
Полная версия:
Пока в деревне бьет родник...
- Надя… Степан… - волнуясь, обратилась к брату и его жене, Замира. – Я хочу извиниться перед вами за то, что я со своим семейством создала вам большие проблемы и причинила вам материальный ущерб… Вы – люди очень добрые и вместо того, чтобы выгнать нас ещё после приготовления этого злосчастного плова, вы продолжаете терпеть наше присутствие… Сегодня мы с Жасуром посоветовались и решили, что больше не можем причинять вам бед, поэтому завтра мы поедем к себе… Что касается возмещения ущерба, который вам причинили, то мы вышлем вам все деньги сразу же, как только приедем домой… Только прошу вас, Стёпочка и Наденька, не держите на нас обиду и злость… Мы всё сделали не специально… Так ведь, Жасур? – толкнула она мужа в плечо, требуя тем самым поддержать её.
Жасур, не зная ни одного русского слова и, не понимая, о чём идёт речь, с улыбкой на лице просто кивнул головой в знак согласия с женой.
- Да ладно вам, - махнула рукой Надежда в ответ. – Ремонт, столбы, участок деда Корнея, всё это ерунда, Замира. Деньги, тоже не главное в жизни. Слава Богу, выкрутились и со всеми рассчитались. Да и на столе есть, что покушать. Через неделю получку получаем, так что, считай, что ничего не было. Главное в нашей жизни – родственные связи. Вот, вы молодцы, что приехали! Теперь ваши дети будут знать, что у них есть русские родственники. Будут рассказывать своим детям о нас. Когда у нас со Степаном появятся свои ребятишки – мы будем рассказывать о вас… Вот, что самое главное, Замира…
- Точно сказала, Надюш! – поддержал супругу Степан. – А деньги и всякие там затраты – это мелочи! Хотя, вообще-то, товарищи, надо стараться их избегать…
После этих слов, все сидевшие за столом родственники, дружно и громко засмеялись, что очень разрядило обстановку, которая держала в напряжении всех обитателей дома в последние дни…
Собрав все вещи заранее, узбекские родственники Лопухиных легли спать сразу же после ужина, чтобы утром встать пораньше и ещё раз, не спеша, проверить все свои документы и вещи перед отъездом. В этот раз Степан остался дома и не поехал провожать родню до райцентра. Да и сами Рашидовы не хотели докучать своим отъездом Лопухиным, поэтому сами предложили родственникам не беспокоиться, уверив тех в том, что доберутся до железнодорожного вокзала и спокойно уедут до Москвы, чтобы там сделать пересадку уже на поезд до своего дома – города Ташкента.
Степан и Надежда остались одни. У них появилась прекрасная возможность уйти в работу «с головой». Теперь не нужно беспокоиться о том – что и как приготовить гостям, чем занять их, пока хозяева на работе, и вообще, приходя, после тяжёлого трудового дня, не нужно остерегаться того, что придёшь не к дому, а тлеющим головешкам, оставшимися после пожара, который случайно могут произвести эти самые гости.
После отъезда семьи Рашидовых, Надежда вздохнула с облегчением, о чём даже поделилась с мужем:
- Стёп, а всё-таки, хорошо, когда мы вдвоём. Правда? Ведь когда гости, испытываешь какую-то ответственность. У тебя есть такое чувство – чувство ответственности?
- Не знаю, - пожал плечами Степан. – Но то, что без гостей мне лучше, это уж точно!
Колхоз окончил все работы на картофельных полях. Подходила к своему завершению и пора сенокоса. Оставалось всего лишь два дня до его завершения, согласно утверждённому плану.
У Степана и его напарника Феди Цветкова оставалось ещё две «карты», которые они должны были докосить и вывезти на «сушилку». Поэтому вставать обоим трактористам приходилось в четыре утра и приходили домой они в одиннадцать вечера. И так продолжалось чуть более недели. Напарники очень боялись одного – если вдруг один из двух тракторов сломается. О том, что могут поломаться обе машины – такой вариант не брался в расчёт вообще, потому что бригадиром была поставлена конкретная задача, а как она будет выполнена и на чём, это уже никого не касалось. Как сказал на одной из «полевых летучек» сам товарищ Александров:
- Сломаются ваши трактора – будете косить косой… Но «карты» что бы были скошены к, утверждённому Планом, дню!
Лопухин ждал того момента, когда закончится колхозный сенокос, и вся техника будет готовиться к уборочной страде. За последнее время он очень вымотался – то родня со всеми этими проблемами, то работа в хозяйстве, на которой все механизаторы находились почти круглосуточно. Ему хотелось поскорее загнать трактор в «бокс» и заняться в нём спокойно, без лишней суеты и беготни, техническими регламентными работами, то есть, смазывать механизмы, подтягивать гайки, чистить трактор…
И вот, это время пришло!
Сенокос в хозяйстве был официально окончен. По поводу этого наиважнейшего события в колхозном клубе было проведено открытое колхозное собрание, где до всех колхозников доводилась подробная информация о проделанной работе, а также подведены итоги по общим результатам этого грандиозного мероприятия. Но, так как любая работа с итоговыми отличными показателями всегда хорошо поощрялась во всех советских учреждениях, предприятиях и организациях, то и колхоз «Путь имени Ленина» не стал этому исключением и тоже строго придерживался данного «правила».
Как требовали традиции того исторического периода, сначала была проведена процедура открытия собрания. Сделал это секретарь, который в самом начале объявил повестку всего мероприятия. После этого он дал слово руководителю хозяйства – председателю колхоза «Путь имени Ленина» товарищу Александрову, который выступил с развёрнутым докладом перед колхозниками. Речь Константина Егоровича неоднократно прерывалась бурными и продолжительными аплодисментами, что не могло не радовать самого докладчика. Пока зал громко хлопал, председатель успевал налить из графина в гранёный стакан воды, выпить его, а потом, достав из кармана брюк большой голубой носовой платок, вытереть, покрытые крупными каплями пота шею и лоб, после чего зал замолкал, а оратор продолжал читать.
- Товарищи! Сейчас переходим к приятной части нашего собрания – награждению колхозников, отличившихся в работах по заготовке сена, - объявил секретарь, после того как руководитель закончил доклад.
В числе награждённых был и Степан. Ему вручили «Почётную грамоту» и выписали премию в размере пятидесяти рублей к зарплате. Надежде, сидевшей в президиуме, рядом с председателем колхоза, было приятно наблюдать за тем, как отметили её мужа, а особенно она испытала чувство гордости за него в тот момент, когда Степану вручал грамоту первый заместитель председателя райисполкома, специально приехавший на колхозное собрание из райцентра. «А всё-таки, мой Стёпа очень хороший…» - подумала Надежда, не отводя взгляда от супруга, незаметно для посторонних, подмигнув ему.
Последним пунктом в повестке был определён концерт для всех присутствующих. В нём приняли участие, как местные артисты – работники клуба, приготовившие для земляков музыкальные номера с танцами и песнями, а также артисты из районного дома культуры, которые показали небольшой спектакль на сельскую тему.
Вечер для тружеников закончился шикарным гулянием в колхозной столовой, в которой был накрыт стол для всех желающих.
Глава 6
РЫБАКИ
Одним из последних из-за стола пытался встать Степан. Стрелки часов показывали половину шестого утра.
Надежда, посидев в столовой чуть более часа, и то только лишь потому, что этого требовал этикет, перед тем как уходить, подошла к мужу со спины и, наклонившись, спросила у него шёпотом:
- Стёпа, я пойду, а ты ещё останешься?
- Да, Надюш, я посижу немного, - так же тихо ответил супруге Лопухин. – Некрасиво уходить. Ведь, посмотри, здесь же вся наша бригада.
Она решила не настаивать на уходе мужа, понимая, что это будет, действительно, не очень красиво, если стол покинут они оба. Да и в последнее время Степан очень много работал, поэтому, по убеждению Нади, он имел полное моральное право хорошо погулять, тем более что мероприятие имело официальный статус, а не носило характер банальной беспричинной пьянки, где-то за углом, непонятно с кем.
- Стёпа, поздравляю с грамотой и премией! – крикнул Лопухину через стол, его недавний напарник по сенокосу, Фёдор Цветков.
- Спасибо, Федя! И тебя тоже поздравляю! – сказал Степан, поднимая стопку вверх, предлагая Феде тем самым, выпить за данный тост.
Если в начале застолья было тихо и все присутствующие в основном, шептались, то после двух первых бокалов голоса гостей начинали звучать уже значительно громче. Перебивая друг друга, что-то крича наперебой, через головы сидевших рядом, а, порой, даже обращаясь к собеседнику, который находился вообще за соседним столом, колхозники и колхозницы, таким образом, начали бурное общение между собой…
Степан проснулся за столом в половине шестого утра, замёрзший от похмелья и «утренника», который нёс холодный воздух внутрь столовой через распахнутую, кем-то из уходивших, входную дверь. В ногах у него сидела их молоденькая собака-дворняга, которую Надежда подобрала на одной из скотоводческих ферм. Собака носила кличку Гемангиома. Так её назвал Степан. Это замысловатое слово он случайно вычитал в каком-то из медицинских справочников. Оно ему очень понравилось и поэтому врезалось в память. А когда Надя привезла с фермы подкидыша, который к тому же ещё оказался и девочкой, то вопроса по поводу имени новому члену семьи даже не возникло. Собаке на вид было месяцев четыре-пять, но она уже проявляла жёсткий характер в отношении посторонних, но, в то же самое время, она не скрывала своей верности и преданности молодой чете Лопухиных. Видимо, по природе своей, как и любая собака, она выбрала себе хозяином представителя противоположного пола, кем стал Степан. Гемангиома всегда и везде старалась следовать за хозяином. Исключением была только его работа, когда Степан ездил на тракторе.
Надежда, услыхав во дворе собачий лай, встала с кровати и, отодвинув оконную занавеску, увидела медленно идущего мужа, а рядом с ним, виляя своим мохнатым хвостом, бежала Гемангиома.
- Стёпа, ты где был? – взволнованным голосом спросила Надя, когда супруг вошёл в дом.
- Надь, я уснул в столовой, прямо за столом, - спокойным тоном ответил жене Степан. – Я там не один был…
- А с кем? – уже строгим голосом уточнила Надежда.
- Да, там ещё четверо спали. Иваныча видел. Ну, этот, который «приёмыш» у тёти Маши Смирновой… Потом, Колька с Мишкой шевелились, видел…
- Понятно, - успокоилась жена. – Иди, спи. А я пока собаку покормлю. Не зря же встала…
Степан проспал целый день и проснулся только лишь под вечер. Он встал, поел и снова лёг спать. Накопленная усталость за несколько рабочих недель, а также многочасовое «расслабление» сделали своё дело – Лопухин в общем целом спал почти двое суток. Надежда, наблюдая за всем этим, очень озаботилась состоянием его здоровья, и пока муж был в забытье, она сбегала к фельдшеру Матвеевой.
- Настя, скажи, если человек спит больше суток, это нормально?
- Он не просыпается вообще? – уточнила фельдшер.
- Нет, конечно, просыпается!
- Ну, и нечего тогда беспокоиться. Просто организм переутомился и ему нужно набрать определённое количество энергии. Вот и всё, - успокоила медик.
После разговора с Анастасией на душе у Надежды стало как-то спокойнее. «Устал он, конечно же… Пусть отдыхает сколько хочет, да хоть, неделю пусть спит…» - решила она про себя. Но её мыслям и желаниям не суждено было сбыться…
К вечеру вторых суток Степан, основательно отдохнув, пришёл в себя и уже доедал вторую огромную миску борща, который Надя сварила утром специально для такого события. Во входные двери кто-то постучал.
- Ну, кого там опять несёт? – недовольно, бросив свой взгляд на Степана, сказала жена.
- Не знаю, - ответил он.
Надя вышла в прихожую и включила свет. Дверь открылась и в проёме появились две мужских фигуры.
- Ну, привет, молодожёны!
«Господи! Когда же это кончится?» - мысленно взмолилась Надежда.
- Да уж не молодожёны теперь, - ответила она на приветствие гостей.
В квартиру вошли друзья Степана – Пашка Новиков и Сашка Фомин.
- О! Какие люди! – искренне, в отличие от жены, обрадовался Лопухин. – Вы какими судьбами?
- Мы домой из Ленинграда едем, - начал пояснять причину приезда Пашка.
- В отпуск едем. Так совпало, представляешь? – перебил друга Фомин. – Вот и решили заскочить к вам.
- Вот и ладно! Заехали – и молодцы! Раздевайтесь и проходите в комнату, - скрывая своё недовольство, сказала хозяйка.
Так как наступил уже вечер и гости были с дороги, то встреча закончилась скромным ужином, после которого Надежда расстелила две постели в соседней комнате, и все улеглись спать.
- Стёп, а на сколько дней они приехали? – шёпотом спросила Надя, когда они со Степаном уже легли.
- Я не знаю. А почему ты спрашиваешь?
- Да я ничего против ребят не имею, Стёп. Просто я очень устала от гостей. Думала, что хоть теперь отдохнём. Так нет же. Ни раньше, ни позже приехали.
- Ты чего мне предлагаешь? - начинал нервничать Лопухин. – Если я тебя правильно понимаю, то ты хочешь, чтобы я взял и выгнал их на улицу? И как ты это себе представляешь?
- Да я же не говорю, что бы ты выгонял своих друзей из нашего дома. Я говорю тебе о том, что бы никаких празднеств ты не планировал. Ой, даже не знаю, что и придумать. Они же не будут дома сидеть целый день. Ума не приложу, что делать?
- А ничего. Пока у меня отгулы я их на рыбалку отвезу. На ночь хотя бы. Или на две... Там комары их заедят, так они сами потом уедут. А? – тихо, в кулак засмеялся Степан.
- Ну, не знаю. На рыбалку? Может быть и правда, так и сделать, Стёп? – взбодрилась Надя.
Супруги ещё долго шептались о том, что делать с нежданными гостями, пока Степан внезапно не захрапел, после чего Надежда отвернулась к стенке и ещё некоторое время размышляла над сложившейся ситуацией.
- Парни, вставайте! – заходя в комнату, где спали друзья, сказал Степан.
- Зачем? – пробормотал сквозь сон Пашка. – Дай поспать ещё немного, Стёп.
- Давай, давай! Выспишься на том свете! Ха-ха! Поедем сейчас на рыбалку… С двумя ночёвками! Пока собираться будете, я схожу к соседу Ваське Козлову, а потом уже двинем на озеро.
Отлично зная Степана, его друзья поняли, что он не отвяжется от них, пока те не встанут со своих тёплых и мягких постелей. А значит, надо подниматься и делать то, что сказал Лопухин.
- Стёпа, мы вчера забыли сказать, - вставая с кровати, сказал Сашка. – Мы же тебе гостинец привезли из Питера. Но не стали заносить, а оставили во дворе, под кустом…
- Только не говорите, что привезли ящик водки, - перебил Сашку Степан.
- Какая водка, братишка? – возмутился Пашка. – Мы тебе привезли сумку «мальтозы». Пива наваришь. Главное, что – настоящая! Свежая! Ленинградская!
- А! Ну, это вы сделали правильно! «Мальтоза» - хорошая штука! Это правильно, что вы её оставили во дворе. А то Надюха очень недовольна была бы. Мы тут и так от гостей устали. Но вы к таким не относитесь. Да и я за год тут столько дел натворил по-пьянке, что даже рассказывать не стану. Так что, всё отлично, братишки! – довольный тем, что друзья всё сделали правильно, сказал Степан.
После этого, развернувшись в комнате, где временно были размещены его товарищи, Лопухин вышел на улицу и пошёл к своему другу-рыбаку. Он подошёл к дому и постучал в одно из окон.
- Привет, Вася!
- Привет! Чего рань-то такую? – потирая сонные глаза, выглянул в оконный проём Козлов.
- Да у меня внештатная ситуация образовалась, дружище, - стал объяснять суть проблемы Лопухин. – Представляешь, вчера вечером прикатили в гости два моих армейских друга. Надька выражает недовольство по поводу их приезда. Но я же их не выгоню – правильно ведь? А оказавшись между двух огней, решил найти компромисс…
- Так, а это уже интересно, - перебил товарища Козлов. – Сейчас погоди меня, я тапки накину, возьму папиросы и выйду…
Когда Вася вышел на крыльцо, то закурил сам и подал папиросу Степану:
- Ну, и что за компромисс?
- Я решил съездить с ними на рыбалку с ночёвкой, а лучше – на две ночи. Вот уже три дня пройдёт. А там уж видно будет. Мне надо, что бы Надька успокоилась.
- Да-а-а, я её прекрасно понимаю, Стёпа, - искренне посочувствовал жене товарища Василий. – Один плов сколько денег съел у вас. А картофельный участок старика-Корнея сколько ей нервов испортил? Так что, ты прав – надо ехать на рыбалку! – утвердил версию Лопухина Василий.
Поставив точку в данном вопросе, мужчины перешли к теме рыбалки. Так как, было лето, и рыба клевала не совсем хорошо, то Козлов предложил Степану помимо червя, взять ещё и опарыша - личинку мухи. Василий знал это из многолетней рыболовной практики – если не будет брать на дождевого червя, то уж на опарыша клевать обязательно станет, особенно, крупная рыба, такая как лещ или язь.
- Червя я наберу у фермы, а где мне набрать опарыша? – поинтересовался Лопухин у наставника.
- Не переживай, я тебе намою, - засмеялся над наивным вопросом друга Василий.
- Хорошо. Тогда я поехал за червём. Дашь мне своего мотоцикла?
- Бери, - ответил Козлов и выкатил «Ковровец» из сарая.
Так, решив все вопросы, Степан поехал на скотоводческий комплекс, чтобы накопать на силосной яме червей для рыбалки. Копать их не приходилось. Он отворачивал руками спрессовавшиеся естественным путём толстые слои, частично истлевшего, прошлогоднего силоса. Червь в таких местах был очень большой в длину и ширину, а также, кроваво-бордовый по цвету, что сулило рыбакам хороший улов. Насобирав половину литровой банки, Степан вернулся обратно. Вернул мотоцикл Василию, который уже намыл целлофановый пакетик опарыша и передал его Лопухину.
- А куда поедете рыбачить? – спросил Козлов.
- Не знаю пока. Хотел с тобой проконсультироваться.
- Я бы посоветовал тебе сходить к дяде Вале Кожевникову. У него есть самодельный тракторок, на котором вы с ним смогли бы поехать на Глухозеро. Всё равно ему делать нечего сейчас, поэтому он с вами с превеликим удовольствием порыбачил бы тоже. Тем более, что у него там, на озере, есть личный четырёхместный ялик, который ему привезли из Ленинграда, с лодочной станции. У него родная сестра замужем за начальником той самой станции. Вот и приобрели ему списанную лодку. Хотя, я его видел, он, как новый. Главное, что лёгок в ходу и очень вместительный. А то на этих «комягах» и «долблёнках» пока крутишься… Тем более, что и перевернуться на них можно. Больно уж неустойчивы, заразы. А вы ещё и без навыка все… Так что, лучше к нему. Да, пока не забыл! Он недавно там охотничий домик срубил. Специально для охотников и рыбаков. Так что, друзьям твоим очень понравится. Однозначно!
- Я понял. Спасибо. Так и сделаю. Мне-то без разницы, куда ехать. Главное, чтобы Надюху не злить.
Лопухин взял банку с червями и пакетик с опарышем, положил их в свою рыболовную сумку, которую взял в сарае перед тем, как направиться к Василию. Войдя на свой двор, он прямиком направился к сараю. Там, у его дверей, он стал складывать рыболовные снасти. Потом вынес из него две корзинки под рыбу, которые положил рядом с удочками и спиннингом. Покопавшись в настенном ящике, он достал запасные крючки, три мотка лёски разной толщины, коробочку со свинцовыми грузилами. Все это, сложив в одну кучу, он ещё раз проверил весь свой рыболовный скарб, чтобы что-нибудь не забыть. Друзья в это время уже встали, умылись, перекусили тем, что стояло на кухонном столе, приготовленное заранее Надеждой специально для гостей и накрытое льняным полотенцем.
Рыбаки, собрав всё необходимое в два рюкзака, прихватив удочки, выдвинулись в сторону дома, где жил дядя Валя.
Две больших лайки, привязанных на цепь при входе в дом, скалясь, рыча и звонко лая на подошедших к дому незнакомцев, подавали знак своему хозяину, что во дворе появились чужие. Створки окна открылись. Раздвигая оконную тюль в мелкий кружевной рисунок, из окна выглянул сам хозяин, держа в зубах дымящуюся самодельную цигарку, плотно набитую табаком-самосадом, который он сам и выращивал.
- Здорово, Степан! Здорово, мужички! – поприветствовал односельчанина и его спутников Кожевников.
- Здорово, дядя Валя! А мы к тебе, - ответил Степан.
- Ну, давайте, заходите… А ну, нишкните, заразы! – прикрикнул он на собак.
Трое друзей, сняв сапоги на террасе, прошли внутрь жилища…
Планировка дома дяди Вали была типичной. На входе перед гостями раскинулась большая просторная прихожая, которая играла роль зала. Никаких стенок и переборок между ними не было. Это была одна огромная комната. Справа стояла большая «русская печь», за которой находилась ещё одна комната, являвшаяся для хозяев спальней.
Дядя Валя – невысокий и худощавый мужичок, с крепкими и жилистыми руками, привыкшими к любой работе. Всю свою жизнь он проработал на земле и прошёл путь от мальчишки-батрака до бригадира колхозной бригады. С последней должности он и ушёл на пенсию всего лишь два года назад.
По своему характеру дядя Валя был весельчаком. Как настоящий рыбак и охотник, он очень любил рассказывать разные лесные истории, которые приключались с ним, иногда, как это делают профессионалы своего дела, он значительно преувеличивал в своих рассказах, что само по себе, рассказываемую им историю, превращало в байку. Он очень любил шутить. Шутил, как над собой, так и над своим собеседником. Его юмор был безобидным и не походил на злобную иронию или сатиру. И такой весёлый нрав его был от рождения. Судьба ещё в первую неделю его жизни сыграла с ним злую шутку…
…Было это в далёком 1911 году.
Мать дяди Вали – Евдокия Кожевникова на тот момент была беременна восьмым ребёнком. Они с мужем – Иваном, работали батраками у помещика Ильи Андреевича Кулябина, который имел огромные посевные площади и был в округе одним из самых зажиточных землевладельцев. Одних работников у него было почти полтораста «душ». Он был очень жёстким, отчасти, жестоким хозяином. Зачастую, самолично избивал батраков за любую, даже самую мелкую, провинность, постоянно заставлял работать круглосуточно, а беременные женщины трудились у него до последнего дня – их увозили на телегах, таратайках и санях рожать прямо с работ. Так получилось и с Евдокией. Когда подошёл сам процесс деторождения, её посадили на гужевую повозку и отправили в уезд. По прибытии в больницу, её отнесли сразу же в «родильную», где через час на свет появился мальчик. А так как Илья Андреевич велел извозчику Потапычу ожидать ответа – кто родится, то тот, чтобы не тратить времени зря, заехал в ближайший трактир и пропустил «графинчик» водки и одну бутылку водки он взял с собой в дорогу. В не совсем потребном виде он подъехал к больнице. Там ему сказали, что родился мальчик. Потапыч, радостный от такой новости, как будто это у него появился ребёнок, отправился домой. По пути он выпил всё, что было взято в трактире. К избе Кожевниковых извозчик подъехал в полуживом состоянии. На крыльцо вышел глава семьи – Иван Кожевников.
- Потапыч, ну, кого принесла мне в этот раз Дуська?
- Погоди, ща вспомню, - чесал голову Потапыч, вспоминая, о ком сказали ему в больнице. – А! Вспомнил! Дочку!
Ожидая сына, Иван очень расстроился, потому что у него и так уже было семь дочерей. Но делать нечего – дочь, значит, дочь.
Не дожидаясь возвращения жены с новорождённым, он сходил в волостную управу и оформил ребёнка, дав ему имя – Валентина.
Так, в семье Кожевниковых появился мальчик с документами на имя – Кожевникова Валентина Ивановна. Ошибка пьяного извозчика Потапыча была исправлена только тогда, когда мальчик Валентина получал паспорт. Но имя Валя так и осталось за ним. Никто в деревне его никогда не называл Валентином или Валентином Ивановичем, а обращались либо – Валя, либо – дядя Валя.
С самого далёкого детства Кожевников имел два любимых увлечения – охоту и рыбалку. Он пропадал на озёрах и в лесу всегда, когда появлялось у него на то свободное время. Помимо рыбалки и охоты он занимался сбором серы, драл лыко на сдачу, от чего имел неплохой доход, сначала к зарплате, а позже – к пенсии. Один раз он ушёл в лес на весь период своего отпуска, где в общей сложности прожил три недели. Его жена – Галина Семёновна, привыкла к такому образу жизни своего мужа. Зачастую ей приходилось оставаться одной с детьми, особенно в периоды открытого сезона охоты.
В семье Кожевниковых было трое детей – две дочери и сын. Отец всех приучал к лесу с малолетства. Как только детям исполнялось три-четыре года, он начинал брать их за ягодами. Собирали всё – землянику, бруснику, чернику, морошку, клюкву. Таким образом, дядя Валя научил своих ребятишек отлично разбираться в грибах. Став чуть постарше, они уже самостоятельно ходили в лес и возвращались оттуда с целыми корзинками «белых» и «красноголовиков». Если дочери очень любили рыбалку, то сын, в отличие от своих сестёр, больше предпочитал охоту. Когда Галина Семёновна делала замечания мужу по поводу того, что в период учебного года надо заниматься уроками, а не бегать по лесам и озёрам, муж всегда отвечал ей:

