Из хроник Фламианты: разменная монета

Флинер уже прилично отличался от тэльвов Леондила. Слишком утяжелённое странствиями лицо потеряло черты свежести. Морщины сумели отвоевать место и пролечь углубленными траншеями под веками темно-красных глаз. Раны затягивались дольше и сложнее, оставляя в некоторых местах непреходящие рубцы.

– Маландруим тоже потерял в её пределах прилично тэльвов, – ответила Лавидель. – По этой причине мой король последние несколько лет запрещал нам заходить сюда. Жизнь он нам, конечно, сохранил, но мы пропустили начало форсирования южанами своих устремлений в отношении Фламианты. Теперь вынуждены догонять.

– Оттого твоё лицо настолько томное?

– Нет, – кратко ухмыльнулась Лавидель. – Мой король сохранил жизни тысячам тэльвов, это не может печалить. Моя томность гарантируется непониманием: как южанам удалось обнаружить путь в южную часть мира, а мы за несколько тысячелетий не приблизились к этому ни на шаг?

– Тебе же не больше двадцати веков, и вряд ли все из них ты занималась поиском, –усмехнулся Флинер, – а причитаешь так, будто наравне со своим королем эту местность бороздила.

– Так оно, но меня задевает, что эта задача до сих пор не покорилась моему королю, а он столько усилий приложил. Я пусть всего полтора тысячелетия рядом с ним шагаю, но его длительно-ненаследуемые устремления внутри меня всем своим грузом лежат.

– Ты действительно с народом Сэлиронда слилась в единое целое, – вдумчиво подметил командир отряда. – А что касается твоего непонимания, то и я в нём почти дотла выгорел, но так и не коснулся ответа. Южане, с которыми мы сталкивались, не блистали выдающимся умом и качественными познаниями, но при этом они нашли дорогу, а мы нет.

– Ладно, вряд ли мы с тобой сейчас на этот вопрос ответить сможем. Лучше скажи, насколько выросло боевое умение тех, кого орден отправляет к твоему лагерю?

– Они прилично окрепли, но нам по-прежнему сильно уступают и по силе, и по боевой рассудительности, и это при том, что мы уже очень далеки от своей лучшей формы.

– С какой стороны они выходили за последние три недели?

– В течении последнего месяца мы ни разу не встречали южан в этой части земли, – немного озадаченно ответил Флинер.

– А набеги на наши штилы и границы Леондила за это время были. Прежде их вылазки начинались с западной части, и их группы всегда попадали в поле зрения твоих дозорных. Если вы их не встречали, выходит, они отыскали несколько путей, и один из них пролегает в восточной части этой безумной земли.

– Я тоже уверен, что путей через безымяшку несколько, ведь и мы несколько раз были атакованы пришедшими именно с восточного склона, но как же они хорошо прячут эти прокля́тые дороги, что за столько лет мы не нашли и намека на их существование. Десять столетий мы только и делаем, что выигрываем маленькие стычки и рыщем, рыщем, рыщем.

Лавидель считала с души друга вспыхнувшую досаду, поняла она и то, что причина такого состояния была гораздо шире содержания их уже озвученного диалога.

– Что ты ещё пытаешься отыскать в этих землях?

Флинер бросил взгляд на Лавидель. Осознав, какую именно откровенность она желает услышать, он сделал глубокий вдох и звучный ускоренный выдох.

– Мы приходили сюда с мечтой сотворить то, что не покорилось нашему королю и его брату. Мы думали, что отвоюем для Фламианты защищенность и свободу и вернемся домой с подвигом, но оказалось, что почти никому во Фламианте это не надо. Она добровольно угасает, а с ней и мой отряд. Мы шли за мечтой, которая оказалась лишь сновидением. Свобода, благородство и сила нужны только тем, кто понимает их величие и ценность, для остальных они тоже, что пара серебряных крот в ладони.

Лавидель, видя желание Флинера выплеснуть накопившиеся мысли и то, что из-за долгой отстранённости ему это сделать сложно, решила занять более неуверенное положение в их диалоге и спровоцировать друга выйти из внутренней цитадели.

– Но величие и могущество, которыми наделяет Кодекс, настолько отчетливы и осязаемы, что мне сложно понять то, как от этого можно отвернуться и возжелать нечто ничтожное.

– Эх, Лавидель, я и маневр твой понял, и то, что прятать от меня его не собиралась, – Флинер вместо ухмылки состряпал причудливую гримасу. – Решила помочь?

– Ты хочешь высвободиться, а я очень хочу разделить с тобой твои томные воды, ведь мне ты друг. Но, если мой путь не нравится, я этой дорожкой не пойду.

Флинер поднялся с камня и, подойдя к границе пещерки, всмотрелся в горизонт.

– Нет, меня твой шаг не оскорбляет, Лавидель. Что касается твоих предыдущих мыслей, то это сложно поддается объяснению. Сегодня твоя рука полна силы и могущества, и Кодекс так отчетливо полыхает внутри, шепча присутствием, а завтра приходит ложь и… Казалось, ты всего на мгновение пустил её внутрь себя, позабавился с ней, как с маленьким ребенком, а уже прежде осязаемый и реально проживаемый мир убеждений из незыблемой опоры твоего ума становится чем-то призрачным. Вдруг вполне приятным и упоительным становится взору то, что прежде для тебя самого было настолько низменным, что вызывало сильнейшее отвращение. Когда ложь становится тверже правды, уходит рассудок.

– Но разве Кодекс не бегает шепотом по душе людей и тэльвов, постоянно приглашая воссоединиться с разумом и величием?

– Он звучит, но каждый сам определяет для себя, за чем идти. Кодекс наделяет всех правом делать выбор. Он не наказывает за решение, лишь дает свободу обитать в жизни своего выбора. Когда я делаю шаг в сторону Кодекса, Он животворит меня силой двигаться за Его устоями. Он прорастает во мне и завоевывает меня Своими стандартами, тогда я обнаруживаю себя в их величии, славе, красоте и благах. Когда я выбираю не Его, меня завоевывают другие вещи и уводят в своё течение жизни, уменьшая мой ум под размеры своих низменных устоев. Ложь переопределяет мои убеждения: я становлюсь слепцом, но верю, что это прекрасно. Со временем я так привыкаю к мраку, что он становится для меня светом.

– Ты тоже уходишь во мрак? – очень мягко и с явным состраданием спросила Лавидель.

– В оторванности от короля и под гнетом собственных неверных шагов тяжело не провалиться в вечный сон, Лавидель. Иногда мне кажется, что я уже там, но в такие моменты Кодекс будоражит меня напоминанием. Я не во мраке, но моя жизнь словно ходит по грани между бдением и сном.

– Почему вы не вернетесь?

Флинер внезапно отпрянул от каменной стены и бросил взгляд на Лавидель.

– Что я принесу с собой в Леондил? Мы утратили почти всё, чем наделил нас наш король. Я видел боль в его сердце, когда мы собрались уходить. Я видел подвиг его души, когда он отпускал нас, хотя мог воспрепятствовать. Учитывая его внутреннее устройство, мы жестоко вырвали себя из его души, но он не утяжелил наш путь осуждением и обидой. Наоборот, отчетливо дал понять, что его сердце гордо нами.

– Но ваш король по-прежнему любит вас. Возвращением в Леондил вы принесете облегчение и себе, и вашему королю, разве это не достойное дело?

– Достойно вернуться с поражением? – возразил Флинер. – Нет, мы доживем свой век здесь. Продолжим защищать от скорейшего падения то, что само желает упасть. Утешим себя тем, что продлеваем надежду на лучшую жизнь для Фламианты, – он на несколько мгновений провалился внутрь себя, но затем вновь наделил Лавидель присутствующим взглядом. – Я и Эндулин – сыновья одного отца и одной матери, но где он, а где я? И это при том, что я первенец и сила отца большей частью мне досталась, а не брату. Я при короле был старшим стиром, а Эндулин младшим, но сейчас я так далек от прошлого, что его словно и вовсе не было. Нет, я забрал своё право принадлежать народу и королю, утратил его в этих землях.

– Если вернешься, возродишься. Эндулин во всем очень хорош. Раз ты брат, то при взгляде на него видно, от чего отказываешься, оставаясь в отчуждении от дома.

– Я предатель и сброд. Из-за меня и мои воины теперь носят это же положение.

– Ты полагаешь, ваш король так думает о вас? – удивилась Лавидель.

– Мы оторвали себя от нашего народа, высмеяли силу и рассудительность короля сами в себе. А что по итогу? – остались ни с чем. Король наше гордое отделение благородно принял, но за такое время мы стали для него чужими, в этом я уверен.

– Как же ты не прав, Флинер. Даже если вам король чужд, ему вы всегда близки. Вы часть его души, потому смело можете вернуться. Он защитит вас от уязвления.

– Мы дома не достойны.

– А, я поняла, – Лавидель вдруг переключилась на более размеренную эмоциональность в голосе. – Ты себя казнишь, думая, что это благородно в твоём положении, но это безумие. Самобичевание порок, а не добродетель.

– Что мне остается?

– Разве не очевидно?

– То, что очевидно, не всегда возможно, Лавидель.

– Хорошо, пусть ты шагать в эту сторону не готов, но мыслям не позволяй выпадать из любви к вам вашего короля. Он к вам очень привязан. Ваше отстранение от себя ничем не обременил, потому с большой радостью встретит ваше возвращение, и ваши слабости аккуратно покроет, никому не обнажит.

– Я это всё знаю, но пониманием от оного очень далек, потому сделать этот шаг не смогу.

– Господин Флинер, – прервал разговор один из воинов дозорной группы, – дождь поутих силой, и сульмиты покинули нижний склон. Нам нужно выбраться отсюда до захода солнца.

– Хорошо, Свилир. Ты своих бери и тоже спускайтесь. На сегодня время в дозоре для всех сократим на два часа, пусть следующая группа заступает.

– Понял. Мы тогда вперед пойдем, вас ждать не будем.

Флинер согласно кивнул в ответ и вернул фокус внимания на тех, кто прятался вместе с ним под каменным навесом.

– Ладно, возвращаемся. Если раны у кого-то есть, к Лавидель обратитесь, она залечит. Не хватало насобирать собак себе на хвост.

– Так она нас по пути к этой пещере подлатать успела, теперь все целехоньки.

– Тогда выдвигаемся, – скомандовал Флинер. – Но под ноги смотрите. Сейчас по всему склону сплошная слизь, не поломайтесь. Хватит с нас потерь, хоть один заход без них окончим.

– Ну уж с такими сложностями мы должны справиться, – усмехнулся кто-то из воинов.

– Ты сначала справься, потом вместе повеселимся, – на выходе из пещеры опрокинул Флинер и скрылся из виду.

– Мы все о доме мечтаем, Лавидель, – дождавшись ухода командира и остальных тэльвов, среагировал на завершенный диалог один из младших командующих, – но дерзновения совсем не осталось. Обзаведись им хотя бы Флинер, мы бы все за ним шагнули, ведь он по-прежнему силой единения вдали от дома и короля нам внутренняя опора.

– Я это поняла, Сатиш. Я подумаю над тем, что можно сделать, но и ты мне помоги.

– Чем я могу помочь, если даже наш командир бессилен?

– Здесь должна звучать мысль, говорящая о расположении и глубокой привязанности к вам вашего короля и вашего народа, ведь это так и есть. Пусть в ней никто не уверен, но она должна начать в вас прорастать. Осознание принятия вам очень поможет. Я вашему королю обнажу, в каком положении находятся ваши души, а он найдет решение, как вернуть вас и при этом защитить ваше достоинство от уязвления. Но, если и дальше будете заверять себя в том, что дом от вас отвернулся и вас презирает, вы и лучшим проявлением доброты оскорбитесь и шагать себе в объятия Леондила не позволите.

– Это я смогу гарантировать. Мне под силу эту мысль постоянно держать обнаженной перед всеми.

– Ну и прекрасно. Теперь пошли, а то сильно отстанем. Так и нам лишний риск, и им излишнее беспокойство.

Сатиш кивнул и, прежде позволив Лавидель первой покинуть пределы пещеры, зашагал следом. За несколько минут они нагнали остальную группу и вместе с ней преодолели высокий склон и вышли в пределы лагеря. Это была их последняя запланированная на этот приезд Лавидель вылазка. Сегодня она должна покинуть лагерь. Воины, что оставались в стане, встретили вернувшееся звено горячей похлебкой. Множество разожжённых костров своим теплом постепенно избавляли одежды тэльвов от следов дождя, возвращая им более осязаемый комфорт в ветряных танцах установившейся погоды. Лавидель сидела, опершись спиной на деревянную подпорку палатки, плавая взглядом по сидящим рядом воинам отряда. Было очевидно, что эти тэльвы очень гордо несут память своей принадлежности Леондилу и королю Лагоронду. Сейчас они обрамляли себя выдуманной недостойностью, но их естество своими корнями по-прежнему питалось от этого единения. «Мне, Велогору и моему королю, бесспорно, хорошо оттого, что вы рядом, но для вас лучше, если окажетесь дома» – отчетливым заверением пронеслось по уму Лавидель, но она тут же спрятала эту мысль поглубже и вернулась в общее течение дружеской болтовни. Воцарившаяся уютная атмосфера добавила трапезе неспешности и легкости.

– Я вам спою, – вдруг вскочил на ноги один из тэльвов.

– Ветишь, да сядь ты на место, – общим смехом среагировали воины Флинера.

– А чего так? – поинтересовалась Лавидель.

– Он петь очень любит, но совершенно не умеет. Мы обычно не различаем недочеты исполнения, но его нам по ушам сразу бьют, да так, что терпеть не в силах, – тем же добродушным смехом прозвучал ответ.

– Ну разве это справедливо, Лавидель? Справедливо получить такую любовь к музыке, а способности воспроизводить её не иметь, а? – жалобно простонал тэльв.

– Так может, способность есть, просто достать нужно.

– Если бы талант имелся, то хотя бы отголоски виднелись, а здесь совсем надежды нет, – подтрунил Ветиша кто-то из младших командиров групп.

– Способность и талант не одно и тоже, – оспорила Лавидель. – Пусть он никогда не сможет делать это искусно, но делать так, чтобы это имело место, вполне вероятно. Нужны лишь тренировки. Не все из нас одаренные способностями воины, но все, благодаря приложенным стараниям, хорошие воины. Так что, если появится возможность, можно попытаться подтянуть умение петь до сносного.

– Так если окажется, что всё-таки и этого не сможет?

– Ну тогда вам придется смириться и сносить, – рассмеялась Лавидель. – Долго любовь к чему-то в себе удерживать сложно. Он вам друг, оттого это ваш крест.

– Да ладно, иногда стерпим, – потрепав за плечи Ветиша, заключил командир, вызвав всеобщее одобрение.

– Я сам нужды постараться не вижу, ведь меня всё устраивает, но ради дружбы, если появится возможность, попробовать готов. А пока всё же стерпите. Я сегодня чет сильно устал, оттого душу сдерживать невмоготу.

– Ну раз невмоготу, то запевай.

Ветишь корявенько затянул одну из любимых баллад отряда, протащив всех присутствующих по картинам воспоминаний. Когда спонтанное путешествие по прибрежным насыпям пережитого закончилось, все вновь отдались непринужденным разговорам. Спустя час, Флинер вынужденно прервал затянувшуюся трапезу и вернул всех в привычные для отряда дела.

– Мне тоже пора, – среагировала на общее погружение в задачи Лавидель.

– Не хочешь до утра остаться? Так Стилима с Андиль повидаешь. Они к утру должны из дозора вернуться, – предложил Флинер.

– Я бы с радостью, сам знаешь, мне время со всеми вами в большое наслаждение, но завтра утром я должна быть в Маландруиме. С ребятами в следующий раз повидаюсь. Ты им от меня привет передай. И я там для Андиль лечебную мазь оставила, ты ей скажи, ладно?

– Передам, не беспокойся, – заверил Флинер, провожая гостью до трила.

– Я в следующий раз с Велогором приду. Мы вам новый запас комплектов одежды доставить хотим, ты поэтому подумай, вдруг что ещё нужно.

– Ладно, подумаю.

– Я нашего вестового на следующей неделе к вам отправлю. Ты с ним список передай, а то натащим не того, – прекрасно зная, что у отряда действительно есть не восполненные нужды, Лавидель постаралась сказать так, чтобы её друг, минуя внутреннее неудобство, однозначно вооружился необходимостью составить перечень потребного.

– Подожди, – Флинер в ответ рукой придержал Лавидель у трила. – Вот, возьми, – он протянул ей свою тонкую плетеную повязку с колтрисом. – Ещё в прошлую встречу подарить хотел.

– Как я возьму, это ведь….

– Возьми, Лавидель, – прервав возражение, он вложил повязку в её ладонь и аккуратно сжал её пальцы в кулак. – Для каждого из нас ты часть нашего отряда, ты это знаешь. Я королю Сэлиронду подчиняться, как нашему королю, не могу, но в общем деле помочь хочу, потому разделяю с тобой право командира. Ты по крови не тэльв Леондила, оттого пользоваться силой моего подарка не сможешь, но она будет заверением. Мы пойдем за тобой в любой огонь. Отсутствие этой повязки у меня и наличие её у тебя для любого тэльва отряда утвердит твоё положение стира и положение власти над ними. Если по итогу стычки с Зордом кто-то из них выживет, ты сможешь приказом вернуть их домой и передать власти короля.

Лавидель сильнее сжала повязку в руке и почтительно кивнула другу.

– Но всё же я надеюсь, что после огня мы вместе шагнем в жизнь, Флинер, и вы позволите разделить с вами её красоты, как позволяете разделять сложности вашего нынешнего пути.

– Наши надежды уже давно потеряли способность заходить так далеко, но сегодня мы с тобой готовы всё разделить.

– Что ж, касательно настоящего момента, мне это в наслаждение, – сквозь широкую улыбку ответила Лавидель и, оседлав Буниша, очень скоро скрылась в вечернем сумраке степи.

Маландруим полыхал привычной жизнью. Ожидая возвращения Лавидель, Сэлиронд прежде всего занялся решением накопившихся в его отсутствие вопросов. Он не покидал замок вот уже целую неделю. Замок короля размером походит на один из небольших городов королевства, что плетутся вокруг кучной грядой. Он отстроен из белого камня и по внешней стороне обнесен красивой объемной лепниной. Серебряная металлическая крыша, покрывающая амплитудные верхние пределы замка, периодически обрывается хрустальными навесами или просветами, усиливая впечатление, что это действительно не просто каменная обитель короля, а маленький городок. Большой холл или «приемный зал» начинается со светлого мраморного настила, потом тянется вверх гладкими колоннами и заканчивается каменным сводом, что увенчан многоуровневым светильником, вмещающим в себя около ста чаш с зажигательным маслом. Справа от панорамного окна на ступенчатом подиуме установлены несколько тронных сидений, одно из которых выделено красивым металлическим изваянием и более широким основанием. За высокими колоннами полукругом прячутся балконы, которые своими помостами примыкают к маленьким залам. Каждый зал имеет конкретное назначение, определённое королем в соответствии с необходимостью или удобством. Правая стена холла знаменуется больши́м арочным выходом в просторную галерею, что носит название: «палата короля». Именно здесь проводит основную часть времени Сэлиронд со своими стирами. Несмотря на темно-серый окрас камня, используемого в построении палаты, помещение выглядит очень светлым, особенно при дневном свете, ведь по заказу Сэлиронда при изготовлении строительных блоков в их содержимое были добавлены отражающие свет частицы, что переливами маскируют темный отсвет белесым оттенком. Левая стена сильно облегчена широким окном, которое касается основанием напольного перекрытия. Вдоль установлен удлиненный каменный стол, больше походящий на древний, но идеально налощенный саркофаг. Дальняя часть галереи венчается троном короля, а по правой стороне всё замощено стеллажами с бумагами. Сейчас в комнате находились лишь Велогор и Сэлиронд.

– Как вы и просили, мы закрыли вопросы с экспортом товаров для Фламианты. Вместе с этим мы договорились с Цианетом, что они сами займутся логистикой курсирующих между нами и народами Фламианты товаров. В целях безопасности за нами закрепят делегацию Лотиша.

– Я просил на ближайшие несколько месяцев пересмотреть товары экспорта и поставить приоритет на том, что пользуется бо́льшим спросом, остальное придержать. В свете грядущих событий нам необходимо перераспределить усилия, дабы гарантировать себе сильное положение. Сейчас должно вдумчиво растрачивать внутренние ресурсы.

– Этот вопрос мы тоже закрыли. Наши лечебные травы и мази, а также масло и вино в большом количестве закупаются всеми народами Фламианты, потому основной акцент внешней торговли мы сделали на них. В этих промышленных городках оставили все как есть. Что касается остальных, то для них задачи переопределили: теперь они изготавливают столько товаров, сколько необходимо для жизни нашего народа, остальной ресурс перенаправлен на снабжение нашей армии и обеспечение безопасности границ.

– Ты им не забудь потери от такого ограничения компенсировать из казны.

– Лавидель с распорядителем казны ещё до отправки к Флинеру назначили всем дополнительные выплаты в соответствии с прежними годовыми отчетами о доходах. Пока сроком для компенсаций три следующих месяца значатся, дальше будем принимать решения, отталкиваясь от обстановки.

– Хорошо, но вы их заверьте, что при сохранении нынешней обстановки, мы выплаты обязательно продлим.

– Вы прекрасно известны своему народу, мой король, оттого они подобное заверение сами в себе носят и беспокойства в этом вопросе лишены.

– Это чудесно, но всё равно заверьте.

– Сделаем, мой король.

– С проблемами на границе вопросы уладили?

– Да. Мы проверили наши главные оборонные штилы, и в нескольких назначили новых командиров. Проблемы со своевременным обеспечением оборонительной линии устранены. Мы также переукомплектовали некоторые передовые звенья с целью повышения их боевого потенциала, так что граница под надежной защитой.

– Ты мне собери два десятка обучающихся юношей, что командирские замашки имеют. Я их к брату отправлю, пусть опыт перенимают. Здесь им сейчас делать нечего, ведь мы всех опытных и рассудительных воинов от них отняли, а брат их очень расширит в понимании и умении.

– Если число на пять увеличите, то я вам прямо сейчас имена на бумаге накидаю, поскольку именно стольких мы с Лавидель из молодняка отметили. Даже сами иногда стараемся с ними заниматься, ведь очень хороши, хотя ещё крепостью не обросли.

– Увеличу, пусть двадцать пять будет. Ты тогда Хлоиндрулу скажи, чтобы для каждого снабжение на три месяца собрал и золотых сверхнеобходимого по тысяче выдаст, мало ли чего прикупить захотят или развлечься.

– В военных городках вашего брата из развлечений только баталии в умениях.

– Но согласись, если за себя сам хоть что-то поставить можешь, то вполне за развлечение сойдет. Чтобы появилась вероятность все ставки себе в карман забрать, необходимо прежде на ставочный стол золотых положить, в противном случае лишь на интерес играть придется.

– В этом соглашусь. Мы с Лавидель не раз, ставя по сто–двести золотых, с несколькими тысячами из баталий с воинами вашего брата выходили. Душе очень приятно.

– Про это и говорю, – по-отцовски ухмыльнулся Сэлиронд. – Завтра к полудню командир от брата прибудет и ребят заберет.

– Понял. К вечеру всё сделаю.

– Это хорошо. Осталось решить вопросы с предстоящим «праздником памяти».

– С предстоящим праздником не осталось вопросов, требующих вашего прямого участия, мой король.

– Лавидель вернулась?

– Вернулась, сейчас переоденется и к нам присоединится.

Сэлиронд одобрительно кивнул и на время ожидания увяз вниманием в письменном отчете военного распорядителя. Спустя четверть часа в палату вошла Лавидель, неся в руках скрученные в рулон листы бумаги, что от грязи и пыли приобрели темный оттенок. Бросив бумаги на стол, она почтительно поприветствовала короля и главного стира и без промедления вступила в беседу.

– Западная группа стоянок и восточная не связаны между собой. Думаю, южане будут заходить двумя флангами: ближе к западному склону Туманных городов, и через перешеек реки и озера Блис, мы обнаружили там части быстровозводимой переправы. Тэльвы Леондила предполагают, что путь, связывающий север и юг, проходит не по поверхности безымянной земли, а под ней. Учитывая, как расположены стоянки и как атакуют южане, можно предположить, что путей несколько. К сожалению, из-за буйства природы нам так и не удалось попасть в лес, что за горным скоплением. Что там? – неизвестно. Но нам удалось выяснить, что тэльвы Яоса придумали для южан специальные распылительные средства, которые, пусть всего и на пару часов, но почти полностью заглушают нюх сульмитов. Во время первой вылазки мы смогли прервать передачу формулы, но это лишь отсрочит тот факт, что южане смогут обезопасить себя от диких горных собак.