Цикл рассказов "Охота за Хранителями"

Подхватил его.

Бок отозвался болью. Сундук был тяжёлый, а повреждённые каналы Земли внутри меня превратились в плохо заживший шрам.

Я потащил сундук вниз.

На лестнице появилась пантера. Она шла прямо на меня. Я бросил сундук на ступеньку, поднял меч.

Тварь остановилась. Повернула голову вниз.

К сундуку.

Я сделал шаг в сторону. Она прошла мимо меня.

Мимо.

Я смотрел ей вслед одно мгновение. Потом схватил сундук и побежал.

На улице царил хаос. Люди тащили камни, дети бежали к центральным кварталам, Гостомысл отдавал распоряжения возле площади.

А элементали шли через всё это к трактиру.

Я вынес сундук наружу.

Ближайшая тварь остановилась. Повернулась ко мне. За ней вторая. Третья. Тёмная птица над крышей изменила направление.

Я шагнул вправо. Они двинулись следом.

Вернулся к площади. Рой потянулся за мной.

— Да чтоб вас...

Гостомысл добежал до меня.

— Что вы делаете?

— Отойдите.

— Они идут за вами.

— Не за мной.

Он посмотрел на сундук, на тварей, снова на сундук.

Понял.

— Это?.. — начал он.

— Потом.

— Ростислав.

— Сначала барьер!

Перенос закончили почти бегом.

Я поставил сундук в центре нового периметра и приказал никому к нему не подходить. Святомир с несколькими стражниками удерживал ближайшую улицу. Мне пришлось убить ещё двух тварей, пока последний кристалл не занял своё место.

Я добрался до медальона и положил ладони на металл. Новая сеть была короче, грубее, несколько узлов стояли почти как попало.

Но они были.

Я пустил ману.

Ответил первый камень. Второй. Третий.

По центральным кварталам побежала рябь. Поле замкнулось в тот миг, когда крупная пантера прыгнула через площадь. Она врезалась в барьер и распласталась по нему.

Сеть едва не вырвало у меня из рук.

— Держись. Пожалуйста... Держись.

Камни вспыхнули один за другим. Поле выровнялось. Твари остались снаружи.

Большая часть Старграда теперь тоже была снаружи.

Несколько минут я просто стоял над медальоном и дышал.

Новый барьер держался заметно лучше. Радости это не принесло.

Когда стихли последние крики, Гостомысл нашёл меня возле сундука.

— Показывайте.

— Что?

— То, ради чего эти твари прошли через полгорода.

Я хотел сказать, что это не его дело. Не сказал.

Открыл сундук. Внутри на мягкой подкладке лежал аметистовый графин.

Гостомысл смотрел на него несколько мгновений.

— Это ваш артефакт?

— Да.

— Что он делает?

Я закрыл крышку.

— Вытягивает ману из пространства и накапливает её в воде. Как живой Поток, только быстрее.

Гостомысл обдумал ответ.

— То есть вы всё это время возили бочку крови среди голодных волков.

Меня передёрнуло от точности сравнения.

— Примерно.

— Они из-за него пришли?

— Что бы ни выпускало элементалей, оно появилось раньше меня и графина.

— Я не об этом спросил. — Он говорил негромко, с расстановкой. — До Старграда вы тварей не встречали. Здесь они окружили вас. Сегодня прошли мимо живых ради этого сундука. — Гостомысл выдержал паузу. — Вы их сюда привели?

Я посмотрел на внешний край барьера, за которым ходили тёмные силуэты.

— Возможно, собрал возле города. Раньше я не видел от графина ни малейшего фонового следа. Чары сундука не пропускают ману, собственная защита графина тоже. Я проверял.

— Но они его чувствуют.

— Да. Значит, чувствуют не так, как мы. Может быть, не излучение, а само движение маны к нему. Теперь это уже неважно.

— Моим мёртвым — точно.

Он отвернулся.

— Унесите графин.

— Куда?

— Куда угодно. Подальше отсюда.

— За барьером их десятки.

— И нужен им он.

— А вам нужен я.

Гостомысл медленно повернулся обратно.

— Высокого вы о себе мнения.

— Я единственный здесь, кто может поддерживать барьер.

Он хотел возразить. Не смог.

— Удобно устроились, — пробормотал Гостомысл. — Твари из-за вашего груза, а избавиться от груза нельзя, потому что без вас мы умрём.

— Думаете, мне это нравится?

— Думаю, вам легче. Это не ваш город.

— Легче мне не будет. Но вы правы: если мы выберемся, я уйду. Вы останетесь разгребать последствия. Поэтому слепо верить мне не обязаны. — Я кивнул на барьер. — Можете приказать, чтобы я вынес графин сейчас. Только сначала выберите, кто после меня удержит поле.

Гостомысл долго молчал. Потом тихо выругался.

— Вы передали сигнал?

— Моё братство должно прийти. Возможно, уже идёт. Когда будет кому оставить город, я увезу графин.

— А если они не придут?

— Придумаем что-нибудь ещё.

Он коротко усмехнулся.

— Опять не знаете.

— Опять.

— Сундук отнесите в штаб. Подальше от жилья. И стражу поставим.

— Согласен.

Гостомысл ушёл. Я остался возле сундука.

До сих пор я считал себя целью. Сильный Поток, запас маны, зачарованный меч — объяснение выглядело убедительно. Слишком убедительно, чтобы искать другое без единого признака утечки.

Теперь признак был.

За новым барьером тёмные звери постепенно собирались на улицах брошенного Старграда.

Я знал, что им нужно.

Легче от этого не стало.

* * *

21.05.939 Эпохи «Совета десяти»

Новый барьер продержался ночь.

Утром я проверил каждый узел и не нашёл ни одного полностью опустошённого камня. Несколько потеряли часть заряда, западная сторона снова просела сильнее остальных, но сеть оставалась целой.

Гостомысл подошёл, когда я заканчивал с последним узлом.

— Хорошие новости?

— Барьер держится лучше.

— Наконец-то.

— Еды почти нет.

Он помолчал.

— Вот теперь я вас узнал.

— Воды на сколько?

— На пару дней, — прохрипел староста. — Если считать каждую кружку и ждать, пока колодцы снова наберутся.

До реки было меньше километра. С колокольни я видел, как солнце блестит на воде. Никогда ещё такое расстояние не казалось настолько большим.

— Значит, у нас пара дней, — сказал я.

— До чего?

Я не ответил. Гостомысл не стал спрашивать снова.

— Поднимусь на колокольню.

— Зачем?

— Хочу наконец увидеть, откуда они лезут.

Он посмотрел на запад.

— Думаете, увидите?

— Если источник достаточно близко.

— А если нет?

— Зря потрачу силы.

Гостомысл пробормотал, что хоть здесь ответ определённый, и ушёл.

Наверх я поднимался долго.

Нога почти не беспокоила, зато бок тянул при каждом повороте. Хуже была Ветвь Земли. Она отзывалась, но ощущалась так, будто часть знакомой дороги ночью смыло рекой. Я знал, куда вести ману, а она не всегда доходила.

На середине лестницы меня догнал Святомир.

— Я схожу.

— Уже иду я.

— У меня ноги целее.

— Зато глаз один.

— Очень мешает подниматься.

Я остановился и посмотрел на него.

— Тогда не мешай мне.

Он вздохнул, но полез следом.

На верхней площадке ветер оказался сильнее. Отсюда был виден весь Старград. Внутренний барьер почти не различался — лишь иногда воздух над крышами дрожал слабой коралловой рябью. За ним начинались брошенные кварталы. Дальше — стены, поля, хутора, дорога.

И тёмные звери.

Некоторые лежали посреди улиц. Другие бродили между домами. Ещё дальше отдельные силуэты мелькали в траве.

Святомир протянул мне подзорную трубу, вторую приложил к глазу.

— Где искать?

— Запад.

— Почему?

— Новые чаще приходят оттуда.

За несколько дней я начал замечать закономерность. Слабые, почти текучие твари появлялись преимущественно на западной стороне, потом расходились вокруг города и смешивались с остальными.

— В хоругви мы по следам отряд считали, — сказал Святомир. — Здесь следов нет.

— Ищи места, где трава темнее. Они искажают фон.

— Вот это можно было сказать сразу.

Я медленно вёл трубой вдоль дороги.

Поля. Дом. Пустой загон. Несколько элементалей.

Дальше.

Сначала я решил, что на горизонте висит дым. Потом понял: дым так не движется.

— Нашёл.

Святомир встал рядом.

— Что там?

Я не ответил.

Грязно-фиолетовая полоса висела над землёй в нескольких километрах от города. Края постоянно расходились и сходились, будто кто-то разрезал пространство, а рана никак не могла решить, какой формы ей быть. Земля вокруг казалась темнее.

Даже без трубы можно было увидеть разлом. Но только если знать, куда смотреть.

Я читал о подобных явлениях в трактатах по теории Великого Потока. Ни одного подтверждённого естественного разлома в них не было.

— Вот откуда они идут, — сказал я, ещё не до конца веря глазам.

— Далеко?

Я прикинул расстояние по дороге и знакомым ориентирам.

— Пять километров. Может, шесть..

Всё сходилось. Они выходили почти пустыми, расходились вокруг и искали ману. Графин был маяком, который они чувствовали даже через защиту.

Я продолжил осматривать дорогу. Теперь требовалось понять другое: осталось ли между нами и разломом хоть что-то живое.

Труба медленно прошла вдоль поля. Что-то тёмное лежало у обочины. Я уже хотел перевести взгляд дальше. Трупов за эти дни насмотрелся достаточно.

Потом заметил ткань.

Не серую.

Красную.

Я вернул трубу.

Кто-то лежал лицом вниз. Рядом второй. Дальше, у канавы, ещё несколько тел.

На одном виднелся край плаща.

Знакомый крой.

Я перестал дышать.

— Что там? — спросил Святомир.

Я увеличил изображение, насколько позволяла труба.

Застёжка. Плечо. Тёмная ткань с узором скрещённых клинков, который я видел почти каждый день последние двадцать пять лет.

Братство Клинка.

— Дай мне минуту.

Святомир замолчал.

Я начал считать.

Один у дороги. Двое возле канавы. Третий дальше. Четвёртый почти скрыт травой. Пятый. Шестой.

Пришлось отвести трубу и протереть линзу. Она была чистая.

Я продолжил.

Седьмой.

Последнего долго не находил. Потом увидел у небольшого дерева. Он лежал отдельно от остальных, почти в двадцати шагах.

Восемь.

Я пересчитал ещё раз.

Восемь.

Никто не двигался. Вокруг тел темнели пятна антимагической скверны и вязкие остатки распавшихся тварей. Рядом лежало оружие.

Они дрались.

Я опустил трубу.

— Ваши? — тихо спросил Святомир.

— Да.

Ответ прозвучал нормально. Это почему-то раздражало.

Я снова посмотрел. Они были всего в нескольких километрах от города.

Сообщение дошло. Они пришли.

После экспедиции половина едва стояла на ногах. Нескольким требовался лекарь. Я ушёл вперёд специально, чтобы они восстановились и не рисковали лишний раз.

А потом позвал их.

И они пошли.

— Префект...

— Не надо.

Святомир замолчал.

Я продолжал смотреть, хотя искать уже было нечего. Восемь тел не превращались в девять. Никто не вставал. Никто не махал рукой. Никто не полз к дороге.

Я сложил трубу и отдал её Святомиру.

— Разлом западнее. Пять-шесть километров. Запомни.

Он кивнул.

— И тела...

— Я сказал, что запомнить.

— Запомню.

Я начал спускаться.

* * *

В трактире было почти пусто.

Тася раздавала остатки еды возле кухни. Несколько человек спали у стены, кто-то тихо разговаривал в дальнем углу.

Я прошёл мимо.

— Есть будете? — спросила Тася.

— Потом.

Я сел за длинный стол.

Тот самый.

Восемь пустых мест.

Первые мгновения я просто смотрел на них. Потом память сделала то, чего я не просил.

Стулья перестали быть пустыми.

Нет, я видел древесину спинок, кружки, оставленные кем-то миски. Всё понимал.

И всё равно знал, кто должен сидеть справа. Кто напротив. Кто обычно занимал крайнее место. Почти слышал голоса — не слова, просто знакомый шум, который годами раздражал меня за завтраком, после тренировок, перед заданием.

В Конклаве всегда было шумно.

Здесь — нет.

Другой жизни я себе так и не завёл. Учёба перетекла в службу, служба — в экспедиции. Должность, отчёты, редкие вечера с книгой, когда удавалось не уснуть над первой страницей. Если у меня и было что-то кроме работы, оно сейчас лежало у дороги.

Никаких милостивых богов. Никакого следующего мира. Никакого великого смысла.

Восемь братьев были живы.

Теперь восемь братьев были мертвы.

Всё.

Шепчущий камень всё ещё лежал во внутреннем кармане. Я почти забыл о нём. Достал и зачем-то перевернул.

От края тянулись две тонкие трещины. Раньше я их не замечал.

Провёл по одной пальцем. В Потоке отозвался знакомый холод.

Антимагия.

Камень был мёртв. Когда именно его задело, я не помнил. Первое сообщение он передать успел — в этом теперь можно было не сомневаться. Сколько времени я ждал ответа уже от куска серого камня, понять было невозможно.

Я положил его на стол.

Не знаю, сколько просидел. Когда поднял взгляд, стулья снова были просто стульями.

Тася поставила передо мной кружку воды.

— Я не просил.

— Знаю.

— Воду считают.

— Эту уже налила. Не вылью же. И кружка чистая.

Я посмотрел на неё. Потом выпил.

Она забрала кружку и ушла.

В дальнем конце зала заплакал ребёнок. Мать быстро успокоила его. Возле двери спорили из-за последней лепёшки. Старый спал сидя у стены, положив голову на руки.

Все эти люди ждали.

Моих братьев больше не было. Помощи не было. Еды почти не было, воды — ещё меньше. Барьер держался лучше, но ненадолго. А на западе продолжал висеть разлом, выпуская новых элементалей.

Я посмотрел на восемь пустых мест. Потом на людей вокруг.

И перестал думать о том, как удержать город ещё один день.

Нужно было вывести из него тех, кто пока оставался жив.

* * *

К вечеру я собрал Гостомысла, Святомира и ещё нескольких человек, в которых видел толк, в бывшем штабе.

Карту Старграда даже разворачивать не стал. Она больше не была нужна.

— Вы уходите, — сказал я.

Гостомысл посмотрел на меня.

— Куда?

— На восток. До ближайшего крупного города. Там сообщите властям о разломе и потребуете связаться с Великим Конклавом.

— Потребуем?

— Попросите, если нравится больше. Главное, чтобы сообщение дошло.

Он опёрся руками о стол.

— А элементали?

— Останутся здесь.

— Они нас окружили.

— Знаю.

— Тогда как мы уйдём?

Я посмотрел на сундук у стены.

— Они пойдут не за вами.

Несколько мгновений никто ничего не говорил.

Гостомысл понял первым.

— Нет.

— Да.

— Вы сами сказали, что за стенами их сотни.

— Именно поэтому сработает.

Я открыл сундук и достал графин. Аметист тускло блеснул в свете лампы.

— Графин нужен им сильнее, чем живые Потоки. Я выйду через западные ворота и уведу стаю. Вы дождётесь, пока она оттянется от стен, и уйдёте через восточные.

— И далеко вы с ними уйдёте? — спросил Святомир.

— Насколько получится.

Гостомысл медленно выпрямился.

— А дальше?

— Главное — отвести тварей достаточно далеко, чтобы они не переключились на колонну. Если дойду до разлома, выплесну ману туда.

— И что произойдёт? — спросил кто-то у стены.

— Мана и её искажённая форма взаимно уничтожаются. Если концентрации хватит, края разлома могут схлопнуться.

— Могут, — повторил Гостомысл.

— Естественные разломы никто не изучал. Уверенности нет.

— А если не дойдёте?

Я провёл пальцами по грани графина. Под кожей едва ощутимо отозвались древние чары.

— Тогда разобью его внутри стаи.

Святомир нахмурился.

— Вы сказали, они пожирают ману.

— Не бесконечно быстро. У каждого элементаля есть предел: сколько маны он успевает исказить за одно мгновение. В графине её больше, чем вся стая сможет принять сразу. Остаток столкнётся с тем, что твари уже накопили.

— И взорвётся? — спросил Святомир.

— Освобождение будет резким. Насколько — не знаю.

— То есть взорвётся.

— Вероятно.

Гостомысл ударил ладонью по столу.

— Это не план. Это самоубийство, обложенное умными словами.

— Нет. Самоубийство — остаться здесь и ждать, пока закончатся камни.

— Тогда выбросим графин за стену.

— И что потом? Они его поглотят или утащат к разлому. Если вся мана уйдёт в тварей постепенно, мы получим стаю сильнее нынешней. Графин нужно расколоть тогда, когда они соберутся вокруг него и не успеют переработать выброс.

Гостомысл замолчал. Несколько раз провёл большим пальцем по краю стола.

— Даже если вы уничтожите тварей, разлом может остаться.

— Поэтому вы должны добраться до города. Передадите: западнее Старграда находится естественный антимагический разлом. Из него массово выходят самостоятельные элементали. Антимагов рядом не обнаружено.

— А вы?

— Я куплю вам время. Всё остальное — если повезёт.

Гостомысл ничего не сказал.

— Повтори сообщение.

Он раздражённо выдохнул.

— Западнее Старграда находится естественный антимагический разлом. Из него выходят самостоятельные элементали. Много. Антимагов рядом не обнаружено.

— Это скажете первым делом. Потом расскажете про город, погибших и про меня, если захотите.

— Я ещё не согласился.

— Тогда предложите лучше.

Тишина.

Кто-то у стены пробормотал:

— Стоит нам выйти, они перебьют всех.

— Если выйдете сейчас — да.

— А если не все пойдут за графином?

— Некоторые останутся.

— Тогда какая разница?

Я вытащил меч и положил поперёк стола. Металл звякнул. Все замолчали.

— Разница в том, что сейчас вокруг города сотни тварей. Если за вами останется несколько — барьер может выдержать. Если десятки — скорее всего, нет. Другого плана у меня нет. — Я обвёл их взглядом. — Это не способ спастись. Это последняя попытка дать вам шанс выжить и сделать так, чтобы через неделю эта дрянь не выела всю округу.

Гостомысл долго смотрел на графин. Потом медленно кивнул, будто соглашался не со мной, а с чем-то, что ненавидел.

— Когда?

— На рассвете.

* * *

22.05.939 Эпохи «Совета десяти»

Барьер я начал разбирать после полуночи.

Не весь. До последнего он должен был прикрывать людей.

Несколько лучших камней снял и разложил на площади вокруг медальона. Потом долго менял плетение, убирая привязку к улицам и зданиям.

Святомир сидел рядом и следил за работой.

— И как мы будем этим управлять?

— Никак.

— Чудесно.

— Я настрою заранее. Медальон понесёте в середине колонны, камни распределите по краям. Пока не растянетесь слишком сильно, поле будет держаться.

— А если нападут?

— Выиграет время.

— Сколько?

Я посмотрел на него.

— Не начинай.

Он усмехнулся.

— Заразился.

Поле получалось слабым. Слишком мало камней, слишком большая колонна. Сделать лучше я уже не мог.

— Камни погаснут — не останавливайтесь, — сказал я. — Не пытайтесь заряжать, переставлять или чинить.

— Край поля развалится?

— Сожмёте строй и пойдёте быстрее.

— Ясно.

— Детей и раненых держите ближе к центру.

Святомир кивнул. Помолчал, потом спросил:

— Такой заслон в Конклаве часто ставят?

— В таком виде — никогда.

— Хорошо. А то я начал сомневаться в вашем образовании.

Медальон я отдал Гостомыслу. Тот повертел его в руке.

— Дорогая вещь?

— Очень.

— Если доберёмся, вернуть Конклаву?

— Если захотят — пусть приезжают сами.

— А если потеряем?

— Значит, недостаточно дорогая.

Он впервые за весь вечер улыбнулся. Потом снова стал серьёзным.

— Сколько ждать после вашего выхода?

— Три минуты.

— Почему три?

— Стая должна собраться. Выйдете сразу — часть может переключиться на вас.

Гостомысл провёл пальцами по краю медальона, обдумывая.

— Если через три минуты вы ещё будете у города?

— Всё равно идите.

— А если вернётесь?

— Не вернусь.

Он отвёл глаза.

Для графина я подготовил отдельный камень, который не входил в переносную сеть. Поставил вокруг стола узкий защитный контур, налил воду и позволил артефакту вытянуть заряд только из этого накопителя. К утру камень умрёт, зато жидкая мана не обескровит барьер раньше времени.

Последний запас — на то, чтобы взорвать его под собственными ногами.

Возле западной стороны площади я встретил Старого. Он сидел на ступенях, рядом лежал небольшой узел с одеждой.

— Слышал, утром уходим.

— Вы — да.

— А ты?

— В другую сторону.

Он несколько мгновений рассматривал меня.

— Пойду с тобой.

— Нет.

— Мне говорят, что я бывший преторианец.

— Вы даже не помните, в каком легионе служили.

— А ходить всё ещё могу.

— Недолго.

Старый хмыкнул.

— Значит, пригодился бы ненадолго.

Я покачал головой.

— Мне не нужен второй герой.

— А первый где?

Я посмотрел на него. Старый ухмыльнулся.

— Вот и я не вижу.

На этот раз я усмехнулся.

— Идите на восток, Старый.

Он вздохнул.

— Как скажешь, префект.

Перед рассветом я ещё раз обошёл внутренний периметр.

Люди уже собирались у восточных ворот. Телег почти не брали — только для раненых, детей и последних запасов. Тася раздавала еду в дорогу и следила, чтобы лепёшки заворачивали в чистую ткань. Святомир расставлял людей с камнями. Гостомысл стоял возле ворот с медальоном на груди и по нескольку раз пересчитывал каждую группу.

На западе за крышами мелькали тёмные силуэты.

Я вернулся в трактир и поднялся в комнату. Сундук оставил. Внутри отдельного контура графин тускло светился. Камень рядом погас.

В аметисте плескалась чистая жидкая мана.

Из-за него погиб Старград.

Из-за него погиб мой отряд.

Теперь эта вещь могла оказаться полезной.

До рассвета оставалось совсем немного. Я всё-таки лёг.

* * *

Рассвет только начал сереть над крышами, когда я проснулся.

Городской барьер погасил сразу. Переносное поле пока не замыкал. Люди уже собрались у восточных ворот: несколько сотен человек, сбившихся в длинную неровную колонну. Телеги поставили ближе к середине, туда же отправили детей и тех, кто сам почти не мог идти.

Своего коня я отдал под одного из тяжелораненых.

По краям Святомир расставил людей с камнями. Медальон висел у Гостомысла на груди.

Я замкнул переносный контур и проверил поле в последний раз.

Слабое. Неровное.

Но работало.

— Не растягиваться, — сказал я Святомиру. — Передние идут слишком быстро — тормози. Задние отстают — подгоняй. Потеряете камень, сразу сжимаете строй.

— Помню.

— Хорошо.

Я посмотрел на колонну.

— Старый где?

Святомир нахмурился.

— Думал, с вами.

Я молча развернулся и пошёл искать неугомонного безумца.

Нашёл возле бывшего штаба.

Сначала даже не узнал.

На Старом был преторианский доспех. Настоящий, старый, местами потемневший, но когда-то явно хороший. Теперь он сидел отвратительно: нагрудник слишком широк, ремни затянуты до конца, наплечники висят низко. Под металлом угадывалось худое тело. Доспех будто сделали на другого человека.

Хотя человек был тот же.

Старый пытался закрепить пояс.

— Что вы делаете?

Он поднял голову.

— Нашёл кое-что в чулане.

— Вижу.

— Хорошая была вещь.

— Была?

Он пожал плечами.

— Сейчас на мне болтается.

Я подошёл и затянул один из ремней.

— Идите к восточным воротам.

— Не пойду.

— Это не предложение.

— Знаю.

Я посмотрел ему в глаза.

— Старый.

— Ростислав.

Кажется, впервые он назвал меня по имени.

— Я до следующего города не дойду, — продолжил он. — Будут ждать. Под руки брать. На телегу посадят, а там раненых хватает.

— Найдут место.

— Вот именно. Найдут. А зачем?

— Потому что вы ещё живы.

— Давно уже.

Я сжал зубы.

— Значит, поживёте ещё.

Старый покачал головой.

— Ты ведь не всех утащишь.

Я замолчал.

Он кивнул на запад.

— За штукой твоей большинство побежит. А кто не побежит?

— Могут остаться в городе.

— Вот и хорошо.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я сказал вам уходить.

— Вчера ты сказал, что тебе не нужен второй герой.

— И сегодня не нужен.

Старый усмехнулся.

— А я и не герой. Просто Старый.

Он поправил слишком широкий нагрудник.

— Пусть думают, что город ещё не пуст. Вдруг пригодится.

Я смотрел на него. Он был прав. От этого хотелось его ударить.

— Оружие хотя бы есть?

Старый показал короткое копьё у стены и щит на земле. Руны на них почти потухли.