Читать книгу Пока в деревне бьет родник... (Арсен Викторович Лавров) онлайн бесплатно на Bookz (12-ая страница книги)
Пока в деревне бьет родник...
Пока в деревне бьет родник...
Оценить:

4

Полная версия:

Пока в деревне бьет родник...

- Стёпа, а что вообще случилось? А то Надя ничего не сказала, кроме того, что ты едешь опять, - начала допытывать родственника Александра Фёдоровна.

- Да так-то ничего особенного, тётя Шура, - стал оправдываться Степан. – Просто я забыл номер ячейки в камере хранения, где положил сумки. А их там тьма-тьмущая. Знал бы раньше, так записал бы на листке.

- Да, ладно. Я же видела, какие вы были, когда с работы пришла… А ты чего, не мог перед тем, как открывать бутылку узнать – номер он запомнил или нет? Взрослый же мужик. Со Стёпы чего взять? Он парень деревенский, да и первый раз в Ленинграде наверное… Ну, Паша… – переключила своё внимание хозяйка на мужа, ища оправдание молодому Лопухину.

- А чего, Паша? – возмутился Павел Филимонович на безосновательные обвинения. – Они сначала сложили сумки, а потом приехали. В таких случаях надо делать наоборот…

- Всё, хватит нам ругаться, - перебила мужа Александра Фёдоровна, понимая, что нельзя заводить его, иначе весь остальной день он станет заводить уже её. – Так, я сейчас поеду по делам. А вы тут поаккуратнее с выпивкой, а то опять чего-нибудь натворите.

Павел Филимонович с нетерпением ждал, когда супруга уйдёт из дома, так как выпивать в присутствии женщин он не любил. Но, не всех женщин. Будучи ещё молодым парнем, он любил компании с красивыми девушками. Но когда женился, то его мнение резко поменялось. Больше всего ему не нравилось поведение тех женщин, которые следят за своими мужьями в момент застолья. Кто-то считает стопки, которые выпил муж. Кто-то следит за тем, чтобы супруг не смотрел, на сидящих по соседству, чужих женщин. А кто-то вообще устраивал грандиозный скандал прямо в момент празднования и только потому, что её любимый, видите ли, пригласил на медленный танец не её саму, а какую-то другую. Дядя Паша был человеком очень простым, любил шутки, прибаутки, умел в компании блеснуть своим интеллектом и начитанностью, вставляя в нужные моменты фразы и цитаты из книг, за что пользовался большим уважением во всех компаниях. Он был всегда центром внимания. Порой, проскакивающие в застольных беседах, из его уст нецензурные выражения, нисколько не портили ему репутацию. Он умел сказать «нехорошее» слово так, что оно не «резало» ухо, а также не опошляло суть сказанного. Вот такой был Павел Филимонович компанейский мужик. Как он сам подмечал: «Я – деревенский!», чем очень гордился. Хотя он и прожил всю свою основную жизнь в городе, но городских жителей очень недолюбливал, считая, их лицемерными, не искренними и не совсем порядочными людьми, не то, что деревенские – «…открытые, как оконные ставни в полдень…» - любил говорить дядя Паша.

На следующий день, продвигаясь в сторону Московского вокзала, неся в сумке вместо двадцати бутылок водки всего лишь четырнадцать, Степан пересчитывал мысленно сумму денег, которую он потратил в одну сторону, и сколько их осталось на обратную дорогу. В этот раз Надежда дала ему чуть больше, сказав:

- В этот раз хотя бы домой явись, как человек – в своей рубашке и ботинках. И ещё купи плащ, шляпу, пару галстуков и пару хороших рубах, но не дорогих! А то случись что, и надеть будет нечего...

Имея при себе небольшую заначку, которую Степан хранил под половицей в сарае, он не только купил всё, о чём наказывала супруга, но, прекрасно зная, как она следит за модой, но и подарки ей – позолоченные женские наручный часы, перстенёк с драгоценным камнем и женскую сумочку, которые входили в моду и пользовались большим спросом у городских модниц. На вокзале, находясь в приподнятом настроении, Степан зашёл в кабинку туалета. Достал из нагрудного кармана рубашки паспорт, вынул из него, аккуратно сложенные денежные купюры, и пересчитал. Оставшаяся сумма составляла сто семь рублей. Порывшись в карманах, он насобирал ещё сорок девять копеек мелочью. «Всё хорошо… Денег куча… Водка есть… Сейчас куплю билет на тридцать шесть рублей сорок копеек… Значит, остаётся семьдесят один рубль и девять копеек…» - производил арифметические вычисления Лопухин. Но, как и в прошлый раз, билетов в плацкартный вагон опять не было. Чтобы не оставаться до позднего вечера в Ленинграде, он купил билет в купейный. Заняв своё место в вагоне, Степан поднял седушку дивана и положил туда свою сумку, с единственно имевшимся при нём, стратегическим товаром. Сел на сиденье навстречу движению, отодвинув шторку окна, и с довольным видом и хорошим настроением стал дожидаться отправления состава. В купе до самого отправления поезда никого кроме него не было. И только в сам момент отправления вдруг открылась дверь купе, и в него вошли два мужчины и одна женщина.

- Здравствуйте. Это четвёртое купе? – смотря в билет и на номера мест, вежливо спросила женщина.

- Да. Четвёртое. Проходите, - показал рукой на свободные места Степан. – Вот ваши места.

- Спасибо. А Вы едите до «конечной»? – с явным интересом спросил один из мужчин.

- Нет. А вы? – насторожился Лопухин, невольно вспоминая последнее своё отправление из Ленинграда, которое было очень схожим с сегодняшним.

- А мы до «конечной», - ответил грубым басовитым тоном второй мужчина.

Они были без багажа, опрятно одеты, если не сказать – представительно. Только у одной лишь женщины была дамская сумочка, перекинутая через плечо. Через час четыре собеседника весело смеялись над анекдотами, которые рассказывал один из мужчин, представившийся Сергеем Владимировичем. В свою очередь Степан, как гостеприимный человек, выставил на стол две бутылки водки из своих запасов, но решил следить за ситуацией – больше угощать собеседников, а меньше пить самому.

- Ну, товарищи, посмеялись, а как насчёт картишек? – спросила женщина.

- Я категорически нет! – рефлекторно выкрикнул Степан, нервно, с оттенками истерики, замахав руками. – Я играть не умею!

«Опять та же самая картина!» - подумал Лопухин. – «Получается, что в купейных вагонах ездят одни аферюги? Нет уж! Хватит! Последний раз еду в купе! На будущее, лучше уж по шпалам пешком пойду!».

- А что Вы так нервничаете? – поинтересовалась женщина у Степана, неадекватная реакция которого её очень насторожила.

- Если сказать честно, - решил не лукавить Лопухин, а сказать правду новым знакомым, тем самым, выводя их «на чистую воду». – Я недавно сыграл уже с такими, как вы. И приехал домой в чужой рубахе и ботинках. Так что, меня не проведёшь, не на того напали!

- Ой, что вы говорите? – искренне удивилась женщина. – То есть, если я правильно поняла, то вы приняли нас за мошенников?

- Ни за кого я вас не принял, дорогая дама. Просто я не играю и всё, - резко отрезал Степан.

Мужчины, не говоря в этот момент ни слова, громко засмеялись.

- Молодой человек, - сказал Сергей Владимирович. – Вы правы отчасти. Да, в поездах сейчас ездит очень много мошенников. Но мы не те, за кого Вы нас приняли… Ой, уморил, товарищи!.. – вновь захохотал мужчина. – Мы работники одного из строительных главков Ленинграда. Едем в Свердловск на приёмку очередного заводского цеха, который по плану, должен быть пущен в строй через десять дней… Товарищи, давайте покажем молодому человеку наши документы…

Оба мужчины и женщина достали свои удостоверения и в раскрытом виде подали Степану. Тот посмотрел их, подробно и внимательно прочитав, что в них написано. «По всей видимости, не врут. Вроде, и правда, честные люди…» - подумал Лопухин.

- Вы меня извините, что я принял вас, уважаемые, за аферистов, но играть всё равно не стану… Просто не стану и всё… - решил не рисковать и не испытывать свою судьбу Степан.

Атмосфера в купе постепенно стала разряжаться. Лопухин успокоился. А соседи по вагону, чтобы не напоминать о неприятности, в которой недавно оказался их новый знакомый, решили перевести тему разговора в другое русло, попросив сразу же свою коллегу убрать карты. Вечер прошёл удачно. Попутчики много шутили и смеялись, периодически наливая «по маленькой», что всегда является хорошим «стабилизатором» в завязывании новых знакомств и нахождению общего языка при ведении бесед между новыми знакомыми…

- Товарищ!.. Ну, проснитесь же, товарищ! – толкала Степана проводница, пытаясь его разбудить.

- Чё вам надо? Идите отсюда! – отталкивал проводницу Лопухин.

- Да Вы «зайцем» едите, а сейчас контроль будет. К тому же, Вы ещё и пьяны, - жалобным голоском лепетала хозяйка вагона.

- Каким, к чёрту, «зайцем»? У меня билет есть! Сами Вы пьяны! – начал спросонок возмущаться Степан, судорожно проверяя свои карманы в поисках паспорта, куда был вложен проездной билет.

- Да мы проехали Вашу станцию уже часа два назад, мужчина! Оглянитесь вокруг! – ещё жалобнее залепетала проводница.

Степан вскочил со своей кушетки, как будто его окатили из ведра колодезной водой.

- Мать твою за ногу! – выругался он. - Что же мне теперь делать?

Мысли путались у него в голове. Но он знал точно, что ему надо срочно выходить.

- Девушка, дёрни стоп-кран! – выкрикнул он первое, что взбрело в его голову.

- Какой стоп-кран, молодой человек? Через двадцать минут будет остановка, там и выйдете. Может быть, пронесёт, и контролёры пойдут позже? – старалась успокоить сама себя молоденькая проводница.

- Что случилось, товарищи? – раздался басовитый голос Сергея Владимировича, который спал на второй полке, прямо над Степаном.

- Ничего особенного, товарищ, - суетясь, ответила девушка. – Просто ваш сосед немного проспал. Отдыхайте, не обращайте внимания.

Уже через половину часа Степан стоял на перроне небольшой станции. Внешний вид его желал ожидать лучшего. Он больше походил на какого-то бездомного бродягу, чем на семейного человека. Волосы лохматые, не причёсаны, пуговицы, наспех застёгнутой рубашки не совпадали с дырками, вся одежда была мятой, а ботинки грязные, неумытое лицо было слегка отёкшим. Настроение вновь покинуло Степана. Грусть и тоска, как и в прошлый раз, легли на его душу. Из всего того, что в очередной раз пришлось пережить ему, радовали только девять бутылок водки, лежавшие, хорошо хоть, не в позабытой в быстрых сборах, сумке. Выкурив последнюю сигарету, он пошёл на вокзальчик, напоминающий скорее дровяной сарай, нежели помещение для пассажиров. В это же время на вокзал пришёл мужчина, по всей видимости, муж кассира. Это умозаключение Степан сделал потому, что тот, подойдя к окошку кассы, самовольно открыл окно и сказал:

- Люб, в магазине даже пива нет. А завтра Колян приезжает. Чё делать-то?

Уж чего-чего, а соображения Лопухину не занимать, тем более в вопросах помощи и расчёта за эту самую, оказанную им, помощь.

- Товарищ, - толкнул в локоть мужчину Степан. – Я так понимаю у Вас проблема во встрече большого гостя? Я могу поспособствовать.

- А ты чё, из благотворительной организации што ли? – с некоторым недоумением спросил мужик.

- Вы меня не так поняли. У меня есть то, что необходимо Вам, а мне нужна Ваша помощь.

- Так. Улавливаю ход твоей мысли. Пошли, обсудим, – показал ладонью на выход мужчина.

Степан объяснил свою ситуацию, рассказав о своей первой поездке в Ленинград. В подробностях рассказал и о втором своём посещении города Петра. Описал в тонкостях, что и кто говорил из его нынешних попутчиков, как его разбудила проводница, а так же, как он оказался на, Богом забытой, станции. Непроизвольно так получилось, что весь рассказ сопровождался распитием водки из «бездонной» сумки Степана. Мужик, который представился – «просто Василёк», пообещал посадить нового знакомого на ближайший поезд, чтоб тот смог доехать до своей станции. А так, как любая услуга должна быть оплаченной, то муж кассирши предложил Степану отдать ему литр водки для того, чтобы он достойно смог встретить Коляна, который являлся Васильку «шуриным».

Ближайший пассажирский поезд сообщением «Алма-Ата – Ленинград» проходил в три часа ночи. Два товарища уже стояли на перроне. До прихода поезда оставалось минут пятнадцать. Лопухин, уставший от путешествия, да к тому же, употребивший приличное количество алкоголя со своим новым знакомым, не стоял, а просто висел под мышкой у Василька, который был раза в полтора выше и раза в два шире самого Степана.

Состав шёл по расписанию. Как только поезд остановился и открылись двери тамбура, Василёк, не поднимаясь в вагон, начал запихивать в него полусонное тело Лопухина. Но проводник-казах, с оттенками явно выраженного тюркского диалекта, начал выражать протест по поводу не совсем трезвого пассажира в лице Степана. Василёк, будучи человеком спокойным, хоть и выпившим, но контролирующим не только своё поведение, но и свой внешний облик, спокойно повторил четыре раза:

- Ему недалеко. А вот деньги за доставку.

Но казах не хотел слушать. Тогда Василёк, стараясь держать себя в руках, взял маленького и худенького казаха одной рукой за узел галстука и оторвав его от пола тамбура, вытянул из вагона. Не отпуская, и держа его на весу, он спокойно и очень тихо шепнул, очень испугавшемуся проводнику:

- Это мой шурин. Довезёшь его до станции, какую он назовёт. Вот деньги за доставку. А теперь скажи – ты ведь очень хочешь, чтоб он поехал именно на вашем поезде?

- Осень! Осень! Осень хосю! – дрожащим от страха и ужаса голосом, прошептал казах.

Василёк поставил проводника также тихо и спокойно нато же самое место, откуда его взял. Казах был поражён неимоверной силой выпитого русского мужика, но спорить больше не стал и помог затащить Степана в тамбур вагона.

На следующий день, в первом часу по полудню, Лопухин с раскалывающейся от похмелья головой, трясся в рейсовом автобусе по ухабистой грунтовой дороге домой. В одной руке он держал, полностью опустошённую, большую сумку из-под водки, которую после его приезда, Надежда сразу же, как испорченную, выкинет на помойку. А в другой руке он крепко сжимал подарок жене – сумочку, в которой лежали часы, перстенёк и одна единственная бутылку водки, которую он случайно выронит из рук вместе с сумочкой, когда будет выходить из автобуса на своей остановке, разбив её на мелкие стеклянные кусочки. Часы останутся лежать в шкафу, как дорогой сувенир, потому что весь их механизм был залит водкой. Сумочку Надежда в последствии тоже выкинет, потому что водка, которая пропитала всю её внутренность, отдавала стойким запахом даже после полной её просушки. Как позже скажет Надя женщинам на работе, показывая им свой золотой перстенёк:

- Мой Стёпа специально ездил в Ленинград за перстнем. Получается, что любит, значит?

Глава 5

«АЗИАТСКИЕ ГОСТИ»


Отпуск Степана закончился.

Свой первый рабочий день он начал с технических регламентных работ – смазывал свой трактор, протягивал гайки и начищал его до блеска, находясь в своём тракторном «боксе».

Надежда догуливала последнюю неделю и тоже готовилась к выходу на работу.

Колхоз «Путь имени Ленина» готовился к новым работам – сенокосу. К тому же, наступал период окучивания картофеля, которым в колхозе было засеяно два огромных поля. В связи с планом предстоящих очередных сельскохозяйственных работ, товарищем Александровым был издан приказ, согласно которому все бригадиры и звеньевые должны провести в своих механизированных бригадах и звеньях мероприятия, направленные на подготовку техники, с последующим отчётом о проведении этих самых мероприятий.

- Мужики, а где Лопухин? – услышал Степан, находясь под трактором, голос местной почтальонки Колобовой Серафимы.

- Здесь он, Сима! В своём гараже, - ответил один из механизаторов.

- Тут я, - отозвался сразу же Степан, выходя из своего «бокса», вытирая руки ветошью. – Что случилось?

- Да ничего особенного, Стёпа. Вот, распишись, телеграмма тебе. Гости к вам едут, - вынимая из своей почтовой сумки телеграмму, авторучку и бланк извещения, ответила почтальонка.

- Какие ещё гости? – удивился Лопухин.

Он взял в руки телеграмму и прочитал…

…Гости, которые собирались приехать, являлись для Степана дальними родственниками, проживавшими в Узбекской ССР. Родной брат его деда по материнской линии – Серпухов Илья Самсонович был идейным коммунистом и членом ВКП(б). В 1919 году, когда началась борьба за права трудящихся и установления Советской власти в Туркестане, по решению партии молодой большевик Серпухов был направлен в район города Хивы, в числе полутора десятков таких же, как он, молодых коммунистов. Перед ним и его однопартийцами было поставлено две основных задачи – в составе частей Красной Армии оказать помощь молодому Туркестану в уничтожение банд басмачей под командованием Джунаид-хана, который на тот момент времени имел более полутора тысяч «сабель». После этого Илью Серпухова планировалось перевести на партийную работу, направленную на создание коммун и артелей, всё там же, в Туркестане.

По прибытии в гарнизон его сразу же поставили на должность заместителя командира конного эскадрона. Провоевав там чуть более трёх месяцев, Илья Самсонович познакомился с молоденькой несовершеннолетней девушкой-узбечкой с красивым именем Нафиса, что в переводе означало – «изящная». Их знакомство было не случайным. В одном из боёв красноармейцы отбили гарем Джунаид-хана, в котором на тот момент и находилась девушка. Женщин распустили, заранее, проведя с ними беседу, а Нафиса, понимая, что ей в одиночку не добраться до своего дома, попросила у одного из красных командиров, остаться у них и помогать раненым. Этим красным командиром оказался непосредственно сам «замкомэска» Серпухов. Она очень понравилась ему, а он – ей. В последствии они расписались, сыграв скромную свадьбу прямо в гарнизоне. После окончания войны Илье Самсоновичу были предложены три места для дальнейшей работы – председателем одного из создаваемых совхозов в Узбекской ССР, председателем сельсовета в Туркменской ССР, в том месте, где он воевал с басмачами и председателем колхоза в Красноярском крае. После того, как он посоветовался со своей молодой женой, которая на тот момент была беременна, Серпухов выбрал Узбекистан – родину Нафисы. Муж работал председателем совхоза, а жена – рядовой труженицей в полеводческой бригаде, которая занималась выращиванием хлопка.

Наступил 1941 год.

По всему Узбекистану формировались национальные полки, бригады и дивизии, которые в спешном порядке, при их полном комплектовании, сразу же уходили на фронт. Илья Самсонович сам пришёл в райвоенкомат и потребовал снять с него «бронь» и отправить в числе добровольцев на передовую. Так он был назначен командиром взвода одного из первых, созданных в Узбекской ССР, национальных полков.

На тот период семья Серпуховых, кроме его самого, состояла из пяти человек – жены, трёх красавиц-дочерей и одной внучки, которой только что исполнился годик. Уходя на фронт, он очень просил свою супругу, взяв с неё обещание, что в случае его гибели, она, их дети и внуки будут держать тесную связь с его родственниками в РСФСР. Он оставил подробные координаты своих русских родственников и ушёл на фронт, а через два месяца Нафиса получила на мужа «похоронку». О словах мужа и своём обещании она помнила всю свою жизнь, рассказывая о них сначала своим дочерям, а потом и внукам. И вот, одна из внучек Илья Самсоновича и Нафисы – Замира, которая приходилась троюродной сестрой Степану, вместе с мужем и двумя детьми решила посетить своих дальних родственников, как завещали дед и бабушка…

- Так… Ясно, - сказал сам себе Лопухин, прочитав телеграмму, которую свернул и положил в нагрудный карман рубашки. – Деньги все ушли на колбасу… Как самим дожить до получки не знаем, а тут ещё и гости… Ох, Надюха мне теперь плешь проест на голове…

К приезду гостей из Узбекистана Лопухины подготовились основательно. Надежда попросила у Константина Егоровича выписать аванс на себя и на Степана. После его получения, они закупили продукты, в основном это были крупы, макаронные изделия и банки с тушёнкой. Вася Козлов ради такого события угостил своих друзей несколькими килограммами свежей свинины. Надежда ещё с вечера наготовила много разной и вкусной еды.

Рано утром Степан быстро встал, умылся, наспех позавтракав, надел на себя приготовленный ещё с вечера, новый польский костюм. Его, по убедительной просьбе Надежды, достала через знакомых в райпо заведующая сельским промтоварным магазином – Светлана Еремеева. Так как гости приезжали на поезде ближе к обеду, то Надежда, выделив супругу деньги только лишь на билеты в рейсовый автобус, строго наказала:

- Стёпа, никаких угощений и выпивок, пока не приедете домой. Я всё приготовлю и накрою на стол. А то ведь я тебя знаю.

- Надюш, всё будет хорошо. Не изволь беспокоиться...

По прибытии на автостанцию, Степан вышел из автобуса и сразу же направился в зал ожидания железнодорожного вокзала. Он никогда не видел своих дальних родственников, поэтому решил искать их по внешнему виду, который, по его мнению, должен очень отличаться от того, как выглядят русские люди. Предположения Лопухина оправдались. В зале, где было много народу – провожающих, встречающих и ожидающих своих поездов людей, чётко выделялись четыре человека, одетые в характерную для народов Средней Азии, одежду. Степан сразу же понял, что это и есть его родня – сестра с мужем и двое их детей. Старшему мальчику было лет шестнадцать-семнадцать, а младший выглядел лет на десять.

- С приездом, - подойдя к семье и протягивая руку мужчине, сказал Степан.

- Здравствуй, Стёпа, - с сильным узбекским диалектом ответила Замира, обняв своего троюродного брата. – Познакомься... Это мой муж Жасур. А это наши сыновья – Улугбек и Фарход.

- Очень приятно, - ответил Степан. – А меня зовут Степан.

Множество сумок, стоявших вокруг них, немного удивило Лопухина. «И чего они там нагрузили?» - подумал он. Но, взяв две из них, он физически ощутил, что сумки имели небольшой вес, а это говорило о том, что в них находятся вещи, а не дыни с арбузами. Обратно домой к Лопухиным вся компания выехала только лишь в четыре часа дня. Так совпало, что в этот день недели по расписанию был только один рейс в сторону деревни Степана. И таких дней было всего два – во вторник и в субботу. В остальные же по их маршруту автобус ходил два раза – утром и вечером.

Надежда, готовясь к встрече гостей ещё загодя, без лишней суеты накрыла шикарный стол, на котором стояли около десятка разных блюд. Она старалась приготовить что-то такое, что было бы ближе для жителей Средней Азии. Так, в состав одних её блюд входил рис, в других преимущество присутствовал изюм, а на десерт были заранее закуплены: виноград, мандарины и яблоки. Из спиртного на праздничном столе стояли три бутылки – «Советское шампанское», «Херес кубанский» и водка «Столичная». Встреча гостей и знакомство Надежды с ними прошли хорошо. Вечер удался. Хозяева постарались не утомлять родственников с дороги, поэтому, сытно и вкусно накормив, они уложили их спать – взрослых в спальне, а детей – в зале, на заранее приготовленные для их сна, постели.

Утром, как обычно, Надежда и Степан встали рано. Стараясь не разбудить гостей, они начали собираться на работу. Степан ушёл раньше. Перед уходом Надежды из спальни вышла Замира.

- Надя, давай я приготовлю плов?

- Как хочешь. А что для этого нужно? – спросила хозяйка у гостьи.

- Ничего особенного. Рис и мясо есть?

- Есть. Рис лежит в шкафу, - показала Надежда на навесной ящик, висевший на кухне. – А мясо возьми в морозильнике. Говядина и кура. Возьми, какое надо.

- И ещё. Казан есть у вас? – уточнила Замира.

- Вот чего нет – того нет… А Кастрюля подойдёт?

- Да, подойдёт. А где можно приготовить?

- Вот плита, - показала на печь с чугунной плитой хозяйка. – На ней и готовь. Сейчас я принесу дрова.

- Прямо на плите готовить? – удивилась Замира.

- Конечно! А на чём ещё? – засмеялась Надя. – Ну, ладно, всё теперь ты знаешь, а я побежала. А то уже опаздываю. Так что, хозяйничай!

Надежда быстро накинула в прихожей на ноги босоножки и выбежала из дома, принесла охапку сухих берёзовых дров и убежала на работу.

Замира попросила мужа принести восемь кирпичей, которые она разложила по кругу на печной плите, после чего поставили большую кастрюлю с водой. Достала рис, мясо, приправы, пачку с лавровым листом. И дело закипело в руках домовитой хозяйки. Она подожгла дрова, которые Жасур наколол маленьким топориком, обложив их мелкой щепой.

Замира встала на кухне возле плиты и начала соображать – а как разжигать огонь? «Прямо на плите?» - думала она. – «Странные они люди, это русские. У них же дым на весь дом будет… Ладно, открою двери и окна… Наверное, они так еду готовят…».

Сначала новая хозяйка набрала из ведра воды в большую кастрюлю. Потом она попросила мужа принести восемь кирпичей, которые сама лично разложила по кругу на печной плите, после чего поставила, приготовленную заранее кастрюлю с водой на кирпичи. Достала рис, мясо, приправы, пачку с лавровым листом. И дело закипело в руках домовитой хозяйки. Она подожгла дрова, которые Жасур наколол маленьким топориком, обложив их мелкой щепой. Густой и едкий дым повалил сразу же, как только берёзовые поленья занялись огнём. Замира, не мешкая ни секунды, распахнула окна на кухне и открыла входные двери. Но дым всё больше и больше начинал заполнять всё помещение. Из спальни выскочил, до конца не проснувшийся Жасур, и на узбекском языке стал спрашивать жену, что она делает?

bannerbanner