Из хроник Фламианты: разменная монета

– Состав заполучить удалось?

– Нет, носитель формулы упал в расщелину мертвой впадины, когда мы преследовали его. Остальные тэльвы падшей деревни молчат. Не пытать же нам их.

– Силой выбивать не станем, хотя призна́юсь, мысль такая иногда во мне полыхает, – сквозь звучную короткую улыбку среагировал Сэлиронд.

– Ну так при таком количестве их пакостей, у любого подобное желание возникнет, – поддержал короля Велогор.

– А у наших есть продвижение в создании собственного средства?

– Пока нет, мой король, – ответил Велогор, – но это не показатель, ведь только начали.

– А вам что удалось собрать, пока я у Флинера была? – поинтересовалась Лавидель.

– В пределах «серого гнезда» обстановка почти такая же, с той разницей, что некоторые стоянки частично заполнены снабжением. Полагаю, как раз для мобильных групп. Мы, конечно, всё сожгли, но это их никак не ослабит. Нам неизвестна точная численность Зорда, но мы знаем со слов духов о том, что тэльвов и людей у них наберется на несколько королевств Фламианты. Размер стоянок в этом заверяет. Маландруиму не по плечу одинокий подвиг, – констатировал Велогор. – Воины Леондила без связи с королем для нас слабое подспорье. Да, они однозначно пойдут за тобой, но тебе не под силу стать опорой их духу и взбудоражить в них крепость их народа. Не по плечу и пробудить могущество Кодекса, усыпленное странствием в дали от короля. Вступив в бой при таком раскладе, мы обречем тэльвов Леондила и поставим собственный народ под тяжелый удар, с которым он вряд ли справится.

– Я согласна с Велогором, – Лавидель бросила взгляд на короля. – Если мы не обрастем поддержкой, наши руки связаны. Тэльвы Леондила преданы мне и наделили правом бросить их в любое пекло, но при таком положении дел я не могу позволить себе использовать это право. По той же причине мы не можем рисковать собственным народом. Если шаг изначально обречен, пусть цель и благородна, то мы вынуждены отказаться от цели во имя защищенного настоящего наших тэльвов. Прежний план полон несовершенств, а нам нужна идеальная стратегия, которая защищена силой.

Сэлиронд молча сидел на троне, внимательно вслушиваясь в слова Велогора и Лавидель, но при этом его мысли словно несущийся трил пытались на ходу отыскать место для опоры. Бесспорно, он видел шире и дальше стиров, да и многих во Фламианте, но сейчас он был согласен с ними. Спустя несколько минут раздумий, он нарушил своё молчание.

– Эх, Лавидель, не бывает идеального плана. В наши даже самые совершенные построения всегда будут вторгаться какие-то прежде невидимые обстоятельства, но мы можем мудро перестраиваться и находить новые решения. Ты хочешь прежде проложить русло, чтобы после предсказуемо течь по нему, а жизнь требует умения превращать в русло то, что оказывается перед тобой. Но я согласен с вами в том, что мы нуждаемся в помощи. Соберем совет. И я желаю видеть на нём так же глав Цианета и Сдока.

– Ваш брат ясно дал понять… – начал Велогор, но тут же был прерван королем.

– Лагоронда не будет на совете, в этот раз он пройдет без него.

– Но что мы будем делать, если…, – и здесь Велогор был тоже прерван королем.

– У меня есть план на этот случай, но он безумнее, чем первый. Им я поделюсь с вами позже, а сейчас попробуем добиться участия Фламианты. Я хочу хоть какой-то конкретики до праздника, поэтому соберем совет в начале следующей недели. Отошлите вестовых и после закройте вопросы, что я прежде обсуждал с Велогором.

Стиры послушно кивнули и покинули палату короля. Разослав гонцов, они на время отдались внутренним вопросам королевства. В течении следующего дня разосланные вестовые вернулись с согласием приглашенных собраться в городе совета. Сиве была дана отмашка подготовить городок к предстоящему съезду.

∞

Крупные капли дождя отчеканивали по стеклу стремительный марш. Сегодня Даркас непривычно для самого себя оделся в тоскливые серые краски и превратился в вялотекущую монотонную мелодию. Грязные ручьи, осевшего на земле ливня, избавили каменные дорожки нешироких улиц от шлёпанья сапог местных обитателей. Стены замка и построек местами сильно промокли и напоминали пятнистую поверхность луны, что иногда очень низко подступает к земле в просторах Леондила. Несмотря на внешнюю удрученность, внутри каменных строений продолжала течь вполне довольная жизнь. Сегодня в зале совета царила непринужденная обстановка. Лагоронда не было. В его отсутствии каждый чувствовал себя равным другому, а потому, не испытывая лишнего давления, мог раскованно делать и говорить, что считал нужным. В отсутствие брата Сэлиронд очень выделяется и силой, и мудростью, и могуществом, но он настолько стал для всех своим, что это давно перестало вызывать у других смущение. Нет, к нему относились с отличительным почтением и уважением, но при этом не держали такую дистанцию, как с Лагорондом. Помимо королей с их стирами и диаспоры туманного народа, на собрании также присутствовали: глава Цианета по имени Кессон и глава поселения Сдок по имени Дамниш с личными помощниками. Сегодняшний совет созван на один день, поэтому все очень быстро мобилизовались для обсуждения повестки дня.

– Мы поняли тебя Сэлиронд, – вступил в разговор Столдин, дослушав доклад короля Маландруима о планах Зорда и уязвимости Фламианты. – Ты хочешь нашими руками отвоевать себе право быть героем в войне, которую ты сам и спровоцировал.

– Что ты несешь, Столдин? – вступился Шэлин.

– Что я несу? Из всей речи Сэлиронда мы прекрасно поняли, что «мышью для змеи» является его активная позиция во Фламианте, а точнее, его озабоченность нашей принадлежностью Кодексу. Да, возможно, Зорд желает полного исчезновения носителей начертания и его силы и могущества, но вторжение в наши земли они планируют не из-за Фламианты, а из-за Сэлиронда. Он причина угрозы.

– В этом я со Столдином согласен, – включился Тэлип. – Ты слишком явно и агрессивно озабочен тем, чтобы Фламианта не закрылась от Кодекса. Умерь ты вовлеченность и упрямство в этом вопросе, ты бы не оказался в таком положении, да и сейчас ты можешь легко понизить градус напряженности в своем противостоянии с Зордом, сделав всего несколько шагов в тень.

– В своем противостоянии? Неужели вы не видите, что это и ваше будущее? – очень спокойно уточнил Сэлиронд.

– Нашему будущему ничего не угрожает, мы по-прежнему строим его сами, и Зорд не претендует на это.

– Зорд хочет выманить вас из защищенной крепости, увести от всего, что может быть силой и опорой, а потом, когда вы будете подобны треплющейся лани, силой овладеть вами.

– Зорд ищет дружбы. Он не навязывает нам ничего силой. Мы свободны, и взгляд наш трезв, – вспылил Лиднеф.

– Трезв? Вы уже тень могущества ваших отцов и при этом уверены, что ваша рука по-прежнему полна силы? Вы добровольно отказываетесь от долгой жизни, силы и процветания. Вы думаете, Зорд удовлетворит вашу жажду власти, величия и признания, когда уровняет всех под одну черту, истребив носителей начертания, а с ним и любое упоминание о Кодексе? Он уже сбрасывает плащ, вожделея воссесть на трон, а вы настолько увязли в его промыслах, что не видите очевидного.

– Явной угрозы от него не исходит.

– Орден перестанет прятаться и угрозу явно очертит, когда окончательно удостоверится в вашей неспособности оказать сопротивление, – все так же спокойно продолжил Сэлиронд.

– Я почитаю твою любовь к Кодексу и к нам, Сэлиронд, но право печься о своем будущем принадлежит только нам, и мы тебя им не наделяли. Если то, о чем ты говоришь правда и близится война, то ты навлекаешь на всех нас войну против воли. Орден форсирует из-за того, что с каждым днем ты становишься для его целей всё большей угрозой. Ты пытаешься рискнуть всеми во имя своей мечты, а не нашей, и тогда ты враг, а не герой, – было видно, что Тэлип не согласен с Сэлирондом, но из-за глубокого почтения его слова не содержали резкости и противления.

– Пусть я вынудил их шагать быстрее, но их нацеленность на Фламианту продиктована желанием власти. Они не поделят её с вами, лишь в свои руки заберут.

– Сэлиронд, ты несколько тысячелетий говоришь одно и тоже, но орден до сих пор не преступал черты.

– Я прежде доносил это, как один из возможных раскладов, теперь я заверяю в том, что орден не просто противник Кодексу, он угроза вашим народам.

– Ты сам сказал, что прежде не удавалось входить так глубоко в просторы безымянной земли, как в этот раз. Получается, этим стоянкам может быть сотни или тысячи лет, тогда они не доказательство. Я буду с тобой честен, Сэлиронд, – Тэлип отставил чашу с вином в сторону и вонзил уважительный взгляд в глаза короля Маландруима. – Мы все склонны полагать, что ты по-прежнему охвачен страстью вернуть нас в могущество Кодекса, отсюда и пугающие предупреждения. Ты должен понять, что мы не глупы, и осознанно делаем выбор, принимая и его плюсы, и его минусы. Дело в том, что минусы нашего выбора для нас не так ужасающи, как для тебя. При нашей нынешней позиции, Кодекс сохраняет наше долголетие, нужно ли желать большего? Мы утрачиваем мудрость, подобную той, что имеешь ты и твой брат, но в нашем мире, – он обвел рукой остальных присутствующих, – в этом нет серьезной необходимости. Того, что у нас останется, достаточно для достойной жизни. Да, мы так же утрачиваем Его силу, но если мы в это все шагаем, то и она перестает быть необходимостью. Мы нынче не видим мир так, как видите вы, поэтому у нас разнятся ориентиры и точки опоры. Что касается остальных благ Кодекса, то мы ушли от них так далеко и надолго, что привыкли жить без них. В нас нет даже мечты вновь соединиться с ними, ну кроме Канамира, его мечта недавно получила новый импульс и защитилась примером.

– Кодекс по-прежнему для вас доступен.

– Но наши отношения с Ним тебя не касаются, Сэлиронд, – ответил Столдин.

– Но вы и долголетие скоро утратите.

– Хорошо, пусть так. Но опять же, если мы все в это шагаем, то это не будет так болезненно ни для нашего настоящего, ни для будущего наших народов, ведь те, кто будут жить после нас, примут отхождение от прежнего как должное.

– Но вы все разом не шагаете, Столдин. Я, мой брат и Канамир этой дорогой не идем, а значит, вы нам сильно будете уступать.

– Ну так если вы продолжите вестись Кодексом, то нам угрозой не станете, а если станете, то очень скоро с нами поравняетесь своей отчужденностью от Его даров.

– Мы инициаторами подобного не станем, в этом ты прав. Но отхождение от разумности может привести вас с оружием к нашим стенам, тогда наше превосходство закончит вашу историю. Вы и друг другу врагами стать можете несмотря на нынешние условности.

– Это лишь предположения, Сэлиронд. Сегодня нет ничего подобного, несмотря на нашу отчуждённость.

– Чем вам так любима жизнь, которая противопоставляет себя всем добродетелям Кодекса? Он ведь собственной силой ведет к Своим совершенствам, нам только соглашаться остается.

– Идеалы, которые он воспевает, выходят из моды, Сэлиронд. Пусть мы будем вынуждены опираться сами на себя, но мы сможем делать желаемое без переживания, что мы что-то утратим. Кодекс внутри нас твоим словам вторит, но в отличие от тебя, Он дает нам право двигаться так, как мы хотим.

– Но теперь Зорд не остановится вашим согласием отшагнуть от Кодекса, он хочет положить вас в основание своего господства. Если уж не ради лучшего будущего для своих народов, то ради собственных амбиций вам нужно защититься.

– Твои речи не заверены фактами, Сэлиронд, – упрямо гнул свою линию Столдин. – За последние несколько тысячелетий лишь ты и твой брат подвергаетесь нападкам южан. Да и полагаю, что возыметь вас в рядах покоренных, а не нас, станет для них более крепким подспорьем. Ты в праве отстаивать личные устремления в противостоянии с орденом, но не жизнями наших народов.

– Когда южане войдут во Фламианту, они своего меча мимо вас не пронесут.

– Тогда, если тебе дорога Фламианта, отступи, – прервал Сэлиронда Лиднеф. – Заверь орден, что ты им не угроза, и убавь пыл в пропаганде Кодекса. На принятие иных решений ты не имеешь права.

Велогор и Лавидель к этой части диалога уже прилично кипели раздражением и еле сдерживались. Сэлиронд плавно встал с места, обошел степенной походкой всех присутствующих и, взглядом найдя свободное место, сел рядом с ними. Велогор и Лавидель быстро заразились спокойствием короля и стали мягче воспринимать происходящее в этой комнате.

– Я не отступлю, Лиднеф, – очень уверено заявил Сэлиронд.

– Но если допустить, что твой взгляд на грядущее правдивее нашего, то ты всё ставишь на кон. Ты можешь постараться договориться с главами Зорда, согласившись ради Фламинаты отшагнуть от собственных мечтаний, но ты предпочитаешь войну.

– Иногда риск необходим, – Сэлиронд не стал повторно объяснять, что дело уже не в Кодексе, что орден на ближайшее время переопределил задачи и просто хочет расшириться перед будущим противопоставлением себя носителям начертания.

– Риск? Риск исключает уверенность в результате, – вдруг напомнил о себе глава Сдока. – Ты хочешь в качестве затравки бросить нам надежду? Но надежда лишь призрак, а здесь у нас вполне осязаемая жизнь. Твой риск маячит слишком радикальными последствиями. Если он не оправдается, погибнет и то, что было до него. Нас устраивает то, что есть, потому мы не с тобой.

Иссушенный худощавостью мужчина поднялся с места и, поправив грязно-серый мундир, дал понять, что готовится покинуть Даркас. Сэлиронд уважал свободу выбора, а потому, отдав почтительный жест, отпустил главу Сдока с совета.

– Канамир, ты что молчишь? – вопрос короля Балсота немного взбудоражил потерявшегося в мечтаниях шагоровца. – Что ты об этом думаешь?

– Эх, Тэлип, я прекрасно понимаю и тебя, и Столдина, и Лиднефа и всех других, но слишком вожделенна мне ныне жизнь, которой одаривает Кодекс. Я так отчетливо осязаю ее, что не могу остаться в стороне от желания соприкоснуться с ней, – здесь он перевел зеленоглазый взгляд, который ярче подчеркивался зеленым мундиром, на Сэлиронда. – Всё же и я тебе не опора, хотя вожделею ею быть. Я могу предложить тебе лишь себя. Мой народ пока не разделяет моих устремлений наследовать жизнь, подаренную Кодексом, оттого рядом со мной в этом вопросе не встанет. Я имею право потребовать силой, но это будет несправедливо по отношению к моим людям.

Сэлиронд продолжал умиротворенно скользить взглядом по лицам присутствующих. За время беседы его лицо ни разу не вздрогнуло от неоправданности ожиданий. Происходящее соответствовало картине, что прежде нарисовали его проницательность и рассудительность. Он никого не осуждал за нежелание покинуть границы предсказуемого поведения. По выражению лица и положению тела своего короля Лавидель и Велогор поняли: «он пришел не повлиять, а прожить предопределенность, ведь он изначально знал, с чем именно выйдет за стены Даркаса этим днем».

– Я снабжу вас оружием и тем, что производит мой народ, – резко вышел из своих мыслей Тэлип. – Но не потому, что я с тобой согласился. Я считаю тебя достойнейшим тэльвом и королем и испытываю к тебе глубокое уважение, Сэлиронд – вот причина. Но это вся дань, которую я могу принести во имя наших отношений. Во избежание привлечения к себе и своему народу излишнего внимания, я отправлю помощь «слепым коридором».

– Что ж, видимо, для этого меня сюда и пригласили, – развел руками Кессон, а затем, сложив их на вершине выпирающего живота, довольно заболтал ногами. – Но меня это вполне устраивает. Доставим всё в лучшем виде, куда скажете.

– Может и ты выскажешься, Кессон? За это время Цианет окреп и оброс воинами. Не хотите разделить путь с королем Маландруима и моим братом?

– Что ты, Шэлин, где вопросы о войне, а где жители Цианета? Нет, для нас это чересчур.

– Носить такое пузо на таких маленьких ножках – вот что чересчур, – добродушно подшутил Бэлер, желая разрядить напряженную обстановку.

Вслед за ним всех поглотила широкая улыбка. «Остроумия в серьезных делах не нужно избегать, наоборот, необходимо держать для него место среди тяжелых обсуждений и давать возможность высказываться» – так написано в летописях первого тысячелетия Фламианты, и вряд ли бы кто-то сейчас это оспорил.

– Я думаю, что мы друг другу понятны, Сэлиронд, – подытожил Шэлин. – Туманные Города не будут втянуты ни в какой конфликт, так было, есть и будет. У тебя есть ты, мой Брат и тэльвы Леондила. Есть ещё и Канамир, но зная тебя, ты предпочтешь, чтобы он шел за своей мечтой, а не умер за неё, не успев наследовать. Сам решай, стоит ли?

– А как же король Лагоронд? – поинтересовался Кессон.

– Король Лагоронд предпочел бы, чтобы его брат послушал нас и отказался от своих устремлений, и находись он здесь, в коем-то веке мы бы совпали во мнении, – ответил Лиднеф. – Хотя, чем на самом деле заполнен его ум, никому не известно. Его начертание говорит, что любви к Кодексу и взаимодействия с Ним у него больше, чем у Сэлиронда, но при этом он держится в стороне, а значит, находит в этом лучший путь. Может, и тебе, – Лиднеф бросил взгляд на Сэлиронда, – с него пример взять?

– Ты прав Шэлин, – проигнорировав речь Лиднефа, вернулся в разговор Сэлиронд, – мы все друг другу известны и понятны, тем не менее наш диалог должен был состояться. Думаю, нет смысла и дальше утруждать гостеприимство Даркаса. У всех есть дела во Фламианте, и мы можем расходиться.

Все одобрительно поддержали короля Маландруима в его последнем высказывании. Это был самый короткий совет за несколько тысячелетий. Пусть солнце сегодня пряталось за серым дождливым покрывалом, но к моменту расхода гостей города оно даже не успело войти в зенит.

– Бэлер проводит родню и присоединится к нам, мой король, – отчитался Велогор, вернувшись с улицы. Звучно усевшись в стул, он раздраженно вздохнул. – Зачем мы вообще пришли сюда? Это они должны просить нас о помощи, а не мы их. Иногда мне кажется, что убеждения вашего брата в отношении них не так уж и резки.

– Нет, Велогор, – голос Сэлиронда так и не вышел сегодня за границы спокойного звучания. – Действует тот, у кого есть устремление и понимание. Такой не может перекладывать ответственность на других и возлагать на них вину за их безразличие. Моё устремление, пусть оно благородно и во имя всех – мой личный выбор. Никто не обязан быть в нём вместе со мной, как бы мне этого не хотелось. У каждого из них есть собственное представление и намеченный путь, и я это уважаю, даже если их путь оспаривает или препятствует моему.

Старший стир был внешне очень схож с королем. Часто именно его, а не Лагоронда, принимали за брата главе Маландруима. Велогор глубоко вдохнул широчайшей грудью, и уже на выдохе было понятно, что он справился с раздражением. Темно-коричневый взгляд смягчился, вернув в расслабленное положение прежде сведенные к центру брови.

– Мы тоже будем уходить?

– Да, но не домой. Отправимся в Леондил. Бэлер знает, он присоединится к нам там.

– В Леондил? – удивилась Лавидель. – Зачем?

– Ты видела юных воинов Леондила в бою, видела их силу и искусность?

– Очень хороши.

– И это при том, что они ещё не обросли крепостью и рассудительностью. А теперь представь, на что способен отряд из четырех тысяч могучих и опытных воинов моего брата?

– Вы имеете в виду отряд Флинера? Но они…

– Добровольным изгнанникам нужна опора, и я постараюсь им её найти, – прервал её Сэлиронд.

– Но как вы собираетесь найти её в Леондиле? – не отступила Лавидель. – Единственный способ возродить их – это связь с королем. Учитывая их нынешнее состояние, для того чтобы они смогли самостоятельно нести силу и могущество, им необходимо длительное пребывание в присутствии их короля. Ваш брат примет их в пределах своей земли, но он не пойдет с ними отстаивать Фламианту. Вне его присутствия они слабы. Нам нужен другой план.

– Вы надеетесь убедить брата пересмотреть убеждения в отношении Фламианты? – попытался понять Велогор. – Но, у этого нет перспективы.

– Я нацелен сделать то, о чем сказал, – заключил Сэлиронд и покинул пределы комнаты, оставив стиров в недоумении.

– Да… – протянул Велогор, – думается мне, что нынешнее посещение Леондила будет веселее предыдущих.

– Это точно, – согласилась Лавидель.

Иронично изобразив незыблемую степенность, статность и уверенность короля, Велогор махнул рукой в сторону выхода.

– Вперед, искать опору, – здесь он склонился ближе к Лавидель и блеснул ехидненьким переливом. – Надеюсь, ты со своей робостью разобралась? А то в прошлый раз королю Леондила пришлось приводить в чувства твоё оторопевшее тело.

– Пфф, – обреченно выдохнула Лавидель. Догнав неспешную поступь короля, они оседлали трилов и уже через час настигли равнину Тартикила.

∞

В небесных просторах Леондила сегодня господствовало солнце. Чистое и ясное небо так блестело, что в сравнении с ним искрящаяся белизна снега казалась более мягким и приятным объятием для глаз. Гости были встречены мобильной охранной группой. Местные тэльвы при своем грациозном и величавом внешнем виде множили магическую красоту окружающего убранства. Снежные насыпи сливались с белыми мундирами, усиливая ощущение того, что этот народ и эта земля воистину завоевали место друг в друге и стали единым целым. Красные ягоды деревьев сказочно перетекали с красными расщелинами, которыми была пронизана белизна ткани. Темно-красные волосы и такого же цвета глаза местных тэльвов в этом чистейшем убранстве окончательно запечатлевали восхищение местным колоритом. Сегодня король Лагоронд принял брата не в центральном зале, а в более уютном местечке замка. Неопределенной формы комната одной гранью примыкала к каменной тверди холма, в глубине которого пролегало королевство, другая грань опиралась на возведенную белокаменную опору, третья убегала через узенькую дверь в центральные просторы замка. Покрывало всё это и соединяло под собой большое хрустальное окно, которое также служило крышей. Лагоронд поднялся с трона, чтобы поприветствовать Сэлиронда.

– Рад тебя снова видеть, Сэлиронд. Хотя я удивлен тому, что наша встреча произошла так скоро. После Флистмина я рассчитывал увидеть тебя не раньше праздника в Маландруиме, но такие неожиданности, – он поднял руку и грациозным жестом указал на брата, – мне по нраву. Пусть ты и пришел по делу, это читается в твоих глазах, всё же ты здесь не только ради него.

Сэлиронд широко улыбнулся в ответ. Естественно, он никогда не ограничивал встречи с братом только решением дел, но дела всё же присутствовали в каждой их встрече. Сэлиронд был доволен, что Лагоронд прекрасно понимает незыблемость и глубину его любви по отношению к нему, несмотря на то что она всегда ходит парой с другими устремлениями.

– Ты сегодня один? – удивленно поинтересовался Лагоронд.

– Нет. Велогор и Лавидель куда-то отошли с Эндулином. Он подошел к ним с таким загадочным и игривым взглядом, что мне стоило больших усилий удержаться и не пойти за ними.

– Ясно. Охрана сказала, ты пришел северо-западной тропой. Был в Даркасе?

– Да, именно там, но давай пока отложим разговоры.

– Мой брат просит отложить разговор? Ты здоров?

– Если потянем ещё пару часов, то вряд ли останусь здоровым, – усмехнулся Сэлиронд. – Мы не ели со вчерашнего вечера, а ты же знаешь, я чувствителен к такого рода ограничениям.

Здесь Лагоронд понимающе прервал брата обращением к кому-то из тех, кто служил при дворе.

– Суливин, накройте стол здесь и как можно быстрее. Да, и предупреди наших стиров.

– Да, мой господин, – ответил поданный и тут же юркнул обратно в коридор.

– Пошли, переждем в саду. В прислуживании сегодня молодежь практикуется, не будем их смущать.

– У тебя есть сад? Я первый раз слышу.

– Я прежде об этом и не говорил. Три года назад мы с Эндулином обходили внешнюю территорию. Проходя вдоль склона, что ведет к побережью, мы обнаружили зимние цветы. Столько времени живем здесь, а они прежде себя не показывали. В общем да, теперь в Леондиле есть сады и один из них в моём замке. Так что пошли, скоротаем время там.

– Пусть я внутренне не так лиричен, как ты, но на твои сады посмотреть не прочь.