Сосед напротив

— Остынь, соседка. Никакой я не Рэй… — наконец, осипшим от сигарет и долгого молчания голосом лениво произнес он.

В эту же секунду на линии повисло гробовое молчание, и Нику даже показалось, что связь прервалась. Он сощурил глаза и посмотрел на трубку телефона так, будто она могла ему сказать, в чем дело. Он прикурил очередную сигарету.

— Эй, ты там, соседка? Это Снейк. Помнишь такого?

— Да… я узнала тебя… то есть… я… привет, Ник.

Ее голосок изменился до неузнаваемости. Брукс даже через сотни километров и разные часовые пояса будто бы смог увидеть, как загорелись ее щеки в этот момент. И опять этот ее «Ник»… от всего услышанного его губ неожиданно коснулась теплая улыбка. Она явно была растеряна, но рада его звонку. Он почувствовал это.

— Ну и как оно там? Если не считать Рэя.

Ник усмехнулся, откидывая голову на кровать, которая удачно подпирала его спину. Черные, как смоль, кудри рассыпались по светлому покрывалу, а он внимательно уставился на колечки серого дыма, которые сам же и пускал к потолку. Возможно, он даже не догадывался, насколько был кинематографичен в каждом своем движении.

— Я… Рэй, это так… мы встречались в прошлом году, вроде как, но я видела, как он подбивает клинья к моей знакомой, так что… Боже, зачем я все это болтаю, ты же просто пошутил… — Девушка резко умолкла, но почти сразу продолжила: — Дела нормально. Я вовсе не ожидала, что ты позвонишь.

Ник точно знал, что она ждала звонка. Для этого не нужно было уметь читать мысли. Даже если она говорила до этого с каким-то Рэем. Это Брукса уж точно не трогало. Она настолько нервничала, что голос неестественно подрагивал. И она совершенно растерялась. Не знала, как поддержать диалог. А Ник вообще не привык, что эта учесть ложится на его плечи.

— Ладно… ну, а я позвонил. Знаешь, не стану делиться подробностями обстоятельств, при которых у меня возникла такая мысль. Как там Лос-Анджелес?

Брукс хихикнул, представляя, как девчонка будет краснеть, если он все-таки решит и впрямь выдать прекрасную историю про голубой камешек на пальце своей одноразовой подружки.

— Ну… он стоит… не рухнул без вас, если ты об этом. Как тур? — Кая старалась казаться непринужденной, и Ник усмехнулся.

— У нас все очень круто. Концерт за концертом, все катится кубарем, это полное сумасшествие! На днях подрались в баре и просидели в обезьяннике до утра. Каждый день тусовки, пальцы уже болят от гитары. Жутко устал, но очень доволен.

Ник по-детски улыбнулся и прикрыл глаза, получая удовольствие только лишь от того, что озвучил все это.

— Ты кажешься счастливым, Ник. Я рада, что ты вернулся туда… на свое небо. — Кая ответила чуть неловко после недолгой паузы.

Ее голос прозвучал до одури мягко и успокаивающе. Точно теплое какао в детстве перед сном. Ник распахнул глаза, уставившись в потолок, ведь в тот момент ощутил нечто странное в районе солнечного сплетения. И это было действительно крайне необычно. Ее голос и то, как она разговаривала с ним, какие слова подбирала и как бережно произносила его имя. А еще ее аналогия с небом — Ник быстро вспомнил, как говорил ей, что чувствует себя одной из звезд на небосводе, отыгрывая каждый свой концерт. Это было чертовски давно. Там, на крыльце его дома. Почти вечность назад. А она запомнила. И дело вот в чем: ежедневно меняющиеся девчонки в его постели не запоминают. По правде, он редко видит их хотя бы трижды в своей жизни. В лучшем случае, дважды.

— Знаешь, а я рад тебя слышать, — улыбнулся он своим мыслям и ее «и я тебя» в ответ.

В тот раз они висели на трубке несколько часов к ряду. Кая рассказывала Нику про очередную книгу, которую не так давно закончила читать, а еще про свою работу. Брукс же продолжил делиться всякими смешными и не очень моментами с тура. Впрочем, девушка сказала, что многое уже слышала из новостей по «MTV». В частности, там много говорили про их недавний скандал на одной из площадок Франции. Джон перебрал и сорвал концерт: ушел со сцены посередине выступления, а фанаты разнесли зал.

— Ладно, милая. Мне пора. Нам завтра играть и снова в дорогу.

Нику уже едва ли удавалось держать глаза открытыми. Алкоголь начинал выветриваться, и из-за этого жутко болела голова, а тело пробирал озноб. На том конце провода послышался тихий вздох разочарования.

— Да, конечно… — после недолгой паузы все-таки согласилась девушка. — Ник…

Парень улыбнулся, потирая глаза.

— Ммм?

— Так ты решил не ехать? Ну, домой. Ты же просто говорил, что приедешь к середине тура, — робко спросила Кая, и Брукс, точно мальчишка, улыбнулся еще шире, что бы то ни значило.

— Не знаю, крошка. Может, через пару недель приеду. Вообще надо график посмотреть. А ты, поди, соскучилась? — Он сдавленно захихикал.

— Нет! То есть… с чего бы это?! Мне просто интересно, вот и спросила, — почти не выдавая себя, бросила Кая, и Ник почти поверил. Нет, конечно же, он не поверил.

Тут он как никогда ясно осознавал, что Кая у него на крючке, вот только ему это вовсе не было нужно, хоть и умиляло до чертиков. Он понимал, что стоит ему лишь поднажать — она согласится на все, что он предложит. Но он нашел в ней нечто другое. Ник еще не до конца понимал, что это было конкретно, но не хотел портить связь с ней сексом. Ему казалось идеальным раскладом, что он может вспомнить про нее раз в полгода, и вот так просто позвонить, поболтать.

— Ладно, ладно. Тогда мне не звонить, как соберусь ехать? — Он прикусил губу, хитро улыбаясь.

Кая начала мямлить в трубку что-то не очень внятное, а потом все же ответила:

— Позвони.

И Ник мысленно наградил себя медалькой.

— Договор, позвоню. А теперь я спать. И тебе то же советую, — ответил парень.

— Ник…

Брукс вновь усмехнулся.

— Что-о? — протянул он.

— Ты это, можешь и просто звонить. Если захочется поболтать.

Ник почти физически ощутил, насколько тяжело ей дались эти слова.

— Ладно, Кая. Я не обещаю, но почему бы и нет?

***

Ник рухнул на мягкий ковер гостиничного номера и уставился в потолок. В голове непрерывно гудело что-то, и от этого звука буквально сводило виски. Один день продолжал сменять другой с катастрофической скоростью, и, казалось, еще недавно они взрывали Лондон, а вчера, в Берлине, у него снова забарахлило сердце в виду переизбытка в организме различных веществ. Он отрубился прямо на полу в коридоре, не дойдя пары шагов до своего номера, чем страшно перепугал персонал. Его менеджер, Стивен, сказал, что в 2:48 ночи ему в номер поступил звонок от горничной, которая в истерике кричала: «Ник Брукс лежит на полу лицом вниз и не двигается! Прямо лежит и не двигается! Что делать? Делать-то что?». К счастью, Стивен — бывалый малый и за время работы с Ником привык разгребать любое дерьмо. Будь то разгромленный в хлам номер или отсутствие признаков жизни у своего подопечного. Он подсуетился, вызвал скорую, и все обошлось. Хотя в больнице сказали, что у Ника и правда остановилось сердце на пару секунд. Но Ник знал — он везунчик. Поэтому сегодня он лежал на полу гостиницы, кажется, где-то в Осло. Опять обдолбался всем, что попалось под руку. Снова выпил лошадиную дозу виски. Естественно, после очередного убойного концерта и афтерпати. Опять сердце билось так, что вот-вот могло выпрыгнуть из груди.

— Алло-о, мужик. Ты ок? — Ник покрутил головой и едва сфокусировал взгляд на Джоне, который, шатаясь, сидел на краю кровати прямо перед Бруксом и пытался не первый раз прикурить сигарету. Ник медленно заморгал.

— Я не знаю, что такое «ок». — Он зачем-то начал глупо хихикать и тут же сильно закашлялся.

Джон все-таки прикурил и, с облегченным вздохом, сполз с кровати на пол, делая из бутылки в своей руке пару больших глотков вискаря.

— Чел, нельзя так. Вчера была жесткая история с этой чертовой остановкой сердца, а ты опять в дрызг. Знаешь, что я думаю? Ты должен прекратить это дерьмо!

Бравада друга отнюдь не впечатлила Ника. Джон и сам был сильно пьян и, скорее всего, не только от алкоголя, но учил Ника, что тому пора бы притормозить. Впрочем, справедливости ради, Джон в последнее время и правда отчаянно старался сократить количество яда в своей крови. Другое дело, что получалось паршиво. Но вот сердце у него работало как-то получше. Нику вновь стало смешно.

— Заткнись, Джон. Дай глотнуть «Джека». — Он протянул руку к бутылке, и Джон, тяжело вздохнув, дал другу то, что тот просил.

— Какая зажигалка у тебя классная… — заметил Сиксон, разглядывая ту самую зажигалку, которую Нику подарила Кая и которой Джон, собственно, только что прикуривал.

— Дай сюда. — Брукс протянул руку, потребовав свою вещь обратно.

На более решительные действия его не хватило. Джон удивленно приподнял бровь, но зажигалку все же вернул.

— Это что это у нас? Пэм подарила?

Джон слишком хорошо знал Брукса, так что быстро догадался, что это, должно быть, не просто зажигалка, а, допустим, подарок. Иначе стал бы Ник так эмоционировать, будучи почти что трупом?

— Неее, не. Я стараюсь не общаться с Пэм. Знаешь, мне не хочется пудрить ей мозги, как ты это делаешь с Нэнси.

Ник глянул на друга и сразу прочел на лице того недовольство своим высказыванием. Брукс говорил про Нэнси — классную девчонку с большими глазами и красивой улыбкой. Невероятно милую и отчаянно влюбленную в Джона вот уже несколько лет. Как раз благодаря ей, Ник и познакомился с Пэм. Точнее, Пэм познакомилась с Ником. Брукс знал, что далеко не святой, и сам поступал с девушками много раз не лучшим образом, за что в моменты трезвости ему бывало стыдно. Но даже он ужасался тому, что происходило между Нэнси и Джоном. Она любила Сиксона настолько сильно, что, кажется, была готова прощать вообще все. А Сиксон в свою очередь непонятно что испытывал к ней. Отгонял от нее любых ухажеров, лишая возможности построить личную жизнь, но сам не подпускал ближе расстояния вытянутой руки. Они с Нэнси многое пережили, но Ник был глубоко убежден, что эти качели должны закончиться. Ему было больно смотреть, как некогда веселая и бойкая девчонка превращалась в собственную тень изо дня в день.

Джон был довольно вспыльчивым и мало кому позволял высказывать мнение о себе, хотя сам за словами следил редко. Но у них с Ником всегда была особенная связь, они могли быть честны друг с другом. Сиксон неопределенно фыркнул и отобрал бутылку у Ника.

— Да брось ты, кто кому еще пудрит. Я ведь и правда… ну… она мне не безразлична. Но ты знаешь, была ситуация…

Джон сделал пару больших глотков и потупил взгляд в пол. Ник знал, о чем говорил друг. Нэнси была беременна от Джона, однако у нее случился выкидыш. По официальной версии, именно это событие они не смогли пережить и все пошло «не так». Но если бы Джон был честен с собой, то смог бы признаться, что относился к Нэнси одинаково хреново как до, так и после этого страшного происшествия. И все-таки. Несмотря на обдолбанное состояние обоих, нечасто можно было заметить у Джона такую человечность и боль во взгляде.

— Мужик, но она не виновата. А ты ее наказываешь. Ты это, отпустил бы уже девчонку. — Брукс едва приподнялся на локтях и постарался прикурить.

Джон же кинул на него острый взгляд.

— Ну, а что же не так с Пэм? — довольно резко спросил он.

— Да ничего. То есть, она красотка на миллион. И добрая. И хорошая. И сексуальная. И даже умная…

— И задница у нее ништяк! — подметил Джон в своей манере, отпивая очередной глоток. Ник вяло усмехнулся.

— И задница ништяк… — повторил эхом он. — Но я не знаю… не готов просто сейчас к серьезным отношениям или типа того. Мне с ней нормально, пока это все легко и непринужденно.

Ник пожал плечами, выпуская сигаретный дым к потолку и Джон понимающе покачал головой.

— А зажигалку-то кто подарил? — хитро улыбаясь, переспросил Сиксон, наблюдая, как друг вновь залип на эту вещицу в своих руках.

Ник непроизвольно улыбнулся. По правде, он опять забыл про Каю с того телефонного звонка. Жизнь вновь понеслась, как в тумане. И такой темп совсем не располагал остановиться и подумать про девчонку, чьи черты в его памяти начинали стираться. Он не приехал через две недели, прошел месяц. Он так и не позвонил. И вряд ли ему было стыдно.

— Ну… девчонка одна, Каей звать. Соседка моя. — Ник посмотрел на друга, загадочно улыбаясь и щуря глаза от дыма.

— Оооо! Да ну, завел интрижку с соседкой? — Сиксон тоже прикурил.

— Не-а. Нет там никакой интрижки. Так, она иногда приходила ко мне на крыльцо покурить. Но там фишка в другом…

Ник был настолько в кондиции, что не мог держать язык за зубами. И сейчас ему жутко хотелось рассказать, кто же такая есть, эта его соседка. Джон же вопросительно кивнул, затаив дыхание. Брукс потратил еще пару секунд на размышления: «а стоит ли болтать», но так и не смог собрать мысли в кучу.

— Она дочь… Райдера. Угу. — Он деловито кивнул головой и взял бутылку у Сиксона. Тот на него посмотрел, как на идиота.

— Это в смысле? Дочь Джонатана Райдера типа? — очень настороженно переспросил Джон, и Ник вновь согласно кивнул. Джон завис на пару мгновений.

— Не может быть! — Он вскинул руками и отрицательно закивал головой. Ник закатил глаза.

— Ну я тоже сначала так подумал, но она и правда много всего рассказывала еще до того, как я увидел ее фамилию. Мать у нее встречалась с Райдером и, типа, любила его, а он даже и знать не знал, что у них получилась дочурка. И она на него похожа, главное, внешне. Говорю тебе, его дочь. Точно.

Ник для большей убедительности покивал головой.

— Охренеть. О-хре-неть! И что она? Как? Сколько лет ей? Чего это она тебе зажигалки дарит? — Глаза Джона вспыхнули живым интересом.

Он в момент придвинулся к Нику и буквально засыпал того вопросами. Брукс же вовсе не удивился такой реакции.

— Она… ничего, хорошенькая. Ей 25, но кажется младше. И вся такая правильная, что бр-р. Только вот курит, а в остальном настоящий ботан в юбке. Вообще не отец. Ну у нее мать строгая, все подряд запрещает. Типа, чтоб она не пошла по ее стопам и не начала спать с каким-нибудь рокером с саморазрушительными наклонностями.

Ник пожал плечами, не давая ответ на последний вопрос Джона, но многозначительно улыбаясь, пряча взгляд. Сиксон легонько ударил друга кулаком в грудь и рассмеялся.

— Да ну, гонишь. Но она же все равно будет спать с саморазрушающим рокером, так ведь?

— Не знаю я, Джон. Пока не планировалось. Ну, она моя соседка, чел. Вот нахрена мне эти проблемы? — Но он все еще улыбался, а Джон был в восторге от услышанного.

— Слушай, она тебе зажигалки вон дарит, поди запала по полной. Я вот что думаю, грех не взять. — Парень прикурил очередную.

И хоть Ник старался не думать про Каю привычными категориями, удержаться от соблазна было трудно.

На этой ноте в номер завалились оставшиеся ребята из группы Джона с девчонками в обнимку. Парни сразу переключили свое внимание на дела насущные, и как-то этот разговор быстро забылся между попойкой и длинными ногами красоток.

Глава 6. Когда все началось снова

— Так, дебилы, потише попрошу! Вы же знаете, какие здесь соседи! Иначе отправимся сейчас через дорогу к кому-нибудь из вас! — раздалось через улицу.

Голос, будто из сладкого сна, из другого времени. Грубоватый, но до боли узнаваемый. Заставляющий пробегать электрические разряды по телу.

Кая вздрогнула. Пальцы инстинктивно сжали ключи, которые она так и не вставила в замок почтового ящика. Голоса, смех, крики — все это летело с того самого фургона, что подкатил к дому напротив минуту назад. Оттуда вывалились парни, целой гурьбой. Кто-то с рюкзаком за спиной, кто-то с гитарой в чехле, кто-то с бутылкой, кто-то просто с восторженным воплем, как будто за дверьми их ждала не тишина пригорода, а продолжение тура.

Она застыла. Бессмысленно, нелепо — будто у нее выключился мотор.

Он шел впереди всех. Конечно, он. Ник Брукс. Нес за спиной гитару в чехле и выглядел, признаться, великолепно. Узкие джинсы с прорезями на коленях, копна кудрявых волос, что вечно лезли в лицо, простые кеды и «повидавшая виды», когда-то белая, чуть порванная футболка. Сигарета тлела в зубах, бутылка «Джека» зажата в руке. Эти два аксессуара, как верные друзья, уже сроднились с ним.

Она ведь ждала его. Честно ждала. Ждала, как ненормальная, все это время, считала дни и вечера. Ждала звонка. Сообщения на автоответчике. Хоть какого-то знака.

Но он не позвонил и не приехал.

И на это она жутко злилась. До дрожи в руках. До бессонных ночей, когда крутилась на кровати и обещала себе: «Ну вот пусть только появится, ни за что не прощу! Ни за что не спущу ему это на тормозах. Даже разговаривать с ним не стану. Пусть поймет. Пусть знает, что со мной вот так нельзя».

И она ведь действительно верила, что сможет. До этой минуты свято в это верила.

Но теперь — вот он. Голос. Этот чертов голос через улицу, пробегающий по спине током. Вот он выходит из фургона — почему-то весь такой идеальный в ее представлении — и будто не было этого бесконечного мучительного ожидания. Будто ничего не случилось.

Все ее решения, злость, заученные фразы, как стоит или не стоит на него смотреть — исчезли. Она просто стояла у ящика с ключами в пальцах, как дура, и не могла даже вдохнуть нормально.

Когда он поднял взгляд и заметил ее, сердце Каи окончательно провалилось в пятки. Она не могла перестать смотреть на него в упор, а потом, машинально, почти испуганно, помахала пальцами, как школьница, которую застукали за курением на заднем дворе. Ник чуть помедлил, но едва улыбнулся в ответ. Он махнул ей бутылкой в качестве приветствия. Кая заметила, что лицо Ника приобрело задумчивый вид на долю секунды. Он будто решал: а стоит ли ему подходить, или это будет слишком? В первую очередь для него самого. И все же…

— Я сейчас, здесь ждите, — сказал он своим друзьям и направился прямо к ней.

Кая почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Присутствие Ника всегда было определенным перегрузом для ее нервной системы, а тем более сейчас, когда она так соскучилась по нему. А соскучилась она сильно, это стало понятно по дрожащим коленям — и гадать не нужно. И, честно говоря, сейчас… она была совершенно не готова морально к этой встречи. Даже успела подумать, что выглядит ужасно. Что он слишком красивый, чтобы сейчас говорить с ней.

Но он подошел.

— Привет, соседка, — сказал он, почесывая затылок, чуть неловко, будто и сам не знал, как правильно начать диалог.

Кая всем своим нутром хотела выдать в ответ нечто легкое. Что-то, что обычно говорят ему эти девочки с горящими глазами из концертных залов. Ну или хотя бы Пэм. Но она вовсе не такая. Она знала это. Ее губы будто слиплись.

— П-привет… — прозвучало неуверенно, почти болезненно.

Он изучающе посмотрел на нее, будто искал подтверждение, что она все еще именно та Кая, которую он знал. Она старалась не выдать себя, удержать маску спокойствия, но сердце билось так, что, казалось, его стук был слышен всем на улице.

— Ну вот, я и приехал. Ты прости, не позвонил. Ты как вообще?

Словно ему было действительно интересно. Словно между ними все еще было то странное «что-то», что жило в сигаретах, крыльце и многозначительных взглядах до рассвета.

— Снэ-е-еейк! Хорош там! — Кто-то из его друзей заорал на всю улицу, и Кая с Ником невольно повернули головы.

Ник вздохнул, чертыхнулся и махнул рукой.

— Это мои парни, — с усмешкой пояснил он.

Кая мельком глянула на ту веселую компанию, что устроилась прямо на проезжей части, и в этот момент словила взгляд Джона. Ей показалось, что он стремился прожечь в ней дыру. Она сразу отвела глаза. Как будто ее застукали за чем-то неприличным. Как будто все написано на ее лбу.

— Я вижу… Так тур еще не окончен, да? — пробормотала она, чтобы заглушить панику внутри.

— Ну, две недели я здесь. Так что, знаешь… сможем покурить как-нибудь.

Он сказал это спокойно. Просто, без какого-либо явного подтекста. А она чуть покачнулась. И это не ускользнуло от его взгляда.

— Эй, ты чего?

Ник аккуратно подцепил ее подбородок пальцем и приподнял лицо ближе к себе. Она не успела среагировать, их взгляды встретились. И все слова, которые Кая когда-либо знала, моментально испарились из ее головы. Он смотрел так прямо и открыто, что казалось, будто в этом взгляде больше откровения, чем во всей ее жизни.

— Я рада, что ты здесь, — сказала она тихо, довольно искренне, даже не обдумав свои слова.

Это прозвучало, как исповедь. Она замерла и даже зажмурила глаза, будто боясь его реакции. Но Ник ничего не сказал. Только как-то неловко отдернул руку. И в его движении было что-то, чего она раньше в нем не замечала.

Смущение.

И это почему-то ободрило ее куда больше, чем любой его ответ.

— Ладно, милая. Не приглашаю, потому что… ну… ты же вся такая хорошая и не пьешь. А мы сегодня отдыхаем по полной, — с усмешкой сказал Ник, отводя взгляд куда-то в сторону.

Кая сжалась, не зная, должна ли она обижаться на эту фразу. В груди что-то кольнуло, и она тут же надула щеки, точно рассерженный ребенок.

— Причем тут хорошая, Ник? Мне просто не нравится дурить рассудок всяким ядом, — огрызнулась она, даже не стараясь скрыть раздражение.

И Ник уже вроде хотел что-то ответить. По лицу было видно, что что-то беззлобное, но с легкой издевкой. Но тут, сзади, без предупреждения, на него напрыгнул Джон.

— Эй, голубки! — завопил он театрально. — Нииик! — вытянул девчачьим фальцетом он прямо на ухо Бруксу. — А че, тебя реально так зовут, Снейк? Короче, Ник, хотя бы ключи от дома дай и воркуйте на здоровье.

Кая вздрогнула. Она и так едва справлялась с присутствием одного Ника, а тут еще и этот. Джон был воплощением хаоса: небритый, шумный, пугающе неуправляемый. В нем было все, от чего Каю заставляли бежать всю жизнь. Казалось, он и сам с трудом мог предугадать следующее свое движение. Кая только мельком глянула на него — и тут же отвернулась, скривившись. Нет, таких она точно не переваривала. Слишком самоуверенный, слишком бесцеремонный. Ник ей не казался таким, и почему-то она в это свято верила.

— Ну Джон… твою мать, чувство такта у тебя, конечно… Иду я, иду, — пробормотал Ник и снова повернулся к ней. — Ладно, соседка, и правда пойду. Но не теряйся.

«Соседка». Она почти вздрогнула от этого слова. Оно вдруг показалось таким комфортным и уютным, будто Ник мог называть так лишь ее и никого больше.

— Да, соседка. Знаешь, он у нас такой, — вставил Джон, нагло подмигнув ей. — Его надо в оборот брать, если ты понимаешь, о чем я.

Кая не изменилась в лице, стараясь сохранить полный штиль. Она одарила Джона пренебрежительным взглядом, но тактично промолчала.

— Джон, ты ей не нравишься. Пойдем, — смеясь, обронил Ник и чуть отстранился.

Сиксон же скривил гримасу. И тогда — где-то у дома Ника — послышались женские голоса. Звонкие, уверенные, местами фальшиво-игривые. Все — и Кая, и парни — обернулись. К компании ребят подоспели две девушки. Одну из них Кая прекрасно знала, хотя предпочла бы не знать. Это была Памела. Как и всегда, она роскошно выглядела. Белоснежная улыбка украшала ее кукольное лицо изящным изгибом. Казалось, она была еще прекраснее, чем в день съемок дурацкого сериала на дурацком пляже. Вторую девушку Кая видела впервые. Миловидная, стройная, с короткими волнистыми волосами, она звонко смеялась, приобнимая одного из товарищей Ника. Джон тут же сорвался с места и пошел к компании, в которой все обнимались. Он стремительно подошел к той миниатюрной брюнетке, и она буквально заскочила на него, сжимая крепко в объятиях.

— Прости за него. Пойду, — пробормотал Ник, и было видно, как взгляд его стал другим. Чуть рассеянным, нетерпеливым. Он уже одной ногой был в другом мире — в своем, привычном. Где все громко, весело и на пределе. И от этого Кае внезапно стало так по-детски обидно, что захотелось завалиться на пол, колотить о землю ногами и руками, и кричать, кричать, кричать. Но вместо этого…

— Да, конечно, — выдавила она, улыбнувшись.

Он развернулся и пошел к дому своей вальяжной походкой. А она осталась — с застывшей улыбкой, тяжестью в солнечном сплетении и неприятным комом внутри. И ей оставалось только наблюдать, как прекрасная Пэм с размаху вцепляется в Ника, запрыгивает на него и моментально затягивает в долгий, уверенный поцелуй. Такой, который делается при всех. Так целуют тех, кого считают «своими».

У Каи дрогнули пальцы. Она опустила взгляд. Под ногами что-то хрустнуло — может, сухая ветка, но, скорее, ее попытка держаться бодрячком.

***

Ник валялся на диване, устремив взгляд в потолок. Голова гудела. Опять. Вечеринка с позапрошлого дня закончилась только сегодня утром и он, не до конца протрезвевший и уставший, никак не мог прийти в себя. Пэм настолько соскучилась по нему, что, кажется, выбила из него последние силы и даже немного дури. Потому теперь ему не хотелось абсолютно ничего, даже пить. И он не помнил, когда последний раз с ним такое было. Ник тяжело вздохнул, но пошел открывать, когда в дверь нетерпеливо постучали.