
Полная версия:
Сахарная империя. Пределы дозволенного
На следующий день я отправилась в Саутуорк, где у меня была назначена встреча с графом Хейсом. Мэри уехала туда еще утром, оставив Норта на попечение миссис Грант, и теперь дожидалась меня у ворот солодовни. Во дворе разгружали подводу с солью, а миссис Хэнкок, уперев руки в бока, объясняла возчику, сколько мешков она насчитала и сколько, по его мнению, должна была насчитать. Возчик слушал, переминаясь с ноги на ногу, и по его все более унылому выражению я заключила, что спор близился к завершению, причем далеко не в его пользу.
Граф Хейс прибыл точно в назначенный час. Мы прошли в контору, где Мэри уже разложила на столе ведомости за последние три месяца, и, едва усевшись, граф перешел к делу.
— Я слышал о вашем визите к Сент-Винсенту, — начал он. — Мой дядя рассказывал о нем с таким ужасом, что я едва удержался от смеха. Четверть, графиня?
— Четверть, милорд, и два года.
— Могло быть хуже, — признал он, придвинув к себе ближайшую ведомость и пробежав глазами столбцы цифр. — Однако и это немало. Флот сокращают, людей списывают на берег, а значит, бульона в нынешнем году мы сварим на треть меньше и получим за него на четверть дешевле. Если так пойдет и дальше, к Рождеству я буду держать котлы исключительно ради удовольствия на них смотреть.
— Именно поэтому я и просила вас приехать. — Я положила перед ним несколько писем, полученных за последние дни. — Адмиралтейство остается нашим главным покупателем, но ведь торговые суда тоже нуждаются в провизии. Мистер Ларкин из Бристоля и братья Тэлбот из Ливерпуля уже больше полугода закупают у нас провизию для своих кораблей, отправляющихся в дальние рейсы. Я написала им с просьбой рекомендовать нас знакомым судовладельцам, и мистер Ларкин ответил, что охотно это сделает. Более того, он особо отметил, что за весь последний рейс у него не было ни одного больного цингой.
Хейс взял письмо, прочитал его и вернул мне без особого воодушевления.
— Торговцы, — произнес он задумчиво. — Они, конечно, платят исправно, но берут понемногу. Нам же нужны покупатели, способные обеспечить постоянную загрузку производства.
— Значит, следует искать тех, кому требуются большие партии. Взять хотя бы Ост-Индскую компанию. Ее суда идут до Бомбея по полгода, и солонина на них портится ничуть не меньше, чем на военных кораблях. Насколько мне известно, Компания закупает провизию через подрядчиков. Если нам удастся убедить хотя бы одного из них, появится возможность выйти и на остальных.
Хейс отложил ведомость и посмотрел на меня с некоторым сомнением.
— Подрядчики Компании сидят на своих местах по многу лет и расстаются с ними разве что в пользу ближайших родственников. — Он чуть заметно улыбнулся, что случалось с ним нечасто. — Впрочем, у меня имеется кузен, который несколько лет провел в Бенгалии и вернулся оттуда с печенью, испорченной мадерой, зато с весьма полезными знакомствами. Я ему напишу. А раз уж речь зашла о дальних плаваниях, стоит вспомнить и о Гудзоновой компании. Ее фактории стоят на берегах залива, куда корабли приходят всего раз в год. Провизию там запасают на всю зиму, а весной половину приходится закапывать в землю, поскольку есть ее уже невозможно.
— Вы говорите так, словно сами там бывали.
— Боже упаси! Один из пайщиков состоит в моем клубе и жалуется на это едва ли не за каждым обедом. — Хейс переплел пальцы на столе. — Кстати, о дальних краях. В газетах писали, будто вы собираетесь кормить русских.
— В газетах пишут много чего, милорд.
— Это не ответ, графиня.
— Боюсь, пока другого у меня нет. Петербург снаряжает кругосветную экспедицию, и граф Воронцов вел со мной переговоры о поставках провизии. Однако никаких соглашений мы не подписывали. Речь идет всего о двух кораблях и трех годах плавания, а вовсе не о снабжении русского флота.
— Газетчикам эту разницу не объяснишь.
— Я и не намерена ничего им объяснять. Тем более что, пока в Сити спорят о Мальте, с русскими заказами разумнее не торопиться.
Хейс согласно кивнул и некоторое время постукивал пальцем по столу, обдумывая услышанное.
— Тогда стоит обратить внимание на португальцев, — предложил он наконец. — С тех пор как Лиссабон снова открылся для наших судов, в клубе только о них и говорят. Все-таки старейший союзник Англии, графиня, нашему договору уже четыре сотни лет. Военный флот у них невелик, зато торговый весьма значителен, и большая его часть ходит в Бразилию. Два месяца туда, столько же обратно, а в тропиках провизия портится куда быстрее, чем в наших широтах.
Я задумалась, припоминая торговые связи, о которых не раз рассказывал мне брат. Если искать покупателей за пределами Англии, ограничиваться одной Португалией было бы неразумно.
— А что вы думаете о Гамбурге?
Хейс удивленно поднял бровь.
— О Гамбурге?
— Мой брат торгует еще и пенькой, милорд. Она поступает из России, но закупает он ее большей частью через гамбургских купцов. По его словам, у этих господ имеются конторы едва ли не в каждом балтийском порту, а если товар хорош и цена разумна, лишних вопросов они не задают. К тому же Гамбург — вольный город, и его купцам совершенно безразлично, кто у кого отобрал Мальту, пока торговля приносит прибыль.
— Вы опять ухитряетесь превратить неприятность в выгодное предприятие, графиня. — Хейс поднялся и взял со стула перчатки. — Что ж, я напишу кузену и расспрошу знакомых о португальцах, а вы обратитесь к брату.
Когда дверь за ним закрылась, Мэри, все это время прилежно занимавшаяся книгами, наконец подняла голову.
— Миледи, а португальцы едят сушеную капусту?
— Узнаем, Мэри. Если не едят, научим.
В субботу мы выехали из Лондона рано утром. Когда я спустилась к карете, Норт уже стоял на крыльце с подвязанной к груди рукой и хмуро наблюдал за тем, как Дик проверяет упряжь. Мэри держалась рядом, готовая остановить его, если он вдруг решит спуститься по ступеням, а миссис Грант в очередной раз допытывалась у Джейн, достаточно ли пледов уложено в карету.
— Ехать будем не через Эппинг, миледи, — сообщил Дик, помогая мне подняться на подножку. — Пойдем через Уэр и Ройстон, оттуда на Ньюмаркет. Крюк миль в пятнадцать, зато дорога спокойнее.
Я одобрила его решение, тем более что после недавних событий в Эппингском лесу сама предпочла бы туда не возвращаться. Едва карета тронулась, Джейн прислонилась к стенке и задремала. Я же продолжала смотреть в окно, наблюдая, как за нами остаются лондонские улицы, дома становятся ниже, уступая место огородам и кирпичным заводам, а затем и вовсе исчезают за придорожными деревьями.
Поездка в Лондон оказалась плодотворной. Сент-Винсент согласился на двухлетний договор, пусть и с неприятным снижением цены, зато Мюррей, если верить Эшворту, собирался приехать в июле, а значит, мои планы относительно производства в Норфолке понемногу приобретали реальные очертания. Хейс обещал написать кузену, мне же предстояло обратиться к Эдварду и попросить его связаться с гамбургскими купцами.
Постепенно мысли мои вернулись к Дэвиду Эрскину. Человека, успевшего причинить моей семье столько зла, не стало, и теперь тому, кто за ним стоял, придется искать другого исполнителя. На это потребуется время, которым мне следовало воспользоваться прежде, чем противник успеет оправиться от потери. А значит, пора было пустить слух о ничейных складах.
Я еще некоторое время обдумывала, как лучше это устроить, но усталость последних дней начала брать свое. Карета мерно покачивалась на ровных участках дороги, колеса шуршали по утрамбованному гравию, и я сама не заметила, как задремала. Несколько раз меня будило на особенно глубоких ухабах, однако стоило лошадям снова перейти на ровную рысь, как глаза закрывались сами собой.
К вечеру мы добрались до Кембриджа и остановились в гостинице неподалеку от рынка. Хозяйка, узнав, что я направляюсь в Норфолк, почему-то сочла это достаточным поводом пожаловаться на студентов, которые обедают в долг, а потом неделями не показываются, оставляя ей неоплаченные счета. Она говорила об этом с таким возмущением, что я вспомнила миссис Хэнкок и ее спор с возчиком: эти две женщины наверняка нашли бы общий язык.
На следующее утро небо прояснилось, подсохшая за ночь дорога позволила ехать быстрее, и к Ньюмаркету лошади уже шли резвой рысью. За Тетфордом потянулись знакомые вересковые пустоши, а дальше я начала узнавать отдельные повороты дороги и поля, мимо которых проезжала прежде. Чем ближе мы подъезжали к Хавершему, тем чаще я выглядывала из окна, и когда солнце стало клониться к лесу, наконец увидела впереди ворота поместья.
Однако проехать сразу нам не позволили. Из сторожки вышли двое незнакомых мужчин в синих куртках, по выправке и манере держаться напоминавших бывших моряков. Один остановился перед лошадьми, другой направился к карете. Дик подъехал к нему и, наклонившись с седла, негромко сказал несколько слов, после чего мужчина поспешил снять шляпу.
— Миледи. Тобиас Хэрроу, к вашим услугам. Его сиятельство предупредил, что вы прибудете со дня на день.
— Давно вы здесь, мистер Хэрроу?
— С четверга, миледи. Шестеро нас, — ответил он, отступая от дверцы, и махнул товарищу: — Пропускай, Джек.
Пока карета въезжала на аллею, я еще раз оглянулась на сторожку. Значит, люди Хэрроу уже несли службу, а люди Дика дожидались нас в деревне. Это несколько успокаивало.
Тем временем за деревьями показался Хавершем-холл. А когда до крыльца оставалось ярдов сто, дверь распахнулась и из дома выбежал Эдмунд.
Он слетел со ступеней, едва касаясь ногами камня, и помчался по гравию навстречу карете. Следом за ним несся щенок, заливаясь таким лаем, будто именно ему поручили первым известить весь дом о моем возвращении. Уильям появился чуть позже и сперва остановился у дверей, оглянувшись на кого-то в холле, но затем все-таки решился и побежал следом.
Симмс придержал лошадей, и я открыла дверцу прежде, чем Дик успел спешиться. Эдмунд подбежал к самой подножке, запыхавшийся, с раскрасневшимися щеками, и поднял на меня глаза.
— Вы сказали скоро, — проговорил он с таким укором, что я почувствовала себя виноватой. — Милорд сказал, что скоро — это не так долго, как кажется. А это было долго.
— Знаю. Это потому, что я все же свернула в пару лавок, — улыбнулась я, кивком показав на свертки в карете. Эдмунд на мгновение нахмурился, а потом его лицо просияло настолько, что Джейн за моей спиной тихонько засмеялась.
Я перевела взгляд на дом. На крыльце, опираясь на трость, стоял Артур, а рядом с ним — леди Уилкс. Муж не стал спускаться мне навстречу и только наблюдал, как я иду по гравию, слегка прихрамывая на ушибленное колено, в то время как Эдмунд со щенком то забегали вперед, то возвращались ко мне. Уильям держался чуть позади, робко поглядывая на меня, и я протянула ему свободную руку, чтобы он не чувствовал себя забытым.
— Вы хромаете, Катрин, — заметил Артур, когда я подошла к ступеням.
— Ушиблась в карете, милорд. Дороги после майских дождей ужасны.
— Ужасны, — согласился он, внимательно посмотрев на меня, и по тому, как прозвучало это слово, я поняла, что мое письмо он прочел самым тщательным образом. При детях он больше ничего не сказал, только протянул руку и помог мне одолеть последнюю ступень. — Хорошо, что вы дома.
Я ответила ему улыбкой, а леди Уилкс уже подставляла мне щеку для поцелуя. Когда я наклонилась к ней, она воспользовалась случаем, чтобы сказать вполголоса:
— Наконец-то. Артур все эти дни проигрывал мне в вист, и, подозреваю, нарочно. Чтобы было на что пожаловаться вам.
Я покосилась на мужа, который, разумеется, прекрасно слышал ее слова, но предпочел сделать вид, что занят щенком. Тот как раз добрался до его трости и получил за это ласковый тычок. Эдмунд тем временем уже дергал меня за рукав, явно собираясь выяснить, в каких именно лавках я побывала, а Уильям, осмелев, подошел поближе и с любопытством прислушивался к нашему разговору.
Из распахнутых дверей холла выглядывал Фентон, ожидая распоряжений насчет чая, и я вдруг поняла, как сильно соскучилась по этой домашней суете. Даже Артур, обычно не терпевший шума у парадного входа, никуда не торопился и терпеливо ждал, пока мальчики дадут мне возможность войти в дом.
Глава 5
— С возвращением, миледи. Надеюсь, поездка прошла хорошо?
— Да, Шарлотта, спасибо, — ответила я, стягивая перчатки.
— Мистер Радд вернулся. И привез с собой троих джентльменов. Механиков, — уточнила она таким тоном, будто речь шла о редкой породе птиц, которую ей до сих пор не доводилось видеть вблизи.
Я улыбнулась. Похоже, механики успели произвести в доме немалое впечатление.
Фентон тем временем принял у меня перчатки и шляпку и остановился рядом, ожидая распоряжений.
— Чай в малую гостиную, Фентон, — попросила я.
— Сию минуту, миледи.
Пока Фентон распоряжался насчет чая, мы прошли в гостиную, где окна стояли распахнутыми в сад, а легкий ветерок доносил сладкий запах жимолости, густо обвившей беседку. Артур опустился в свое кресло у камина, поставил трость между колен и сложил на набалдашнике обе руки. Леди Уилкс устроилась напротив, мальчики, получив от Джейн свертки, мгновенно завладели диваном, а щенок, которому места на диване не досталось, улегся на ковре и положил морду на туфлю Эдмунда.
— Только не поминайте всуе механиков, — предупредил Артур, прежде чем я успела открыть рот. — С тех пор как они переступили порог этого дома, здесь не говорят ни о чем, кроме завода и железа. За завтраком железо, за обедом железо, а вчера, когда я наконец сел за вист, мистер Радд подошел к столу и осведомился, сколько, по моему разумению, весит чугунный вал. Я признался, что не имею ни малейшего представления, и проиграл роббер. Всю жизнь я играю в вист, графиня, и ни разу еще не проигрывал из-за чугуна.
— Не верьте ни единому его слову, дорогая! — Леди Уилкс всплеснула руками. — Ваш супруг просиживал с ними до полуночи и дважды посылал Фентона за мадерой, чтобы не прерывать спора о балках. О балках, Катрин! Я ушла спать, когда они дошли до сечения, и до самой двери слышала, как граф называет мистера Радда невеждой.
— Разумеется, просиживал. Оставь я их без присмотра, к возвращению моей жены от западного крыла уцелел бы один фундамент. А невеждой я назвал его лишь однажды, и он со мной согласился. В отношении виста.
Я взглянула на Шарлотту, задержавшуюся у дверей.
— Мистер Радд с джентльменами уехали с утра на дамбу, миледи, — пояснила она. — Оттуда собирались к мистеру Маршу насчет кирпича, а на обратном пути хотели осмотреть дорогу. Обещали вернуться к ужину.
— Нед с ними?
— Да, миледи. — Шарлотта помедлила и добавила уже тише: — Мне было его очень жаль. Мистер Радд расспрашивал его о дамбе весь вечер. Нед отвечал на все вопросы, принес записи, промеры, даже чертеж, который сделал сам. Но мистер Радд все равно решил, что должен увидеть все собственными глазами.
— Мистер Радд не верит даже собственным глазам, если не проверил их линейкой, — заметил Артур. — Парню следует гордиться. Будь Радд им недоволен, расспросы закончились бы криком куда быстрее.
С дивана донесся восторженный шепот. Эдмунд, развернув бумагу, вытащил подзорную трубу и теперь пытался раздвинуть ее, не выпуская из рук, отчего латунные колена то и дело съезжали обратно. Уильям сидел рядом, держа на ладони складной нож, и не решался его открыть, будто боялся, что подарок окажется ненастоящим.
— Открой, — разрешила я. — Он твой.
Уильям поднял на меня глаза, потом поддел ногтем лезвие, и оно со щелчком встало на место. Мальчик провел пальцем по роговой рукояти и, не сказав ни слова, сложил нож обратно.
— Спасибо, миледи, — выговорил он спустя несколько секунд, вспомнив, видимо, наставления мистера Эймса.
— Мастер Эдмунд, — леди Уилкс раскрыла веер и загородилась им, — если вы намерены разглядывать в свою трубу меня, предупреждаю: я беру за это плату. Пасьянсом. Тремя.
Эдмунд поспешно опустил трубу, а Артур, наблюдавший за этой сценой, повернулся ко мне.
— Ступайте к себе, Катрин. На вас пыль от самого Кембриджа, а я не из тех нетерпеливых дам, которые набрасываются на путешественницу прямо с порога.
— Нетерпеливая дама сидит напротив вас, милорд, — сообщила леди Уилкс. — И она подождет. Но, видит бог, недолго!
Я улыбнулась обоим и поднялась к себе.
Задерживаться наверху я, однако, не стала. Джейн, к моему удивлению совершенно бодрая после дорожной дремоты, уже открыла краны в купальне, и, пока я снимала дорожное платье, медная ванна наполнилась наполовину. Я смыла с себя дорожную пыль, недолго полежала в теплой воде, а затем Джейн помогла мне облачиться в простое черное домашнее платье.
Выйдя из спальни, я обнаружила на галерее второго этажа мальчишек. Эдмунд стоял у окна, приставив трубу к глазу, а Уильям, прижавшись к нему плечом, ждал своей очереди. Время от времени они переглядывались и прыскали со смеху, зажимая рты ладонями. Заметив меня, оба на мгновение притихли, но тут же снова отвернулись к окну.
Я подошла и посмотрела туда же. В саду не происходило решительно ничего: подстриженные кусты, дорожка, усыпанная гравием, садовник с тачкой у дальней ограды да дрозд на краю клумбы. Мальчишки снова захихикали.
— И что же там такого смешного?
— Ничего, миледи, — хором ответили оба с такой невинностью, что сомнений у меня не осталось: смешное там определенно было. Решив выяснить это позже, я направилась к кабинету.
Артур был не один. Леди Уилкс сидела в кресле у окна и, судя по тому, как оба замолчали при моем появлении, ждали они меня с одинаковым нетерпением. Я устроилась на диване, и Артур, выждав приличия ради минуту-другую, поинтересовался:
— Итак, Сент-Винсент. Все так же убежден, что Англию спасет экономия на солонине?
О Сент-Винсенте, Хейсе и банке я рассказала коротко, тем более что большую часть Артур знал из моих писем. Леди Уилкс слушала вполуха до тех пор, пока я не упомянула о визите леди Хартфилд.
— С ней были Брукс и Палмер. А на следующий день миссис Палмер приехала ко мне одна и предложила собирать кружок графини Уэстморленд у нее. Пока я в трауре, о приемах не может быть и речи, но, если я стану бывать у миссис Палмер на чае, остальные последуют за мной.
— Палмер, — протянула леди Уилкс. — Ну разумеется, Палмер. Я так и знала, что она сообразит первой.
— Почему?
— Потому что из всего кружка у нее одной голова служит не только подставкой для шляпки. Брукс, к примеру, носит на шляпке столько перьев, что под ними не осталось места ни для единой мысли. Добрая душа, но рассказать ей что-нибудь по секрету — все равно что напечатать в «Морнинг пост», только быстрее и бесплатно.
Она бросила выразительный взгляд на графин, стоявший на столике у камина. Артур, не говоря ни слова, налил ей мадеры, помедлил над вторым бокалом и с видимым сожалением отставил графин в сторону.
— Олдридж, разумеется, оскорбится, — продолжила леди Уилкс, пригубив вино. — Она оскорбляется так же исправно, как иные ходят к причастию, и с тем же чувством исполненного долга. Леди Чатэм поедет туда, где больше услышит, а услышав, перескажет вдвое больше, так что Палмер следовало бы брать с нее плату, как за подписку на газету.
— Я избегаю леди Чатэм с тех пор, как узнал от нее о собственной помолвке, — заметил Артур.
— Помнится, вы тогда все-таки женились, милорд.
— Из вежливости. Не мог же я выставить даму лгуньей.
Леди Уилкс фыркнула и поставила бокал.
— Что до прочих, то Мортон будет ждать, куда поедут остальные, и явится последней, чтобы потом говорить, будто ее долго упрашивали. А миссис Тревор вообще не заметит перемены. Она за двенадцать лет так и не поняла, зачем ездит к Уэстморленд, и ездила исключительно потому, что ее карету там знали лакеи. Ну а миссис Фицпатрик будет ездить к Палмер, к вам или к самому дьяволу, если там подадут миндальные пирожные. Признаться, это самый честный мотив во всем кружке.
— А леди Хартфилд?
— Хартфилд старше нас всех, вместе взятых, и давно ничего не боится. Она приезжает спать в чужих креслах и говорить то, что думает. Я ей завидую.
Артур откинулся на спинку кресла и посмотрел на леди Уилкс с откровенным восхищением.
— Узнаю леди Уилкс. Всю неделю вы были кроткой, как голубица, обыгрывали меня в вист без единого язвительного слова, и я уже начал опасаться за ваше здоровье.
— Я берегла яд, милорд. Его у меня не так много, чтобы расходовать на старых генералов.
— Так что же вы мне посоветуете? — вмешалась я, пока они не увлеклись.
— Соглашайтесь, дорогая. Но не спешите. Пусть Палмер подождет ответа, а остальные поволнуются, примете вы приглашение или нет. Чем дольше они будут гадать, тем дороже покажется ваше согласие. И ни в коем случае не дайте им решить, будто вы рветесь на место Уэстморленд. Пусть попросят. Не единожды.
— Кстати, о графине Уэстморленд. Ее нет в Лондоне. Она уехала еще в апреле, ночью, а слугам велено говорить о мигренях и держать шторы задернутыми. Леди Джерси между тем раз в неделю приезжает в пустой дом и проводит там по два часа, чтобы, видимо, все думали, будто она навещает больную мать.
— И вы говорите мне об этом только сейчас? Вы просидели в гостиной добрых полчаса, слушали, как ваш муж жалуется на чугун, и ни словом не обмолвились. Откуда вы это знаете?
— От человека, которому я обещала молчать.
— Палмер. — Заметив мой взгляд, она махнула рукой. — Нет-нет, не отвечайте, я ничего не слышала. Значит, я была права. Помните, я говорила вам весной, что хуже всего будет, если она окажется совершенно здорова? Куда она уехала?
— Кучер отвез ее на почтовую станцию на Дуврской дороге. Там ждала карета без гербов. Дальше никто ничего не знает.
— Дуврская дорога. — Леди Уилкс постучала пальцем по подлокотнику. — Этой весной по ней в Париж уехала половина Лондона. Каждая вторая дама из моих знакомых мечтает взглянуть на Бонапарта хотя бы издали и купить там шляпку. Но в Париж нынче ездят открыто, дорогая, с гербами на дверцах и с объявлением в газете. Ночью и в чужой карете уезжают по другим причинам.
— По каким же? — осведомился Артур.
— От кредиторов или к мужчине. Мой покойный Уилкс говорил, что в Кале англичан больше, чем в Дувре, и половина из них должна другой половине. А для мужчины Уэстморленд, пожалуй, уже немолода, хотя я не возьмусь утверждать наверняка. — Она поправила съехавшую кружевную манжету и, немного подумав, продолжила: — Есть, правда, и третья причина. Иногда уезжают от того, кто опаснее любых кредиторов. Хм… у Сефтонов в Дувре гостит племянница, и эта девица не пропускает ни одного пакетбота. Я ей напишу. Не о графине, разумеется, а о шляпках. О графине она расскажет сама.
Леди Уилкс посидела еще немного и, взглянув на каминные часы, поднялась.
— Простите, дорогая, я обещала мисс Фрейзер просмотреть с ней список белья для лечебного дома. Если я опоздаю, она станет безукоризненно вежлива со мной до самого ужина, а этого я не перенесу.
Она поцеловала меня в щеку, кивнула Артуру и вышла, плотно притворив за собой дверь. Ни Шарлотта, ни список белья именно сейчас в ней не нуждались. Леди Уилкс всегда умела уйти вовремя.
Артур проводил ее взглядом и повернулся ко мне.
— Ну, а теперь расскажите мне то, о чем вы не писали.
— Письмо принца Уэльского — подделка. Я показала его Кларенсу. Печать, по его словам, от настоящей не отличить, а вот руку он не признал. Сказал, что это не почерк брата и не почерк Мак-Магона. А когда письмо отправили, его высочество уже несколько дней как был в Брайтоне.
— И кто, по-вашему, мог это сделать?
— Кларенс полагает, что это могла быть любая из дам, которые не вернули принцу его письма. Когда принц расставался с очередной возлюбленной, его секретарь сам ездил забирать письма, но две дамы так и не вернули. Одна из них леди Джерси.
— Знаете, Катрин, однажды я тоже подделал печать, — вдруг признался Артур.
— Вы?
— Я был совсем молод и проиграл в карты двести фунтов. Денег у меня, разумеется, не было, а человек, которому я задолжал, ждать не собирался. — Артур усмехнулся. — Отец держал свой перстень в кабинете, в шкатулке, ключ от которой носил на часовой цепочке. Зато у меня сохранилось несколько его писем с превосходными оттисками. Я отправился к граверу в Норидж, заплатил гинею за новую печатку и написал отцовскому банкиру распоряжение выдать предъявителю эту сумму.

