Цикл рассказов "Охота за Хранителями"

Разумно.

Я положил ладонь на кристалл.

— Сейчас.

Поле разомкнулось. Стражники распахнули створки. Люди хлынули внутрь.

Сначала всё шло нормально. Женщины тащили детей, мужчины волокли мешки. Кто-то пытался протащить козу, и я уже собирался приказать бросить её, когда на дороге за толпой появилась первая тёмная фигура.

Потом вторая.

Ещё три вышли из травы.

— Быстрее! — крикнул Гостомысл.

Мне кричать было некогда. Я считал расстояние. От ворот до последних людей — шагов пятьдесят. От них до элементалей — чуть больше сотни.

Пока успевали.

Из-за домов снаружи выскочили ещё твари.

Десятки.

Они не бросились на стены. Они шли к людям.

— Ростислав, — негромко произнёс Гостомысл.

Я услышал в его голосе момент, когда он понял.

— Вижу.

Последние побежали.

Кто-то бросил телегу поперёк дороги. Мужчина споткнулся, его подняли. Женщина вернулась за ребёнком, которого на мгновение потеряла в толпе.

Расстояние сокращалось слишком быстро.

— Закрывай! — крикнул Святомир.

— Нет! — рявкнул Гостомысл. — Ещё не все!

Я продолжал держать кристалл.

Двадцать шагов.

Десять.

Первый элементаль прыгнул.

— Закрывай!

Я влил ману в кристалл.

Барьер захлопнулся.

С десяток жителей успели в последнее мгновение. Один мужчина врезался в поле и отлетел назад.

За ним остались ещё больше сотни.

— Открой. — Гостомысл схватил меня за плечо. — Ростислав, открой.

— Нет.

— Там мои люди.

— А здесь — остальные.

Он не отпустил меня, но больше не тянулся к кристаллу.

Первая пантера пролетела сквозь толпу и остановилась у барьера. Повернула голову к ближайшей женщине. Та не успела закричать.

Тварь прошла через одежду почти беспрепятственно и уплотнилась уже внутри тела. Женщина дёрнулась и упала. Тёмная масса растеклась по ней, словно что-то искала.

Потом я почувствовал, как поток женщины начал исчезать. Не угасать — его поглощали.

Элементаль начал меняться.

Тёмно-фиолетовое тело стало плотнее. Очертания больше не текли при каждом движении. Лапы утолщились, на месте пасти проступили длинные неровные клыки.

— Назад от ворот! — приказал я.

Гостомысл не двигался.

За барьером началась бойня.

Люди бежали вдоль стены, прятались в домах, забирались на крыши. Это ничего не давало. Элементали проходили сквозь дерево и камень, находили живой Поток и набрасывались на него. С каждой жертвой их тела становились устойчивее.

Я понял не сразу.

Сначала решил, что появляются новые особи. Потом узнал одну и ту же пантеру по длинной прорези на боку — следу заговорённого топора. Она убила мужчину возле сарая, затем второго.

И выросла.

Совсем немного.

Но выросла.

— Демоны... — прошептал Святомир.

— Хуже.

Я вспомнил Великий Конклав.

Мне было двадцать девять, когда наставник впервые поставил меня против настоящего элементаля Антимагии. Его вызвал префект-антимаг, умевший обращаться со своей Ветвью так, как большинство магов не научатся за всю жизнь.

Мы дрались почти час. Я истощил два меча, выжег запас маны и потом неделю восстанавливался.

Вчерашние твари умирали от двух-трёх хороших ударов.

Потому что пришли пустыми.

Проглоченная мана не исчезала внутри них сразу. Элементали искажали её, перестраивали в нечто, совместимое с собственной природой, и набивали этим свои формы. Но мгновенно переработать любой объём не могли. Слишком плотный удар давал больше маны, чем тварь успевала изменить; лишнее сталкивалось с уже накопленной Антимагией и разрывало обе структуры.

Именно поэтому их можно было убивать.

И именно поэтому каждая жертва делала следующую попытку дороже.

— Так они набивают себя антиманой? — спросил Святомир.

— Искажённой маной. «Антимана» — годится для казармы.

— Я семь лет как не в казарме.

— Не заметно.

Одна из напитавшихся тварей прыгнула на барьер. Поле вспыхнуло так, что удар отдался через медальон в центре города. Пантера отлетела, поднялась и прыгнула снова. К ней присоединились другие.

— Вот теперь началось.

Первый узел просел почти сразу.

Я выхватил меч и побежал к стене. Когда тварь протиснулась через поле, встретил её ударом в шею. Руны вспыхнули. Клинок вошёл.

Но элементаль не распался.

Второй удар. Третий.

Тварь развернулась и едва не достала меня лапой. Четвёртый разрубил её надвое, но обе половины продолжали тянуться друг к другу.

— Да чтоб тебя.

Только после следующего удара она растеклась по земле.

Руны на мече едва горели. Металл покрылся мелкой сетью трещин.

Рядом прорвалась ещё одна.

Святомир выпустил зачарованную стрелу. Она вошла существу в бок и почти исчезла внутри тёмной массы.

— Ещё!

— Последняя!

— Тогда побереги!

Пришлось убивать самому.

К вечеру за стенами почти не осталось живых.

Сколько погибло, никто не знал. Гостомысл насчитал больше сотни среди тех, кто пытался попасть через ворота и прятался поблизости. До хуторов ещё никто не добрался.

Элементали снова ушли.

Не все.

Несколько крупных силуэтов продолжали бродить между домами снаружи и доедали охранные чары. Они уже почти не походили на вчерашних жидких зверей: устойчивые, тяжёлые формы. Один элементаль лёг посреди дороги, и даже на расстоянии я чувствовал в нём холод Антимагии.

Гостомысл стоял рядом.

— Вы могли подождать ещё несколько мгновений, — произнёс он после долгой паузы.

— Мог.

— Там оставались люди.

— Да.

— Может, успели бы.

— Может быть.

Он повернулся ко мне.

— И всё?

— Вместе с ними вошли бы твари. Уже напитавшиеся. В толпу, где несколько сотен человек и почти никто не может им навредить.

Гостомысл смотрел за барьер, на дома тех, кого не пустили. Потом негромко сказал:

— Вам не придётся потом встречаться с их роднёй.

— Если бы я держал проход открытым, вам пришлось бы встречаться с роднёй всех остальных.

Он сжал челюсти.

— Легко говорить, когда город не ваш.

— Мне не легко.

— Но город всё равно не ваш.

С этим спорить было бессмысленно.

Я не стал уверять его, что на моём месте он поступил бы так же. Понятия не имел, как он поступил бы. Возможно, держал бы проход открытым лишнее мгновение.

Но у кристалла стоял я.

Ночью я снова проверил шепчущий камень.

Ничего.

Потом вышел на стену. За барьером бродили тёмные звери. Теперь они не прятались. Я смотрел на них и думал о другом.

Если вчера элементали были почти пустыми, значит, пришли оттуда, где им нечем питаться. А если за сутки добрались до Старграда в таком состоянии, источник не мог находиться далеко.

Где-то рядом было их логово. То, что создавало элементалей. Или выпускало их.

Оставалось понять — насколько рядом.

* * *

18.05.939 Эпохи «Совета десяти»

На четвёртый день осада перестала казаться временной. Я понял это за завтраком.

Тася поставила передо мной миску каши и задержалась возле стола. Передник на ней всё ещё был чистым. Каким образом — загадка не хуже наших элементалей.

— Извините. Жидкая сегодня.

Я посмотрел на кашу.

— Вчера тоже была жидкая.

— Вчера была гуще. И соли больше.

— Тогда прощения надо просить мне.

Она не улыбнулась.

В первые дни Тася рассказывала про свежее мясо и хорошее вино. Теперь мясо закончилось, вино берегли для раненых, крупу выдавали по мерке.

— На сколько еды? — спросил я.

— Если урезать ещё — дней пять. Может, шесть.

— Урежьте.

— Уже.

Я отложил ложку.

— В городе тысяча жителей. Где запасы?

Тася поджала губы, будто я обвинил Старград в нерадивости.

— Город не голодает. В обычное время. Амбары у полей, скот за стенами, мельницы у реки. Всё рядом — зачем держать зерно в жилых кварталах? А что лежало на старых складах, весной забрали для армии. Война, если вы не заметили.

— Заметил.

— Никто не собирался сидеть в осаде. Думали, вчерашние твари — разовая напасть. Пришли, ушли, больше не вернутся.

Если бы Старграду дали хотя бы два дня на подготовку, старые легионные стены можно было набить припасами на месяцы. Ему не дали ни часа. Люди оказались внутри, а большая часть еды — снаружи.

— Вода?

— Колодцы ещё дают, но медленно. На такой город их никогда не рассчитывали. До реки ближе, чем до дальних кварталов.

Теперь до реки было не дойти.

Я доел кашу.

Шепчущий камень молчал.

Проверять его я начал реже. Не потому, что перестал ждать ответа. Просто понял: если смотреть каждые полчаса, ответ быстрее не появится.

С мечом было примерно так же.

Ночью я снова наполнил руны. В этот раз пришлось потратить почти вдвое больше маны. Антимагия не только снимала заряд — она нарушала связи внутри плетения. Пока повреждения удавалось исправлять.

Слово «пока» за последние дни стало слишком частым.

На площади меня ждал древний старик с ящиком кварца в руках.

Сначала я решил, что он просто стоит рядом. Потом понял: ящик он тащит.

— Поставьте.

Старик продолжил идти.

— Я вам говорю.

— Слышу.

Он сделал ещё несколько шагов. Я забрал у него ящик. Тот оказался тяжелее, чем выглядел.

Лицо старика избороздили морщины, плечи ссохлись, но двигался он увереннее многих раненых. На вид ему можно было дать лет сто. Редкость даже среди людей света.

— Да вам на вид целая сотня.

— Говорят, больше.

— Сколько?

— Не знаю. Считали как-то. Около ста тридцати вышло. — Он пожал плечами. — Всё слухи.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Вам лежать надо.

— Зачем лежать? Я и ходить могу.

— И?

Старик нахмурился.

— И значит, пока могу работать.

Я понёс ящик сам. Он пошёл рядом.

— Как зовут?

— Кого?

— Вас.

— Старый.

— А по имени?

— Было имя... Я... Яны... — Он усмехнулся. — Старый проще будет.

На западной стене за ночь опустели ещё два узла. Один камень пришлось заменить, второй удалось зарядить. Запас таял.

Тогда я вспомнил о графине.

До сих пор он был грузом, который следовало доставить в Конклав: дорогим, опасным и совершенно бесполезным здесь. Сам аметист легко раскололся бы от хорошего удара, но древние защитные чары, наложенные при создании графина, пережили не одну сотню лет.

О другом свойстве мы узнали ещё в экспедиции.

Вода в нём становилась чистой маной.

Я вернулся в комнату, запер дверь и открыл сундук. Большой графин был вырезан из цельного куска аметиста и даже пустым весил прилично. По граням едва заметно мерцали старые охранные линии.

Я налил внутрь воды и поставил его на стол.

Ждать пришлось недолго.

Сначала вода засветилась. Потом я почувствовал, как вокруг графина сгущается поток маны. Через час внутри плескалась почти чистая жидкая мана.

Я позволил себе подумать, что мне повезло.

Два почти пустых камня удалось зарядить и вернуть в сеть. Барьер выровнялся. Западный участок укрепился, просевшие узлы снова заработали.

Даже Гостомысл заметил.

— Получилось? — спросил он после обычной паузы.

— Похоже.

— Не нравится мне ваше «похоже».

— Мне тоже.

Я вернулся в трактир за следующей порцией и остановился ещё на лестнице.

Что-то было не так.

Медальон в центре города ощущался постоянно — слабым давлением на краю сознания. Теперь сеть снова проседала.

Я вошёл в комнату.

Графин стоял на столе. Вода внутри едва начала меняться и уже тянула ману из стен, из горшка с цветком у окна, из моего защитного амулета.

Из барьера.

— Нет.

Я схватил графин, выплеснул воду в бадью и несколько мгновений стоял над ним.

Сеть перестала проседать.

— Охрененно полезная вещь.

Пустой графин отправился обратно в сундук.

Получалось замечательно: можно зарядить камни его маной, налить новую воду и начать вытягивать из этих же камней следующую порцию.

С таким же успехом я мог переливать воду из одного ведра в другое и надеяться, что её станет больше.

К вечеру элементали снова подошли к стенам. На этот раз их было меньше.

Это оказалось хуже.

Среди тёмных зверей оставались те, что напитались вчера. Они больше не текли при каждом движении: крупные, тяжёлые, почти правильные силуэты. Между ними мелькали другие — мелкие, полупрозрачные, похожие на тех, которых мы встретили в первый день.

Новые.

Значит, откуда-то продолжали приходить ещё.

Они ударили по западному участку почти там же, где вчера.

— Запомнили, — сказал Святомир.

— Похоже.

— Они думают?

Я посмотрел на десятки тел, налипших на поле.

— Точно не так, как мы.

Барьер вспыхивал всё чаще, но в этот раз мы знали, чего ждать.

Первый прорыв закрыли сразу. Второй стоил одного кристалла. В город пробралась только одна тварь. Мы со Святомиром и двумя стражниками, у которых нашлись рунические копья, убили её прежде, чем она добралась до домов.

На всё ушло меньше получаса. И ещё треть запаса маны в западных узлах.

Мы победили.

Я всё меньше верил в это слово.

* * *

19.05.939 Эпохи «Совета десяти»

На следующий день Старый опять тащил ящик.

Я решил не спорить.

— Где служили? — спросил я, заметив, как он заставил двух парней переставить камни и сам показал, на каком расстоянии их лучше разнести.

— Когда?

— До того, как стали... старым.

Он задумался.

— В легионе вроде.

— В каком?

— Так кто ж его помнит-то.

— Легат кто?

Старый нахмурился, будто я спросил неприличное.

— Хороший мужик был.

— Это звание?

— Званий таких уже не выдают.

Я рассмеялся. Он тоже.

Позже Святомир сказал, что Старый когда-то был преторианцем легата девятого легиона. Откуда он это знает, выяснить не удалось. Сам Старый на вопрос лишь пожал плечами.

После полудня ударил колокол. На этот раз я не побежал. Взял меч и пошёл к западной стене.

Твари уже висели на барьере. Десятки. Несколько крупных, напитавшихся, и множество новых. Они давили в одну точку, потом часть роя сместилась правее.

Туда, где вчера меняли кристалл.

— Запомнили и это, — сказал я.

Первый камень погас через несколько минут. Второй я успел подпитать. Третий лопнул. Поле просело.

Внутрь прорвались четыре твари: две мелкие, одна крупная и птица.

Я вскинул ладонь. Ветвь Огня отозвалась мгновенно — вихрь раскрылся прямо под птицей. Большую часть заклинания она поглотила, но остального хватило, чтобы разрушить форму. Святомир со стражниками добили одну мелкую. Вторую я разрезал сжатым ветром.

Крупная дошла до меня.

Первый удар меча почти не остановил её. Второй разорвал плечо. Она ударила лапой. Я успел отвернуться.

Боли не было.

Только холод.

Что-то вошло под рёбра и провалилось глубже, туда, где плоти уже не существовало, — во внутренние каналы Потока.

Я отшвырнул тварь сжатым воздухом и потянулся к Ветви Земли, пытаясь вздыбить под ней мостовую.

Камень лишь дёрнулся.

Элементаль прыгнул снова. Пришлось встретить его мечом.

Когда он наконец растёкся, я ещё несколько мгновений стоял, дожидаясь, пока вернётся дыхание.

— Префект?

— Нормально.

Святомир посмотрел на кровь у меня на боку.

— Убедительно.

— Следи за полем.

Я положил ладонь на стену.

Поток отзывался. Огонь был на месте. Воздух тоже.

Я снова потянулся к Земле.

Ветвь никуда не исчезла, но привычная дорога к ней словно переломилась. Внутренние каналы пропускали ману не туда, где я её ждал, путали направление, гасили отклик. Я попробовал поднять небольшой камень у ног. Тот приподнялся на палец и упал. Вчера я мог взломать половину мостовой.

Повторил.

Чуть лучше. Но недостаточно.

Элементаль нарушил структуру Потока. Не отнял Ветвь — просто сделал обращение к ней почти невозможным.

В Великом Конклаве лекари попытались бы восстановить каналы. Долго. Больно. Без гарантии.

Но до Конклава было слишком далеко. А элементали оставались рядом.

К вечеру я пересчитал жителей. Потом камни. Запасных не осталось. Потом ещё раз жителей.

Нас стало достаточно мало, чтобы ответ наконец оказался очевидным.

Гостомысл нашёл меня в бывшем штабе легионного лагеря. На столе лежал грубый план Старграда.

— Сколько? — спросил он.

— Что?

— Вы третий раз считаете одно и то же. Значит, всё плохо.

Я ткнул пальцем во внешний периметр.

— Этот барьер слишком большой.

— И что вы предлагаете?

Провёл пальцем по центральным кварталам.

— Поставим новый здесь.

Гостомысл не ответил. Наклонился над картой, медленно обвёл взглядом улицы.

— Там все не поместятся.

— Теперь поместятся.

Он посмотрел на меня. Потом снова на план.

Понял.

Неделю назад места бы не хватило. Теперь хватало.

— А дома? — спросил он тише.

— Останутся снаружи.

— Склады?

— Что успеем, перенесём.

— Там мой дом. Дом Таси. Половина моей родни живёт в западных кварталах. — Он говорил неспешно, с паузами между фразами, будто перечислял не здания на карте, а то, что уже хоронил. — Вам потом идти дальше. А нам оставаться здесь. Если останется где.

— Поэтому решать вам.

Гостомысл поднял взгляд.

— Удобно.

— Нет. Удобно было бы приказать и не слушать возражений. Я говорю, что внешний барьер продержится ещё ночь. Может, две. Потом камни закончатся. Новый даст больше времени.

— Сколько?

— Не знаю.

Он прикрыл глаза и пробормотал:

— Конечно, не знаете.

— Антимагические элементали не осаждали Старград по учебнику. У меня нет расчёта, которому можно верить.

— Просто бросить дома?

— Если выживем — вернётесь.

Гостомысл провёл ладонью по карте, разглаживая загнувшийся угол.

— Переносим склады первыми. Потом раненых. Людей из центральных домов подселим к соседям. — Он остановился. — Тасю предупредите сами. Она вас проклянёт.

— Почему я?

— Потому что это ваш план.

Он вышел.

Я свернул карту.

Завтра придётся погасить барьер. Хотя бы ненадолго. И впервые с момента, когда я его поставил, весь Старград останется без защиты.

* * *

20.05.939 Эпохи «Совета десяти»

К рассвету половина Старграда уже знала, что сегодня придётся оставить дома.

На этот раз почти никто не спорил.

Я расставил людей вдоль старого периметра ещё до завтрака. Задача была простой: вынуть отмеченный камень, отнести туда, куда покажут, положить в подготовленное гнездо и больше ничего не трогать.

Объяснять каждому, как работает барьер, смысла не было.

— Коралловая метка — снимаете, — повторил я в третий раз. — Синюю не трогаете. Если сомневаетесь — зовёте меня или Святомира. Сами ничего не переставляете.

Мужчина передо мной поднял руку.

— А если синяя мешает вытащить коралловую?

— Не трогаете.

— А если...

— Не трогаете.

Он кивнул.

— Теперь понятно.

Новый периметр охватывал центральные кварталы: площадь, трактир, несколько складов, бывший штаб легиона и ближайшие дома. Тесно, но люди помещались.

Теперь помещались.

Ночью я подготовил места под узлы, насколько позволяла Ветвь Земли. После ранения она слушалась хуже. Простое углубление в камне ещё получалось, но там, где прежде хватило бы одного движения Потока, теперь приходилось останавливаться, искать сохранившийся канал и давить.

Раздражало сильнее, чем боль в боку.

Гостомысл организовал перенос припасов. Перед каждым распоряжением он ненадолго замолкал, проверяя, не забыл ли кого-нибудь, и только потом отправлял людей. Тася бегала между трактиром и складом, поправляла сбившийся передник и ругалась на всех одинаково — особенно на тех, кто ставил грязные мешки рядом с чистой посудой. Святомир командовал людьми у стены.

Старого я обнаружил возле телеги.

— Даже не начинайте, — сказал он.

— Я ничего не сказал.

— По лицу видно.

Он сидел на мешке с крупой и держал второй на коленях.

— Хотя бы не таскаете.

— Таскал. Пока ногу не подвернул.

— Рад слышать.

— Добрый вы человек, префект.

Я пошёл дальше.

К полудню всё было готово настолько, насколько вообще могло быть.

Оставалось самое неприятное.

Старый барьер нельзя было просто сжать. Нужно было разорвать сеть, перенести узлы, привязать их к медальону заново и замкнуть новый контур.

Какое-то время защиты не будет совсем.

Я ещё раз проверил западную стену. За ней никого.

Северную. Пусто.

С башен тоже ничего не видели.

— Сколько займёт? — спросил Гостомысл.

— Если никто не перепутает камни — минут двадцать.

Он помолчал.

— А если перепутают?

— Тогда узнаем.

— Лучше бы я не спрашивал, — пробормотал он.

Я вернулся на площадь и положил ладонь на медальон. Барьер ощущался тонким, изношенным, весь в слабых местах. Но всё ещё держался.

Задержал дыхание и отключил его.

Давление на краю сознания исчезло. Над Старградом прошла едва заметная рябь и растворилась.

Сразу стало слишком тихо.

— Начали!

Люди побежали к стенам.

Камни снимали один за другим. Одни несли в центр, другие сразу ставили на новые места. Я переходил от узла к узлу, проверял расположение, замыкал плетения и отправлял людей дальше.

Пять минут. Нормально.

Десять. Почти половина.

Я уже начал надеяться, что твари не заметят.

Ударил колокол.

— Конечно.

С западной башни донёсся крик:

— Твари!

Люди замерли.

— Работать! — заорал я. — Не останавливаться! Камни внутрь!

Я схватил меч и поднялся на ближайшую площадку.

Тёмные фигуры выходили из-за домов снаружи. Сначала несколько. Потом десятки.

По земле шли пантеры. В небе появилась дюжина птиц.

— Всех в центр! — крикнул снизу Гостомысл.

— Нет! Камни сначала! Без них центра не будет!

Он замер на одно мгновение.

— Святка! Людей не отпускать! — рявкнул он. — Остальные несут камни!

Работа продолжилась.

Я приготовился к обычному. Твари должны были ринуться к ближайшим живым Потокам: к тем, кто снимал узлы у западной стены, или ко мне.

Они не сделали ни того ни другого.

Первая пантера прошла сквозь стену и побежала вдоль улицы. Мимо двух мужчин с кристаллом. Один шарахнулся и выронил камень. Элементаль даже не повернул голову.

Вторая тварь сделала то же самое.

Третья.

— Куда они?.. — Я замолчал.

Все двигались примерно в одну сторону. К площади.

Нет. Чуть левее.

К трактиру.

Холод прошёл по спине быстрее любой Антимагии. Я спрыгнул с нижней площадки на землю и побежал.

— Ростислав! — крикнул Гостомысл.

Я не ответил.

Элементаль выскочил из стены прямо передо мной, задержался и побежал дальше.

Не ко мне.

Во мне оставалось больше маны, чем в десятках обычных магов вместе взятых. Твари это чувствовали — не могли не чувствовать. Но сейчас мой Поток их не интересовал.

— Нет...

Трактир был впереди.

Тёмная птица ударилась в крышу и прошла сквозь черепицу. Из окна второго этажа выплеснулась вязкая фиолетовая масса.

Моя комната.

Я ворвался внутрь. Тася стояла у стойки с кухонным ножом в руке.

— Что происходит?!

— В подвал!

— Но трактир...

— Тася!

Она побежала. Я взлетел по лестнице.

Дверь комнаты всё ещё была заперта. За ней что-то двигалось.

Короткий жест — Ветвь Воздуха отозвалась, и сгустившийся воздух вышиб засов.

Внутри было три твари.

Одна почти потеряла звериную форму и растеклась вокруг сундука. Вторая тянулась к нему от стены. Птица висела над кроватью, распустив крылья в бесформенные ленты.

Защитные чары сундука мерцали неровно. Тёмная масса облепила крышку и петли, выедая моё плетение, но внутрь не проходила. Без моего Потока открыть сундук можно было только после полного разрушения защиты.

Я ударил первым. Меч вошёл в ближайшую тварь. Руны вспыхнули и тут же потускнели. Вторым ударом я отшвырнул элементаля от сундука, третьим добил.

Птица бросилась сверху. Навстречу ей я пустил огненную дугу.

Слишком слабо.

Заклинание исчезло почти сразу, но мне хватило мгновения, чтобы уйти в сторону. Когти прошли через плечо.

Холод.

Я выругался и рубанул снизу. Птица распалась.

Третья тварь всё ещё тянулась к сундуку. Не нападала. Пыталась добраться внутрь.

Я перехватил рукоять обеими руками. Она сдохла только после четвёртого удара.

В коридоре уже слышались новые.

Я посмотрел на сундук. Потом на дверь.

— Даже не думай.