Из хроник Фламианты: разменная монета

– Тихо, – прошептал он так, чтобы его речь не дошла сквозь играющую здесь музыку до стиров брата.

Эндулин и Алимин тут же стянули повязки с лица и тихой поступью проследовали за королем до накрытого стола.

– Это место для таких споров не подходит, ведь те, кто войдут через ту дверь, окажутся под ударом, – Лагоронд махнул в сторону узкого деревянного полотна, что располагалось прямо за мишенями.

– Мы на шорох среагируем, мой король, – оправдался Эндулин.

– Я к вам двоим подступил незамеченным. Я бы согласился с твоим утверждением, не играй здесь мелодия, но теперь вы рискуете чужой безопасностью.

– Прошу прощения, мой король, – Алимин явно привелся в смущение собственной оплошностью.

– Не переживай, Лагоронд, мои точно среагируют, – усмехнулся Сэлиронд.

– Мои шаги и при полной тишине расслышать сложно, а здесь музыка.

– Даже если две дюжины музыкантов поставишь, всё равно среагируют.

– Сейчас проверим.

Лагоронд жестом попросил музыканта увеличить громкость звучания и бесшумной поступью направился в сторону деревянной мишени. Только он оказался в зоне риска, Лавидель и Велогор, не сговариваясь, одновременно замерли на месте.

– Эндулин, Алимин, вам заняться больше нечем? Зачем под удар лезете? – немного возмутилась Лавидель.

– Ну, чего встали, шагайте уже в сторону, или хотите, чтобы мы по вам приложились? –усмехнулся Велогор.

– Попробуй, – раздался голос Лагоронда.

Услышав голос короля, оба стира Сэлиронда вмиг сняли повязки с глаз и бросили в его сторону извиняющийся взгляд.

– Ну, слух у вас действительно очень хорош, раз мою прославленную бесшумную поступь различить сумели, – ухмыльнулся король.

– Не в слухе дело, король, ведь при такой громкости музыки услышать шорохи сможете только вы и ваш брат, – ответил Велогор.

– Тогда как поняли, что кто-то стоит, да ещё и то, что не из-за двери вошел, а из комнаты?

– Я на Лавидель среагировал.

– Но вы одновременно застыли.

– Так мы с ней опытом приучены моментально друг друга считывать. Она рядом стоит, а я её движения могу понять по тому, как она ими пронзает воздух, да и при замирании она всегда очень короткий отчетливый вдох делает, сложно перепутать.

– Хорошо, а ты как поняла? – обратился он к Лавидель.

– Из щели того угла сквозит, аккурат на меня. Вы пока обходили нас, на пути потока встали, уже насторожили. Потом собой поток воздуха, что из-за двери бьет, перекрыли, а он тоже мне до лица доходит. Если бы из двери вошли, то его бы на мгновение сильнее сделали, а так плавно угасили, выходит, из комнаты шли.

– Пусть на любого, кто из пределов комнаты сюда направится вы среагируете, ведь до того, как в точке поражения окажется, многие факторы его присутствие выдадут, но тех, кто через эту дверь войдет, вы достаточно не обезопасили. Если бы вошли, а вы в этот момент уже клинки из рук выпустили, то от беды уберечь бы не смогли, – Лагоронд завел разговор не ради пояснений, он всё сам просчитал ещё до того, как к своим тэльвам подошел, он старался для Алимина. Его стиру нужно было обрасти уверенностью в том, как себя держать в новом положении. Лагоронд знал, что Лавидель вместо отступления, не выходя за рамки почтительного отношения, своё мнение защитит. Учитывая, что Алимин последнее время на неё как на пример опирался, ведь и возраст у них схож и положение одинаково, он старался при её помощи корректировать путь его становления.

– Любой, кто извне войти захочет, мимо того угла пройдет. Во-первых, он в коридор выпирает, а во-вторых, другого подхода к этим дверям нет, потому любой идущий щель телом на мгновение прикроет и своё приближение выдаст.

– Но не будь здесь сегодня сквозняка, вполне приложиться могли. Выходит, неоправданно выбрали это место подходящим для спора?

– Нам место получше стоило подобрать, король, но всё же мы заранее просчитали, что здесь достаточно факторов, благодаря которым мы никому вреда не причиним. Любой из нас, стой на моём месте, легко бы прежде очерченные факты считал и остановился.

– Но между вами четырьмя нет такого отлаженного взаимодействия, как между тобой и Велогором, оттого велика вероятность, что кто-то бы остановился, а кто-то продолжил.

– Этот риск мы первым делом исключили. Мы кидали по двое, а не все разом. Я с Велогором, а Алимин с Эндулином. Почти до совершенства отлаженное взаимодействие ваших стиров нашему с Велогором не уступает, потому уверенно здесь встали.

– И всё же нельзя всецело на способность считывать обстановку полагаться, мы все можем допускать ошибки. Или оспоришь?

– Не оспорю, король. Наша уверенность гарантией быть не может, следовательно, риск всегда сохраняется. В решении вопросов, связанных напрямую с нашим положением, этот риск оправдан, а в играх, конечно, его стоило полностью исключить. Мы в следующий раз более подходящее место выберем.

– Хорошо, – довольно среагировал Лагоронд, видя, что Алимин взял в анализ все произошедшее. – Теперь давайте ужинать.

Стиры послушно направились к столу. Дождавшись, когда короли займут свои места, они следом уселись на резные стулья и отдались трапезе.

– Ты решил за счет моего стира своего наружу достоинствами вытаскивать? – прошептал брату Сэлиронд.

– Ты возражаешь?

– Нет, пользуйся, но ей продышаться не забывай давать.

– Переживаешь?

– В большей степени за тебя. Если она дойдет до точки, что больше сносить не сможет, начнет себя защищать, а тогда грубости в её манерах сильно прибавится, да и Велогор вступаться начнет. Сам же видел, как он среагировал сегодня.

– Велогор был хорош, хоть и перешел черту, – отметил Лагоронд. – А твоя младшая и на пределе должна научиться оставаться в равновесии.

– Почти никому не под силу сдерживаться в моменты истинного предела, Лагоронд.

– В этом я согласен, но точку предела можно перенести гораздо дальше, если постараться.

– Лимит её терпения внушителен, для наших дел с лихвой хватает, тогда не зачем его пытаться двигать.

– Ну так далеко у неё до этой точки? – Лагоронд сделал вид, что не услышал последних слов брата.

– Не надо её до неё доводить. Хочешь довести до пожара, а потом тукнуть носом в то, что у неё по-прежнему есть изъяны? Но она о своих слабостях и сама знает несмотря на внешнюю самоуверенность.

– Вы оба ею обросли, как и она вами, оттого вы друг друга прячете, я это вижу, но по этой же причине она вынуждена со своими слабостями один на один справляться. Вы стараетесь обходить стороной то, что подтолкнет её сдержанность с обрыва и обнажит недостатки. Не вожделей она ширится, ей бы это помогло, но она хочет расти. Чтобы шириться, нужно постоянно двигать черту. Если она не оказывается в точке, где больше не в силах слабости удерживать под контролем своего ума, то как она от них высвободится? Я хочу довести её до точки, в этом прав, но не чтобы ткнуть в её слабости пальцем. Она своего предела не коснулась, и ты это первый заверишь, потому ей есть куда шагать, и я вижу, как ей в этом помочь. К тому же сам видишь, она собственным выбором мной как тренировочным полем пользуется, желая сильнее стать, хотя горделиво оное прячет.

– Но ты сложностей на этом поле создаешь намного больше, чем она бы хотела.

– Я король. Пусть я ей право дал мною в этом вопросе пользоваться, но я сам буду русло задавать. Тем более мой взгляд её превосходит, я качественнее к расширению привести сумею, чем её собственная поступь. Я помогу ей, она Алимину. В итоге, и им, и нам хорошо будет, разве плохо?

– Этим ты тоже в мать пошел, Лагоронд. Она не могла пройти мимо, видя возможность привести кого-то в лучшее положение. Но против чужой воли шагать нельзя.

– Разве я шагаю? И твой младший стир, и мой вожделеют шириться, в этом они очень схожи. Я лишь им обоим даю такую возможность.

– Но к своему ты бережней относишься.

– Лишь потому, что он так далеко, как твоя, сейчас шагнуть не готов. Да и разве она моей рассудительностью не защищена? Если бы ты не был уверен в том, что ей во благо пойдет, давно бы мне запретил, но ты мне позволяешь. Тогда чего переживаешь?

– Да что ты так прицепился к моему стиру, а?

– Я уже дал объяснение, но к нему добавлю и желание о тебе позаботиться. Велогор королевской крови в себе не носит, оттого его жизнь почти в три раза твоей короче. Половина отмеренного времени уже за его спиной. Моё сердце будет утешено, если твоё будущее будет защищено такой же крепкой и надежной опорой, как и он. Ты себе младшего стира выбрал, хотя кандидатура, несмотря на её достоинства, для меня сомнительная. Я в твой выбор лезть права не имею, а даже если бы и имел, то не полез бы, ведь тебя высоко ценю, но твоей кандидатуре могу крепости поприбавить. Ты, если против, так и скажи, я вмешиваться перестану. Если же не возражаешь, то тогда моей рассудительности доверяй, как и прежде. Смотри, я своих стиров тебе совершенно доверяю. Для меня ты над ними в тех же правах, что и я, но от тебя я того же не требую.

– Ладно, ладно, – сдался Сэлиронд. – Но дерзить начнет, сам разбирайся и исходя из того, что прежде умышленно её на это спровоцировал.

– Хорошо, – Лагоронд широко улыбнулся, а потом переключил внимание на стиров. – Ну так и кто по итогу в вашем споре верх взял?

– К вашему приходу мы с Лавидель хорошо вперед вырвались, но завершить спор не успели, – ответил Велогор, – Теперь, если победителя определить захотим, заново играть придется, ведь теоретически Алимин и Эндулин ещё могли отыграться.

– Да мы поражение признать готовы, – рассмеялся Эндулин. – Все пониманием же, что мы бы не отыгрались.

– Случай и не такие обреченности исправлял, – поддержала мнение Велогора Лавидель, – потому до конца не можем быть уверенными, а из-за этого сладость победы уже не так упоительна. В следующий раз переиграем, победу заберем, получим награду, тогда и порадуемся. А пока пусть ваши деньги в ваших кошелях поохраняются.

– На какую сумму вы спорили?

– Десять тысяч золотых с пары проигравших паре победителей, мой король, – ответил Алимин.

– Что ж, раз я вас всех потенциального выигрыша лишил, готов исправить и дать вам сыграть. Паре победителей из своего кармана двадцать тысяч дам, – Лагоронд жестом поручил одному из прислужников принести деньги в зал. – Но одно условие поставлю.

– Какое, мой король?

– Пары ваши перемешаем. Младшие против старших сыграют.

– Боишься, что твои моим проиграют? – подтрунил брата Сэлиронд. – А так, в любом случае кто-то из них в паре победителей окажется, по этой причине мешать вознамерился?

– Может быть, – Лагоронд не сдержал мимолетной ухмылки, хотя и сумел прикрыть её осанистым взглядом. – Ну так что, согласны?

– Конечно, – прозвучал четырёхголосный ответ.

– Ну тогда вперед.

Стиры вспыхнули воодушевлением и бросились подготавливать место предстоящего поединка. Установив мишени, они распределили между собой четыре десятка кинжалов.

– Ты куда? – среагировал Алимин на движение Лавидель в сторону.

– Дверь стулом подопрем, чтобы никто случайно не вошел, – шепотом ответила она другу. – Зачем повторять упущение, когда можем полностью защититься? – дойдя до стола, она взяла в руки свободный стул и, вернувшись обратно, подперла им дверь.

– Надеюсь, вы со спины больше не пойдете? – бросил в адрес королей Эндулин. – А то вдруг всё-таки не считаем да приложимся.

– Да кто нас разберет, – рассмеялся Сэлиронд, – так что не расслабляйтесь. Мы ведь на вас ставки сделали. Вдруг не устроит течение спора, так и остановить можем. Вы промежуточный результат за победу не признаете, чем для нас не вариант избежать поражения?

– И на кого вы поставили?

– Я на младших, мой брат на старших. И да, я к тому, что брат пообещал, столько же добавлю, потому жаркого сопротивления жду.

– Так ваши же стиры вам его и гарантируют, – рассмеялся Эндулин. – Это они, когда на одной стороне, не разлей вода, а порознь если, то друг другу не уступят.

– Ну вы с Алимином хоть немного тоже постарайтесь, – среагировал Лагоронд.

– Ну что, Алимин, накидаем нашим старичкам? – Лавидель явно повеселела от предстоящей возможности подтрунить над старшими друзьями.

– От всей души, – подхватил Алимин.

– Ты посмотри на них, они уже сговариваются, – рассмеялся Велогор. – Но ничего, мы ваш пыл остудим.

Первыми к мишеням подошли Алимин и Эндулин. Подсказок они были лишены, ведь все прежде условились молчать. Выпускать снаряды приходилось с опорой на внутреннее чутье. За десять положенных бросков Эндулин сумел завоевать преимущество в два попадания, хотя и половины ножей не сумел донести до цели.

– Насчитала разницу? – спросил Велогор у Лавидель, когда они сменили друзей у мишеней.

– Если от звука упавших на пол отталкиваться, то четыре ваших попадания, против двух наших.

– Слышал, Эндулин? Ты в два попадания отрыв гарантировал. Я, возможно, его увеличить и не смогу, но вот удержать у меня получится, однозначно получится.

– Ты давай удержи сначала, потом болтать будешь, – выкрикнул Сэлиронд.

– Не видать вам, мой король, в этот раз победы, – довольно парировал возгласом Велогор.

Первый удар обоих стиров пришёлся в деревянную стойку аккурат под мишенью, все последующие они положили четко в цель.

– Поздравляю, – не снимая повязки, протянула Лавидель, ведь по звуку было понятно, что с Велогором они одинаково раунд прошли.

– Как же приятно тебя обыгрывать, – Велогор подшагнул к Лавидель и потряс её за плечи.

Высвободив глаза, все повеселели ещё сильнее. Стиры Сэлиронда не просто уложили в цель равное количество клинков, они совершенно идентично вонзили кинжалы в мишень, очертив на деревянном полотне треугольники с равными гранями, пронзенные по центру одиночными снарядами.

– Я же говорю, мы с ней даже мыслим одинаково, – продолжил забавляться Велогор. – Более того, я уверен, если замерить расстояние между ножами, оно тоже окажется идентичным.

– Себе цену набиваешь? – рассмеялся Эндулин, возвращаясь вместе с друзьями за стол. – Она ведь плод твоего наставничества.

– Признаю́, – растекся почти хмельной улыбкой Велогор, – очень льстит, что сумел ученика по мастерству рядом с собой поставить, а в чем-то и дальше вытолкнуть, хотя её заслуги в этом пути моим не уступают.

– А ты, Лавидель, как на это смотришь?

– Ты на его счастливую мордашку посмотри, – Лавидель указала пальцем на Велогора. – Быть причиной его гордости мне в довольство.

– Вот то, что я обещал, – Лагоронд поставил перед старшими стирами мешок с деньгами и всмотрелся в брата полными удовлетворения глазами. –Ты теперь и им, и мне должен.

– Ты им за меня отдай сейчас, я ведь свой кошель у тебя в покоях оставил. Потом поднимемся, отдам.

Лагоронд тут же кивнул прислужнику и тот добавил к тому, что было у стиров, ещё столько же.

– Извини, Лавидель, из-за меня проиграли, – немного раздосадовано протянул Алимин.

– Разве в таких вопросах так мыслят? Мы оба сделали то, что смогли, просто день сегодня не наш, вот и все, – рассмеялась Лавидель. – Да и разве им обидно проиграть? Посмотри, какие радостные сидят.

– Их воодушевление мне приятно, но всё же наше поражение я гарантировал.

– Во-первых, если бы я стартовый бросок донесла до круга, а не под него, мы бы победили, а так выходит, что и я в проигрыше виновата. Во-вторых, Алимин, если таким взглядом на команду смотреть, то очень тяжело будет. Смысл в том, чтобы защититься друг другом и всё разделить пополам. Мы не можем быть хороши во всём, но оттого на нас больше ответственности за общий результат не возлагается. Ты сделал, что мог на этот момент. Пусть твой максимум сегодня моему уступил, но по итогу мы в равных положениях. Мы друг для друга очень постарались. Если тебя результат гнетет, то можем вместе потренироваться для будущих споров, но сегодня мы одинаково для победы усилий приложили.

– Ты теперь меня покрыть стараешься, как мой король сегодня твои изъяны в танце прятал, чтобы от смущения избавить, это я понимаю, но вряд ли это правильно.

– Твой король меня не от смущения прятал. Он сделал танец состоявшимся, ведь я, несмотря на старания, гарантировать бы этого не смогла. Но и твой король при всём умении без меня бы его тоже не гарантировал. Я свою часть сделала, он свою. Его часть, бесспорно, моей намного больше, но меня вычеркни и уже не танец. А так хорошо же получилось?

– Хорошо, очень хорошо.

– Я сделала, что могла, потому довольна. Дальше, конечно, постараюсь добавить себе умения, но сегодня я показала максимум, в этом королю не уступила, оттого мы с ним в равном положении.

– Вряд ли это всё же можно назвать равным положением.

– Давай у твоего короля спросим, – Лавидель перевела взгляд с друга на Лагоронда.

– В равном, Алимин, – подтвердил Лагоронд. – Далеко не всегда жизнь вовлекает нас во что-то, прежде снабдив хорошим умением. В такие моменты от нас требуется дать то, что можем, и это отметится той же мерой, что и вклад тех, кто делает то же самое очень хорошо. Дальше, если мы чувствуем, что жизнь повторно втянет нас в оное, можно приложить усилия, и навык улучшить, но это для будущего. В насущном же дне мы измеряем себя настоящим моментом, а не сопоставлением себя с тем, чего у нас сегодня нет. Лавидель своё истинное положение сегодня приняла, оттого её эго о моё совершенство и её несоответствие ему не ударилось. Танец получился хорошим, и она по праву себя за него тоже хвалит. Теперь и ты прими, тогда твоя душа из угрызения и уязвления сразу вышагнет. Правильное понимание несоответствия чему-то должно не эго в уязвлённое положение приводить, а вдохновлять к расширению.

– Ладно, понял я. Но всё же не очень приятно, когда настоящий момент показывает, что ты в чем-то плох. Моё эго задето, не спорю, но я и для того, чтобы шириться, теперь вдохновлен.

– Нам с тобой обоим не помешает поднатаскаться, – рассмеялся Эндулин, – я ведь из десяти бросков всего четыре попал.

– Это я вам гарантирую, – немного высокомерно, но при этом сохранив теплоту тона, протянул Лагоронд. – Не помешай я вас со стирами брата, совсем бы позади остались.

– А я, хоть и проиграл, совершенно доволен, – Сэлиронд выделялся среди всех присутствующих более вдохновленным состоянием души.

– Это хорошо, – сквозь широкую улыбку ответил Велогор. – Если король доволен, то и стирам хорошо, – закинув руку на плечо Лавидель, он бросил саркастичный взгляд в сторону Эндулина и Алимина.

– И ведь нам, Алимин, защититься от этого издевающегося взгляда нечем. Ладно, – Эндулин наградил Велогора и Лавидель теплым взглядом, – вы оба сегодня действительно хороши и право подтрунивать над нами заслужили, оттого наслаждайтесь.

Глава 3. Поиск опоры

Сэлиронд по возвращении домой собрал отряд для вылазки в серое гнездо и вместе с Велогором около недели бороздил безымянные земли. Южная территория по-прежнему ненавистно встречала гостей, но в этот раз всё же удалось заполучить сто́ящую информацию. Путь, связывающий север и юг, найден не был, но отряд Маландруима отыскал несколько подготовленных, но пока пустующих стоянок, что скрывались в горных пещерах и прискалистых впадинах. Удалось обнаружить и несколько дорожных развязок. Это замаячило вероятностью просчитать движение мобильных разведывательных групп врага по коварному горнолесному кластеру. Сэлиронд заверил собственное предположение, что Зорд готовит платформу для будущего вторжения во Фламианту. Размер стоянок говорил, что оно будет массивным. Изначально под вылазку выделилось гораздо больше времени, но Сэлиронд и его тэльвы прежде угодили в стычку с лазутчиками ордена, что намного лучше ориентировались в пределах безымянной земли, а потом наткнулись на крупную стаю сульмитов. Потеряв около двух сотен воинов из десяти, король Маландруима отдал приказ о возвращении. Лавидель в это время была отправлена в приозерную степь к странствующим воинам Леондила. Добровольные изгнанники исследовали западные и более опасные части безымянной земли. Даже сам Сэлиронд не мог до конца объяснить, как Лавидель сумела пробить тропу в их обособленные души, но главное, что появилась возможность плодотворно взаимодействовать. Теперь она должна была расширить результаты сбора данных Сэлиронда и Велогора данными, которые она получит в результате вылазки вместе с тэльвами Леондила.

Лагерь добровольных изгнанников располагается у подножия склона неназванных земель. Этот участок отделен от остальной территории юга многоводным руслом реки Лаус, что гарантирует защищенность от частых набегов диких зверей. Четыре тысячи воинов Леондила не сильно пекутся об уюте, по крайней мере, в этот период жизни, поэтому лагерь больше походит на постой бродяг, чем на военное поселение.

Сейчас почти все воины находились в расположении лагеря. Отсутствовало лишь звено, что под командованием Флинера прощупывало западный горный массив. Это была уже их пятая вылазка за последние дни. В первый заход звено, проходя вдоль скалистого хребта, угодило в логово сульмитов, потеряв с два десятка своих воинов. Эти животные отдаленно напоминают диких собак, которые когда-то разводились в переставшем существовать королевстве Пласэн, только очень отличаются габаритами и необузданностью. Темно-серое мускулистое тело покрыто выпирающими из-под кожи широкими жилами. За мощными клыками прячутся желто-коричневые зубы, которые плотно строятся в четыре ряда. Псы вдыхают воздух пастью, а выдыхают через уши, сопровождая всё шумом, походящим на приглушенный звук водопада. Благодаря непрерывному вдоху, их нюх имеет совершенную чувствительность и восприятие. Сульмиты непрестанно вожделеют крови, потому очень агрессивно реагируют на всё живое. Земля без имени очень просторна, и со временем наполнилась таким количеством диких псов, что можно собрать несколько десятков полных отрядов. Тэльвы Леондила еле сумели оторваться и, преодолев реку, вернуться в расположении лагеря. Почти половина из выживших получили ранения, поэтому сульмиты караулили вдоль противоположного берега. Будучи не в силах преодолеть незыблемый страх воды, они прямой угрозы не несли, но вынудили Флинера и Лавидель скорректировать планы. Только к следующему закату раны воинов затянулись и животные, потеряв запах крови, ушли прочь в глубины лесного массива. Вторая вылазка прервалась множественными, крайне-амплитудными землетрясениями. Осложнилось оное шквальным ветром и бурным ливнем, превратившим землю под ногами в болотистую слизь. Отряду с трудом удалось выбраться из «мертвой впадины», поверхность которой под воздействием содроганий земли, начала расходиться рваными ущельями. Во время двух последующих выходов в западных лесах полыхали пожары. Их смог ветрами приносился в пространство горных насыпей. Белые дымные вкрапления быстро сбились в плотный занавес. Сквозь эту пелену сложно разглядывался даже силуэт того, кто стоял всего в пяти шагах от тебя. Учитывая угрозу сульмитов, такое ограничение несло реальную смертельную угрозу. Помимо прочего, едкий дым, попадая в легкие, вызывал судорожные сокращения. Лопнувшие сосуды достаточно обильно извергали из себя потоки крови, которая сбивалась в небольшие сгустки и выбрасывалась наружу сильными приступами кашля. У нескольких тэльвов настолько сильно забило грудную полость багряной жидкостью, что они так и не сумели высвободиться от её вод и лишились жизни. За обе эти вылазки звено Флинера провело в пределах насыпи всего пару часов. Несмотря на сложности, всё же удалось собрать полезную информацию, пусть и не в таком объеме, как хотелось и планировалось. Сейчас подходила к концу пятая вылазка. Снова шел сильный дождь, и звено решило переждать интенсивность непогоды в одной из только что обнаруженных стоянок южан.

– От буйств этой земли пало намного больше моих воинов, чем от меча южан, – раздосадовано констатировал Флинер, усевшись рядом с Лавидель на широкий гладкий каменный нарост пещеры.