
Полная версия:
Пока в деревне бьет родник...
- Ты куда? Рубашку хоть надень, - крикнула в след мужу Надя.
Но молодой супруг в ответ только махнул рукой и, не оглядываясь, ускорил свой шаг. Подойдя к дому Харламовых, он постучал в окно Мишкиной комнаты. Створка рамы открылась, и оттуда высунулся, весь взлохмаченный и ещё не проспавшийся со свадьбы, Мишка.
- О! Стёпка! – обрадовался приходу друга Харламов. – Заходи, братишка. У меня как раз есть, чем поправить голову…
- Выйди на улицу, - спокойным тоном, еле сдерживая себя, сказал Степан.
- Ага! Я сейчас! – бодро ответил Мишка, надеясь на то, что Степан приглашает его похмелиться.
Но стоило только ему показаться на крыльце, как Лопухин схватил его за воротник рубашки, как шелудивого котёнка и потащил в сторону своего дома, не произнеся больше ни слова. Когда он притащил своего бывшего одноклассника к Надежде, которая всё так же сидела на лавке, то произвёл сильный удар кулаком в область Мишкиного живота, от чего тот, испытывая боль, сначала громко вскрикнул, а потом, согнувшись, упал на землю.
- А теперь, сволота, выкладывай, чего ты вчера нагородил Наде, - начал свой допрос Лопухин.
- Я не помню ничего, Стёпушка! – взмолился Мишка.
- Какой я тебе Стёпушка? Ты не моя баба, чтобы меня так называть! – со злобой, наклонившись над своей жертвой, пояснил Степан. – Я жду ответа про мою невесту, у которой меня увели…
- Я не знаю не про какую невесту, ребята, - со слезами на глазах, прося о пощаде, залепетал Харламов.
- Пошёл вон со двора! И что бы я никогда тебя больше не видел! – дав под зад ногой, теперь уже бывшему другу, крикнул ему вдогонку Степан.
- Ну, зачем так-то, дорогой? – уже с улыбкой спросила Надя, дав понять своему мужу, что лучше было бы вообще забыть о произошедшем казусе.
Погостив у Лопухиных ещё два дня, молодожёны на рейсовом автобусе поехали к родителям Нади. Семья Усовых оказалась не менее гостеприимной, чем семья Лопухиных. Отец Надежды – Владимир Васильевич, благодаря своей профессии, всегда имел в доме то, чем обычно встречают дорогих гостей. Мать – Наталья Геннадьевна, как заведующая свинофермой имела в своих кладовых то, что прилагалось к тому, что было в запасниках её мужа. Поэтому стол для встречи дочери и её второй половины был накрыт, как принято говорить в ресторанах – «по высшему разряду». На следующий день в дом Усовых были приглашены гости, чтобы отметить прошедший акт бракосочетания Надежды и Степана. В отличие от Лопухиных, на торжество к Усовым прибыли не все жители деревни, а только лишь «нужные» люди. В число приглашённых вошли: председатели сельсовета и колхоза, парторг колхоза, начальник отдела агропромышленного комплекса района, заместитель «предрика», второй секретарь райкома партии, а также два бригадира и четыре заведующих скотоводческих ферм колхоза «Красное Знамя». Со стороны самой невесты на мероприятие пришли четыре школьных подружки и семь человек, представлявших сторону родни. Семейное торжество Усовых проходило в колхозной столовой. В течение всего вечера в адрес молодожёнов всеми присутствующими было сказано много добрых и тёплых слов. Кроме работников колхоза и сельсовета, подруг и родственников, Надежду никто не знал, и видели её впервые, не говоря уже о Степане. Поздравительные речи гостей носили пафосный характер. Они походили на речи ораторов официальных мероприятий. Степану это напоминало общеколхозное собрание с присутствием чиновников из района. Но всё прошло цивилизованно и спокойно. Среди гостей не было пьяных, а были слегка выпившие. К десяти часам вечера колхозная столовая полностью опустела.
Остатки отпуска у молодой семьи Лопуховых пролетели, как один день. Во время своего нахождения в гостях у тёщи и тестя, Степан с утра до вечера был задействован в хозяйственных работах. Так как он сам был деревенским и с детства приучен к тяжёлой деревенской работе, то тесть ему всецело доверил следить за основным хозяйством, пока сам был на работе. У Степана появились свои обязанности. Он каждое утро ездил на гужевой повозке за свежим сеном для подкормки скоту. Чистил стойла у бычков, коров и поросят. По необходимости на телеге ездил за комбикормом на ферму к Наталье Геннадьевне. Занимался подвозом воды. Надя тоже не бездельничала и не сидела дома. В её обязанности входила работа в огороде. Главным образом, она занималась прополкой, всех имеющихся в этом огороде, грядок. А картошку не только полола, но ещё и окучивала тяпкой. До самого последнего дня молодая семья, не покладая рук и не разгибая своих спин, трудилась на домашнем подворье Усовых-старших. Когда в последний день перед отъездом Нади и Степана на новое место работы и проживания, Натальей Геннадьевной был накрыт шикарный стол. Первое слово на правах хозяина дома взял Владимир Васильевич и с чувством благодарности свой первый тост он адресовал непосредственно зятю:
- Дорогие мои, я хочу поднять этот бокал за своего зятя, который с достоинством прошёл, приготовленное специально мною для него, испытание трудом. Теперь я точно уверен в том, Стёпа, что передаю свою любимицу-дочку в надёжные мужские руки. За себя и за твою, теперь уже официальную, тёщу я говорю – добро пожаловать в семью Усовых! Ура! Ура! Ура!
Глава 2
«ТРАКТОРИСТ»
Междугородный автобус прибыл на автостанцию райцентра. Надежда и Степан вышли из салона. Ночь выдалась прохладной и на редкость ветреной. Они с двумя огромными чемоданами прошли внутрь деревянного, слега покосившегося от старости, здания автовокзала, чтобы занять очередь в кассу. Весь остаток ночи, до открытия кассы, молодые люди просидели на лавочке, достав из чемоданов более тёплые вещи. Ровно в шесть часов утра, как было указано на листе бумаги, висевшем на «доске информации», открылась касса. Народу было не так много, поэтому билеты на автобус Степан с Надей купили быстро и ровно в половине седьмого они уже сидели в стареньком автобусе «ПАЗ». Плохая дорога и редкое присутствие населённых пунктов по пути, начали наводить грусть и тоску на Надю. В отличие от неё, Степан обратил внимание на то, что хотя область и одна, но здесь лес не такой, как у него в районе. Здесь было много сосновых боров и, растущего в нём, белого мха, которые раскинулись за окном автобуса на многие десятки километров.
«Значит, тут должно быть много белых грибов…» - размышлял в это время Лопухин.
После трёх с половиной часов, проведённых в дороге, молодожёны наконец-то вышли из автобуса, который остановился по просьбе Надежды почти около самого здания правления колхоза «Путь имени Ленина». Оглянувшись вокруг, она поставила свой чемодан, села на него и заплакала.
- Надюш, ты чего? – с недоумением спросил Степан.
- Ничего, Стёп… - всхлипывая и вытирая слёзы, ответила Надежда. – Ты сам посуди, ради чего я получала «красный» диплом? Чтобы попасть сюда?
- Ты же деревенская, я тоже. Что тебя пугает? Деревенская жизнь везде одинаковая. Если человек нормальный, то он и жить будет нормально, хоть на Дальнем Востоке, хоть в Прибалтике, хоть в Средней Азии, - стал успокаивать супруг молодую жену.
В ответ Надежда ничего не ответила. Она встала, достала носовой платок, вытерла слёзы, высморкалась и, взяв свой чемодан, пошла в сторону магазина, который стоял наискосок через дорогу от конторы. Степан так же, не спеша, следовал за ней. Войдя в магазин, Надежда попросила у продавца продать бутылку лимонада «Буратино», ей очень хотелось пить. В горле Надежды сильно першило от дорожной пыли, которая плотной пеленой клубилась по всему салону автобуса всё то время, которое они были в пути от райцентра до своей конечной остановки.
- Женщины, подскажите, пожалуйста, а правление колхоза находится там? – показывая рукой на двухэтажное кирпичное здание, спросила Надя у стоявших возле угла здания двух старушек, после того как вышла из магазина.
- Ага, туды идите, детки. Там и председатель, там и бухгалтерия, там всё… Туды идите, туды… - любезно ответили бабушки.
Правление колхоза представляло собой новое типовое здание в два этажа, которое было построено три года назад, по утверждённому в области, проекту. На протяжении нескольких лет здания такого проекта строили во всех колхозах и совхозах области. Оно было поделено на две части. В одной половине размещался сельский дом культуры. Во второй половине на первом этаже находилась колхозная столовая. На втором этаже размещались кабинеты: председателя колхоза, бухгалтерии, парткома, диспетчерской, зоотехников, агрономов, ветеринаров и инженера-строителя. В конце коридора была размещена просторная «Ленинская комната», где проходили совещания правления колхоза, заседания депутатов сельского совета, а также торжественные части мероприятий, проводимых в тесном профессиональном кругу и приуроченных к тому или иному празднику.
Семейная чета вошла внутрь здания, и поднялись на второй этаж. В просторном фойе на стене напротив входа висели огромные чёрно-белые портреты всех членов Политбюро, а над ними размещался цветной портрет Генерального Секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева, помещённый в позолоченную раму. Во всю длину большого и широкого коридора была расстелена бордовая дорожка. Вдоль всего прохода размещались кабинеты, с соответствующими табличками, на которых имелись надписи должностных лиц и фамилии с инициалами. Степан и Надя медленно шли по коридору правления, читая надписи, в поисках кабинета председателя колхоза. Между дверьми, на стенах, обнесённые красивыми и аккуратными кантиками, висели карты, планы, графики, утверждённые председателем колхоза документы, распоряжения, а также приказы из района и области. И почти в самом конце коридора на предпоследней двери Лопухины прочитали надпись «Приёмная». Там сидели секретарь и диспетчер. Левее от секретаря находилась ещё одна дверь, на которой висела красная табличка с позолоченной надписью: «Председатель колхоза тов. Александров К.Е.».
- Здравствуйте, - поздоровалась Надежда с секретарём и диспетчером, оставив Степана за дверьми приёмной.
- Здравствуйте, - отозвались секретарь и диспетчер в один голос.
- Я по направлению… Зоотехник Лопухина Надежда Владимировна, - представилась женщина.
- Ага, я поняла, - уже более ласковым голосом ответила секретарь.
Она встала со своего места, подошла к дверям кабинета председателя и, открыв их, показала Наде рукой:
- Проходите, Надежда Владимировна… Константин Егорович Вас уже ждёт.
- Спасибо.
Надя и вошла в раскрытую, перед ней, дверь.
За рабочим столом сидел невысокий, но полный, с круглым животиком мужчина предпенсионного возраста, с седыми, аккуратно зачёсанными назад седыми волосами и большими залысинами на лбу, которые внешне совсем не портили его. Но больше всего, что непроизвольно бросалось в глаза, это две пары очков, еле державшиеся на кончике пухлого носа председателя. Это позже Надежде расскажут о том, что «…товарищ Александров иногда носит две пары очков одновременно. Одни – для «дали», а другие – для «близости». Когда надо он смотрит через одну пару, а иногда приходится смотреть через две пары сразу…». Он, обложившись кипами бумаг, что-то подписывал, что-то откладывал в сторону, на край стола. Справа от него на столе стоял, подключённый к аккумуляторной батарее, автомобильный вентилятор. Мужчина снял очки и, прищурив левый глаз, взглянул на Надежду. «Посмотрим, что это за человек», - подумала гостья.
- Ну, здравствуйте, здравствуйте, Надежда Владимировна, - тяжело вылезая из-за стола, и направляясь к девушке для рукопожатия в знак знакомства, поприветствовал молодого специалиста руководитель хозяйства.
- Здравствуйте, Константин Егорович, - с улыбкой поздоровалась Надя.
- Ну, как добрались? Устали, наверное? Дорога от райцентра у нас очень длинная и не совсем хорошая. Ухаб на ухабе, - показывая зоотехнику на стул, стоявший рядом с его рабочим столом, продолжил диалог председатель.
После короткой, но содержательной беседы с Надей, председатель Александров пригласил в кабинет Степана.
- Ну-с, молодой человек, с Вашей супругой всё нам ясно и понятно, а вот с Вами сейчас будем решать, - садясь в своё старенькое кресло, продолжил разговор со вторым новым работником, председатель. – Что мы умеем делать? Или у Вас есть какая-то специальность? Что-то оканчивали?
- Я до армии окончил сельскохозяйственный техникум, товарищ Александров, - начал свой биографический рассказ Лопухин. - Имею автомобильные и тракторные водительские права. Но, вообще-то, я больше тракторист-машинист широкого профиля, чем водитель автомобиля.
- Так-так-так, это уже интересно. А почему Вы так решили, что Вы больше тракторист, чем шофёр? – с хитринкой в глазах начал докапываться до истины Константин Егорович.
- Всё очень просто. У меня тракторные категории есть все, а вот из автомобильных только две – легковая и грузовая.
Степан достал из нагрудного кармана рубашки два водительских удостоверения и передал их в руки председателя. Александров вновь надел на кончик носа очки и стал внимательно разглядывать водительские удостоверения нового работника. Через минуту он махнул рукой:
- Пойдёт! Ну, тракторист, так – тракторист!
И пообещал Степану через неделю выдать новый трактор «Т-40».
По личной просьбе председателя, молодую семью на новое место жительства проводила диспетчер – Алиса Александровна. На своё представление Константином Егоровичем она внесла поправку, адресованную семье Лопухиных:
- Прошу называть меня просто по имени. Как я успела заметить, мы с вами почти ровесники…
Жильё было подготовлено заранее, в двухквартирном деревянном доме и представляло собой трёхкомнатную квартиру. В ней помимо комнат была отдельная большая кухня, а в помещении веранды находился приличный туалет и кладовая комната. Надежда сразу обратила внимание на то, что в квартире был сделан капитальный ремонт. Обои были подобраны со вкусом и аккуратно поклеены. Полы покрашены ровно и без разводов. Даже две печки заново переложены и покрашены «водо-эмульсионной» в два, а возможно даже, в три слоя. В квартире находилась, вся необходимая для проживания новосёлов, мебель. В зале стоял большой круглый стол, четыре стула и две железных армейских кровати. В углу занял себе удобное место большой бельевой шкаф, а в спальне - высокий шифоньер. Из мебели так же в пользование молодым были выделены: трюмо, с тщательно натёртым зеркалом, кухонный стол, новая тумба под мусорное ведро и новая раковина под рукомойник. Во всех комнатах висели трёхламповые люстры, что тоже очень порадовало молодых. Первые впечатления от жилья превзошли все их ожидания. Надежда сразу же повеселела, стала более разговорчивой, как со Степаном, так и с сопровождавшей их диспетчером Алисой. В её голове стали созревать мысли, как лучше обустроить своё первое в жизни жилище, что куда поставить и как всё это быстро можно устроить. В эти минуты Надя совсем забыла о том, как три часа назад, она ещё сидела и плакала на чемодане, напротив сельповского магазина.
На обустройство молодым дали два дня. Этого им было предостаточно, если учитывать, что квартира уже была полностью готова к эксплуатации, а вещей у них с собой фактически не было вообще, за исключением того необходимого белья, которое уместилось в два чемодана. На второй день после обеда Надежда, проявив инициативу, добровольно попросилась выйти на работу, за что председатель её поблагодарил и поддержал, сказав, что работы в хозяйстве непочатый край и отдыхать тут нечего. А через неделю, как было обещано товарищем Александровым лично, Степану пригнали новый трактор. Эта машина была хотя и немного тесновата для рослого «аристократа», но в эксплуатации он считался одним из самых надёжных, простых и безотказных. Об этом Степан знал ещё со времён обучения в техникуме. Зимой на таком тракторе ехать на рыбалку можно было, практически, по любому снегу. Весной, в распутицу, он проедет куда угодно и где угодно. Тем, кто работал на таком классе тракторов, всегда подворачивались разного рода подработки – распашка участков, посадка, окучка и копка картофеля. Особенно такой трактор пользовался спросом у жителей, которые имели в своём пользовании маленькие приусадебные участки, чаще всего ими были дачники. После того, как Степан официально получил новую единицу техники и устроился на работу в должности механизатора колхоза «Путь имени Ленина», он очень рьяно и с энтузиазмом взялся за работу. Ведь это была его первая трудовая ступень в статусе женатого человека, что возлагало на плечи Лопухина огромную ответственность не только за себя, но ещё и за близкого и любимого ему человека – жену Надежду. На первых порах в его обязанности входил своевременный подвоз молока на животноводческий комплекс с молочных ферм колхоза. Он вставал каждый день в три часа ночи и выезжал по всем фермам хозяйства, чтобы собрать молоко после первой утренней дойки. Для транспортировки продукции молодому механизатору была выделена телега-прицеп, на которой в колхозных мастерских сварщик и кузнец крепко закрепили специальную бочку. Проехав все фермы, заливая на каждой определённое количество продукта, Лопухин вёз содержимое на комплекс, где сливал всё до капли в отдельную ёмкость, для дальнейшей транспортировки всего имеющегося на комплексе молока, городскими молоковозами, на районный маслозавод. Второй рейс по тому же маршруту тракторист начинал делать в пять часов вечера, так же собирая молоко, но уже после вечерней дойки. Кроме своих основных обязанностей Степана на протяжении всего рабочего дня могли привлечь к выполнению и других хозяйственных работ. Первый рабочий день был долгожданным, как для него самого, так и для его жены. Надежда очень хотела, что бы её любимому побыстрее выдали трактор и по полной программе задействовали в рабочем процессе, потому что, сидя дома в ожидании получения техники, её муж стал выпивать каждый день, увеличивая алкогольные нормы. И вот, всё-таки дождались - Степан поехал в первый рейс!
Он уже собрал молоко по всем тем фермам, которые были указаны ему в путевом листе, и следовал в конечный пункт для его слива. Проезжая мимо одной из маленьких деревушек, которая насчитывала не более десятка дворов, Степан обратил внимание на электрика, сидящего на самой верхней части одного из новых столбов, стоящего возле забора у одной из старых и покосившихся изб. Он остановился и вылез из тесной кабины своего трактора.
- Привет королям энергетики! – с юмором поприветствовал он электрика.
- Привет, привет! – отозвался молодой парень, крутивший провода на электрические чашки, что-то напевая себе под нос.
- Это ты чего там делаешь, друг? Свет проводишь? – поинтересовался Степан у парня.
- Да нет, дружище, не свет, - пояснил электрик. – Это я телеграф тяну. Старую трассу убрали, а новую пускаем по другому пути. Вот, через деревушку тянем…
В это самое время из ветхой избушки вышла старуха, возраст которой, как показалась Степану, старше самой избы.
- Милок, чёвой ты там делаешь? – переспросила бабка.
- Телеграф тяну, бабуля, - смеясь, крикнул со столба весельчак.
- А чёвой это такое – теляграв? – спросила бабка в этот раз уже Степана, с которым она встала рядом, подняв глаза наверх, устремив свой полуслепой взор на паренька-электрика.
- Чего это такое, бабуся? М-м-м… - начал подбирать в голове нужные слова Степан, чтобы проще и доступнее объяснить старому человеку суть работы телеграфа, подозревая, что она никогда даже не слышала таких слов.
- Да, милок, чёвой это такое? – не унималась старуха.
- Ну, если просто сказать, то это такая связь, которая называется «почтовой». Понимаешь? – начал заходить от простого тракторист.
- Ну, и чёвой? – внимательно глядя на Степана, потребовала продолжить объяснение бабка.
- Проще говоря, бабуля, например, есть у тебя где-то сын или внук в городе, а ты хочешь ему что-то отправить, ну, скажем, деньги. Вот, по этим проводам они и уйдут. Теперь понимаешь?
- По проводам? Господи, помилуй! – начала креститься бабка, но сразу же жёстко, с обидой в голосе осеклась: - Я не дура, всё понимаю! А вот, сапоги новые яловые в Ленинград сыну могут уйти? А то от мужа остались. Он ведь у меня всю войну прошёл в офицерах. Помер недавно от полученных ранений… И сапоги носить теперь некому… Ведь ни разу не надёваны были…
- Конечно, бабуся! И сапоги, и подушки, и мешок с картошкой… Короче, всё можно отправить! - утвердительно заявил Степан.
- И мешок с картошкой? – округлила глаза старуха.
- И мешок с картошкой, - спокойно подтвердил Лопухин. – Ладно, бабуля, поеду, а то молоко прокиснет.
Степан с лёгкостью запрыгнул в трактор и помчался на комплекс. В это время, бабка, постояв ещё с минуту и, обдумывая, предложенный Степаном, вариант отправки яловых сапог в Ленинград сыну, обратилась к электрику:
- Милок, ты пока там сидишь, помоги мне подвесить сапоги на провод.
- Ха-ха-ха! Зачем, старая? – захохотал парень.
- Не твоё дело! – зло отозвалась старуха. – Скажи только одно – повесишь или нет?
Так как электрик не слышал разговора между бабкой и Лопухиным, то не мог понять, зачем нужно подвешивать сапоги на телеграфные провода. Но отказывать старому человеку не стал, ответив ей, сидя на столбе и не переставая хохотать:
- Без проблем! Тащи свои сапоги!
Бабка, до этого опиравшаяся на клюку, откинула её в сторону и почти бегом направилась в избу. Через две минуты она уже стояла у телеграфного столба, держа в руках пару новых и блестящих яловых сапог и бутылку самогона, в виде благодарности электрику за такое благое и доброе дело. Парень, как и просила старая женщина, спустился вниз, молча взял сапоги и вновь поднялся наверх по столбу. Там он прицепил их к одному из проводов.
- Ну, Господи, благослови! Получай, сынок, сапожки! – троекратно перекрестилась бабка сначала сама, а потом так же троекратно перекрестила и сапоги, висевшие, покачиваясь от лёгкого ветерка, на одном из телеграфных проводов.
В это самое время, двигаясь по направлению к комплексу, Степан увидел двух человек – мужчину и женщину, идущих по обочине дороги. Увидев, ещё издали, едущий в попутном направлении трактор, оба пешехода стали махать руками, пытаясь дать понять трактористу, чтобы он остановился. Лопухин резко нажал на педаль тормоза и открыл дверь кабины.
- Здорово, друг! – обратился маленький и худенький мужчина в телогрейке, и надетой не по сезону, шапке-ушанке. – Ты куда едешь?
- Здорово! – отозвался Степан. – На комплекс еду. Молоко везу.
- Отлично! – радостным голосом ответила высокая и очень полная женщина, одетая в красивое платье, поверх которого на плечи был накинут вязаный жилет. Женщина имела нестандартную фигуру, но, как заметил Степан, она всё-таки следила за собой. Её длинные густые волосы были аккуратно заплетены в три косы и уложены на голове в форме венка. Глаза и губы в меру подкрашены, хотя очень бросались в глаза, подчёркивая обаяние их владелицы. На щеках наведены лёгкие румяна. По умозаключению Лопухина, женщина являлась каким-то начальником, что не скажешь о её спутнике, который помимо рабочей одежды, был не брит и курил махорку, завёрнутую в «козью ножку».
- Как я вас возьму, женщина? – с недоумением спросил Степан. – Я в кабине еле один умещаюсь, а тут вы…
- Ты что, новенький что ли? – засмеялась собеседница. – А то вижу, не знаешь, как мы тут перебираемся на попутках. Не боись, парень, мы на бочку сядем.
- Как… на бочку? – удивился Степан, оглядываясь через заднее стекло кабины на телегу и представляя, как они туда станут залезать.
Мужичок со своей спутницей направились к прицепу трактора. Степан с неподдельным интересом стал наблюдать за тем, как эта пара его попутчиков будет покорять, на половину самодельную, телегу. Но людям, привыкшим к таким условиям жизни на селе, прицеп с молочной бочкой являлся не такой уж большой проблемой и сложной преградой. Подставив своё хрупкое плечо под массивный зад женщины, мужичок подтолкнул её вверх. Пассажирка, хватаясь своими крепкими руками за поручни бочки, легко очутилась на ней, оседлав её верхом, заняв удобное место возле горловины, чем очень удивила тракториста. Следом за ней на бочке занял своё место и мужичок, запорхнув с лёгкостью, как бабочка. Он сел за своей спутницей, ухватив её за огромную талию, совсем не потому, что испытывал к женщине какие-то чувства, а потому, чтобы держаться за неё и не свалиться с этой верхотуры во время движения трактора по ухабистой деревенской дороге.
- Да-а-а, - протянул про себя Степан. – Такое я вижу в первый раз…
Посмотрев на свои наручные часы, Степан понял, что по времени он задерживается, и решил прибавить ходу. Дорога до комплекса была не только разбитой, но ещё и петляла, что является обычным делом на селе. Поэтому тракторист, не оглядываясь назад, чтобы контролировать пассажиров на бочке, всё внимание сосредоточил на дорогу.
По прибытии в конечный пункт, Степан вылез из кабины трактора и хотел уже направиться к заведующей комплексом, чтобы сдать товарные накладные, но непроизвольно краем глаза он заметил, что трактор был без тележки. Шок, который он испытал от увиденного, поверг его в ужас.

