
Полная версия:
Пока в деревне бьет родник...
- Никто тебя не боится… А это вообще, что означает? Взял и перетащил за свой столик. А ничего, что я со своей компанией пришла? – уже ощущая себя в кругу незнакомцев более уверенно, произнесла девушка.
- Я искренне хочу извиниться за это, - произнёс молодой человек, с чувством сожаления о случившемся. – Разрешите представиться, потомственный граф и аристократ Степан Сергеевич Лопухин, - вытянувшись во весь рост и склоняя голову, как это было принято в дворянской среде в момент знакомств, с чувством гордости и достоинства скороговоркой представился «похититель».
- Хи-хи-хи… Кто? – прыснула смешком Надежда, воспринимая информацию нового знакомого, как шутку. – Граф?.. М-да-а, а я думала, что аристократы, графья, дворяне и все остальные уехали в Париж после революции… А выходит, что не все… - и захохотала так, что все посетители ресторана обернулись, уставив на неё свои взоры.
Не дав возможности «графу» произнести ответного слова, к столику с молодыми людьми, как коршун, подлетела Светка и с оттенком агрессии выпалила, как пулемёт:
- Вы чего, вообще обнаглели? Вы кто такие? – и, адресуя своё обращение конкретно «аристократу», строго, стукнув своим кулачком по краю стола, скомандовала: – А, ну-ка, поставь её туда, откуда взял!
Парни молча встали и втроём, подняв стул, с сидевшей на нём Надей, больше походившей на королеву, восседавшей на троне, чем на будущего зоотехника, отнесли и поставили его на прежнее место.
Но то, что Надя услышала от Степана, её очень заинтересовало – «А может и правда не врёт?.. Аристократ… Граф Лопухин… Да нет, врёт скорее всего…» - подумала девушка. Её поклонник был одет со вкусом. Что-что, а в моде Надежда разбираться умела, да к тому же и манерами он отличался от своих друзей. Больше всего девушке понравились его выразительные карие глаза и тёмные брови, которые имели изумительную форму, как ей показалось. А улыбка вообще очаровала девушку.
Степан, действительно, был очень обаятельным молодым человеком, высокий и стройный стан выделял его среди остальных друзей. Дорогой костюм и подобранный под него галстук, тоже вносили значимые коррективы в оценку парня в глазах Надежды.
Степан Лопухин оказался земляком Надежды – они были родом из одной области. Более того, он родился в соседнем от неё месте рождения районе, где после окончания восьми классов основной школы уехал в райцентр и поступил в сельскохозяйственный техникум, после окончания которого получил среднее профессиональное образование и две квалификации – «агронома» и «тракториста-машиниста широкого профиля». После успешного окончания учебного заведения, Степан был призван в ряды Советской Армии и проходил действительную воинскую службу в отдельной бригаде морской пехоты Краснознамённого Северного флота. За время службы он показал себя неплохим матросом и, хотя в личном деле матроса Лопухина не было записано никаких взысканий, за два года службы без нарядов вне очереди не обошлось. Один из последних таких нарядов он получил за неделю до своей демобилизации…
Бригада морской пехоты готовилась к учениям. На военном аэродроме проводились работы по заправке самолётов военно-транспортной и морской авиаций.
- Дневальный! Лопухина ко мне! – подал команду дневальному по роте гвардии капитан Стешко.
- Товарищ гвардии капитан, гвардии матрос Лопухин по Вашему приказанию прибыл! – отрапортовал Степан, встав перед «ротным» по стойке «Смирно!».
- Слушайте приказ, товарищ гвардии матрос. Сейчас Вы идёте в автопарк и отправляетесь на «тридцать седьмом» топливозаправщике на аэродром. Там поможете водителю Добрынину заправить самолёт. – поставил задачу Лопухину командир.
- Я же «дембель», товарищ командир! Какая помощь? Мне «дембельский чемодан» ещё надо успеть собрать… – стал возмущаться гвардеец.
- Ты у меня поговори тут, боец! – сорвался командир. – Я тебе твой «дембель» через месяц устрою. Хочешь?
- Никак нет… - опустив голову, с недовольством ответил Степан.
- Тогда выполнять!
- Есть! – взял под козырёк матрос и, повернувшись кругом, вышел из кабинета командира роты.
Через час автозаправщик уже колесил по взлётной полосе. По окончании всех работ по заправке самолёта водитель предупредил Лопухина, что отойдёт на пятнадцать минут и попросил его посидеть в машине и никуда не уходить. Степан молча кивнул и, сев на место водителя, решил немного вздремнуть. Сон, который приснился Степану, больше походил на явь. Как будто он идёт от своей роты к КПП в «дембельке», а за спиной слышится мат и крики «зампотеха» - гвардии майора Синицына. Среди матерных слов слышатся крики о том, чтобы Степан остановился. Но Лопухин, ухмыляясь, отвечает сам себе, что не остановится и умышленно увеличивает темп ходьбы. До КПП бригады остаётся несколько метров и, тут… Сильный подзатыльник вернул Степана в сознание. Тот, не понимая, в чём же дело, закрутил головой. На подножке автозаправщика стоял «зампотех» и осыпал Лопухина отборными нецензурными выражениями. Через несколько секунд, основательно придя в себя, Степан сообразил, что автомобиль катится прямо на тот самый самолёт, который они с Добрыниным только что заправили. Он резко дёрнул на себя рычаг ручного тормоза, благодаря которому, ему удалось предотвратить столкновения, что привело бы к ЧП и громкому разбирательству, которое ничего хорошего не сулило ни самому водителю, ни его помощнику – гвардии матросу Лопухину. После того, как инцидент был исчерпан, выяснилось, что, уходя, водитель поставил топливозаправщик «на скорость», а спящий матрос Лопухин случайно задел ногой скоростной рычаг и переключил его в положение «нейтраль». А тут ещё и случайное совпадение – на данном месте аэродром имел небольшой уклон, поэтому машина сама непроизвольно пришла в движение и покатилась на, стоящий рядом, огромный самолёт.
За это грубое нарушение, в котором, в принципе, Степан и не виноват, ему было объявлено три наряда вне очереди, в следствии чего Лопухин был отправлен на все трое суток в распоряжение начальника матросской столовой гвардии старшего прапорщика Ивашова, где за весь период отбывания наказания, ему пришлось перемыть огромную кучу посуды. Из всех армейских, этот случай больше всех остальных отложился в памяти Степана, так как являлся, по его словам, «последним армейским залётом».
После прохождения действительной срочной службы в рядах Советской Армии Степан приехал в свою родную деревню. Погостив у родителей неделю, решил поехать в гости к своим двум лучшим армейским друзьям, которые тоже, как и Надежда, являлись земляками Лопухина, только родом они были из областного центра.
Так, по воле судьбы, он и его армейские друзья оказались в ресторане «Спутник», куда пришли отмечать Светкин день рождения четыре лучших подруги.
Всё остальное время своего нахождения в ресторане, Надя точно так же, как и Степан, были отвлечены от застольных разговоров своих собеседников, думая друг о друге и, изредка бросая взгляды, в сторону друг друга.
Но так дальше не могло продолжаться. Степан решил, что нужно брать инициативу в свои руки, чтобы ещё больше понравиться своей новой избраннице. Он, ничего лучшего не придумав, взял со стола перечницу, открыл её и высыпал весь находящийся там перец в бокал для вина. В тот момент, когда Надежда бросила свой очередной взгляд в сторону понравившегося ей молодого человека, он залпом опрокинул весь бокал с перцем себе в рот и, улыбаясь, медленно стал жевать содержимое. Те, кто за соседними столиками увидели это, стразу начали толкать своих собеседников, нескромно показывая указательными пальцами в сторону Лопухина, и что-то говорили друг другу. Надя тоже замерла, не моргая, устремив взгляд на «аристократа». Степан без каких-либо гримас и видимых эмоций, тоже не сводя своих глаз с понравившейся девушки, спокойно разжевал перец и не менее спокойно, с широкой улыбкой на лице и с хитрым прищуром в глазах, проглотил его. Шокированы были не только молодые и наивные подружки-студентки, но и зрелые мужчины кавказской внешности, сидевшие за столиком чуть поодаль от места, где удобно расположились друзья-сослуживцы. Кавказцы подозвали официанта, заказали целый графин водки на столик «графа» Лопухина, намекая на повторение действия. Но Степан не стал далее испытывать свой организм на прочность и культурно отказался повторить трюк, показывая об этом южанам жестикуляцией. Те, с сожалением, пожали плечами и кивнули в ответ, что всё поняли и, что в любом случае, Степан и так себя показал героем, всё-таки подтвердили свой заказ, который через две минуты был исполнен официантом, который поставил графин с водкой в центр стола морпехов-запасников.
Лопухин, остерегаясь неадекватной реакции Светки, решил больше не подходить к столику девчонок, а проследить, куда пойдут они после ресторана, чтобы узнать, где живёт его избранница.
Праздничный вечер в ресторане подходил к концу. Подружки, всё выпив, и плотно покушав, встали и направились к гардеробу, куда были сданы их плащи. Буквально через несколько минут в след за ними вышли из ресторана Степан и его друзья. Держась от девчонок на некоторой дистанции, они проследовали за ними до ближайшей автобусной остановки. Стараясь быть незамеченными, парни сели в автобус вслед за подружками, который прибыл к остановке почти сразу же. Ребятам очень повезло – на остановке было много народу, да и в прибывшем автобусе тоже не было свободных сидячих мест, многие пассажиры стояли. Пассажирское транспортное средство прибыло на конечную остановку, которая носила официальное название «Сельскохозяйственный институт». Друзья продолжили своё «преследование» за подружками. Пройдя один квартал пешком, они оказались у здания общежития института.
- Ага, значит, девчонки – студентки «аграрника», - сделал вывод один из друзей Степана – Пашка «Нос».
Эту кличку Новиков Павел получил ещё в детстве, когда, будучи отъявленным дворовым хулиганом, в схватках против пацанов с соседнего двора, всегда кричал, что нужно бить в нос, потому что «…это самое слабое место…»
- Да, дружище, ты, по всей видимости, прав, - согласился с другом Лопухин.
- Ну, и что теперь будем делать? – поинтересовался второй армейский друг Степана – Сашка Фомин.
- А ничего, - ответил Лопухин. – Мы зайдём в общагу и спросим у вахтёрши, как зовут девчонок, которые только что зашли.
- Ты чего, «Лопух», в своём уме? Кто в городе незнакомцам даст ориентиры? Это ты не в своей деревне, где все знают друг друга...
- А может, скажем, что они в ресторане прихватили наши документы, ну, или деньги, например? - стал предлагать нелепые варианты Пашка, не думая о последствиях, а говорил то, что пришло первым в хмельную голову.
- Дурак ты, «Нос», - сразу же отверг Пашкин вариант Степан. – Пошли пока домой, а завтра покумекаем, что, да как…
Следующая встреча Степана с Надеждой произошла только лишь через две недели. Лопухин был человеком весёлого нрава и любил хорошо погулять. Многие его знакомые отзывались о нём, как о балагуре и называли его «ядром компании». Он с лёгкостью собирал вокруг себя людей, умел заинтересовать и чем-то притягивал к себе. Возможно, его широкий кругозор и начитанность играли в этом не последнюю роль. Ещё в школьные годы, учась в средних классах, весь книжный фонд местной деревенской библиотеки «от корки до корки» был полностью прочитан Степаном. А некоторые книги он перечитал даже по несколько раз. За такие достижения в области чтения и любви к литературе его фотокарточка занимала почётное место на библиотечном стенде под названием «Наши активные читатели», возглавляя галерею, состоящую из других фотографий односельчан. Когда Степан учился во втором классе, то уже тогда его настольными книгами стали: «Война и мир» Льва Толстого и «Поднятая целина» Михаила Шолохова. Он был мальчиком очень сообразительным, любознательным и умным, о чём неоднократно коллеги-учителя говорили его матери Нине Ивановне – учительнице русского языка и литературы.
Но в восьмом классе его как будто подменили. Он стал чаще прогуливать уроки, несколько раз приходил домой с танцев, которые каждый вечер проходили в деревенском клубе, с запахом алкоголя, по поводу чего мать сильно ругала его, а два раза била его вафельным полотенцем, которое постоянно висело на кухонной вешалке, возле обеденного стола. Но весь воспитательный процесс оказался безрезультатным. Окончив восьмой класс, Степан уехал учиться в город, где впоследствии получил безграничную свободу. А ровно через неделю после окончания техникума молодой «граф» был призван на службу в армию.
Хорошо отдохнув и погуляв от души, две недели кряду, Степан решил всё-таки найти Надю, но, кроме того, как она выглядела внешне, он о ней больше ничего сказать не мог. Виной всему стала Светка-егоза, которая помешала их диалогу в ресторане, поэтому он так и не узнал имя, понравившейся ему девушки.
Сдаваться Лопухин не собирался. В один из вечеров, он купил, на оставшиеся от гулянок деньги, букет гвоздик, количество которых насчитывало традиционные три штуки. Эти универсальные цветы в тот период носили некий символический смысл. Их можно было возлагать к подножию памятников, прийти с ними на юбилей, а также можно было собрать в букет и подарить любимому человеку. С букетом купленных гвоздик Степан вошёл в общежитие института. На вахте сидела старушка лет восьмидесяти, каких обычно называли «бабушка - Божий одуванчик». Он подошёл к ней и, включив всё своё обаяние, ласково улыбнувшись, спросил:
- Здравствуйте, мамаша. Я тут девушку ищу. Не поможете в поисках?
- Здорово, здорово, сынок, - недовольно, сквозь зубы процедила старушка. – Какую тебе ещё девушку? Фамилия?.. Комната?..
- Я не знаю её фамилии и даже имени. Но я могу её описать.
Но бдительная вахтёрша не первый год работала на этом ответственном посту, поэтому из опыта своей работы прекрасно знала, что никаких сентиментальностей и сочувствия к незнакомым не может быть.
- А ну, давай на разворот! – строго скомандовала старуха. – Я с тобой разговоры разговаривать не собираюсь! Ишь ты, какой, девушку ему подавай, а ни имени, ни фамилии не знает! Я сейчас милицию позову!
- Не надо милицию. Я понял, мамаша, - спокойным тоном ответил на вспыльчивость старой вахтёрши Степан и собрался на выход.
В это время в фойе у массивной двухстворчатой входной двери стояли четыре парня и о чём-то бурно разговаривали. По их шумному поведению внутри здания Лопухин понял, что ребята свои – либо местные, либо студенты, проживающие в этом общежитии. Он подошёл к ним и спросил:
- Привет, парни. Вы здесь живёте?
- Да, а что? – отозвался самый разговорчивый из парней.
- Да мне нужно девчонку одну найти, а вахтёрша меня не пропускает. «Что мне делать?» — спросил совета Степан.
- А что за девчонка? Как её зовут? – продолжил свой допрос разговорчивый.
- Я не знаю. Она чёрненькая, маленькая такая… Да, вспомнил! У одной из её подруг недели две назад день рождения был. Подруга белобрысая такая… Тараторка, короче…
- Надька, что ли? – перебивая Лопухина, высказал свою догадку собеседник. – Так она на пятом этаже живёт, в 541-й комнате. Но Максимовна тебя не пустит, друг. Так что, только по водосточной трубе можешь попасть туда.
- А кто такая Максимовна? – не понял про кого говорит разговорчивый, уточнил Степан.
- Максимовна? – переспросил второй из компании. – А это вон тот охранник, с которым ты разговаривал.
- Ясно. «А вы на каком этаже живёте?» — спросил Лопухин, обращаясь ко всей компании сразу.
- Мы все живём на третьем, но в разных комнатах. Я – в 312-й, - продолжил дискуссию самый разговорчивый. – Лёха – в 314-й, а Миха с Саней – в 317-й.
- Парни, давайте я по трубе попробую пролезть в чью-то из ваших комнат, а потом уж я сам как-нибудь? – предложил Степан.
- Да без проблем. Только вот труба проходит у нас между 315-й и 316-й комнатами. Надо с парнями из тех комнат переговорить, чтобы окно открыли, - вступил в разговор третий из друзей, которого представили, как Саню.
- Договорились! – обрадовался такому ходу событий Лопухин. – Ну, что, я тогда стартую?
- Слушай, друг, а ты не боишься? Третий этаж всё-таки… — спросил четвёртый по имени Лёха. – У нас обычно максимум до третьего долезают, а что бы выше… - сделал паузу, вспоминая случаи, когда кто-то смог покорить пятый этаж их общежития, почесал затылок студент. - Таких фактов не припомню даже…
- Да нет, парни. Я в ДШБ морской пехоты служил. Там высоты и покруче брать приходилось, - с нетерпением пробраться внутрь общежития, ответил собеседникам Степан.
- Ну, давай. А мы сейчас скажем в комнатах, что бы тебя впустили, - убедил Степана в неотвратимости намеченных действий самый разговорчивый.
Новоиспечённый альпинист выскочил на улицу, как ошпаренный. Нашёл нужную водосточную трубу. Проверил её на прочность, дёрнув несколько раз на себя. Труба не внушала доверия, так как хомуты, прикрученные болтами к стене, болтались в разные стороны. Да и сами болты тоже не совсем надёжно держали слабые и, порядком расшатанные, эти самые хомуты. Степан понял сразу, что водосточные трубы общежития много раз выручали таких же, потерявших от любви голову, как он, потому что блестели точно так же, как блестит начищенная бляха солдатского ремня перед парадом. Но обратного хода у Степана уже нет. Надо лезть…
Лопухин по складу своего характера был человеком очень решительным и не боялся рисковать. Эти черты у него проявлялись ещё в детстве. Он всегда первым проверял на речке лёд, перед тем как начать играть с друзьями в хоккей. Так же, первым лез в воду летом, измеряя глубину. И таких случаев в жизни «аристократа» было, может быть, не с сотню, но несколько десятков, это уж точно.
Плюнув на ладони, как это всегда делалось на Руси перед началом важного и ответственного дела или в начале любой тяжёлой работы, крепко зажав в зубах букет гвоздик, Степан начал своё восхождение по водосточной трубе пятиэтажного общежития. Он лез по ней, как профессиональный покоритель горных вершин, смотря только вверх, крепко цепляясь за скользкую трубу. Своим «восхождением» молодой человек собрал толпу зевак, из числа прохожих и студентов, проживающих в общежитии.
До третьего этажа он добрался удачно. В начале заглянул в окно справа – в комнате горел свет, но никого в помещении не было. Тогда он посмотрел в левое окно. В комнате сидели три юноши и играли в домино. Лопухин постучал в оконное стекло. Парни вскочили из-за стола и подбежали к окну.
- Пацаны, открывайте раму! – не совсем внятно промычал Степан из-за цветов, зажатых им в зубах, не имея возможности взять растения в руки.
В толпе, собравшейся внизу и нараставшей, как снежный ком, одни громко возмущались, предлагая вызвать милицию, а другие сочувствовали Степану и давали подробные консультации - как и что делать дальше. Ну, а третьи, просто молчали, округлив глаза – не каждый день им приходилось видеть, как кавалеры лезут вверх по стене, потому как обычно можно было наблюдать противоположное – спускание парней из девичьих окон вниз по простыням.
- Чего-о-о? – в открытую форточку начал возмущаться один из жильцов комнаты, в окно которой постучался Лопухин.
- Чего-чего? Открывай, говорю! – продолжал мычать покоритель стены.
Ребята в комнате о чём-то пошептались между собой.
- Не-е-е, брат, мы тебя не знаем. Мы тебя в гости не звали. Лезь дальше, куда лезешь, - и закрыли форточку окна.
- Я-то залезу, только к вам я загляну обязательно! – с нескрываемой злобой пробормотал себе под нос Лопухин.
Ему больше ничего не оставалось делать, как продолжать восхождение и двигаться по трубе выше. Руки начинали неметь от напряжения. Но Степан, получив в морской пехоте хорошую физическую подготовку, всё-таки добрался до заветного пятого этажа и повторил ту же самую процедуру, как делал на третьем этаже – только в этот раз постучал в правое окно, так было удобнее.
К окну подбежала Светка.
- Ого! Вот тут я попал в «десятку!», - искренне обрадовался результату на финише Лопухин, - Только не пойму, почему же комнаты находятся друг над другом, а номера их разные? – недоумевал «скалолаз», хотя тут же признался себе, что это теперь неважно.
- Надь, беги быстрее сюда! Глянь, кто в окно стучит! Это же твой ошалелый поклонник! – радостно захлопала в ладоши и запрыгала на месте Парамонова, как будто это к ней пробивался кавалер.
- Девочки, он же сорвётся! – залепетала Надя. – Открывайте скорее окно! Его надо затащить в комнату!
Все находящиеся в помещении девчонки подскочили к подоконнику и стали открывать шпингалеты, чтобы вызволить Степана с улицы и помочь перебраться в комнату через подоконник.
Когда парень очутился живым и невредимым в комнате девочек, он без слов вручил цветы Надежде и, встав на одно колено перед оцепеневшей девушкой, поцеловал её руку. После чего встал и обратился ко всем девчонкам:
- Извините, пожалуйста, я выйду на минутку, - и улыбнувшись, вышел из комнаты.
- Ой, Надька, вот это настоящая любовь!.. Парень с цветами… В окно пятого этажа… Девчонки, как же это романтично!.. Ой, счастливая ты, Надька! – с искренней радостью за подругу, без оттенков зависти тараторила Светка.
После того, как Степан, извиняясь, покинул комнату девчонок, он направился на третий этаж в ту самую комнату, окна которой так и остались закрыты для него, когда он поднимался по трубе. Лопухин постучал в дверь комнаты, на которой позолотой красовались цифры – 315. Дверь открыл крепкий высокий парень. По внешнему виду и манерам поведения можно было понять, что юноша был старшим по комнате.
- Э-э-э, ты комнаты не перепутал, мальчик? – нагло и развязно обратился к Степану крепыш.
Не получив словесного ответа, он получил ответ физический, в виде двух крепких и профессиональных ударов в область печени и носа. Упав с грохотом на пол, здоровяк начал материться на чём свет стоит, направляя всю нецензурную брань в адрес незваного гостя. Степан перешагнул через крупное тело, извивавшееся от боли на полу. Подошёл к столу, за которым, дрожа от страха, сидели друзья хозяина комнаты, нервно сжимая в руках костяшки домино. Следующих два точных удара, произведённых Лопухиным, отправили остальных «доминошников» под стол. Не проронив ни слова, Степан вышел из комнаты парней так же невозмутимо, как и вошёл в неё.
- Кто этот Карлсон? – в недоумении спросил у друзей здоровяк, который решил встать с пола только после ухода гостя, чтобы не провоцировать того на повторную порцию тумаков.
- Думаю, скоро узнаем… - последовал ответ из-под стола.
В это время в комнате девчонок оперативно накрывался стол для вечернего чаепития в честь гостя. Светка достала из своего шкафчика новую белоснежную скатерть, Надя поставила на стол пиалу со своим любимым клубничным варением, а Ленка и Галька расставляли на столе приборы чайного сервиза и заваривали грузинский чай, который многие называли «студенческим».
Степан пришёл через пятнадцать минут. На столе уже дымил чайник.
- Однако… - удивился Лопухин.
- А то! – сверкая своей белозубой улыбкой, ответила Светка.
Все, присутствующие в комнате гости, рассаживались вокруг стола. Процессом предстоящего чаепития командовала Парамонова, умышленно посадив гостя рядом с Надей.
- Меня всё распирает любопытство, поэтому хочу спросить, - продолжила Надежда. – А вот Вы, Степан, действительно, граф? Аристократ? И дворянин, вообще? Или это так, «приманка» для завязывания знакомств?
- Ну, во-первых, я ещё не знаю ваших имён, девчонки. Поэтому, в начале предлагаю продолжить наше прерванное знакомство, - внёс своё предложение в вечерний сценарий Лопухин. – Ну, а уж потом поговорим обо всём остальном…
- Ой! Хи-хи-хи! – осеклась и засмеялась Надя. – И правда, мы знаем, как его зовут, а он о нас ничего не знает…
- Итак, - вновь проявила инициативу Светка, — это Надя – показала раскрытой ладонью в сторону Надежды подруга.
В этот момент Степан встал, взял своей правой рукой левую руку Нади и поцеловал её во второй раз за вечер.
- Я – Светлана! – делая ударение на своё имя, представилась егоза.
В отношении сегодняшнего тамады Степан был максимально сдержан. Он протянул Светке руку. Она в свою очередь подала свою, с твёрдым убеждением того, что он поцелует её так же, как это произошло с рукой Нади. Но вся процедура их знакомства заключалась всего лишь во взаимном рукопожатии, чем Степан очень смутил девушку. Та, не показывая своего недоумения, продолжила представлять гостю подружек:
- Эту девушку зовут Галина – показала рукой, на рядом сидящую подругу, Светка. – А это - наша Ленуся.
Вся торжественная часть знакомства прошла без эмоций, сдержанно и заключалась лишь в сухих рукопожатиях.
- Ну, теперь познакомились, - продолжила Надя. – Так как на счёт того – с кем мы, действительно, сейчас сидим за одним столом? С потомственным дворянином или с самозванцем?
- С дворянином, - убедительным тоном заверил Степан. – Мой дед был есаулом царской армии и воевал на Кавказе, как достойный продолжатель традиций русского воинства, представителями которого были десятки известных людей.

