалин подняла бровь. – Ты меня что, матушкой назвала?

– Привычка, дорогая. Ты же у нас самая строгая в семье.

– Он же просто человек! – Мари с надеждой смотрела на мать.

– Такие правила, – ответила Розалин и опустила глаза.

– Люциус, милый, – Лилит повернулась к мужу, – твою внучку защищает твое слово, а я ведь могу и проиграть, и она меня точно не пощадит, в отличие от меня. Дай мне слово Сатаны, что, если что-то пойдет не так и мне будет грозить смерть, ты вмешаешься и остановишь бой.

– Обещаю.

– Прекрасно! Дорогуша, не будем ломать дворец. Пойдем на арену.

***

Арена стояла недалеко от дворца, и в королевской ложе расселись Сатана со всей свитой, а сфера с Асланом повисла рядом с Люцифером.

Лилит облачилась в броню, похожую на звездное небо, по которому бежали синие языки пламени, и тот же синий огонь горел у нее в глазах и на клинке изящной скьявоны. Мари присмотрелась к узорам на ее броне и удивилась: у Лилит было не одно, а сразу несколько призывных зверей. Лилит начертила в воздухе дуэльные руны и повернулась к внучке.

– Вся в мать, ни капли воспитания. Даже рун не начертишь?

Мари посмотрела на нее с презрением.

– Презирающих тебя сам встречай с презрением.

– Дорогуша, Хаксли перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что его цитирует всякая нечисть. Облачайся, буду учить.

– Пока обойдусь так. Посмотрю сначала, на что ты способна.

Лилит не стала ждать. Мари раз за разом уходила от скьявоны, но удары ногой пропускала, отлетала на несколько метров и снова поднималась, а когда пыталась ответить, Лилит тут же отскакивала и засыпала ее огненными стрелами. Мари держалась в человеческом облике, сколько могла, но после очередного залпа скьявона пошла ей прямо в грудь, отбить было уже не успеть, и броня сама легла на тело. Удар пришелся в наруч, и Мари отлетела на несколько десятков метров, а когда поднялась, глаза у нее горели фиолетовым.

– Не повезло наследнице с огоньком, – пропела Лилит. – А ты знала, что сильнее всего в аду синее пламя?

Мари обернулась на ложу. Аслан висел в сфере с белым как мел лицом, его уже ломало.

– Мне насрать, – сказала Мари, и в руках у нее появились клинки.

Она бросилась вперед, Лилит встала в защиту, готовая встретить удар, но в шаге от нее Мари вдруг рассыпалась, как дым, на миллионы частиц и исчезла, а в следующий миг два черных клинка полоснули Лилит по крыльям сзади. Лилит еле сдержала крик и отскочила подальше, разглядывая клинки.

– Я хорошо помню боль от святых мечей. Что это у тебя такое?

– То, что поставит тебя на колени.

Теперь отбивалась уже Лилит, и, отбив очередной выпад, она призвала одного из своих зверей, Цербера, который вылетел прямо из-под земли, так что Мари еле увернулась от трех пар челюстей.

И только Аслан заметил, что одновременно с Цербером на арене появились еще двое: огромные, похожие на змей, но с человеческим туловищем и с пиками в руках.

– Люцифер, – прохрипел он сквозь боль, – разве это честно? Четверо на одну.

– Четверо? Ты видишь кого-то, кроме Цербера и Лилит?

– Да, двух змей с людскими руками. Им разве можно?

– Это ее звери, она дерется всем, что у нее есть. – Люцифер медленно повернулся к нему. – Но как ты их видишь?

– А другие не видят?

– Никто, кроме меня и ее. На них наложено заклятье.

– А я вижу! И они обходят Мари сзади, ее надо предупредить!

Аслан бился о стенку сферы и кричал, а Люцифер смотрел на него.

– Бесполезно, внизу тебя не слышно, – сказал он и подошел ближе. – Кто ты такой? Обычный человек их видеть не может.

Мари позвала Лекси, белая волчица сорвалась с ее руки и вцепилась в Цербера, и вдвоем они стали теснить Лилит к краю арены.

– Мари! Сзади! Они тебя убьют! Мари!

Две невидимые твари уже стояли у нее за спиной и занесли пики, и тут все остановилось. Пыль замерла в воздухе, огонь застыл на клинках, Лекси повисла в прыжке, не долетев до Цербера, а острия пик замерли в ладони от спины Мари.

Астарот поднялся со своего места, подошел к сфере, встал рядом и посмотрел сначала на застывшую арену, а потом на Аслана, и посмотрел так, будто встречал его уже не в первый раз, где-то и когда-то.

– Ты ведь меня слышишь, Аслан, и видишь, – усмехнулся он. – Я так и думал, что ты непростой мальчик. Смотри: она в волоске от смерти. Люцифер спокоен, он думает, что Лилит ее не убьет и что он все держит в руках, а он не держит. Лилит своенравна и вошла во вкус, и теперь ее остановит только смерть Мари. Тяжело смотреть, как умирает та, кого любишь, когда ничего не можешь сделать? Тогда зачем, спросишь ты, я остановил время.

Он присел на край ложи.

– Расскажу тебе одну интересную вещь. Из живых в ад могут войти только ведьмы и дракониды. Ты не колдун, колдун к тринадцати годам уже умеет хотя бы что-то одно, да и колдунов тоже убивает любовь суккуба, а ты жив и здоров. Значит, остается одно: ты драконид. Если я прав и ты сможешь разбудить свою силу, ты ее спасешь. А если нет… – он пожал плечами. – Я могу остановить время навсегда, и будем мы с тобой вечно сидеть и любоваться этой картиной. Что выберешь?

У Аслана потекли слезы, и он злился на себя за эти слезы и за то, что ничего не понимает. Драконид? Что это вообще такое? Почему этот демон просто не поможет, если все видит? Как только время пойдет снова, Мари убьют за долю секунды, а он будет висеть в своем пузыре и смотреть. Драконид, наверное, от слова «дракон», а что умеют драконы? В одних сказках они бессмертные, в других дышат огнем, в третьих почти боги, и все это сейчас ничем не поможет. Летают, все драконы летают! Только лететь до нее секунд десять, если он вообще умеет летать, а он, скорее всего, не умеет. Что еще? Что еще?! А Астарот сидел рядом и смотрел на него, как смотрят в интересную книгу.

Сила. Драконы сильные. Блоха прыгает в сотню раз выше своего роста, потому что копит силу и отпускает ее разом, значит, и ему надо собрать все, что у него есть, и выстрелить собой, как пулей, влететь туда и снести всех.

– Я прямо чувствую, как ты себя грызешь, – сказал Астарот. – Удивительно, люди мучают себя сильнее, чем это сумел бы любой демон.

Аслана затопило злостью, отчаянием, бессилием и ненавистью к себе самому, который сидит в пузыре и смотрит. И тут Астарот отшатнулся. Время стояло, и ничто не могло двигаться, но камень под Асланом просел, как песок под ногой бегуна на старте, и от парня пошла такая волна, что демона времени, видевшего начало мира, отбросило на шаг назад. Аслан повернул голову, в остановленном времени, и посмотрел на Астарота, а сфера вокруг него пошла трещинами.

Астарот отпустил время.

Аслан вылетел из сферы, как снаряд, снеся по дороге половину ложи, и с ревом, от которого у князей заложило уши, врезался в невидимых тварей и отшвырнул их на несколько десятков метров. Лилит отскочила сама, а Мари перекатилась назад и выставила клинок туда, откуда прилетел удар, но врагов там не было, а был Аслан.