Читать книгу Пока в деревне бьет родник... (Арсен Викторович Лавров) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Пока в деревне бьет родник...
Пока в деревне бьет родник...
Оценить:

4

Полная версия:

Пока в деревне бьет родник...

- Кто, например? – решила уточнить Светка.

- Например, Михаил Юрьевич Лермонтов, - сразу же ответил Лопухин, заранее ожидая этого вопроса.

- Так он же поэт, а не военный, - то ли проверяя знания истории у Степана, то ли не зная биографии русского поэта, уточнила Светка.

- Да, он поэт, но воевавший на Кавказе. Тогда было модно, престижно, если можно так сказать, там воевать. Особенно, это было огромной честью среди русского дворянства, - пояснил Степан.

- Да? А я и не знала, - проявляя неподдельный интерес к теме, заявила Парамонова. – Я даже представить не могу, как можно воевать на Кавказе? Там живёт очень гостеприимный народ. Мы с родителями каждый год ездили отдыхать на Кавказ. Я была в Батуми, Кабулети, Поти, Очамчире, Минеральных Водах, Пятигорске, Грозном, Нальчике… И представить, что там воевали, конечно, трудно…

- Ладно, успокойся, Свет, - перебила подругу Лена. – Скажите, Степан, а чем Вы вообще занимаетесь? Ну, или работаете где?

- На данный момент я пока не учусь и не работаю… - начал было пояснять Лопухин.

- Так-так-так, как это «пока»? – загорелась Светка. – Простите, Степан, но это называется тунеядством.

- Светлана, выслушайте сначала, - принял оборонительную позицию «аристократ». – Я ещё «дембель» не отгулял. У нас принято после армии хорошо отдохнуть, а уж потом и на работу устраиваться. Так что, всё нормально. И я не тунеядец.

- Ага, значит, Вы служили в армии… - протянула Парамонова. – Тогда это другое дело…

Время летело очень быстро. Ночь за разговорами прошла, как один миг. За окном начинало светать. За всё то время, пока шло общение новых знакомых, Степан не сводил глаз с Нади, даже тогда, когда отвечал на вопросы любопытной Светки. Надежда не могла устоять под взглядом этого красивого парня, поэтому в процессе разговора, то отводила свой взгляд в сторону подруг, то опускала глаза вниз, глядя на дно своей чашки, с остатками чая в ней. За всё то время, которое Степан пробыл в комнате девчонок, он выпил более десятка чашек чая. Он пил его не потому, что хотел, а потому, чтобы, как говорят в народе – «занять свои руки». Молодой человек хотя и был по своей натуре раскованным парнем, но в моменты волнения, ему необходимо было найти какое-нибудь занятие для рук, иначе он терялся, и волноваться начинал ещё больше. Когда на часах стрелки показали четверть восьмого, он обратил внимание, что Лена и Галя стали демонстративно зевать, давая кавалеру тонкий намёк на то, что пора бы и честь знать. Лопухин был очень сообразительным молодым человеком и сразу же понял, что от него хотят подружки.

- Ну, девочки, кажется, мне пора, - сказал он.

- Да, конечно, - сразу же взбодрилась Елена. – Мы Вас не выгоняем, Степан, но если уж Вы решили идти, то это дело Ваше. Мы были искренне рады знакомству с Вами…

- Да-да, - перебив подругу, вторила её словам Галина. – Мы очень рады, что Вы разделили с нами эту интересную, но всё-таки, очень короткую ночь…

Степан, попрощавшись у дверей комнаты со всеми девчонками, шёпотом обратился к Надежде:

- Надя, а мы с Вами сможем ещё встретиться?

- Да, конечно, Степан. Только я сейчас усиленно готовлюсь к «защите» и мне нужно много заниматься. Я тяну на «красный» диплом, поэтому мы сможем, разумеется, видеться, но пока что не очень часто, только на выходных. Вы не будете против?

- Нет, конечно! – радостно ответил Степан. – Тогда я пока съезжу домой к родителям. Там улажу все дела, возьму документы и приеду обратно, чтобы устроиться на работу. И тогда мы сможем видеться в любой момент, когда тебе будет удобно… Возможно, не только по выходным… Правда?

- Конечно, - улыбнулась в ответ Надя. – Я вижу, мы перешли на «ты»?

- А чего тянуть? Или ты против?

- Нет, я не против, - почти шёпотом, глядя в глаза своему кавалеру, ответила девушка.

Лопухин, окрылённый перспективой на ближайшее будущее, выскочил из комнаты возлюбленной и, уже не боясь строгой вахтёрши Максимовны, пробегая мимо дежурной кабинки, бросил в её адрес:

- Салют, Максимовна!

- Где салют? – услышал он вопрос старой вахтёрши, выходя на улицу через огромные входные двери общежития.

По приезду в свою родную деревню, Степан с ходу, как говорили в старину – «с порога», не успев ещё скинуть ботинки и снять демисезонный плащ, объявил родителям:

- Мам! Пап! Я женюсь!

На кухне послышался звон падающей посуды.

- Сынок! – раздался голос матери. – Ты пьян?

Вытирая мокрые руки об фартук, из кухни выбежала Нина Ивановна.

- Чего шумим, мать? – из залы послышался басовитый голос Сергея Митрофановича – отца Степана, который сразу же вышел из комнаты, надетых на кончик носа очках и со свежим выпуском районной газеты в руках.

- Глянь, отец, чего выдумал?! Ещё на работу не устроился, а уже жениться собрался. Я тебе женюсь! Кого в мой дом привести решил – не Катьку ли «Крольчиху»? – не унималась Нина Ивановна.

- Мам, ты успокойся, я всё сейчас вам с батей обстоятельно расскажу, - прекрасно зная, какой вспыльчивый характер у матери, спокойным тоном сказал Лопухин-младший.

- Действительно, мать, чего навалилась на парня? Пусть сядет и всё расскажет. А уж паниковать и мокроту разводить будем потом, если что не так, - решил поддержать любимого сына Сергей Митрофанович. – Давай, сынок, заходи в залу, а ты, мать, принеси-ка нам чего-нибудь с терраски… Там как раз с позавчерашней бани осталось чуток.

Когда Нина Ивановна накрыла дубовый круглый стол, стоявший посреди просторной комнаты, вся семья из трёх человек расселась вокруг него.

- Ну вот, теперь давай, валяй, сын! – после того, как выпив со Степаном по «первой», занюхивая солёным огурцом, скомандовал отец.

Степан не любил лукавить и обходить подводные камни. Он всегда отличался своей прямолинейностью и вообще не обладал таким человеческим качеством, как хитрость, поэтому, как на духу, рассказал все подробности знакомства с Надеждой, а также о том, что не представляет будущей своей жизни без неё. Хотя он не сделал ещё девушке предложения, даже толком пока не познакомился, но для себя всё-таки принял твёрдое решение, что женится только на ней. Во время своего рассказа, который Лопухин-младший излагал с упоением и горящими от счастья глазами, родители молча переглядывались между собой. Мать искала в отце поддержки для себя. Отец же, в свою очередь, думал, как занять правильную позицию в пользу сына, в то же самое время размышлял о том, как смягчить удар этим «выбором» своего, уже совсем взрослого, сына, относительно самой матери.

Когда рассказ был окончен, Степан посмотрел на родителей и произнёс:

- Ну?

Слово для вынесения родительского вердикта взял Сергей Митрофанович, решив идти ва-банк:

- Мать, вспомни Кольку «Балабона». Он тоже хотел жениться сразу же после армии. И что? Матка отправила его учиться в техникум на агронома. Через полгода его отчислили оттуда. Приехал домой. Стал пить. А его невеста Маринка поглядела на это чудо и вышла за городского. Теперь «Балабон» ходит и бутылки по деревне собирает, а Маринка в Ленинграде живёт и в столовке работает поваром. Семья и дети у неё. Ты что, хочешь нашему Стёпке такую же судьбу, какая у «Балабона»?

- Ой, не знаю, отец… - засомневалась в своей изначально твёрдой позиции – запретить сыну жениться, Нина Ивановна.

- Вот! То-то и оно, мать! – поставил точку в бессмысленной дискуссии отец.

На этом, жизненно важный для Степана вопрос, был исчерпан.

По этому поводу Степаном было принято важное решение - жарко натопить баню и позвать друзей, чтобы распрощаться с холостяцкой жизнью, устроив увеселительное мероприятие, которое позже в кругу молодёжи получит название «мальчишник».

Баня у Сергея Митрофановича была знатной и славилась на всю деревню. Он срубил её сам четыре года назад, взамен полуразвалившейся баньки, в которую мог уместиться только один человек, настолько она была мала. К тому же, новую баню Лопухин-старший рубил с учётом ошибок и недоделок прошлой бани. Она по размерам – ширине, длине и высоте, была значительно больше. Так же, он усиленно проконопатил её, внутри обернул толстой парниковой плёнкой, чтобы жар держался как можно дольше. Благодаря этому, даже в сильные морозы новая баня держала жар сутки, что само по себе говорило об её хорошей внутренней теплоизоляции.

Сбор на мероприятие был назначен на пять часов вечера.

Друзья Степана в количестве четырёх человек оказались очень ответственными и уже без четверти пять они стояли с полотенцами и сменным нижним бельём около бани, курили и над чем-то очень громко смеялись. Это были его одноклассники, с которыми он дружил с того самого момента, как научился ходить. С ними он пошёл в детский сад, потом в первый класс. А с двумя из них Степан, после окончания восьми классов, поступил и учился в одной группе в техникуме…

…Сквозь крепкий сон до слуха Степана стали доноситься громкие крики родительского петуха Гришки, который сидел на одной из штакетин забора, как раз рядом с окном бани. Сознание «аристократа» начинало прозревать. Головная боль и озноб быстро привели его в чувство. Он открыл глаза, в первые секунды не понимая, где находится. От сухости во рту губы слиплись так, что ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы разжать их.

- У-у-ух, - только и смог произнести Степан.

В бане было ещё достаточно тепло, но похмельный синдром сделал своё дело – его трясло от интоксикации. «Граф» лежал голым на пологе, не помня даже того – помылся он или нет. То, что парились с друзьями, это он помнил, а вот помылся потом или нет – это стало для него, действительно, серьёзным вопросом. Парилка была отделена от помывочного отделения специальной переборкой и не имела окна, поэтому в ней было темно. Но у Степана сложилось какое-то внутреннее ощущение, что он в сумеречной парилке находился не один. Так как полог был широкий, а он лежал у бревенчатой стены, то ему ничего не оставалось делать, как пошарить рукой рядом с собой. Степан плавно стал ощупывать полог. И тут… Он нащупывает тёплое и нежное тело. Моментальный страх и ужас охватили его.

«Кто это?» - мелькнуло в голове «аристократа». Забыв о головной боли, сухости во рту, ознобе и телесных ломках, он вскочил, перелез через тёплое и нагое, крепко спящее тело, выбежал в предбанник и включил там свет. Зайдя в парилку вновь, он мог предположить всё что угодно, но только не это! На второй половине полога сладко спала Катька-«Крольчиха» - полная женщина, которой было чуть более пятидесяти лет от роду. Она была психически не совсем здоровым человеком и состояла на учёте в областном психоневрологическом диспансере. Периодически, раз в два года, её отвозили в диспансер для прохождения профилактического курса лечения. Но так как она была признана врачебной комиссией социально не опасной для общества, то после завершения плановых курсов лечения она возвращалась домой в деревню, где спокойно жила дальше. Её болезнь была приобретённой, на почве безответной любви. В двадцать лет её бросил любимый человек и женился на другой девушке. Катька очень переживала по этому поводу полтора года, после чего за ней стали замечать разного рода чудачества. Сначала она ходила по улице и разговаривала сама с собой. Но односельчане не обращали на это внимания. Позже, как-то зимой, она пошла раздетая, в одном в нижнем белье, в магазин за хлебом. Только тогда люди забеспокоились и обратились к председателю сельсовета Петру Антоновичу Корбухину, с просьбой отвезти её в больницу. И когда Пётр Антонович с участковым милиционером и фельдшером деревенского медпункта пришли за ней домой, то увидели странную картину - Катька в этот момент разжигала костёр прямо в комнате. Она, всем прибывшим за ней, объяснила, что надо сготовить уху в котелке, потому что её попросил об этом Сашка – тот парень, которого она любила всю свою жизнь. Позднее врачи диспансера скажут председателю сельсовета, что он лично и его коллеги – участковый милиционер и медик, спасли её не только от пожара в момент приступа, но, возможно, даже от смерти.

Своё прозвище – «Крольчиха», женщина получила после того, как родила первого своего ребёнка, будучи, ужи психически нездоровой. Работники, зная о недуге молодой мамочки, передали новорождённого в «Дом малютки», с последующим переводом его в детский дом.

Всего Катька родила шестерых детей. Судьба у остальных её ребятишек была такой же, как и у первого – сначала «Дом малютки», а позже детский дом. Отцы детей были неизвестны. Но, как говорили в деревне, ею «пользовались» шабашники, которые приезжали периодически на строительные работы из разных мест Советского Союза. Всего в деревне за всё время побывали бригады из Закарпатья, Чувашии, Чечено-Ингушетии и Молдавии. Старики в деревне называли Катьку «блаженной», жалея и сочувствуя ей. Более молодые односельчане подсмеивались над ней, но в тоже время плохого ничего ей не делали и не обижали.

Так получилось и со Степаном, который на следующий день выяснил у друзей, как всё произошло. Те рассказали, что, напоив виновника торжества, они решили сделать Лопухину подарок, как это было принято на соответствующих мероприятиях – пригласить девушку. Но так, как подходящую кандидатуру в деревне найти было невозможно, то было принято единственное единогласное решение – пригласить Катьку-«Крольчиху». Как решили, так и сделали.

- Ты чего тут делаешь? – истерично закричал на женщину Степан.

- К тебе пришла, Стёпушка. Мне парни сказали, что ты хочешь на мне жениться. Я согласна. Тем более, что ты так похож на моего Сашку…

- Вот, забирай свои шмотки и вали отсюда! – не слушая женщину и, бросив Катьке все её скомканные в одну кучу вещи, стал выталкивать из бани свой «подарок» Лопухин.

После того, как Степан избавился от «блаженной», выгнав её на улицу, он решил на всякий случай помыться, тем более что и вода в котле была ещё не остывшей, да и баня почти не выстыла…

Погостив неделю у родителей, Степан поехал к Надежде, изрядно соскучившись по ней, мечтая взглянуть на неё хоть одним глазком. Приехав в город, он первым делом направился устраиваться на работу, потому что Надя была ещё на учёбе в институте, да и времени было предостаточно и его не хотелось терять впустую. В отделе кадров подшипникого завода Лопухина распределили в механический цех на должность ученика токаря. Каждый вечер после работы, он спешил на автобус и летел, как на крыльях к своей возлюбленной. Все выходные он проводил тоже вместе с ней. Они гуляли по городу, ели мороженое, ходили в кино, два раза даже были на спектаклях в театре юного зрителя. Ему было не важно, куда идти и зачем, главное, чтобы они были вместе. Такое же желание испытывала и Надя. Ей было очень интересно со Степаном. Она очень внимательно и с упоением слушала его истории, анекдоты и всё то, что он рассказывал. Надю очень удивлял его широкий кругозор. Степан мог говорить на любые темы. Он неплохо разбирался в таких направлениях, как: культура, искусство и даже наука. Надя, общаясь со своим парнем, узнала много нового для себя. Они общались на разные темы. Много говорили о: музыке, кино, литературе, живописи, истории, животноводстве. Ей казалось, что, у Степана есть ответ на любой вопрос, чем она очень гордилась, особенно, перед подружками, у которых пока не было даже своих парней. Порой, Надя испытывала чувство ревности, особенно, когда рядом с ними находилась Светка, которая по складу своего весёлого характера, непроизвольно начинала флиртовать со Степаном, строя глазки и задавая не совсем приличные вопросы, что, по мнению самой Парамоновой, это «ничего не значило». Но Надежда не собиралась спускать это Светке с рук, делая ей замечания по этому поводу вечерами, когда они находились в своей комнате вдвоём.

- Да ладно тебе, Надь, - успокаивала в такие моменты подругу егоза. – Зато проверим, как он любит тебя. Лучше пусть его проверит твоя лучшая подруга, чем какая-то посторонняя баба. Или я не права?

- Не знаю, Свет… - терялась в такие моменты Надежда, не зная точно, права Светка или нет. – Но я знаю точно, что это неправильно. Это мой парень. Вот как бы ты себя чувствовала, если бы я крутилась вокруг твоего парня?

- Ой, какая ты ещё глупая, Надька! – всегда ставила точку в таком разговоре Парамонова.

Время для Нади и Степана летело незаметно.

Наступил день вручения дипломов в институте. На выпускной вечер традиционно приглашались только родители, близкие и друзья. По такому поводу Степан купил дорогой польский костюм, румынский галстук и чехословацкие туфли. Когда он пришёл на выпускной бал в институт, неся в руках огромный букет роз, то сразу ощутил на себе оценивающие взгляды всех присутствующих. Но больше всего гордость за красавца-кавалера испытывала сама Надежда.

- Ого! Ничего себе! Да я смотрю, он у тебя, действительно, потомственный граф… – не скрывая своего восхищения, округлив глаза, сказала Светка, увидев нарядного Степана.

- Да, вот такие мы! – ответила подруге Надя.

Весь вечер влюблённые провели вместе, не расставаясь ни на секунду, держа друг друга за руки. Торжественная часть подходила к концу. Надина группа, заранее заказав ресторан, уже собиралась в фойе.

- Надь, ну, что ты, с нами? – спросила Галина.

- Да нет, Галь, у нас своя программа.

- Ой, неужели? – улыбаясь, ироническим тоном уточнила подружка.

- Галь, ты что? – возмутилась Надя. – Мы пойдем гулять и очень хотим встретить рассвет на берегу реки…

- Ох, романтики, романтики… - ответила Галя. – Дело ваше. Но выпуск должен запомниться на всю жизнь. Не каждый день дипломы получаешь. А то будешь потом внукам рассказывать, как кормила комаров на реке…

- Рассвет с любимым встречать тоже не каждый день сможешь, Галь. Погода может испортиться, - с улыбкой отшутилась Надежда.

Влюблённая пара гуляла по городу всю ночь. Они много разговаривали о том, как будут жить в будущем. Мечтали о большой и дружной семье. Спорили о том, сколько у них будет детей, а также, какие имена будут носить эти дети…

Через месяц Надежда и Степан расписались в отделе городского ЗАГС, отметив это событие скромно, в кругу своих друзей, в месте их первого знакомства – ресторане «Спутник». Со стороны Степана на торжестве присутствовали два его сослуживца – Пашка-«Нос» и Сашка Фомин. А с Надиной стороны – Светка, Галина и Елена. Молодожёны решили заранее, чтобы сильно не тратиться на свадьбу, дешевле будет отметить это событие сначала в городе, и только потом уже ехать к родителям. Надя и Степан пришли к единому мнению, что в начале они заедут к Лопухиным, а потом – к Усовым. До родителей Степана молодым пришлось добираться на «перекладных». Из города они выехали на междугородном автобусе, который сломался, проехав двадцать километров. Водитель, выяснив причину поломки своего старенького ЛАЗа, объявил всем пассажирам, чтобы они добирались обратно в город на попутных машинах. Степан и Надежда решили не возвращаться, а ловить транспорт на трассе, движущийся в направлении родителей.

К встрече сына и молодой невестки родители Степана подготовились основательно – жарко натопленная баня и богато накрытый стол, говорили о гостеприимстве Нины Ивановны и Сергея Митрофановича.

- Познакомьтесь, это – Надя, - представил свою избранницу родителям Степан, лишь только они переступили порог дома.

- Ладно, ладно, вы хоть разденьтесь, да в комнату пройдите для начала, - с улыбкой на правах хозяйки сказала Нина Ивановна, встречая гостей в прихожей. – За столом и будем знакомиться.

- Какой стол? – возмутился Сергей Митрофанович, стараясь показать своё верховенство в семье. – Сначала в баню надо с дороги, а уж потом и всё остальное. Так ведь, сынок?

- Ну, не знаю, наверное, - замялся Степан, взглянув на Надю, ища в ней поддержку.

- Никаких «не знаю»! – командным голосом, рассеяв все сомнения сына, сказал Лопухин-старший. – Мать, давай бельё. Мы со Стёпкой в баню, а вы пока познакомьтесь, по-женски.

Мужчины, взяв с собой пол-литровую бутылку «Русской водки», прихватив нижнее бельё и два полотенца, отправились париться, оставив женщин наедине.

После бани все уселись за стол отмечать встречу и знакомство.

Через два дня двери дома Лопухиных были открыты для всех односельчан. «Сарафанное радио» на селе работает лучше, быстрее и точнее всех средств массовой информации вместе взятых. На следующий день после приезда молодых, вся деревня знала, что Стёпка женится и на торжественное мероприятие приглашают всех жителей деревни.

Свадьба прошла хорошо и весело, без конфликтов и драк, как это обычно бывает. Но один неприятный инцидент всё-таки произошёл. А виновником этого инцидентастал один из друзей-одноклассников Степана – Мишка Харламов. Свадьба была в самом разгаре. Мужики, изрядно подпившие, наперебой хвалили Степана, Сергея Митрофановича и Нину Ивановну, рассказывая о них Надежде, которая не понимала, кого же всё-таки слушать? Кто-то что-то говорил ей справа. Кто-то кричал ей слева. А кто-то, брызгая слюной и размахивая вилкой, с насаженной на неё котлетой, кричал ещё громче, прямо в лицо невесте, рассказывая обо всех достоинствах семьи Лопухиных. И вот, когда праздник подходил к своему логическому завершению, а основная часть гостей разошлась по домам, к Надежде подошёл, сильно качающийся из стороны в сторону, Мишка. Он сел рядом с ней, пока Степан провожал кого-то из гостей, находясь на терраске дома.

- Надя, а ты его любишь? – спросил невесту Мишка, заплетавшимся, от огромной массы выпитого алкоголя, языком.

- А Вам какое дело? – ответила Надежда, не скрывая неприязни к пьяному парню.

- Мне никакого дела нет. Но у него есть невеста. А ты получается, увела его… - нагло глядя в глаза Надежды, продолжал Харламов, прищурив один глаз, чтобы лучше разглядеть невесту, которая почему-то начала раздваиваться.

- Как? – в полном недоумении от услышанного, шёпотом, еле выдавила из себя Надя.

- А вот так… - закончил Мишка.

Он встал из-за стола и, еле передвигая ноги, направился к выходу. Слова Харламова эхом отдавались в голове невесты. «Это такой позор… Как стыдно…» - крутилось в мыслях у Нади. Она сидела за столом, окаменев от услышанного, испытывая только горечь внутри и ощущая дрожь во всём теле. Девушка никогда в жизни не испытывала такой обиды и душевной боли, которые посетили её сейчас. «А к чему он это сказал?» - пытаясь успокоить сама себя, она искала оправдания Мишкиным словам.

- Что случилось? – неожиданно для себя Надя услышала ласковый голос Степана.

- Нет, ничего. Просто я устала что-то, - не зная, что сказать жениху, терялась с ответом невеста.

Она встала и пошла во вторую избу, где Ниной Ивановной было приготовлено брачное ложе для молодожёнов. Ночь для Нади была бессонной и почему-то очень длинной. Она не знала, что ей делать, даже когда наступит утро. «Допустим, - прокручивала варианты в своей голове девушка, - я спрошу у Степана правда ли то, что сказал Мишка? А он мне скажет, что правда. И что тогда делать? А если я не спрошу ничего и просто уеду домой к родителям? Но, может получиться так, что Мишка пошутил спьяна и я потеряю любимого человека… Ой, что же делать?». Крик петуха Гришки отвлёк Надю от этих мыслей. Она посмотрела на будильник, который громко тикал на тумбочке, стоявшей возле самой их со Степаном кровати-«полуторки». Времени было без четверти четыре. Степан крепко спал, обняв большую пуховую подушку. Надежда встала и вышла на улицу. На траве лежала холодная роса. Она прошлась босиком по траве, ощутив лёгкость в ногах и бодрость во всём теле. «Надо же, никогда не обращала внимания, что роса может бодрить, придавая лёгкость…» - умышленно отвлекала себя от плохих мыслей девушка.

Степан проснулся. Стрелки часов показывали половину восьмого. Он обратил внимание, что место, где спала Надя, было холодным. «Где же она?» - надевая брюки, недоумевал Лопухин. Он прекрасно знал, что его любимая по возможности любит поспать подольше, но что бы она встала самостоятельно на рассвете, это что-то новенькое. Когда он вышел во двор, то увидел молодую жену сидевшей на лавочке, которая стояла возле самой стены дома.

- Ты чего, Надь? – спросил Степан.

- Стёпа, - всё-таки, набравшись духу, решила она напрямую спросить своего любимого о его тайной невесте. – У тебя кто-то есть? Только не ври мне, пожалуйста. Ты же понимаешь, что рано или поздно всё равно всё встанет на свои места и всё узнается…

- Не понял вопроса, - улыбаясь и не понимая, о чём идёт речь, переспросил Степан.

- Хорошо. Спрошу прямо. У тебя есть невеста? – более серьёзно переспросила Надя.

- Конечно! Но, если быть более точным, то не невеста, а жена, - пытаясь обнять и поцеловать в щёку свою молодую жену, пояснил Лопухин.

- А как понять слова Мишки, который вчера мне сказал, что у тебя есть невеста, а я увела тебя от него? Ну, что скажешь? – смотря прямо в глаза мужа, поставила его перед фактом Надежда.

Степан, не говоря ни слова, встал с лавки и направился в сторону Мишкиного дома.

bannerbanner