Я – Фрау Крис

Работа в отеле была однообразной, но каждая комната – немного отличалась. Где-то всегда оставляли включённый свет. Где-то – окна настежь. Иногда попадались семьи, иногда – одинокие мужчины, иногда – пары, которые, судя по всему, ненавидели друг друга. Иногда было страшно войти в номер. Потому что там был настолько феерический срач, что навевало на мысли об обыске и спрятанный где-то за диваном трупп.

Я научилась многое замечать:

по разбросанной одежде;

по смятым полотенцам;

по тому, как оставлена кровать.

Это не было интересно. Просто со временем начинаешь видеть больше, чем хочется.

А после работы я приходила в свою комнату, садилась на кровать и зубрила итальянский.

Я видела себя успешной леди в будущем. И возвращаться в Латвию не собиралась.

✦✦✦

Комо. Надо же. Я работаю в городе на озере.

Через некоторое время я адаптировалась. И начала вылезать из отеля не только на урок итальянского.

Комо – это город, который сначала кажется открыткой, а потом понимаешь, что у тебя вход с заднего двора, там где мусорные контейнеры с отходами.

Отель, в котором я жила и работала, находился в самом центре. И до туристической набережной не более пятнадцати минут медленным шагом. Повезло. Еще мне повезло, что отель имел свой ресторан с двухразовым питанием. Плохо, что кормили нас после завтрака и после ужина господ постояльцев и тем что осталось.

И чисто технически, я плачу за объедки! Их же все равно выбросят! Но, правда символическую цену, учитывая цены в городе. Как вообще можно жить с такими ценами? Бред какой- то. Вот и получается, что завтракаем мы взятыми пирожными с ужина. А обедаем в десять утра господским завтраком. После смены я пью чай с булочками взятыми с завтрака. Ужин в девять вечера. Мне бы уже в койку завалится, но прилипший к стенке желудок бурными трелями выдвигает нашу рабскую компанию к кухне. И на таком режиме с этой нагрузкой и неограниченным питанием, в огромной массе – это хлебобулочные, я раскоровела. Жирной я бы себя не назвала. До борца сумо я пока не дотягиваю, но дамочной в теле. Да! При мне было все и сиськи и бедра и животик. Но это все пока не вываливалось. Но униформа обтянула мою фигуру, как в фильмах для взрослых. Поэтому пришлось идти к Карлуше и просить комплект на размер больше.

А ему, плесени вонючей, всё нравилось! Ему совсем ничего не хотелось мне выдавать. И тем более менять. До сих пор не могу в себя прийти. Такое унижение. И эта липкая улыбочка, с которой он пялился на мою грудь.

Я не стала ссорится. Договорились, что при заказе формы для следующего года он учтет мои пожелания. Я стою, как говном облитая. И больше всего на свете хочу разбить ему лицо. Просто ударить один раз, чтобы навсегда стереть с лица эту слащавую, доброжелательную улыбку.

Не хочу больше испытывать такое унижение. Любой человек, делающий свою работу хорошо, заслуживает уважения.

Пришлось пошляться по магазинам и немного потратиться на цивильную одежду и черную майку. Зато “мадэ ин итали”. Теперь пуговички моего форменного платья были расстегнуты до пупа, под платьем черная майка, а сверху белый передник. Пусть только вякнет, придушу на месте.

Утром Комо пах иначе, чем вечером. Вероятно утро ассоциировалось у меня с ранними подъемами и жесткими недосыпами.

А вечера – были сказочными. Даже на фоне усталости.

Озеро всегда чувствовалось: даже если его не видно, воздух был влажный и прохладный. Иногда туман поднимался так низко, что казалось – город ещё не проснулся и можно пройти сквозь него незамеченной.

Я выходила с чёрного входа, потому что служебный вход всегда чёрный. Проходила мимо контейнеров, мимо припаркованных машин персонала, и только потом попадала в город.

Комо старый.

Улицы узкие, кривые, выложенные камнем, который скользит после дождя. Дома стоят близко друг к другу, окна почти смотрят в окна. На первых этажах – магазины, кафе, бары. Выше – обычная жизнь, до которой туристам дела нет.

В центре всегда было много людей. Туристы ходили медленно, смотрели по сторонам, фотографировали всё подряд: стены, двери, цветы на балконах. Я шла быстро. Рабочая привычка. Город для меня был не декорацией, а просто привычным маршрутом.

Набережная тянулась вдоль озера, аккуратная, ухоженная.

Лавочки, фонари, редкие пальмы в кадках. Днём там гуляли семьи и пожилые пары. Вечером – туристы и такие, как мы. Те, у кого выходной совпал с остатками сил.

Иногда я останавливалась и просто смотрела на воду. Озеро Комо глубокое и тёмное. Оно не бурное, как море. Скорее спокойное и

Слушала, как говорят люди, как смеются, как зовут друг друга по именам.

Итальянский здесь был живым. Не учебным. С акцентами, с эмоциями, жестикуляцией. Я запоминала слова не потому, что надо, а потому что они цеплялись за слух. Английский был тоже разный. Я стала отличать носителей языка и иностранцев, которые использовали английский потому что не знали итальянский или были уверены, что английский знают все. Ха, ха. Был и русский. Но я делала вид, что не понимаю. Они сюда прилетели отдыхать и мне до них, как до вершины горы, в шлепанцах и трусах.

Комо был обычным курортным городом.

Днём – работа, форма, тележки, чужие комнаты.

Вечером – озеро, свет, музыка из баров, ощущение, что жизнь где-то рядом.

Летом здесь особенно жарко. И я скрепя зубами, купила себе купальник. Купаться в вечерней озерной воде, это как смыть всю дневную усталость. Ради такого счастья стоило жить.

Я не прониклась любовью к этому городу, он прежде всего ассоциировался с жестким обманом работодателей. Но и ненавидеть такую красоту, было невозможно.

Он просто был частью моей жизни. Некий этап. Как говориться "мы, конечно гнемся под обстоятельствами, но не ломаемся"

Глава 11

Ночной Комо, когда он только для нас

Сегодня мы идем танцевать. Завтра на работу. Мы психи. И это весело, как мелкое хулиганство.

– Крис, ты опять бормочешь, как сумасшедшая, – смеялась Илона.

– Я учусь, – отвечала я.

– Учись молча, а то подумают, что мы туристы.

– А что, плохого?

– Туристы здесь счастливые. Нам нельзя.

– О, тогда я сегодня турист. И оторвусь на полную катушку!

Мы выходили раз в неделю. Это было правило.

Если не выходить – можно было просто лечь и не встать. Но были и нюансы, так сказать. Выходной один и он в среду. Во вторник никто, нигде не танцует. Поэтому если хочешь праздник сегодня, завтра ты об этом пожалеешь. Но если никуда вообще не ходить, ты пожалеешь, что вообще родился. Так можно себя закопать в рутину, что депрессия и остаток жизни на таблетках тебе обеспечена. Ну, уж нет. У меня феерические планы на эту жизнь. И только вперед!

Мы шли быстро – не потому что спешили, а потому что ноги иначе не умели. Рабочий шаг. Или возбуждение в ожидании своего праздника.

– Ты вообще понимаешь, что мы сумасшедшие? – сказала Илона.

– Да.

– Мы сегодня встали в шесть.

– В пять тридцать.

– Вот. А сейчас почти полночь, и мы идём танцевать.

– Зато завтра будет что вспомнить.

– Завтра я буду ненавидеть тебя.

– Завтра ты меня не узнаешь. Я буду в форме и с тележкой и на своем этаже.

Клубы были не для нас. Это было видно сразу. Там отдыхали те, у кого был отпуск, деньги и сон. Туристы, вальяжно передвигались от ресторана к ресторану, лениво кидая взгляд на меню, выбирая где бы сегодня перекусить. Мы же приходили в бар, как будто из другого мира – с чуть усталым взглядом, но с каким-то голодным упрямством.

Музыка была громкая. Такая, что мысли вылетали из головы сразу.

И это было хорошо. Мы танцевали долго, можно сказать до упаду.

Не красиво. Но весело и своим задором заводили публику.

Тело должно помнить, что оно живое. Ходили в самый ближайший барчик и нас там уже знали. Кажется это было Лидо ди Комо с открытой площадкой для диско тряски. Гдавное у воды. Главное вход бесплатный. И один коктейль я себе могла позволить.

Иногда к нам подходили мужчины. Иногда – нет. Мы не искали ничего особенного. И уж точно не до романов. Нам важно было просто оторваться. Это был просто миг передышки перед тем, как утром опять вспомнить, что же я всё таки здесь делаю.

– Ты понимаешь, что мы завтра сдохнем? – крикнула Илона мне в ухо, протягивая мой фирменный коктейль. Мартини разбавленный со спрайтом.

– Завтра уже сегодня, но еще не утро. И это проблема утренней меня.

– Ненавижу её заранее.

Мы выходили за пару часов до начала рабочего дня. Усталые, еле волоча ноги и с ужасом понимая, как тяжело нам будет работать.

Небо начинало светлеть. Остается принять контрастный душ и выпить литровую чашечку крепкого и очень сладкого чая и всё путем.

Иногда я думала, что именно эти ночи меня и держат.

Не работа. Не деньги.

А возможность раз в неделю быть просто телом, которое движется под музыку, а не рабыней компании по трудоустройству с восточной Европы.

И если честно – я не знаю, откуда у нас на это брались силы.

Наверное, потому что мы были редкостью и ещё очень молоды.

Таких, как мы, чтоб до утра и практически на одном коктейле? Кто ещё так может?

-–

Глава 12

Одиннадцатый месяц или начало конца.

Я пила чай. Часто и много.

Он был горячий, крепкий, без вкуса. Я заваривала его снова и снова, потому что руки должны были быть чем-то заняты. Ногти я грызла автоматически и останавливалась только тогда, когда становилось больно.

Контракт подходил к концу.

Одиннадцатый месяц.

Это чувствовалось во всём – в разговорах, во взглядах, в том, как со мной стали говорить.

Карл позвал меня поговорить без лишних ушей. Не в кабинет, не официально – просто в пустом коридоре, между номерами на моём рабочем этаже.

Он сказал прямо.

Если я хочу остаться, есть вариант.

Не через фирму.

Напрямую в отель. И через годик официальный вид на жительство.

Для отеля это выгодно – меньше посредников, больше контроля.

Для меня – больше денег.

Для него – тоже всё понятно.

Он не делал вид, что это что-то другое. Не говорил про чувства. Не врал. Он просто предложил обмен. Я ему – тело. Он мне – работу, продление рабочей визы и свободу от контракта.

Я слушала и чувствовала, как внутри всё холодеет.

Не от страха – от ясности и ярости. А ещё от тихого бессилия. Я бесправная рабочая лошадь одна единица.

Я сказала «нет» и ушла.

После этого многое встало на свои места.

Я давно замечала, какая здесь злая Анна. Она работала в отеле уже много лет. Без контракта на прямую. Но у нее и паспорт Евросоюза.

Свободно могла найти работу и по лучше.

Она постоянно была напряжённая, резкая, смотрела на новичков так, будто мы пришли отнять у неё что-то личное.

И только теперь я поняла почему.

Анна практически жила с этим менеджером.

И он при этом спал со всеми, с кем хотел.

С теми, кто соглашался. И девушек таких, в большом отеле, как блох на собаке.

Анна это знала. И бесилась. Не на него – на нас. Потому что мы были новыми. Потому что он смотрел на нас так же, как когда-то на неё. И потому что у неё по всей вероятности к нему чувства. А она для него наверное просто удобный перепихон.

Теперь её злость перестала быть такой раздражающей.

Я снова сидела в комнате, пила чай и смотрела в стену.

Подписывать новый контракт я не хотела.

Принимать его предложение – тем более.

Оставался вариант улететь домой. Вернее туда, где нет дома.

Но есть родные, друзья, знакомые. Или найти другой выход.

Илона устроилась барменшей в наш бар на берегу Комо.

И мне показалось она там с кем-то замутила.

Глава 13

Лугано

Я уже говорила, что мне везёт? Конечно говорила.

В каждом этапе моей жизни именно в тот момент, когда я просто стою на перепутье, и не знаю куда сделать шаг.

Появляются люди, берут меня за руку и ведут в другое место. Здесь Крис, ты уже закончила, давай собирай вещички и познавай мир. Со всех сторон. Примерно так, я зацепилась за не очень молодых, но и не старых итальянцев. Пара искала себе прислугу в из большой дом. И буквально за пол часа переговоров с ними, именно в тот момент, когда я убирала их номер в гостинице, они меня соблазнили на авантюру.

Меня привезли в Лугано и высадили у дома, который выглядел как мечта всех женщин мира.

Он стоял отдельно, чуть в стороне от дороги, с собственной территорией, аккуратно отгороженной от любопытных глаз. Никаких заборов с шипами – просто красивая живая изгородь.

Дом был не огромный, но очень правильный. Такой, где каждая деталь знает своё место.

Два этажа.

Двести пятьдесят – квадратных метров – может немного больше. В самый раз на семью с тремя детьми, которые привыкли к пространству. И у которых есть бабушки и дедушки. А у итальянцев так оно обычно и есть.

На втором этаже четыре спальни, две из которых имеют свои ванные комнаты и две спальни типа “джек и джилл”, что обозначают смежную ванную комнату с двумя отдельными спальнями. Очевидно для детей или супругов, которые спят в разных комнатах.

Даже и подумать не могла, что могу войти в такой дом! Красотища.

И не важно,что это не мой дом. Я здесь буду жить! И мне ещё за это будут платить. Неверится.

Окна выходили в сад, и всё выглядело так, будто здесь всегда солнечно. Даже когда вечер.

На первом – большая гостиная, кухня, столовая и веранда, и ещё одна пристройка.

Свой вход. Своя спальня. Свой душ и туалет. И своя маленькая кухня. Хозяева называли это гостевой домик и теперь он принадлежал мне.

Мне сразу стало ясно, где моё место. Это было феерически!

Дом был светлый. Дорогой, но без показной роскоши. И сразу видно, уборщицы у них не было давно. Дорогая мебель, которую придется как-то отмыть. В серванте красивая посуда. За стеклом бокалы. Много и разных стаканов, рюмок, бокалов. Вот же буржуи живут!

Немного ваз, картин и статуэток. Совсем не много. Но это всё надо протирать, полировать и мыть.

В саду росли маленькие, аккуратные деревья – ухоженные до неприличия. Я не знала их названий, но они выглядели так, будто за каждым кто-то ухаживает отдельно. Всё было чисто, спокойно и… слишком красиво для моей жизни.

И самое главное, сад в мои рабочие обязанности не входит.

Я стояла с сумкой и думала, что если бы такие дома могли разговаривать, они бы много что могли рассказать. Но они молчат, потому что счастье любит тишину.

Лугано пах иначе, чем Комо. Чище. Спокойнее. И дороже. А может, просто время осеннее и туристов не так и много.

Всего сорок минут на машине, а цены на еду выше. И для меня это было актуально. Меня наняли быть уборщицей. И только.

И никто кормить меня не будет.

Но и за жилье платить не надо. А за пятьдесят евро в день, я точно себя прокормлю. Это же за неделю я получу столько, сколько в отеле за месяц могла отложить. Да и жрать меньше надо. А то скоро и в эту одежду не влезу.

Я говорила на итальянском – и меня понимали. Это было почти странно: язык остался прежним, а жизнь уже нет.

Я смотрела на дом и чувствовала двоякое ощущение. Некий червячок скребся за грудиной. Холодок, как у язвенников.

С одной стороны – безопасность.

С другой – очень чёткое понимание: это не мой мир.

Я здесь не гостья.

Не хозяйка.

Я – нелегал.

Хоть Латвия уже вступила в Евросоюз и в теории можно жить или хотя бы находится в любой из европейских стран. Я имею паспорт пришельца, да, да не постоянный житель, не временный, а именно пришелец – ALIEN. Так написано в моем паспорте. И юридически я никто в любой стране мира. В Европе это никому не понятно. Но дополнительные визы требуют все.

Я вылетела в Италию имея на руках трудовую визу. К шенгенской она не имеет никакого отношения. Да и после того, как я отказалась продлевать контракт, думаю визу мою быстренько закроют.

И всё же…

После отеля с двухчасовым графиком, и бесконечных простыней – этот дом казался чем-то нереальным.

Я занесла сумку, закрыла за собой дверь и впервые за долгое время позволила себе выдохнуть.

Лугано принял меня тихо и с комфортом.

✦✦✦

Глава 14

Мне двадцать два, и я наконец выспалась.

Это было странное, почти забытое чувство – проснуться не от будильника и не от трескотни девчонок нашей общаги, а потому что тело само решило, что хватит. Я лежала и слушала тишину. Не глухую, как в подземелье, а живую: хлопнула дверь, проехала машина, хозяева ушли и снова тишина.

Я знала: до озера недалеко.

Это ощущалось сразу, ещё до того, как я вышла на улицу.

День был тёплый, сентябрьский, такой, когда солнце уже не жжёт, а просто лежит на коже. Я шла медленно, рассматривала всё подряд, будто боялась что-то пропустить. Дома, балконы, ставни, аккуратные вывески. Люди здесь не спешили – они шли так, словно у них всё уже есть. И похоже так они и было.

Когда я вышла к набережной, я остановилась и огляделась.

Оградки вдоль воды были почти такие же, как в Риге. Не точь-в-точь, но похожие – ритм, рисунок, металл. Я даже улыбнулась. Это было глупо, конечно, но мне вдруг стало спокойно, как будто город сказал: я тебя узнаю.

Озеро. Вот ты какое. Вода отражала горы и небо, и всё это казалось слишком красивым, чтобы быть частью обычного дня. Я шла вдоль воды, касалась перил ладонью и ловила себя на том, что мне хорошо. Просто хорошо.

Я работала с девяти до пяти.

Пока жильцы были на работе, дом пустовал, и никто не стоял надо мной. Никто не смотрел, как я двигаюсь, сколько времени трачу, правильно ли выжимаю тряпку. Я делала свою работу и знала: после пяти – всё. День закончен. А что не успела сегодня, то доделаю завтра.

Меня немного огорчало, что работать нужно пять дней в неделю. Это минус пятьдесят евро, на которые я уже мысленно рассчитывала. Я честно это считала. Привычка никуда не делась.

Но тут же ловила себя на другой мысли:

у меня наконец есть отпуск.

Настоящий. Не по бумаге, не в теории, а по ощущению. Я просыпаюсь отдохнувшей. Я знаю, когда у меня заканчивается рабочий день. Я иду гулять и не думаю, что завтра меня могут не позвать.

Я сидела у воды, щурилась на солнце и чувствовала странное, тёплое возбуждение от жизни. Не телесное – другое. Как будто всё внутри открылось и ждёт. Я смотрела на людей, на лодки, на горы, и мне хотелось запомнить этот день целиком, до мелочей.

Мне было двадцать два.

Я была счастлива.

И впервые за долгое время это счастье не требовало объяснений.

Я прогуляла весь день, вечерело. В воздухе уже чувствовалась осень. Сентябрь подходил к завершению.

Людей было больше, чем днём, но никто не мешал – все как будто шли рядом, каждый в своём темпе.

Я подумала, что вечером, наверное, где-то танцуют.

Не потому что мне срочно хотелось танцевать – просто стало любопытно. Хотелось понять, как здесь живут по вечерам, куда идут, где собираются.

Я как раз проходила мимо места, где стояли стойки для велосипедов, когда увидела его.

Парень, точно местный. Значит итальянец. Мне очень сильно захотелось с ним поговорить.

Велосипед был городской, не новый, но ухоженный. На руле – корзина, а в ней кто-то шевелился. Парень наклонился, зафиксировал велосипед, проверил замок, потом осторожно вытащил из корзины маленькую собаку.

Она была совсем крошечная. Белая, пушистая, с длинной шерстью, которая торчала в разные стороны, и с таким серьёзным выражением морды, будто она не щенок, а важный чиновник. Типичная болонка, только очень уверенная в себе. Он поставил её на землю, и она сразу огляделась, словно проверяя территорию.

Мне стало смешно.

Парень показался мне милым и каким-то безобидным. Не шумным, не суетливым. Обычный. Спокойный. Он не оглядывался по сторонам, не смотрел на людей – просто делал своё дело и держал поводок так, будто это самое естественное занятие в мире.

Я постояла секунду, потом подошла.

– Извините, – сказала я по-итальянски, стараясь говорить ровно и не слишком быстро. – А не подскажете, где здесь вечером можно потанцевать?

Он поднял голову и посмотрел на меня. Улыбнулся легко, без удивления, как будто к нему часто подходят с такими вопросами. Собачка в этот момент потянулась к моим ногам и обнюхала кроссовки.

– Здесь, – сказал он и кивнул в сторону озера. – В нескольких местах. Всё зависит от настроения.

– Настроение – просто потанцевать, – сказала я и сама удивилась, как это просто прозвучало.

Он снова улыбнулся, уже шире.

– Тогда вы по адресу, если вы поможете мне выгулять мою Луну, я составлю вам компанию в баре.

Он сказал это так спокойно, что мне вдруг стало очень легко. Как будто этот вечер уже знал, чем закончится, и не собирался меня пугать.

Мы стояли у воды, рядом с велосипедом, маленькой собакой и тёплым сентябрьским воздухом, и я поймала себя на мысли, что мне нравится этот город ещё больше, чем утром.

И день, который начинался так спокойно, явно не собирался на этом заканчиваться.

Глава 15

Этот чудесный день и удивительная ночь.

Мы вернулись поздно.

Я была разгорячённая, ни капельки не уставшая и счастливая – вот этим странным счастьем, которое появляется после музыки, когда тело ещё помнит ритм, а голова уже нет.

Я смеялась, пока снимала пиджачок, и говорила что-то лишнее, быстро, слишком много. Он смотрел на меня так, как смотрят, когда слова лишь фон.

– Ты сейчас другая, – сказал он.

– Я просто танцевала, – ответила я.

– Ты выглядишь очень соблазнительно.

В комнате был полумрак, и от этого всё казалось мягче. Я почувствовала, как он подошёл ближе – не торопясь, будто давая мне время подумать. Его рука коснулась моей талии, и я вдруг вспомнила, как он держал меня на танцполе – уверенно, спокойно, будто мир никуда не денется.

Я обернулась. Он был совсем рядом. Слишком близко, и было уже не до разговоров .

Я поцеловала его первой. Не потому что спешила – просто потому, что больше не могла держать это внутри. Он ответил сразу, глубже, медленнее. Я чувствовала его дыхание, его тепло, и от этого у меня слегка кружилась голова.

Мы раздевались постепенно. Через поцелуи, слегка отрываясь друг от друга. Кажется, постанывать я начала уже на этом этапе.

Как же хорошо! И как давно у меня ничего подобного не было.

А до этого давно, вообще не было.

Он снимал с меня вещи так, будто раскрывал подарок, с восторгом обнаруживая следующий этап. Я ловила себя на том, что хочу запомнить всё: как его пальцы задерживаются, как он смотрит, как улыбается, когда я тянусь к нему сама.

Мы оказались на кровати почти незаметно. Я прижалась к нему, слушая, как бьётся его сердце. Это всегда успокаивало меня. С ним я не думала, как выгляжу, правильно ли двигаюсь, достаточно ли хороша. Я просто отключилась, качаясь в море блаженства.

Он целовал меня медленно, никуда не спешил, расстягивая удовольствие. У нас было время. И в этот момент мне казалось, что так и есть. Что этот вечер не закончится. Что завтра – не существует.

Я закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать.

Потом мы лежали молча. Я – у него на груди, он – с рукой на моей спине. За окном было тихо. Где-то далеко ещё играла музыка, но сюда она уже не доходила.

– Ты счастлива? – спросил он вдруг.

Я не ответила сразу.

Я просто кивнула.

И в тот момент это была правда.

Глава 16

Антонио у меня проблемы

Первые два месяца я отмывала дом.

Не образно – буквально.

Комнаты, ковры, ванные, лестницы, кухня, окна, углы, которые никто не трогал годами. Я мыла так, как умею: медленно, до конца, пока не становилось понятно, что дальше уже только краска. Дом постепенно начинал выглядеть иначе – чище, светлее, дороже. Даже воздух менялся.

Я практически не уставала, и мне это нравилось.

Это была идеальная работа, дом был мягко говоря загажен поэтому всё что я отмывала, было видно. Постельное белье я тоже все перестирала и перегладила. А также занавески. Не во всех домах они есть, но здесь были и их было море.

Потом меня позвали поговорить.

Они сказали это спокойно, максимально доброжелательно. Дом, приведён в идеальный порядок. Теперь нет смысла работать по восемь часов – достаточно четырёх. Поддерживать чистоту, а не наводить её заново. Все спальни каждый день мыть не нужно, график можно упростить.