Полная версия:
Я – Фрау Крис
Не театральный для того чтобы выразить своё к этому отношение. Нет. Самый настоящий, тихий ужас.
Потому что взрослый мир оказался местом, где нет правильных решений.
Где любой выбор – это ответственность.
И в какой-то момент стало ясно: ничего уже не вернуть.
Олег разведется и построит новую семью, но уже с Миленой.
А Неля, она сильная и как оказалось ещё не старая, ей всего двадцать девять. Она справится.
Я собрала уже две своих сумки и поехала к маме. Ничего перетопчемся пару месяцев. Сдам экзамены и начну новую жизнь.
Глава 6
Мама или здравствуй жопа – новый годЭто важно. По крайне мере она точно будет дома.К маме я приехала в субботу.
Мама с отчимом предпочитали совмещать.Суббота – день, когда люди либо отдыхают, либо пьют.
Новый район выглядел так, будто его строили наспех и без особой веры в будущее, временно на двадцать пять лет. Круто, а что потом?
Одинаковые дома, одинаковые подъезды, одинаковые лавочки у входа, на которых сидят одинаковые люди с одинаковыми бутылками пива Алдарис. Раньше, говорят бабки с семечками сидели. А сейчас, то ли еще холодно, то-ли семечки ещё в продажу не поступили. Короче новый район – новые правила.
Подъезд пах сыростью, кошачей мочой и стойким запахом сигаретных окурков, которые наверное пытались, но так и не перебили кошачий запах. Лифт не работал – разумеется. Я поднялась пешком на пятый этаж девятиэтажки, считая пролёты и заранее настраиваясь.
Как же быстро люди деградируют. На сколько я могу судить здесь был какой-то рыбный завод и еще ремонтные доки. Консервирование сократилось, кораблики, то уплыли. Заказы сократились. А местные бандиты или государственные чиновники никак добро поделить не могут. Ну и разогнали работяг на время.
Потому что в таких квартирах кухня – это и столовая, и гостиная, и место силы.
Квартира однокомнатная и мама встретила меня сразу на кухне. Потому что в таких квартирах кухня – это и столовая, и гостиная, и место силы.
На столе – бутылки.
Много бутылок.
Пустые, полупустые, «на потом».
Их не убирали.
Потому что зачем?
Пиво у них вообще не считалось алкоголем.
Алкоголь – это водка.
А пиво – это так… попить.
За ужином обычно уходило литра два.
Иногда больше.
Иногда «давай ещё одну и хватит», после которой открывалась ещё одна.
Отчим сидел за столом в выцветших и растянутых до прозрачного состояния тренировочных штанах времён первых советских спартакиад. Я не знаю, где такие вообще ещё можно найти, но у него была целая коллекция. Майка-алкоголичка дополняла образ человека, который давно решил, что бороться за внешний вид – это переоценено.
Он кивнул мне, не вставая.
– Приехала.
Это был весь разговор.
Мама суетилась у плиты. Макияж у неё был слегка смазан – не потому что она плакала, а потому что день уже прожит. Она была добрая. Очень. Просто… не всегда трезвая.
– Проходи, – сказала она. – Сейчас поедим.
Я поставила сумку у стены в прихожей и огляделась.
Места было ровно столько, чтобы не мешать друг другу – если очень постараться.
Кухня шесть метров. Может, семь.
Мой будущий дом на ближайшие месяцы.
Я налила себе чай.
Чай – мой способ держать дистанцию.
Алкоголь я не пила. Не потому что принципиальная.
А потому что видела слишком много примеров того, как он упрощает жизнь до состояния, в котором больше ничего не хочется. Мне просто страшно.
Отчим открыл очередную бутылку.
Пшшш.
Этот звук здесь был как часы.
– Ты надолго? – спросила мама.
– Пока экзамены не сдам.
Она кивнула, будто мы обсуждали погоду.
– На кухне тесно, – сказала она.
– Нормально, мне только ночевать, – ответила я.
Я села на табурет, обняла кружку с чаем и подумала, что, в принципе, всё честно. Но хотелось бы всё таки больше радости от встречи.
Они просто живут, как умеют.
Суббота шла своим чередом.
Пиво – своим.
А я сидела на кухне среди бутылок, чужих привычек и своей усталости – и почему-то чувствовала странное спокойствие.
К вечеру мама с отчимом вынесли из кухни стол, стулья и кинули на пол довольно хорошо сохранившийся матрац. Я расчехлила свой спальник.
Ладно.
Перекантуемся.
Глава 7
Выпускной
Школа закончилась как-то буднично.
Без ощущения чуда, без хлопков и фейерверков. Просто – всё.
Последний раз прошла по коридору, посмотрела на стены, которые видели меня каждый день, и вышла, даже не обернувшись.
А вечером была дискотека. Никто не собирал денег на столы или рестораны. У большинства из моих однокласников ситуация была не лучше. Многие сразу после собираются уезжать за границу на заработки. Здесь сейчас развелось много фирм по трудоустройству. Но почему то все они работают на заграницу.
Поэтому дискотека!
Моя первая дискотека. О-Йо!
Я надела своё единственное платье. То, самое, которое мне подарила Неля. Когда я еще жила у них.
Тонкое, светлое, аккуратное. Оно было просто летнее, как сказала мне подруга, но очень красивое, поэтому она схватила его без примерки. Дома увидела, что платье слишком тонкое и слегка великовато. Да и висело на Неле оно, как на вешалке. Для меня же это было сокровище.
Я выше Нели сантиметров на десять. И платье на мне село, как влитое. И длина юбки была чуть ниже колена. Я в нём двигалась осторожно, боялась испортить. Берегла, на выпускной. Всё таки я девочка, такая девочка. По случаю даже накрасилась.
В клубе было жарко и тесно. Музыка била по ушам, пол лип к подошвам моих кроссовок. Стыдно сказать, но туфли я не нашла. Покупать не стала даже в секонд хенде. Там надо ловить. А у меня на это не было времени. Слышала как за спиной шушукались девчонки, когда я шла за своим дипломом по красной дорожке. Но мне настолько глубоко наплевать. Что просто посмеялась.
Воздух был тяжёлый от духов, дезодорантов и пота. Все вдруг стали громкими, красивыми и уверенными в том, что теперь им можно всё. Мы взрослые! Многим уже восемнадцать. Мне будет через пару месяцев. Ура!
Мне сунули бокал фирменного латвийского полусладкого шампанского.
Того самого – которое вроде праздничное, а на вкус как обещание, что дальше будет весело.
Я сделала глоток.
Потом ещё один.
Вкусненько.
Мир стал мягче.
Люди – симпатичнее.
Музыка – правильнее.
Теперь я знаю, что диско-тряски я люблю.
Я смеялась, танцевала, крутилась среди своих или не очень – и вдруг всё пошло не так.
Как будто кто-то дёрнул за нитку.
Кто-то кого-то толкнул. И все утверждали, что это была я. Ну ребята, я же не специально!
Кто-то что-то сказал. Мне реально нахамили. А я в душе всё еще “тяж”.
Слова стали резкими, движения – быстрыми.
Я даже не успела понять, как оказалась там. Просто увидела, как мою одноклассницу дёрнули за волосы – и тело сработало само на опережение. Без тормозов. Без размышлений.
Дальше всё было фрагментами.
Руки.
Голоса.
Чьи-то ногти.
Чей-то крик.
Вот такую дискотеку я вообще люблю. Это ж моё!
И этот звук.
Сухой. Короткий.
Тррр.
Я посмотрела вниз и поняла, что платья больше не существует.
Моё единственное платье. Может можно зашить?
Ну, что ж. Хорошо, что не свадебное.
– Полиция! – кто-то крикнул.
И тут мы побежали.
Я бежала, задыхаясь от смеха и адреналина, кроссовки скользили по мокрому полу, платье хлопало по ногам, волосы липли к лицу. Рядом оказался парень – я не знала его, но в тот момент это было совершенно неважно. Чертовски симпатичный парень.
– Сюда! – крикнул он, и я не задала ни одного вопроса.
Мы влетели в женский туалет.
Вломились – вот это правильное слово. Вылезли через окно на покатую крышу. Двери хлопали, кто-то визжал, кто-то матерился.
Я бежала, задыхаясь от смеха и адреналина, кроссовки скользили по мокрому покрытию, платье хлопало по ногам, волосы липли к лицу. Рядом оказался парень – я не знала его, но в тот момент это было совершенно неважно. Чертовски симпатичный парень.
– Сюда! – крикнул он, и я не задала ни одного вопроса.
Мы влетели в женский туалет.
Вломились – это правильное слово. Вылезли через окно на покатую крышу. Двери хлопали, кто-то визжал, кто-то матерился.
Я выбралась наверх и вдруг поняла, что смеюсь так, что не могу остановиться. Ноги дрожали, сердце колотилось, город лежал внизу – спокойный, равнодушный, ночной.
Мы спустились на другую улицу по пожарной лестнице. Она была холодная и совсем вся металическая прикрепленная к вертикальной стене. Хорошо, что я не боюсь высоты. Да и метра два, здесь не борльше. А ещё парень встречал меня внизу. И я весело отметила, что мои трюселя сейчас сверкают на всю улицу. И почувствовала какой-то задор. Этакое мини-хулиганство. Как продолжение непонятной, но очень вдохновляющей драки
В переулке было тихо. Совсем.
Он посмотрел на меня, растрёпанную, в порванном платье, с размазанной тушью, наверное, и улыбнулся так, будто это самое нормальное состояние человека.
– Ты всегда так отрываешься? – спросил он.
– Только по особым случаям, выпускной как-никак, – ответила я.
Мы стояли слишком близко. Я чувствовала его дыхание, тепло, запах – что-то простое, живое. И под этот адреналин, под шум крови в ушах он наклонился – неловко, чуть неуверенно – и поцеловал меня.
Мой первый поцелуй.
Идеальный.
Смешной.
С привкусом шампанского и бегства.
Я стояла на ночной улице, в разорванном платье. Сердце выпрыгивало из груди.
И знала, что именно так я и запомню этот вечер.
Не как выпускной.
А как момент, когда жизнь впервые включилась на полную громкость.
Глава 8
Мой парень КонстантинМы встретились на следующий день – и на этом можно было бы закончить любые сомнения.
Он стоял, засунув руки в карманы, чуть щурился от солнца и улыбался так, будто знал какой-то секрет.
Высокий, худощавый, с коротко стриженными тёмными волосами и этой хищной походкой людей, которые привыкли быстро реагировать. У него были внимательные глаза цвета грозового неба. Удивительно притягательные. И в них невероятно легко залипнуть, и очень тяжело отвести взгляд. И пухлые упругие губы. Глядя на которые меня искрило тысячами бабочек и томило внизу живота. А ещё мужественные скулы, по которым хочется провести ладонью и проверить гладкость кожи своими пальчиками. Не ошибусь, если скажу – он красавчик.
И я прямо влюбилась. Надо же как мне повезло. И школу закончила и жизнь начинается новая и сразу бац и так всё вокруг меня закрутилось.
У меня настоящее свидание. И мне есть в чём пойти. У меня есть на это время! А Костя, он замечательный!
– Ну что, – сказал он, – ты вчера убежала, как будто за тобой гнались.
– А ты не побежал. Значит, не сильно хотел догнать, – ответила я.
Он рассмеялся.
Легко. По-настоящему. Вот есть такие породистые самцы. Им и делать ничего не надо. Просто обратить на тебя внимание и всё, ты уже скручиваешься кошечкой у его ног.
– Я вообще то в этот момент был на работе. И отходить от своего охранного объекта реально не мог.
Мы поцеловались почти сразу. Прямо посреди улицы. Как будто продолжили разговор, начатый вчера. Я почувствовала его руки – уверенные, тёплые – и вдруг поняла, что улыбаюсь так широко, что у меня, наверное, глупое лицо.
И мне было всё равно.
Мы гуляли. Просто шли куда глаза глядят, покупали какую-то ерунду, смеялись, сидели на бордюре, делили одну булочку на двоих и спорили, у кого жизнь страннее.
– Если ты был на работе, то как оказался в зале круба? – поинтересовалась я.
– В ночном клубе,самом весёлом месте города, где и встретил боевую тебя? Я там работаю охранником. А точнее начальником смены.
Я слегка ошалела от информации и подняла бровь.
– Откуда я по твоему знаю все пути отхода. Вот увидел тебя и мне сразу захотелось тебя спасти.
– А себя?
– Себя потом. Я герой, но не дурак.
Он рассказывал про ночи, про драки, про людей, которые считают, что правила для них не писаны. Говорил спокойно, без бравады, но в каждом слове чувствовалось – он знает, что делает.
А потом вдруг посмотрел на меня по-другому.
– Слушай… – сказал он. – Ты вообще понимаешь, какая ты сильная?
– В смысле?
– В прямом. Ты двигаешься как человек, который может уложить половину зала. Я сначала думал – показалось.
Я усмехнулась.
– Хочешь проверить?
Он засмеялся, но глаза у него загорелись.
– Напомни мне никогда с тобой не ссориться.
Мы сошлись быстро.
Слишком быстро, чтобы это можно было объяснить.
Но идеально – чтобы это можно было почувствовать.
Через какое-то смешное количество дней у нас уже была однокомнатная квартира. Маленькая, но с ремонтом, с мебелью и всем необходимым. Съемная, но с ощущением, что это наше. Мы валялись на полу, ели из одной сковородки и смеялись над тем, как внезапно всё случилось.
– Слушай, – сказал он однажды, – а ты знаешь, что можешь работать охранником?
– Я?
– Конечно. Экзамен простой. А с твоей подготовкой… тебя ещё и с руками оторвут.
Я посмотрела на него и вдруг поняла:
а почему, собственно, нет?
Экзамен я сдала легко. Правда пришлось заплатить за двухнедельный курс. Без этого никак. И это правильно.
А работу нашла ещё быстрее – проходная кондитерской фабрики.
Белые халаты, запах сахара, люди с пропусками и я – по другую сторону стекла. Мне нравилось.
И веселые несуны. Как только народ не извращается, лишь бы украсть.
– Видишь, – сказал он, целуя меня в висок, – я же говорил.
Я была счастлива.
Не громко. Не показательно. Просто шаг за шагом я шла к нормальной жизни. Глядишь, и квартиру свою преобретем. Ребеночка рожу.
Просто так, как бывает, когда вдруг всё складывается.
Мы смеялись. Мы целовались. Могли весь день после ночных смен проваляться в постеле.
Мы не строили планы, не задумываясь, насколько они долговечны. Костя любил фразу – мы живем здесь и сейчас. И никто не может знать, что будет дальше. Крис, не мечтай просто живи сегодня.
И, может быть, именно поэтому это было так хорошо.
Спорт потихонечку я забросила. Он меня не кормит. А тренерство очень уж нервно и не перспективно в денежном эквиваленте.
Проще одну лишнюю смену на проходной взять, чем месяц детишек тренировать.
У Олега с Миленой родилась дочь. И к этому моменту они уже жили в его квартире. Неля просто собрала свои вещи и ушла вслед за мной.
Еще и это меня немного отдалило от Олега. Но он всё равно имеет в моей душе особое место.
Глава 9
Ля-ля нечаянно нагрянетЯ закрылась в ванной и включила воду.
Горячую.
Почти до боли.
Пар быстро заполнил пространство, зеркало запотело, и я обрадовалась этому – не хотелось видеть себя. Не сейчас. Не такую.
Я села на край ванны и уставилась в кафель. Белый. Безликий. Совершенно равнодушный к тому, что у меня внутри всё разлетается на куски.
Сначала я просто дышала.
Потом слёзы пошли рекой, как будто кто-то открыл кран. Я зажала рот рукой, но это не помогло. Звук всё равно вырвался – глухой, чужой, унизительный.
– Почему… – прошептала я, но вопрос даже не успел оформиться.
Мне хотелось кричать.
Не от боли – от бессилия.
Я встала и ударила стену.
Один раз.
Потом ещё.
Это было глупо. Я знала. Но в тот момент мне нужно было, чтобы боль стала настоящей, осязаемой, физическую легче перенести, чем душевную.
Я била, пока руки не онемели. Костяшки разбила. По кафелю пошли тёмные следы. Внутри не стало пусто. Но это на время. Точно знаю, такая рана не заживет вместе с моими руками. Это я буду помнить всю оставшуюся.
Я сползла по стене на пол и уткнулась лбом в колени.
В голове крутились обрывки – его голос, его запах, его чужая близость с другой.
Не мимолётная. Внезапно вспыхнувшая влюблённость. А настоящая. Проверенная временем. Он всегда любил не меня. Я лишь инструмент, который помог Той принять решение. И она, сука, приняла. Ей понадобилось полтора года! И это были мои полтора года счастья и стабильности.
Она развелась и решила начать жизнь заново с Ним. Мне больно называть их имена.
Он смотрел, слегка виновато, своими серо-голубыми, бездонными глазами. А я всё ещё в них тону. И он был счастлив. Я это увидела. Это чужое счастье сквозило через его кожу. Потому что он дождался. А я лишь в моменте.
Предательство – в моменте, когда жизнь наладилась. Когда я поверила в своё счастье. Да, – удар ниже пояса. И полный нокаут.
– Крис, ты же умная девочка, я всегда тебе говорил, что у нас все “одним днем”. Просто ты не хотела слышать. Ты найдешь ещё свою любовь.
Я смеялась.
Потом плакала.
Потом снова смеялась – истерично, срываясь.
Почему Его любовь важней моей?
Вода всё лилась и лилась, как будто пыталась смыть меня целиком. Стереть. Сделать вид, что этой версии Крис никогда не существовало. Ну и пусть льётся, теперь мне за эту воду не платить. Может мебель поломать? Пусть платит. Ладно, вроде выдохлась.
Когда силы закончились, я просто сидела.
На холодном полу.
В пару.
С дрожащими руками.
Я смотрела на стену – испачканную моей кровью, поцарапанный местами кафель – и вдруг поняла, что это единственное честное, что сегодня произошло.
Я оставила след. И пусть не попадается на моём пути. Желательно – никогда больше.
Некрасивая сцена. Не достойная истерика.
Зато моя.
Потом я встала. Перевязала руки кое-как эластичным бинтом ( другого не нашла). Натянула на себя старую футболку, она же домашняя пижама, и вышла из ванной.
Квартира была чужой.
Город – чужим.
Жизнь – в развалинах.
И именно в этот момент мне стало ясно:
я больше не могу оставаться здесь.
Не потому что больно.
А потому что если я останусь – я начну привыкать к этой боли. Привыкать, что о меня можно вытирать ноги. Я лишь девочка на перепихнуться. Так, всё.
Мне всего лишь двадцать один и у меня вся жизнь впереди. Контракт лежал в сумке. Я ещё хотела посоветоваться с Ним, но и без советов уже решила.
Я достала бумажку мокрыми руками и подписала, не читая строчек, которые и так вроде как уже изучила. Но это мне не сильно помогло.
Италия.
Отель.
Чужие кровати.
Чужие простыни.
Там мне не нужно будет быть любимой.
Там от меня будут ждать только чистоты и тишины.
И ещё уроки итальянского.
Я собрала вещи медленно.
Впервые – медленно.
Я не убегала.
Я уплывала в дальние края.
Потому что больше не хотела идти его дорогами.
Не хотела быть той, кого бросили. Неле было намного тяжелее. Так, что я раскисла?
Я вышла из квартиры и закрыла дверь аккуратно, почти вежливо, и как уже повелось, бросила ключи в почтовый ящик.
В этот момент что-то во мне сильно надломилось.
И из трещины в моей душе, выглянул монстрик.
✦✦✦
Глава 10
Горничная.Согласно моему договору, мне должны были предоставить курсы Итальянского.
А по факту они тут бесплатны, типа государственной программы CPIA (Centri Provinciali per l’Istruzione degli Adulti) и они доступны всем приезжим иностранцам.
Учительницу по итальянскому звали Синьора Мария.
Ей было около пятидесяти, она всегда носила блузки пастельных тонов и улыбку человека, который искренне верит, что язык решает всё.
– Buongiorno, ragazze! – говорила она с таким энтузиазмом, будто мы не отработали шесть дней по десять часов, а вышли на утреннюю прогулку с собаками.
Синьора Мария была человеком, который искренне любил свою работу. Это чувствовалось сразу. Она смотрела нам в глаза, называла по именам и никогда не повышала голос. И говорила что знание итальянского языка откроет нам все двери этой страны. Найти работу, оформить необходимые документы. Снять жилье.
Мы верили. Потому что очень хотелось верить хоть во что-то.
Мы учили итальянский старательно.
Язык шёл тяжело – в голове всё ещё крутились тележки, номера и простыни. И английский вперемешку с латышским, родной язык у меня русский. И школу, как и шестьдесят процентов всех жителей Латвии, я закончила русскую. Поэтому каша в голове из отрывков различных фраз, на совершенно не итальянском, варилась знатная.
Я выучила слова «letto» и «asciugamano» быстрее, чем «здравствуйте» и «до свидания». Приоритеты расставлялись сами.
Коллектив горничных в отеле у нас был разношёрстный, отель большой. Были и итальянки. Но они жили в городе и даже убирали на других этажах.
Со мной в комнате жили Анна из Польши – громкая, злая с вечной сигаретой и сарказмом размером с чемодан.
И Илона из Литвы – молчаливая, аккуратная, всегда с тетрадкой, будто она здесь временно и вообще это ошибка. Но она была русскоговорящей и мы сразу нашли с ней общий язык.
Я была латышкой.
Это означало примерно ничего, но звучало экзотично.
Каждый день начинался одинаково.
Форма. Тележка. Коридоры.
А ещё – дежурство на ресепшене.
Ресепшн и другие публичные зоны мыли по очереди и исключительно контрактницы типа меня и Илонки. Полы, стойку, стекло, туалеты, всё должно было блестеть до семи утра. Это называлось «поддержание порядка» и не оплачивалось. Просто потому что «так принято». Я сначала удивилась, потом перестала. Удивление здесь быстро затыкалось и притуплялось.
Зарплата сначала показалась мне гигантской.
Я сидела с расчётным листком и думала: вот это да, я почти богатая.
А потом начались вычеты.
За питание и проживание. Даже за стирку униформы.
А все потому, что в отеле я официально не работаю. Я работаю на компанию, которая отелю предоставляет услуги по уборке номеров. А отель платит практически двойную оплату рекрутинговой компании. Поэтому мы работали по десять часов вместо восьми и выходной у нас был раз в неделю и исключительно в день курсов итальянского, соответственно ни разу не суббота или воскресенье.
Сумма в конце месяца выглядела уже куда скромнее.
Не нищета.
Но и повод для радости особо не наблюдался.
И тут появился Карло. Он был всегда, а появился он на моем горизонте. Заметил так сказать.
Администратор наш, шкура менеджерская, лощёная, одна единица.
Он был слегка полноват, но подтянут, передвигался плавно с достоинством неся свою тушку, как бывший официант или танцор. Не жирный – ухоженный. Рубашки всегда чистые, волосы уложены, улыбка – как у человека, который привык получать своё. А своё – это все на что упадет его похотливый глаз. Возраст определить было невозможно: то ли тридцать пять, то ли сорок пять. Такой вечный администраторский возраст.
Он говорил мягко.
Слишком мягко.
– Кристина, – произносил он моё имя так, будто пробовал его на вкус.
– Ты сегодня хорошо выглядишь, просто белла.
Я кивала и уходила.
Он подходил слишком близко.
Спрашивал, как у меня дела.
Клал руку на спинку стула, мог поправить фартук на мне.
Ничего такого, чтобы можно было ткнуть пальцем и сказать: «вот».
Но достаточно, чтобы хотелось мыть после него руки.
Я видела в нём не мужчину.
Я видела – эксплуататора.
Жабу, которой позволено всё, потому что она здесь давно и он
часть власть имущих.
Я старалась избегать Карла.
Меняла маршруты.
Выходила из комнат раньше.
Не задерживалась в коридорах.
Пока не могла ответить. Пока не знала, как.
Илона однажды сказала:
– Он как плесень. Если не реагируешь – расползается.
Я запомнила. И стала учиться усердней.
Мы смеялись.
Очень много смеялись.
Иначе нельзя. И наш Карлуша был переименован в сеньора
Пленень.
Юмор был нашим оружием. Сарказм – бронёй. А обсуждать можно было все что угодно. Труселя молодых англичан, которые весело надувались в бассейне и становились совершенно прозрачными являя миру естество своего владельца. Постоянную смену одежды итальянцев и их спутниц. Вот реально на неделю приехали. А одежду меняют три раза в день. Если не чаще. А потом посмеяться, как они тырят шампуни и другие мелко упакованные гигиенические флакончики. Серьезно! Заплатить по сто пятьдесят евро за ночь и позарится на мыльца и шампуньки?
