Читать книгу Сахарная империя. Пределы дозволенного (Юлия Арниева) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Сахарная империя. Пределы дозволенного
Сахарная империя. Пределы дозволенного
Оценить:

4

Полная версия:

Сахарная империя. Пределы дозволенного

— И что же?

— Отец имел привычку пересчитывать каждый пенни. Когда из банка пришел очередной отчет, он обнаружил пропажу и немедленно потребовал меня к себе. Разговор продолжался четверть часа, а последствия я ощущал до самого Рождества. — Артур покачал головой. — Так что поверьте моему опыту, Катрин: подделать печать нетрудно. Гораздо труднее добиться, чтобы никто впоследствии не вздумал проверить счета.

Я улыбнулась, представив юного Артура перед разгневанным отцом, но Артур уже вернулся к делу.

— Что произошло в Эппинге и почему вы хромаете.

Начать оказалось легче, чем я ожидала. Я рассказала о трактире «Корона», о Дэвиде Эрскине, который подсел к нашему столу и о том, что случилось на лесной дороге. Говорила я спокойно и по порядку, как, вероятно, докладывал бы Дик, и Артур слушал не перебивая, только однажды переспросил, сколько их было.

— Бен предал нас, милорд. Не знаю, за сколько и с какого времени, но он стрелял в Норта. Возьми Бен чуть левее… — Я перевела дыхание. — Норт в Лондоне. Рана заживает, Мэри и миссис Грант не дают ему вставать, а он спорит с обеими с утра до вечера, так что, полагаю, скоро поправится. Бена Дик похоронил в лесу. Никто не должен связать его с нами. Слуга взял расчет, уехал, и больше о нем никто не слышал. Пропал и пропал.

— А Дэвид?

— Дэвид…

Я запнулась. До сих пор я рассказывала о том, что видела, а теперь предстояло рассказать о том, что сделала сама.

— Он стоял всего в нескольких шагах от меня. Я выстрелила. Дик стрелял одновременно со мной, из-за деревьев, и я так и не спросила, чья пуля попала первой. Но я стреляла, Артур. И если бы Дик не успел, все равно выстрелила бы.

Артур не ответил. Пальцы его левой руки крепче сжали набалдашник трости, костяшки побелели. Несколько мгновений в кабинете было слышно только, как тикают часы на каминной полке.

— Он целился в вас?

— Да.

— Тогда вы поступили так, как поступил бы любой мужчина в этом доме, окажись он на вашем месте. — Артур поднялся, опираясь на трость, и подошел к окну. — Только, полагаю, быстрее.

Некоторое время он смотрел в сад.

— Джейн? — спросил он, не оборачиваясь.

— Если бы не она… Это она незаметно передала мне пистолет.

— Ей нужно что-нибудь подарить. Только не шаль и не ленты, их на Рождество получает каждая горничная в Англии. Придумайте сами, вы лучше знаете, что ей понравится. — Артур повернулся от окна. — Что с телами?

— Дэвида и его спутника мы оставили на дороге. Дик забрал все, что нашел у них в карманах, прихватил пистолеты, а лошадей отогнал в лес. Мы надеялись, что случившееся примут за нападение разбойников. Бумаги из седельных сумок он прикопал в приметном месте. Везти с собой то, что могло нас выдать, мы не решились.

— Разумно. И что вы намерены предпринять дальше?

— Прежде всего нужно узнать, что говорят в Эппинге. Нашли ли тела, опознали ли Дэвида, проводилось ли дознание и к какому заключению пришел коронер. Я хотела отправить Дика в «Корону», но его там уже видели. Когда он разыскивал Дэвида, то дал шиллинг мальчишке на конюшне, чтобы тот рассказал, что знает.

— Значит, Дику возвращаться туда нельзя. Мальчишки ничего не помнят, пока их не начнут расспрашивать. А уж когда начнут, припомнят все, вплоть до цвета пуговиц на сюртуке.

— У Дика в деревне четверо людей.

— Вот пусть один из них и отправляется. Желательно тот, у кого в Эссексе найдется какая-нибудь тетка, чтобы поездка не вызвала подозрений. Пусть посидит в «Короне» пару вечеров, выпьет эля и послушает разговоры. Только никаких расспросов. О покойниках люди охотно рассказывают сами, особенно если покойник был при деньгах и приехал издалека. А за бумагами пусть отправится Дик. Заберет их и вернется, нигде не задерживаясь, особенно в трактирах, где его могут вспомнить. Когда привезет, посмотрим, ради чего Дэвид возил их с собой. Человек, который держит бумаги в седельных сумках, должно быть, имеет причины не оставлять их дома.

— Есть еще Уолтер.

— Уолтер узнает о смерти сына, если Дэвида опознают. А если нет, может еще долго оставаться в неведении. Как бы там ни было, шум он поднимет непременно. Он и в детстве поднимал шум всякий раз, когда разбивал коленку. Только мой кузен никогда не умел сложить два и два. Иначе давно бы догадался, чем занимается его сын.

Артур внимательно посмотрел на меня и, должно быть, что-то прочел на моем лице, потому что голос его стал жестче.

— И не вздумайте жалеть Дэвида, Катрин. Это человек, из-за которого мой внук и вы едва не погибли, а Берит лежит в могиле. Человек, по чьей милости меня поили маковой настойкой в клубе. Уолтеру я, может быть, когда-нибудь посочувствую. Его сыну — никогда.

Артур вернулся в кресло, и, когда он снова заговорил, в глазах его мелькнуло мальчишеское торжество.

— А теперь, раз уж вы рассказали мне обо всем, настал мой черед. Неужели вы полагали, что я стану смирно сидеть у окна и дожидаться возвращения жены?

— Вы обещали никуда не выезжать, милорд.

— И слово свое сдержал. Выезжал Пэкетт.

— Ваш егерь?

— Именно. Сайлас Пэкетт служит мне столько лет, что знает на пустоши каждую кроличью нору. В июне куропатки еще сидят на гнездах, браконьеры ставят силки, и потому егерь с двумя помощниками может бродить по пустоши хоть до Михайлова дня. Никому и в голову не придет спрашивать, что он там ищет. Силки, к слову, он тоже нашел. А заодно и того, кто их ставил.

Артур указал тростью на стол, где под пресс-папье лежала сложенная карта. Я принесла ее и развернула на столике у его кресла. Это был старый план поместья, и кто-то, непривычный к чертежам, нанес на него карандашом несколько отметок.

— Сараи на земле, которую арендовал Уолтер, пусты, — продолжил Артур. — Однако Пэкетт утверждает, что опустели они совсем недавно. На полу остались вмятины от бочек, у дверей валяются обрывки рогожи, а колеи от груженых телег еще не успело размыть дождем.

— Значит, все вывезли, как только вы лишили Уолтера аренды.

— Едва успели высохнуть чернила на моем письме. — Артур пожал плечами. — Впрочем, далеко везти не стали. Взгляните сюда.

Он наклонился и постучал пальцем по краю карты, где карандашом был обведен маленький квадрат.

— Старая ферма Блэкмер. Ее забросили после смерти последнего арендатора. Наследники не пожелали возиться с такой скверной землей, дом постепенно развалился, зато овчарня сохранилась. Каменная, крыша исправная, стоит в стороне от дороги, и оттуда можно прямиком выехать на Уэллс. На дверях новый замок, возле ограды свежий навоз, а ночью в окошке горел свет.

— Думаете, товар там?

— Сквозь щели в двери было видно бочки. Много бочек, Катрин. И видел их не только Пэкетт, но и Мэтт Ривз из Хоу-Энда. Егерь взял его на рассвете с двумя кроликами в мешке, и, поскольку Ривз божился, что никаких силков в глаза не видел, Пэкетт рассудил, что прогулка до Блэкмер освежит ему память. Всю обратную дорогу Ривз допытывался, чье это добро.

— И что же вы с ним сделали?

— Отчитал так, как не отчитывал никого со времен моего полка, пообещал в другой раз отправить к судье Хейлу и отпустил.

Я еще раз посмотрела на карту. Если в бочках было то, о чем я думала, сахар и ром, за которые никто не заплатил пошлины, теперь хранились всего в нескольких милях от Хавершем-холла, неподалеку от земель, по которым вскоре должна была пройти дорога к заводу.

— И если вы действительно намерены объявить войну тому, кто за всем этим стоит, — продолжил Артур, прервав мои мысли, — лучшего случая нам, пожалуй, не представится. Так что приказывайте, фельдмаршал.

— Тогда медлить не стоит, — с улыбкой ответила я, — но слух должен пойти со стороны. Ни нас, ни этот дом с ним связывать нельзя.

— Само собой. Ривз, по словам Пэкетта, завсегдатай «Трех бочек», да и сам егерь заглядывает туда по вечерам. А Ривз болтлив и до чужого добра жаден, такие долго не молчат. Пэкетту довольно обронить за кружкой, что на Блэкмер, видать, кто-то сложил товар да и позабыл о нем, остальное Ривз раздует сам. К концу недели об этом узнают все, у кого имеется телега и совесть не слишком чиста.

— А люди Хэрроу пусть следят за овчарней. Близко не подходить, ни во что не вмешиваться, только смотреть. Кто придет первым, на чем приедет и куда повезет. Если явятся деревенские с мешками, пусть берут, сколько унесут. Мне нужны те, кто придет следом.

— Хозяева.

— Или те, кого хозяева пришлют.

— Хэрроу будет здесь после ужина. Отдадите ему распоряжения сами. У вас это получается лучше, чем у меня.

Он дернул за шнур звонка, и Фентон появился на пороге почти сразу.

— Милорд?

— Пошлите за Пэкеттом, Фентон. Пусть явится сегодня же. И выдайте ему крону.

— Крону, милорд? — Фентон выдержал паузу. — Осмелюсь спросить, на какие расходы?

— На пиво, Фентон. На очень много пива.

Глава 6

Пэкетт явился еще до ужина, и Артур велел проводить его в кабинет. Разговор продлился недолго. Егерь вышел оттуда с довольным видом, задержался у Фентона, который вручил ему обещанную крону, и отправился в деревню. Судя по всему, вечер в «Трех бочках» предстоял оживленный.

За ужином мы к делу не возвращались, зато после него в кабинете снова собрались. На этот раз пришел Хэрроу, которому я объяснила, что требуется от его людей. Он выслушал меня, задал несколько вопросов о дороге к Блэкмер и заверил, что еще до рассвета двое матросов займут места в вереске над овчарней, откуда смогут наблюдать за ней, оставаясь незамеченными.

Дик уехал в ночь, взяв с собой рыжего Билла Таппера. У того, к нашему счастью, действительно нашлась тетка в Брентвуде, так что поездке в Эссекс имелось вполне убедительное объяснение.

Радд с механиками к ужину так и не вернулись. Шарлотта предположила, что мистер Марш, по своему обыкновению, оставил их у себя, а возвращаться от него затемно по той дороге не рискнет никто, кто дорожит лошадьми.

Доктора Морриса я тоже не дождалась. Шарлотта рассказала, что в последнее время он все чаще оставался ночевать в лечебном доме, где для него отгородили небольшую комнату за аптекой. Сам доктор уверял, что так спокойнее и ему, и больным, и я вполне его понимала. Сколько бы он ни говорил, что дорога его нисколько не утомляет, возвращаться поздно вечером только ради нескольких часов сна было бы бессмысленно.

Когда стало ясно, что сегодня больше никого ждать не стоит, Артур предложил сыграть в пикет. Я согласилась, хотя мысли то и дело возвращались к Блэкмер и к тому, что могло происходить сейчас возле старой овчарни. Возможно, поэтому обе партии я проиграла, причем вторую с таким счетом, что Артур даже воздержался от своих обычных замечаний. А после игры я пожелала ему спокойной ночи и поднялась к себе.

На следующее утро, спускаясь к завтраку, я снова застала мальчишек на галерее возле того самого окна, у которого они вчера так подозрительно хихикали. Теперь подзорная труба была у Уильяма, а Эдмунд нетерпеливо дергал его за рукав, требуя своей очереди. При моем появлении оба мгновенно выпрямились и приняли такой серьезный вид, какой бывает разве что у церковных старост во время сбора пожертвований.

— Доброе утро, миледи, — произнес Эдмунд.

— Доброе утро, миледи, — повторил за ним Уильям, поспешно убирая трубу за спину.

Я уже собиралась спросить, что же такого интересного они высматривают в саду второй день подряд, когда снизу донесся голос мистера Эймса, звавшего их к занятиям. Мальчишки переглянулись и с подозрительной охотой поспешили к лестнице, будто латынь внезапно стала их любимым предметом.

Проводив их взглядом, я подошла к окну. Сад выглядел совершенно обыкновенно. У южной стены тот же садовник, которого я видела вчера, подвязывал розы, и больше ничего примечательного там не происходило.

В малой столовой уже собрались к завтраку. Артур сидел во главе стола с развернутой газетой, леди Уилкс по правую руку от него намазывала масло на хлеб, а Шарлотта держала возле тарелки свой неизменный блокнот. Мистер Радд, вернувшийся от Марша глубоко за полночь, при моем появлении поднялся со стула.

— Миледи. Ваше поручение я выполнил. Привез троих, и все люди толковые. Теперь ждут, когда вам будет угодно их принять.

— После завтрака, мистер Радд, — ответила я, занимая свое место. — И вы непременно расскажете, как вам удалось их уговорить.

— В Сохо нынче работы невпроворот, миледи, — пояснил он, снова усаживаясь. — А когда в мастерских одна работа на всех, люди поневоле начинают присматриваться, где бы найти другую.

Шарлотта дождалась, пока Фентон нальет ей вторую чашку, и придвинула к себе блокнот.

— Кстати, миледи, о наших посевах. Свекла взошла, хотя и не так дружно, как хотелось бы. Я велела прореживать ее по указаниям мистера Кока, оставляя самые крепкие растения через ладонь, но вдоль восточной изгороди почти ничего не сохранилось. Сначала я решила, что всходы побило заморозками, а потом присмотрелась и увидела, что листья все в мелких дырочках, точно их искололи иглой. Я написала мистеру Коку, и он ответил с той же почтой. Оказывается, это земляная блошка. По его словам, она обычно появляется у изгородей, а лучше всего против нее помогает зола, если посыпать ею всходы ранним утром, пока держится роса. Я уже велела собрать золу со всех каминов и из пекарни.

— И сколько мы потеряли?

— Пока только узкую полосу вдоль изгороди. На остальном поле все держится хорошо. Жаль только, что подсевать уже поздно.

— Надеюсь, дорогая, вы простите меня, если я ненадолго отвлеку вас от свеклы, — вмешалась леди Уилкс, откладывая нож. — За время вашего отсутствия мне пришла в голову превосходная мысль относительно нашего будущего города. Нам нужен театр.

— Театр? — переспросила я.

— Разумеется, небольшой. Никто не собирается соперничать с Друри-Лейн. Но если вы намерены поселить там людей и рассчитываете, что они останутся, придется подумать, чем им заниматься по вечерам. Не могут же они проводить все свободное время в трактире. Мой покойный Уилкс говорил, что город без театра — это деревня, которая слишком много о себе думает.

— Не рановато ли вы взялись за театр, леди Уилкс? — Артур опустил газету. — Насколько я помню, в вашем городе пока нет ни одной улицы. Даже на бумаге.

— На бумаге их уже три, милорд, — возразила она. — И рыночная площадь.

Радд, который как раз отхлебнул чаю, медленно поставил чашку на блюдце.

— Простите, миледи. О каком городе вы говорите?

— О том, который мы собираемся построить рядом с заводом, мистер Радд, — ответила я. — Людям, которые будут там работать, понадобится жилье. Значит, нужно предусмотреть дома, колодцы, лавки и школу. Я хочу заранее составить план, чтобы потом не пришлось пристраивать одно к другому и прокладывать улицы там, где для них осталось место.

Радд поперхнулся и закашлялся так, что Фентону пришлось подать ему воды.

— Город, — выговорил он наконец.

— Город, — подтвердила я.

— Наконец-то, мистер Радд! — обрадовался Артур. — Теперь вы понимаете, что мне приходится терпеть с самой зимы. Я тоже поначалу поперхнулся, потом пытался возражать, а через неделю уже обсуждал, где проложить главную улицу. Так что советую вам держаться подальше от чертежей.

— Боюсь, милорд, с чертежами мне придется иметь дело каждый день, — ответил Радд.

— Вот именно. Поэтому я вам и сочувствую.

Леди Уилкс рассмеялась, а Радд, похоже, еще не решил, следует ли принимать слова Артура за шутку. Впрочем, долго размышлять ему не пришлось: завтрак подходил к концу, и я напомнила, что обещала познакомиться с привезенными механиками.

Радд поднялся первым и по дороге в большую гостиную успел вкратце рассказать, кого именно ему удалось привезти из Лондона. Мистер Хьюитт устанавливал паровые машины Болтона и Уатта на рудниках Корнуолла и угольных копях Нортумберленда и, если верить Радду, мог справиться с любой машиной в Англии, стоило лишь дать ему гаечный ключ. Мистер Гриншоу служил в чертежной мастерской Сохо и умел, по выражению Радда, «нарисовать машину так, что она сама просилась в работу». Третий, мистер Фэйрбразер, прежде работал у Брамы, но о нем Радд пока предпочел ничего не говорить.

Все трое уже ждали нас в гостиной у окна и при нашем появлении поспешно выпрямились. Чуть поодаль, возле самой двери, переминался Нед Харкер с рулоном чертежей в руках.

— Мистер Хьюитт, — представил Радд, поочередно указывая на своих спутников. — Мистер Гриншоу. Мистер Фэйрбразер.

На этом церемония, по его мнению, была окончена, и рассматривать гостей мне пришлось самой.

Хьюитт оказался самым старшим из троих, широкоплечим, с седыми бакенбардами и огромными руками, которыми, казалось, мог без особого труда согнуть кочергу. Гриншоу был совсем молод, худощав, светловолос, а на его пальцах даже сейчас виднелись следы грифеля. Фэйрбразер, сухощавый, гладко выбритый лондонец в аккуратном сюртуке, смотрел на окружающих с таким вниманием, будто уже успел измерить все вокруг с точностью до тысячной доли дюйма и остался не вполне доволен результатом.

— Хьюитт свое в Сохо отслужил, подписка его кончилась, — пояснил Радд. — Гриншоу я сманил чертежами, а Фэйрбразер… — Он хмыкнул. — Фэйрбразер сам меня нашел.

— Мистеру Браме нужны были люди, которые повторяют, миледи, — негромко произнес Фэйрбразер. — А мистеру Радду нужны люди, которые спорят. Я предпочитаю спорить.

— В таком случае вы попали в правильный дом, — заметил Артур, опускаясь в кресло у камина.

Я повернулась к Неду, который все еще стоял у двери, прижимая к боку свои чертежи.

— Харкер, мисс Фрейзер говорила, что ты сам начертил дамбу.

Парень покраснел до корней волос.

— Только набросал, миледи. Мистер Радд вчера все перемерил.

— И что же? — Я посмотрела на Радда.

— Ошибся на полтора дюйма в отметке гребня, — проворчал тот. — На полтора дюйма на всю длину. Я в его годы ошибался на фут.

Судя по тому, как Нед опустил глаза, он еще не вполне понимал, что только что удостоился похвалы.

— А где вас разместили, джентльмены? — спросила я, обращаясь к механикам.

— Над каретным сараем, миледи. Там сухо, — за всех ответил Хьюитт.

— Над каретным сараем зимой гуляет ветер, а летом пахнет лошадьми. Шарлотта, в восточном флигеле, где прежде жил мистер Радд, пока шли работы в западном крыле, есть три свободные комнаты. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы их приготовили сегодня же.

Шарлотта кивнула и сделала пометку в блокноте. Хьюитт открыл было рот, собираясь, наверное, заверить меня, что над сараем им вполне удобно, но встретился взглядом с Раддом и промолчал.

Гриншоу же смотрел на меня с таким неподдельным изумлением, что я улыбнулась.

— Что-то не так, мистер Гриншоу?

— Нет, миледи, прошу прощения. Просто за четыре года в Сохо я ни разу не разговаривал с мистером Болтоном. Видел его, конечно, когда он проходил по мастерским с гостями, а мистера Уатта и того реже.

— Здесь у вас будет достаточно случаев наговориться с хозяйкой, — буркнул Радд. — Миледи сама во все вникает и с каждого спрашивает лично.

Гриншоу смущенно умолк, а я повернулась к Радду.

— Вы ведь были у Марша. Как у него обстоят дела с кирпичом?

— Скверно, миледи. Того, что лежит на складе, хватит на печи да на шлюзовую камеру, а на стены уже ничего не останется. Я велел ему нанимать еще людей и ставить второй кламп. — Радд усмехнулся. — Марш сперва за голову схватился, но стоило ему узнать, за чей счет все это будет делаться, как он сразу повеселел и даже пригласил нас ужинать.

— Значит, начнем с кирпича, — решила я и, взглянув на Радда, добавила: — Кажется, лорду Эшворту так и не удалось переманить мистера Мюррея, и в июле он, как обещал, приедет в Тетфорд. — Я повернулась к механикам. — Кто-нибудь из вас бывал на его заводе?

Хьюитт покачал головой, Фэйрбразер тоже.

— Только слышал, миледи, — ответил Гриншоу. — В Сохо о нем говорят не слишком охотно.

— А между тем завод у него устроен любопытно. В середине большой круглый зал, где собирают машины, а вокруг расположены мастерские: литейная, кузня, токарная. Готовые детали поступают прямо в сборочный зал, и рабочим не приходится таскать тяжелые валы через весь двор, огибая телеги и угольные кучи.

— Разумно, — медленно проговорил Хьюитт. — У нас в Сохо цилиндр, бывало, полдня перекатывали из литейной в сборочную.

— Вот поэтому я и хочу, чтобы завод в Тетфорде вы проектировали вместе с мистером Раддом. Кому, как не вам, знать, где удобнее поставить горн, а где понадобится подъемный кран. — Я немного помедлила. — Но прежде нам следует спланировать город. У нас уже есть кое-какие наброски.

Пока механики пытались осмыслить услышанное, Фентон с двумя лакеями отодвинули кресла к стенам, освобождая место на ковре. Вскоре там, прижатые по углам книгами, развернули большие склеенные листы: старый план поместья с пустошью у тетфордской дороги, чертеж завода, над которым Радд трудился всю весну, и карту будущего городка, сохранившую следы детских пальцев. В одном углу Эдмунд успел нарисовать собаку, поскольку, по его убеждению, ни один приличный город без собаки обойтись не мог.

Механики подошли ближе и остановились над чертежами полукругом, пока еще не решаясь ни о чем спрашивать.

— Начнем с улиц, — предложила я, взяв карандаш. — Мистер Хьюитт, вы видели больше рабочих поселков, чем любой из нас. Какой ширины, по-вашему, следует сделать главную улицу?

Я выслушала его ответ и записала названные размеры на полях чертежа. Подняв глаза, заметила, как Гриншоу и Фэйрбразер быстро переглянулись. Хьюитт тоже уловил этот взгляд, и уши у него слегка покраснели. Похоже, советов у них прежде не спрашивали, а уж тем более не записывали.

— А вы что думаете, мистер Гриншоу? Где разумнее поставить дома, выше по склону или ниже завода?

— Выше, миледи. Непременно выше. Заводу место у воды, она нужна и для колеса, и для котлов. А все, что будет стекать с заводского двора, следует отвести подальше от колодцев.

— Колодцы я наметила здесь. — Я указала карандашом на несколько кружков. — Подойдут?

Гриншоу склонился над планом, некоторое время разглядывал его, затем нерешительно покачал головой.

— Вот этот я бы перенес, миледи. Здесь земля понижается к ручью, и после сильного дождя вся грязная вода со дворов пойдет как раз сюда. Лучше поставить колодец повыше. — Он указал пальцем на свободное место и посмотрел на меня, ожидая, похоже, что я стану возражать.

— Так и сделаем. Исправляйте.

Гриншоу помедлил, потом взял у меня карандаш, стер прежнюю отметку и нарисовал новую. Заодно поправил линию дороги, чтобы к колодцу было удобнее подъезжать, и теперь уже сам принялся объяснять, почему ее следует немного отвести в сторону.

— Колодцы колодцами, — подал голос Радд из своего кресла, — а я бы воду прямо в дома провел. Поставим у шлюза насос, пусть качает в бак на пригорке, а оттуда по трубам самотеком пойдет. Как у вас в западном крыле, только расстояние побольше.

— По каким трубам? — поинтересовался Фэйрбразер.

— По деревянным, разумеется. Вязовым. В Лондоне Нью-Ривер до сих пор подает воду по вязовым трубам, и ничего, полгорода пользуется.

— А сколько из этой воды до домов не доходит? — возразил Фэйрбразер. — Стыки текут, дерево со временем портится. Лет через десять придется вскрывать и менять трубы. Чугун прослужит куда дольше.

— Чугун! — фыркнул Радд. — Ты еще скажи, что каждую трубу следует позолотить, чтобы вода приятнее была на вкус. Ладно, миледи, запишите пока трубы. Из чего их делать, решим потом.

Спустя полчаса я уже едва успевала записывать все, о чем они договаривались. Гриншоу ползал по ковру с линейкой и время от времени выкрикивал цифры уклонов, которые, видимо, запомнил еще вчера, когда прошел с Раддом всю пустошь от дамбы до дороги. Хьюитт доказывал ему, что мост надо ставить ниже по ручью, Фэйрбразер находил недостатки в предложениях обоих, а Радд, некоторое время хмуро наблюдавший за ними, наконец не выдержал, поднялся и объявил, что ни один из троих не имеет ни малейшего представления о дренаже.

1...45678...15
bannerbanner