
Полная версия:
Пока в деревне бьет родник...
- Если они не станут академиками, то это не страшно. Страшно будет, когда в голодный год они не смогут раздобыть себе пропитание… Так что, мать, не лезь в воспитательный процесс!
Но Галина Семёновна зря переживала за своих детей. Они успевали всё – помогали родителям по хозяйству, хорошо учились в школе, собирали ягоды, увлекались, как и их отец, рыбалкой и охотой.
Со временем они выросли. Успешно окончили школу. Старшая дочери Марине на выпускном вечере бала вручена «золотая медаль». Все трое получили высшее образование, устроились на хорошую работу и обзавелись семьями. Каждое лето большая семья собиралась в отчем доме, который был заполнен детскими голосами внуков. По окончании отпусков все разъезжались, и дядя Валя с Галиной Семёновной вновь оставались одни, в ожидании следующего лета…
- Дядя Валя, а как у тебя со временем? – спросил Степан.
- Со временем? – с ухмылкой переспросил Кожевников, скручивая цигарку. – Теперь ребятки время всё моё. Куда хочу, туда его и деваю…
- Так это же хорошо. Может быть, на Глухозеро сгоняем с двумя ночёвками? – предложил Лопухин, будучи твёрдо уверенным в том, что дядя Валя согласится.
- А чё не сгонять? Сгоняем, Стёпа. Тем более, что мне туда самому надо. Вот, думал, когда бы поехать – сегодня или завтра? А тут, вижу, вопрос решился сам собой…
- А чего тебе там надо? Ты там бражку, что ли поставил? А? – услыхав о каком-то тайном деле мужа, строго спросила Галина Семёновна, выйдя из кухни.
- Ну, ты, мать, опять о своём, - отмахнулся от жены дядя Валя. – Вот, ребята, с кем живу, представляете? Одни мысли о выпивке. Алкоголичка какая-то…
- Ты чё городишь? – всерьёз восприняла шутку супруга Галина Семёновна. – Ты чё меня перед людями-то позоришь? Я вообще не пью!
- Вот, поэтому мысли-то эти гнусные и вынашиваешь, - засмеялся хозяин.
Галина Семёновна была не только ровесницей дяди Вали, но более того, они родились ещё и в один день. По сравнению с мужем она выглядела значительно крупнее и выше, что само по себе уже говорило о том, кто в доме хозяин. Основную часть своей жизни женщина отработала заведующей фермой, где заработала огромный авторитет и безупречную репутацию, как в глазах коллектива, так и среди своего начальства. Как руководитель, Галина Семёновна являла собой образец строгости, честности и справедливости, чем и заработала такое уважение к себе. Одним из основных её качеств характера был талант юмориста. Она в нужный момент могла разрядить обстановку, в нужный момент вставив какую-нибудь шутку, вне зависимости от того, возникала ли напряжённая обстановка в быту или на колхозном собрании. Но никто никогда не видел её смеющуюся. Даже сам супруг за всю их совместную жизнь всего лишь несколько раз смог заметить улыбку на её лице. Но это не мешало слушателю хохотать в голос и до слёз над её высказываниями. Поэтому, в доме Кожевниковых всегда царила лёгкость, смех и непринуждённость, что сыграло даже в процессе воспитания детей огромную роль, которым тоже передалось это тонкое чувство юмора.
Сборы дяди Вали заняли не более десяти минут. Он, как настоящий хозяин, всегда любил порядок во всём. Приходя из леса, он никогда не бросал вещи, а аккуратно всё раскладывал по своим местам – рыболовные снасти в одно место, ружьё и патроны – в другое. Одежду и сапоги он просушивал и проветривал в обязательном порядке, вне зависимости от того, было ли всё мокрое или сухое.
Залив в тракторок дизельного топлива, заведя его, отстегнул с цепи своих лаек и скомандовал:
- А ну, холеры, по местам!
Собаки, виляя от счастья своими мохнатыми хвостами, в один миг очутились на тележке, громко гавкая, давали понять Кожевникову, что к отъезду готовы.
Дядя Валя отозвал в сторону Степана.
- Стёпа, отвлеки мою Галку.
- Зачем? – не понял Лопухин.
- Вопрос считаю неуместеным. Если сказал, значит, так надо.
- А как я её отвлеку?
- Просто. Зайди в избу и скажи, чтобы она мне котомку на пару дней собрала.
- И всё?
- И всё, - хлопнул по плечу Лопухина дядя Валя.
Пока Галина Семёновна собирала сумку мужу, находясь на кухне, Кожевников вытащил во двор из дома, через сени и хлев, огромный длинный рулон, завёрнутый в толстую парниковую плёнку, туго перевязанную капроновым фалом. Протащив рулон по всему огороду, он перекинул его через забор, бросив рядом с дорогой. Лопухин, Пашка и Сашка стояли в недоумении от действий дяди Вали, внимательно наблюдая за ним. Тот, в свою очередь, молча вернулся назад, проверил, как прикреплена двуосная тележка к тракторку, сел в маленькую кабину самодельного транспортного средства и, объехав дом, остановился в том самом месте, где лежал загадочный рулон. Друзья проследовали следом.
- Залезайте в кузовок, а я вам сейчас подам ковёр, - скомандовал дядя Паля.
- Ковёр? – переглянулись между собой друзья.
- Да, ковёр, - ответил Кожевников. – А чего вы так удивляетесь? Ничего странного я в этом не вижу.
- Да нет, ничего. Просто я первый раз еду на рыбалку с ковром, - пояснил Лопухин.
- А ты ещё очень молод, Стёпа. И рыбак начинающий. Ты думаешь, что на рыбалку ездят только рыбу ловить и водку пить?
- А зачем ещё?
- Эх, молодёжь! Поживёшь с моё – не то ещё узнаешь! – усмехнулся в ответ дядя Валя, запрыгивая в кабину.
До Глухозера, куда они поехали, было девять километров. В основном, летом Кожевников ходил туда пешком, а зимой – на охотничьих лыжах. По дороге он вырубал кусты, которые росли, как казалось самому дяде Вале – не по годам, по дням, а иногда даже – по часам. Вроде недавно срубил куст, а он уже вновь вырос. Рубил он их с одним умыслом – делая тем самым просеку для свободного проезда. Кроме него на Глухозеро, практически, никто больше не ездил, потому что, кто знал нрав дяди Вали, никто не осмеливался ставить там сети. А в основном рыбаки ездили только с одной только целью – поставить сетки и отдыхать на берегу, для чего набирали с собой много спиртного и соли. Так как туда ездило очень мало рыбаков, то и рыбы в озере было относительно много. К тому же, в озеро впадала река Межа, в которой тоже водилась рыба. Поэтому, когда на озере прекращался клёв, то можно было на лодке перебраться в устье реки, где был шанс собрать, поймав на удочку, неплохой улов крупных лещей и язей.
Если у большинства рыбаков присутствует одна особенность – уезжать на рыбалку подальше от мест своего проживания, даже в случаях, когда водоём находится в самой деревне, где проживает рыбак, то дядя Валя никогда не изменял своему озеру. За что, скорее всего, оно платило ему добром, в виде отличного клёва и хорошей погоды во время рыбной ловли.
Компаньоны подъехали к реке, которая втекала в огромное озеро.
- Ва-а-ах! – толи сделал выдох, толи таким звуком выразил своё восхищение Сашка по поводу чистоты воздуха и, окружившей их.
- Ну, мужики, сейчас достанем шмотки, отстегнём лодку, погрузим в неё всё наше добро и надо поздоровкаться с озером, - сделал вводную на правах командира дядя Валя.
Когда все вещи, собаки и трое друзей находились в ялике, Кожевников оттолкнул лодку от берега и сам легко, по-молодецки, последним запрыгнул в неё. На вёсла сесть сам вызвался Пашка. Все рыбаки разместились в ялике, кому как было удобно. Собаки, зная свои места, сразу же улеглись на дно небольшого судна и, щурясь на ярком солнце, стали следить за незнакомцами. В это время дядя Валя достал из своего вещмешка, подаренного ему на «День рыбака» старшим затем, который служил офицером в армии, бутылку водки и начал разливать маленькими дозами по железным кружкам, которые специально для этого случая взял дома.
- Здравствуй, Глухозеро! Здравствуй, Хозяин! Поделись с нами своими недрами и богатством! – скороговоркой, как заклинание, громко произнёс свой тост Кожевников.
Все присутствующие молча выпили.
- Ну, ребятки, теперь должно быть всё хорошо. Хозяин принял нас.
- А кто такой «Хозяин»? – поинтересовался Фомин, закусывая малосольным огурцом.
- Хозяин? – почесал затылок дядя Валя, прикидывая в мыслях, как проще и доступнее объяснить молодому парню суть данного слова. – «Хозяин» – это хозяин… Вот, глянь вокруг себя. Видишь всю эту красоту?
- Да, вижу.
- Так Бог создал всё это, а Хозяин, как охранник стережёт её от всяких нехороших людей. Вроде таких, как браконьеры. Понимаешь? Это как на рынке – ты деньги, а тебе товар. Понял?
- Относительно, - не совсем понимая, что имеет в виду бывалый рыбак, ответил Сашка.
Дядя Валя не стал больше что-то объяснять, а поставив кружки перед собой, вновь разлил водку. Потом они поздоровались с рекой… Потом с лесом… Потом с кустами… Потом снова с озером... После чего, выбросив в прибрежные кусты две пустых бутылки, рыбаки собрались проверить клёв в устье Межи. Течением челн, с подвыпившими друзьями, медленно двигался по реке. Пашка изредка шевелил вёслами, направляя лодку на верный курс. Не привыкший к таким дозам и традициям, поменявшись местами со Степаном, Новиков улёгся на днище ялика, свернувшись клубком. Остальные рыбаки бурно вели беседу, которая сопровождалась нецензурными словами и отдавалась эхом по всей реке. Собаки сидели в носу ялика и наслаждались прохладой встречного ветерка.
Внезапно Фомин прервал общую беседу, сообщив о том, что у него скоро лопнет мочевой пузырь и, не дождавшись ответа компаньонов, схватился за вёсла и стал пытаться повернуть ялик к берегу. Степан оттолкнул друга и, не совсем уверенными движениями, поворачивал лодку к ближайшим зарослям камыша. Въехав в них, мужчины, цепляясь за растительность, подтянулись одним бортом к берегу. Стараясь быть аккуратным, Сашка начал перелезать через борт. Но, по какому-то злому року судьбы, Пашка во сне резко начал переворачиваться. Лодка накренилась именно на тот борт, через который лез Фомин. С матами, обращёнными в адрес своего лучшего друга и всех его родственников, он с громким шумом, держа одну ногу в лодке, а другой, цепляя прибрежный край почвы, плавно стал съезжать в воду, будучи уверенным, что мужики, контролирующие его действия, не бросят своего товарища в столь трагический час. Собаки в один миг очутились на берегу, бегая вдоль которого, они звонко лаяли, подозревая взрослых людей в какой-то новой интересной игре, которая, по всей видимости, очень забавляла двух молодых и шустрых лаек.
Паника посетила друзей раньше, чем самого Сашку, поэтому, кроме крепко спящего Новикова, Степан и дядя Валя решили без промедления покинуть судно. Так как действия всех присутствующих не были согласованы, и каждый выпрыгивал из ялика по мере своих возможностей, то через мгновение старый рыбак и его односельчанин Лопухин остались стоять по пояс в воде, а Сашка оказался в воде целиком. К счастью, трагедия обошла всех стороной, потому что больше всех мог пострадать Новиков, потому что он тоже вывалился спящий из лодки и чуть вообще не утонул. Он пришёл в полное сознание и стал понимать своё местонахождение только после того, как его вытащили на берег из холодной проточной воды. Дядя Валя, Степан и Сашка собрали сушняк и развели костёр. Пашку, раздев донага, положили около огня, «на дым», что бы тот смог согреться, а также, что бы его не заели огромные лесные комары.
- Мужики! Идите сюда! Гляньте, что я нашёл! – закричал Степан из-за стоящего стога сена, который находился в полусотне метрах от места, где рыбаки сделали привал.
Все, как по команде вскочили и побежали к стогу. Лопухин уже вытаскивал сорокалитровую металлическую флягу. В крышке были проделаны два небольших отверстия. Степан, дрожащими от волнения руками, открыл сосуд. Он был целиком заполнен какой-то мутной жидкостью.
- Ёлки зелёные! – выскочило из уст дяди Вали. – Как профессионал, даю голову на отсечение, что это спиртосодержащий продукт! Вон как пахануло из фляги! Мутная… Неужели бражка?
- Да, ты прав, похоже, что брага. Обалдеть! – понюхав жидкость, подтвердил выдвинутую версию Кожевникова, Сашка.
- А что такое брага? – поинтересовался, подбежавший к друзьям, совершенно голый Пашка.
- Сейчас не только узнаешь, брат, а ещё и попробуешь! – с радостной ноткой в голосе пояснил Фомин.
Недолго думая, рыбаки схватили флягу и потащили к костру.
- Мне кажется, эта фляжка Толика Мусина. – высказал своё мнение дядя Валя. – Здесь он сенокосит постоянно. Вот, наверно, поставил и сам забыл.
- С чего ты взял? – спросил Степан.
- А с того, что фляга стояла за стогом, а сенокосит Мусин здесь, я же говорю. Не будут же посторонние рыбаки под чужие стога брагу ставить. Да, и хрен с ними! Была ваша – стала наша! Кто нашёл, тот и хозяин. Верно говорю, братцы? – толкнул Кожевников в плечо нагого Пашку.
- Да, конечно. – до конца не осознавая ещё, что это и что с этим делать, поддержал тот.
Рыбаки быстренько расселись у костра, достав заранее кружки, закуску и начался процесс дегустации напитка. Бражка была либо не до конца «выхоженной», либо плохо затворена, потому что банкет продлился недолго. А всё потому, что друзья опьянели только после того, когда выпили, чуть ли не по ведру напитка на брата. Хорошо посидев, закусив и полностью высохнув, компаньоны начали сборы.
Совершив один раз ошибку, они решили на этот раз затащить лодку на полкорпуса на берег. Потом уложить в неё все свои вещи, а уж после этого загружаться. Сначала трое, а четвёртый, кто крепче стоит на ногах, подтолкнув челн, запрыгнет уже сам. Как решили, так и сделали. Посадка в сравнении с высадкой была более удачной. Степан, как самый трезвый, вновь сел за вёсла. День уже быстро подходил к вечеру. Ялик с рыбаками входил в устье реки, которое резко переходило в озеро. Теперь стояла одна единственная и последняя на сегодня, задача – проплыть всё озеро и причалить к охотничьему домику дяди Вали, где нужно было остановиться на ночлег. Размеры озера по-настоящему впечатлили Сашку и Пашку, которые никогда в живую не видели таких красивых и огромных озёр. Больше всего молодых людей впечатлил сам природный ландшафт. Пейзаж, который раскинулся перед изумлёнными взорами горожан, представлял из себя завораживающую картину – высокие, но пологие песчаные берега, покрытых, как снежным покрывалом, белым мхом. Высокие и стройные сосны, растущие друг от друга на приличных расстояниях, придавали ощущение размаха и бескрайности.
И вот, ялик вышел в открытое озеро. Солнце, пройдя свою пиковую дневную точку, начинало опускаться. Было ещё жарко. Но прохладный озёрный ветерок отвлекал рыбаков от ощущения упари и зноя.
Пройдя треть маршрута по озеру, Сашка обратился к присутствующим:
- Я, конечно, прошу прощения, но мне нужен берег, мужики. Стёпа, поворачивай.
- Ты чего, Сань, шутишь? Зачем тебе на берег? Ты только посмотри, до ближайшего мыска километра полтора будет! – стал возмущаться «рулевой».
- Зачем, зачем? А затем, что у меня что-то живот прихватило! Или может мне свои проблемы здесь решать?
- Стёпа! Поворачивай вон туда! – почти в противоположную сторону показал рукой дядя Валя, понимая неотвратимость происходящего.
- Да идите вы все в баню, начальники! Садитесь сами за вёсла и гребите, куда хотите! – огрызнулся Лопухин.
- Давай, греби! Не будем же мы сейчас посреди озера местами меняться. Правильно, мужики? – искал поддержки у остальной компании Фомин, крутясь на лавке, как на иголках.
- Добро. Но потом за вёсла не сяду. И так уже замучился грести. Верите? Тьфу! – разворачивая лодку, сплюнул через борт Степан.
Когда ялик подошёл к берегу, Сашка встал со своего места, вытянулся в полный рост, выплясывая какой-то своеобразный танец, матерился и проклинал ту минуту, когда выпил первую кружку странного напитка, найденного под стогом сена. Лодка не успела ещё до конца причалить к берегу, как страдалец прыжком, похожим на прыжок кенгуру, выскочил из челна и бегом, похожим на бег страуса, расстёгивая штаны на ходу, спрятался в ближайших прибрежных кустах. Остальная компания сидела и хохотала над слабой работой Сашкиного кишечника, сопровождая свои реплики разными нецензурными прибаутками.
Через пятнадцать минут Фомин, с жестокостью искусанным комарами задом, вернулся к друзьям.
- Фу-у-у, - выдохнул счастливый Сашка. – Спасибо вам, други мои. Даже ума не приложу – от чего же так круто прихватило?
- Слабаки городские! Ха-ха-ха! – громко засмеялся дядя Валя, отдав команду Сашке, который в этот раз был посажен за вёсла, к отплытию.
Проходя тот же самый участок озера, на котором пришлось разворачиваться из-за Фомина, общее молчание прервал Пашка:
- Слышь, Сань, давай, табань… Я хочу на берег…
- Это шутка или издеваешься? Ты из нас самый молодой, поэтому потерпишь, – ответил за всех Степан.
- Давай, говорю, поворачивай! А то наделаю дел прямо в лодке! Живот скручивает, ёлки-моталки! Ты человек или фашист? – закричал на Новиков на Сашку, не обращая никакого внимания на мнение Лопухина.
- Тьфу! – плюнул Фомин, резко меняя курс в обратную сторону.
Пока лодка двигалась к тому же берегу, где выходил Сашка, Пашка скулил, как голодный пёс на помойке. При сближении судна с берегом, картина была той же самой, что и при высадке первого рыбака. Сделав наконец-то своё «дело», с улыбкой во всю физиономию, из прибрежного ивняка вылез Пашка. Заправляя рубаху в штаны и застёгивая их на ходу, он двигался к друзьям, напевая известную всем песню «Шаланды полные кефали…». Только вместо имени Костя, он вставлял – Пашка.
- Давай, Бернес, залезай скорее, а то уже вечереет, а у нас ещё и удочки не размотаны, не говоря уже о первой поклёвке. – поторапливал Новикова дядя Валя, пересадив Сашку, пока тот был в кустах, освободив для «провинившегося» место главного вёсельщика. Довольные тем, что всё прошло без эксцессов, рыбаки двинулись обратно к центральной части этого громадного озера. Пройдя по озеру приличное расстояние, но, не дойдя немного до его середины, толи по воле злодейки-судьбы, толи по какой-то иной причине, в лодке начал суетиться Степан. На этот раз уже бурной реакции дяди Вали не было границ:
- Да вы, что, засранцы, вообще обнаглели? Мы сюда зачем приехали? Рыбу удить или берега поганить? Ты, Стёпушка, как хочешь, но поворачивать мы на сей раз не будем! – категорично заявил бывалый рыбак.
- Сань, Паш, хотя бы вы скажите ему, что это просто издевательство. – взмолился Лопухин.
- Действительно, дядя Валя, ему что, в лодке удавиться теперь? Давай высадим его. Не вытерпит же, – стал Фомин уговаривать Кожевникова.
- Итак, слушайте все! Хорошо, вернёмся, но в последний раз! Больше никаких берегов, пока не доберёмся до домика! Договорились? Я приехал, чтобы рыбы наловить, а не вас, чертей, по кустам развозить, – уже более спокойно ответил друзьям хозяин ялика.
Проделывая в третий раз одно и тоже действие – высадку пассажиров в том же месте, пока Степан делал свои важные «дела», дядя Валя, скрутив самокрутку, нервно дымил ею, матерился и плевал в озеро. В своей недовольной, всем происходящим, речи, обещая больше не ездить ни с кем из представителей данной компании на рыбалку. Так же, добавив, что на будущее не станет иметь никаких общих дел с «девчонками», в обличие мужиков. Все эти нецензурные пояснения, которые летели со скоростью автоматной очереди из уст Кожевникова, были слышны на сотни метров по всей округе.
Счастливый Степан занял место за вёслами. Теперь всё шло к тому, что, наконец-то, рыбаки начнут заниматься тем, ради чего они прибыли на озеро. Осталось дойти до стана, наловить рыбёшки на уху и на наживу, чтоб поставить «крюки» на щуку, но, если бы не одно «но». «Но» счастье не бывает долговечным, оно похоже на миг.
Уже начинало смеркаться. Ветер затих полностью и на озере стоял полный штиль. Вроде бы уже стемнело, но чёткие контуры берегов, имевшие зубчатые очертания на фоне небосвода из-за верхушек высоких стройных сосен бора, хорошо просматривались в быстро наступавшей темноте. Одинокая лодка, с четырьмя рыбаками и двумя собаками в ней, в четвёртый раз отчаливала от одного и того же берега. Приступ, который приключился с дядей Валей, в этот раза уже чуть не стоил ему жизни. Когда Кожевников попытался культурно объяснить всем присутствующим, находясь почти в самом центре озера, о том, что необходимо повернуть к берегу, друзья-рыбаки, разогретые некачественной брагой из сомнительной фляги, чуть было не накинулись на него, испытывая огромное желание выкинуть его за борт. Но как бы они не распылялись в своих выражениях и угрозах, а повернуть к берегу всё равно пришлось.
Отчалив в очередной раз от берега, где компаньонами по рыбному промыслу в камышах была натоптана широкая тропа, уставшие и вымотанные таким плаванием, они сидели молча, думая каждый про себя: «Чтоб я ещё с этими кадрами поехал куда? Ни за что! Это не рыбалка, а – каторга! Хуже детей малых…» - думал Степан. «Ёшкин-кот! Зачем я, старый дурак, пил эту гадость? Ведь знаю, что затворена была на речной воде, и кроме поноса, будь он неладен, ничего хорошего от её употребления, не ожидает… А ведь всё равно пил, старый идиот!» - размышлял дядя Валя. «Да и чёрт с ним, что потеряли день, зато сейчас на стане сообразим супчику горячего, а уж потом и порыбачим…» - успокаивал сам себя надеждами на счастливое заключение этого круиза, Сашка. «Как хочется кушать… А Надя говорила, что ближе к вечеру она сготовит борщ по-украински», - мечтал о еде Пашка.
Только лишь пройдя чуть больше половины огромного озера, первым молчание прервал Фомин, заходя из далека:
- Мужики, может, поднажмём? А то ведь мало ли что?
- Да, да! Надо поднажать! – поддержал Сашку дядя Валя. – Если «мало ли что», то рассаживаться будете по бортам лодки. Понятно? А то ведь это не рыбалка получится, а чёрт знает что. Мы и так на вечерний клёв уже опоздали. С такими темпами хоть бы на утреннюю рыбалку теперь успеть…
- А ты к чему клонишь, Санёк? – поинтересовался Степан у своего друга.
- Да, не помешало б побыстрее чуток. – с опаской, поддержал Пашка.
- Если вопрос ставится таким образом, то я целиком и полностью тоже за скорейшее прибытие. Только вот лодка наша что-то медленно идёт, вроде, - сказал Лопухин.
- Если кто-то не доволен скоростью моей яхты, не вопрос – можете добираться самостоятельно вплавь, – нервно произнёс хозяин лодки.
- Нет, нет, мы не против. Просто мне кажется, что я всё равно не доеду до стана. – показывая на свой злосчастный живот, сказал Сашка.
- Не понял. У тебя опять начинаются проблемы что ли? – строгим тоном старшего спросил Кожевников.
- Ну, в принципе, я не отказался бы… - в полголоса, стараясь не нарваться на неприятные комплименты в свой адрес, пробормотал Фомин.
- Да и я тоже… - поддержал своего друга Пашка.
- Ну, коли так, тогда давайте рассаживаться по бортам – по два «носа» на борт. Только, мужики, аккуратно, – дал в заключение своё согласие на «пакостное дело» дядя Валя, понимая, что и его тоже стало «поджимать».
На самой середине озера стояла одинокая лодка, на бортах которой сидели четыре мужика, в центре стояли и радостно виляли хвостами, наблюдая такую сцену впервые в жизни, две огромные лайки. Эхо разносило по озеру, прячущегося в вечерней пелене тумана, голоса и смех друзей, которые наперебой хвалили друг друга за понимание ближнего. И как обычно бывает в таких случаях при решении данной глобальной проблемы, весь этот «круглый стол» сопровождался отборным русским матом…
Сумерки начинали окутывать всё кругом. Лодка причаливала к берегу.
- Мужики, сейчас будем действовать следующим порядком, - единолично назначив себя на роль старшего, распорядился Кожевников. – Первым делом нужно будет взять кому-то ковёр и повесить сушить. Там есть перекладина. Я покажу. После этого, вынимаем все свои вещи прямо в стане, а рюкзаки тоже на просушку… Хотя, они уже почти высохли, - сделав паузу, осмотрев свой вещмешок, заключил дядя Валя.
Уставшие и голодные рыбаки, чувствуя полностью вымотанными за день, начали в спешном порядке покидать свои насиженные места. Заранее определив обязанности, друзья без промедления приступили к их исполнению. Степан, как самый старший был ответственным за разгрузку и раскладку инвентаря, в который входили вещи, снасти, провиант, а главное – спиртное, которое он взял так, «на всякий случай», но никому об этом не сказал, чтобы не сорвать процесс рыбной ловли раньше времени. За заготовку топлива, а конкретно – дров, ответственность лежала на Сашке. Дрова, разумеется, были. Причём, четыре больших поленницы. Но, дядя Валя пояснил, что дрова, которые уложены в поленницы – для отопления помещения. А вот для костра Фомину он велел насобирать хвойный «сушняк», сбор которого не составлял никакого труда, потому что сухих сосновых веток было полно по всей округе. Общественность посчитала, что человек, проживающий основное время своей жизни в лесу, должен знать и уметь, как быстро разжечь костёр и растопить печь в домике. Этим человеком стал сам Кожевников. Пашке же отводилось не менее важное дело – выкурить всех комаров и остальной лесной гнус из стана, путём задымления всего жилища.

