Из хроник Фламианты: "Эхо прошлого"

Рассвет ознаменовался неприлично для ранних часов разгоряченным солнцем. Сэлиронду пришлось собрать совещание в подвальной комнате замка, до которой еще не сумело добраться изнуряющее тепло. Флалиминь обеспечила обычно пустующее помещение длинным столом, стульями и искусственным освещением. Стиры подготовили бумаги, связанные с Леондилом и безопасностью Маландруима, и уже расселись по местам. Мисурия и Флалиминь, несмотря на королевскую кровь одной, и положение стира у другой, от совещания были аккуратно отстранены, но они на нем быть и не желали, а вот одну новую фигуру Сэлиронд приобщил к обсуждению. В Маландруиме по-прежнему находился командир основного военного крыла Леондила, на которого Лагоронд опирался всю сознательную жизнь. Именно с Дилинисом король вел обособленный диалог, когда в комнате показалась Лавидель. Боевой настрой тэльвийки обрамлялся лишь тусклым взглядом, во всем остальном она сумела вернуться к осанистой стойке и хладнокровной выдержке. Сэлиронд поднялся и выдвинул соседний стул. Дождавшись, когда Лавидель начнет усаживаться, он аккуратно придвинул сиденье ближе к ней, и уже после сам вернулся за стол.

– Доброе утро, – прервала повисшую тишину Лавидель.

Стиры кивнули в ответ, но их взгляды обнажали неопределенность и беспокойство. Сэлиронд до сих пор прятал Лавидель. Никто, кроме него, не ощущал ее силой единения, оттого и растерянные взоры. Лавидель поняла, что прежде должна вернуть себя им.

– Я смерть Лагоронда не прожила и в ближайшее время этого сделать не сумею, – начала она свое возвращение. – Только эта часть души останется спрятанной от вас, – здесь она перевела глаза на Сэлиронда.

Сэлиронд без слов понял, что она избитую часть души хочет за спиной его духа оставить, ведь ей самой подобное не под силу из-за отсутствия полного гена. Понял он и то, что ее горделивости подобное сложно принять и уж тем более высказать просьбой. Он понимающе кивнул и убрал преграду между ее естеством и течением единения, но обособил и покрыл вуалью место боли. Тэльвы вновь почувствовали связь с королевой и облегченно выдохнули.

– Жизнь не остановилась, – продолжила речь Лавидель. – Должно вернуться в ее активное русло. Обстоятельства требуют нашего присутствия, а от ран будем лечиться на ходу.

– Всё произошло внезапно, – включился в диалог Сэлиронд. Он почувствовал подступающие слезы жены, потому стянул внимание на себя, давая ей время продышаться. – Нам необходим глубокий анализ и сведения о намерениях Флинера.

– Почти сутки прошли, а он до сих пор не прислал вестового, – присоединился Мэлиронд.

– Лагоронд лучшим образом его положение просчитал. Флинер вынужден предложить обмен. Медлит только потому, что желает хоть чуть-чуть восполнить эго, которое задевается невозможностью действовать с позиции силы. Но если в течении этой недели не представит предложение, мы его поторопим.

– Зачем тянуть? Поторопим сейчас, – вступил Стилим.

– Еще большее уязвление его душе гарантируем, – среагировал Велогор, – нам не на руку.

– С Велогором согласен, – подключился Дилинис. – Флинерская душонка оскорбится, если ткнем пальцем в его зависимое положение. В таком состоянии он легко отшагнет от логики и здравого смысла и отдастся во власть эмоций. Мы не можем рисковать жизнями тэльвов.

– Да и нам во благо его медлительность, – высказала Лавидель.

– В смысле? – эмоционально буркнул Стилим. – Наши тэльвы во власти чокнувшегося тэльва, а вы говорите, что во благо?

– До тех пор, пока тэльвы в Леондиле, – спокойно принялась пояснять Лавидель, – мы не ограничены требованиями Флинера и можем провести хоть какую-то разведку. Поторопи мы его открыто, он может оскорбиться и навредить народу, а начни якобы тайком проводить вылазки, он подумает, что его сочли за достойную угрозу. Гордая душонка этим потешится и не станет препятствовать рассудку, который в первую очередь увидит необходимость защититься временем. Тогда Флинер сам поторопится, а мы вернем тэльвов и при этом сумеем раздобыть хоть какую-то информацию.

– Лавидель права, – среагировал Сэлиронд. – Необходимо к вечеру собрать несколько разведывательных групп и совершить первую вылазку уже этой ночью. Должно засветиться, но скрыть, что делаем это умышленно.

– Я могу взять десяток дозорных крайнего северного штила, – предложила Андиль. – Велогор привлекал меня и Алимина к их тренировкам в прошлом году, они мне хорошо известны. Я знаю, как войти в пределы Леондила через широкий мост незамеченными и также выйти, но во внутреннюю часть королевства попасть не удастся. Информации много не обещаю, но наследим так, что вынудим Флинера взволноваться и гадать от том, насколько много нам удалось выяснить.

– Нет, Андиль, – оспорила Лавидель. – Если Флинер заметит вас прежде, чем вы покинете Леондил, он вынудит сдаться. Здесь он припомнит и ваше прошлое, оттого не пожалеет. Да и уверена, что Вилиша привлечет к тому, чтобы качественно избить твою душу и тело. Твоя привязанность к этому мальчугану ни для кого не тайна. Алимин по схожей причине идти не может. Заметь Флинер его в пределах королевства, по семье крепко приложится.

– Но семья Алимина – козырь в руке Флинера, коим в любой ситуации воспользоваться может, ведь знает, что за Мэлинь и ее детей, каждый из нас жизнь отдать готов, – пылко среагировал Дилинис.

– Так оно, потому постараемся придумать, как их до переговоров с Флинером из Леондила забрать, – заверил Сэлиронд и перевел взгляд на Велогора. – Со Стилимом возьмите Лирпа и усильте защищенность границ. Воинов из резерва распределите по штилам.

– Сделаем, – заверил Велогор.

– Алимин, Андиль, а вы соберите группы для ночной вылазки. Любыми воинами Маландруима можете пользоваться для подобной задачи. Отчет дадите Мэлиронду.

– Конечно, король.

– А тебя, король Мэлиронд, – Сэлиронд тепло и гордо всмотрелся в племянника, – очень прошу, чтобы ко мне пригляделся и на меня оперся. Я тоже рано в наследие отца вступил, потому знаю, как помочь быстрее расправить плечи в новом положении, обуздать крепость и силу Лагоронда и слиться с ней в единое течение. Естество брата всегда самостоятельным потоком двигалось и тебя подталкивать к этому будет, но от тебя прошу, чтобы со мной и матерью путь разделил, тогда дальше отца шагнешь, ведь к его содержанию и собственное добавишь, и наше. Раз Лагоронд в Салтрее, то его слава нашей поступью в мире живых теперь множится, особенно твоей. Чем шире и сильнее ты, тем ярче его сияние в земле духов.

– Не переживай дядя, естество отца не только к одиночному пути подталкивает, но и разжигает страсть становиться шире, потому я в равновесии. Но сейчас сделаю, как просишь, ведь в нынешнее время – это единственная дорожка, что может привести к более богатому содержанию.

Глава 2. С оврага в пропасть и обратно

Спустя шесть дней от смерти Лагоронда, Маландруим посетил Канамир. Несмотря на принадлежность короля Шагора человеческому роду, он оброс глубокой дружбой с королевскими персонами Леондила и Маландруима. Сейчас, если в расчет брать Фламианту, он остался единственным близким другом Сэлиронду и Лавидель, ведь еще пятьдесят лет назад при случайном стечении обстоятельств погиб Бэлер, позже Фламианту покинул Шэлин с женой и сыном, а с главами иных народов этой части мира сложились неизменчиво-деловые отношения.

Сэлиронд и Лавидель приняли Канамира на просторном балконе королевских покоев. Здесь все трое могли расслабиться и вместо официальной встречи провести время в непринужденной беседе. К белому диванчику за минувшие дни успело добавиться комфортное массивное кресло, в котором и расположился гость королевства. Изжив краткое повествование всего произошедшего, он глубоко вздохнул.

– То, что Лавидель не просто в Маландруиме укрылась, а женой тебе стала – очень хорошо, – высказал собственное мнение Канамир.

– Почему, так думаешь? – поинтересовалась Лавидель.

– На корню грезы некоторых пресекли.

– Какие грезы мы могли пресечь? – усмехнулась Лавидель, ведь подумала, что Канамир говорит о претендентах на место короля Леондила и королевы Маландруима. – Сэлиронд отвадил от себя почти всех свободных женщин Фламианты. Подобраться к его сердечку через утешение – идея неплохая, но даже с этим близко подступить бы не удалось. А касательно меня, то боюсь, даже привлекательность трона Леондила не сумела бы перебить тяжесть моего нрава. Только безумец бы отважился попытать удачу.

– Стало быть, Сэлиронд безумец? – ухмыльнулся Канамир, отметив подмигиванием семейный перстень на пальце Лавидель.

– А то, – среагировал Сэлиронд. – Да и с подобной короной давно похаживаю.

– Это правда, – согласился Канамир. – А вообще, я не о привязанностях говорил, но раз их коснулись, то выскажусь. И Сэлиронд не всех от себя отвадил, и ты не всех пугаешь сложным нравом. На тебя, – Канамир вгляделся в Сэлиронда, – у некоторых женских персон тех же Туманных Городов планы имелись, например. А вот на тебя, – Канамир перевел взгляд на Лавидель, – сам Флинер претендовал.

– Не понял, – напрягся Сэлиронд.

– Ничего нельзя удержать в тайне, как ни старайся. Вот и о планах Флинера кому-то было известно прежде, чем он начал воплощать их в жизнь. Во Фламианте шепчутся, что он хотел после смерти Лагоронда оставить Лавидель при себе. Намеревался предложить брак, как плату за тэльвов. Он к ней по-прежнему питает глубокую симпатию, да и брак приобщил бы его к королевскому гену. Он бы, конечно, мог и без брака ее при себе оставить, но близость с королевской персоной одаривает ДНК королей только после приобщения к душе, народу и власти покровителя, то бишь, без брака не обойтись. Пусть он лишен даров Кодекса, но силу королевской крови бы заполучил.

– Так это я вовремя ее окольцевал, хорош, – на выдохе протянул Сэлиронд, погладив себя по груди.

– Вовремя, но планы Флинеру подпортил. Думаю, потому и медлит с переговорами.

– И об этом во Фламианте известно?

– Фламианта знает намного больше, чем демонстрирует, Сэлиронд. Из-за вашего превосходства с вами почти никто открыто не говорит, но лично до меня многое доходит. Я, конечно, в первую очередь поддержать приехал, но и смысл перешептываний донести. Содержание пересудов, связанных с Флинером, вы и сами досчитать сможете, потому остановлюсь на том, что к нему напрямую не относится. Народы Фламинаты обзавелись плотными отношениями с народами севера и юга, образовав союзы. Некоторые альянсы и при Лагоронде на Леондил поглядывали, а узнав о смерти короля, уже пристально всмотрелись. Мэлиронд не может гарантировать опору, коей был Лагоронд, из-за юного возраста и отсутствия опыта, а Лавидель из-за отсутствия полного гена. Тэльвиская особенность заключается в том, что сила тэльвов обеспечивается крепостью королей. При таком положении дел армия Леондила слабее себя прежней. Узнав, что Лавидель и наследник не просто укрылись в Маландруиме, а вложили в твои руки власть над народом, пыл многих поостыл, но не угас окончательно. Флинера никто не воспринимает всерьез, хотя понимают, что сложностей он доставит. Я слышал о намерении избавиться от Лавидель и Мэлиронда, а после и от Флинера, дабы прибрать Леондил к рукам.

– Раз так, то удачно, что съезд совета Фламианты на этой неделе. Пусть собственными глазами удостоверятся в том, о чем уже знают. Да и неплохо перед всеми предстать в статусе главы совета.

– А разве не Лавидель положение принадлежит? Мэлиронд юн, а из остальных королевских персон именно она носит наиболее полное начертание Кодекса.

– В тэльвийской природе положение главы совета может нести только мужчина, ведь женщины генетически ограничены. Брак положение главы совета мне передал, – пояснил Сэлиронд.

– Чему я очень рада, – среагировала Лавидель. – Статус главы совета мне бремя, а Сэлиронд легко управится.

– Ладно. Но вам бы неплохо в актерском мастерстве потренироваться перед съездом, – с ухмылкой подметил Канамир.

– Зачем? – удивился Сэлиронд.

– Глав Фламианты необходимо заверить, что вы действительно муж и жена во всех смыслах этого слова. В их умах должно пропечататься убеждение, что через вашу близость тэльвы Маландруима приобщились к той же полноте начертания, что и тэльвы Леондила, и стали на несколько порядков сильнее. Все тэльвы Маландруима за стенами королевства, оттого никто не сможет проверить. Пусть со временем правда вскроется, но сейчас это сработает уздой размечтавшимся умам.

– По нам так видно, что не близки? – уточнил Сэлиронд.

– Не знаю, ведь только пришел. Просто наперед сказал.

– Но ведь на основании чего-то предположил отсутствие близости?

– Я просто вас двоих хорошо знаю. Вы местами до безрассудства отчаянно Лагоронда любите, оттого уверен, что его образ из себя не выпустили, следовательно, Лавидель он по-прежнему муж, а тебе Лавидель всё еще жена брата.

– Прав, – пробурчала Лавидель.

– Я же друг. В таком не сложно оказаться правым.

– Тогда окончательно маску скину, – выдохнул Сэлиронд. – При нынешнем раскладе главой совета Мэлиронд является, но пока с Флинером вопрос не решим, ему центральной фигурой быть не позволю. Пусть все думают, что я при положении.

– Так действительно лучше, – согласился Канамир. – Но очень прошу, чтобы немного потренировались в демонстрировании любовной привязанности.

– Сыграем мы, не переживай, – заверил Сэлиронд.

– Неумение притворяться – ваша общая черта, а вам необходимо продемонстрировать хотя бы ту глубину привязанности, что была между вами, когда Лавидель в стирах ходила.

– Разве подобного достаточно будет?

– Пусть вы никаких вольностей в отношении друг друга не проявляли, но мы тогда все были уверены, что ваш брак лишь вопрос времени. В присутствии друг друга были легкими, да и заботились так, что многим семейным парам можно было за пример брать.

– Подыграешь? – уточнил Сэлиронд, бросив неуверенный взгляд на Лавидель.

– Подыграю, – согласилась Лавидель, – но прежнее отношение я и без притворства продемонстрировать сумею, ведь от него нисколько не растратила, – хоть Канамир и стал им очень близким другом, она всё же захотела прикрыть достоинство Сэлиронда. Врать ей не пришлось, она Сэлиронда действительно любит, конечно, в большей степени как брата, но уточнять этого не стала.

– Раз уверенны, тогда к следующему вопросу перейду. Короли и правители народов Фламианты уже два дня в Даркасе. Просили, чтобы намекнул о переносе съезда с конца недели в середину, то бишь на завтра.

Сэлиронд вновь бросил вопросительный взгляд на Лавидель. Он душой крепко под броней засел, потому был готов принять предложение, но он теперь не один, да и состояние жены по-прежнему вызывало опасения.

– Можно и завтра, – одобрила Лавидель, – сейчас распоряжусь, чтобы отправили вестового в Даркас.

– И Мэлиронда введи в курс дела. С нами отправится, пусть привыкает к королевскому положению.

– Хорошо, – ответила Лавидель. Она оторвалась от дивана и плавной поступью покинула пределы просторного балкона.

Спустя минуту раздался шум дверного засова, говорящий о том, что Лавидель покинула покои. Канамир тут же подсел ближе к другу.

– Сэлиронд, но вы теплого приема не ждите. Лишь Тэлип и глава Опина к вам расположены, остальные не оставят без внимания стремительность вашего брака и то, насколько легко Флинеру удалось повергнуть великого Лагоронда и прибрать к рукам прославленный Леондил.

– Я наивностью не страдаю, – усмехнулся Сэлиронд, дружелюбно прихлопнув Канамира по груди, – не беспокойся.

– А она?

– Лавидель, всё прекрасно понимает, – сквозь тяжелый выдох ответил Сэлиронд, неосознанно бросив взгляд в сторону балконного выхода.

– Но так легко согласилась.

– Ей никогда не было любо томление, ведь она в нем угасает. Съезд совета так и так случился бы. Ее присутствие обязательно, потому просто желает быстрее изжить полымя, оттого легко согласилась.

– Ясно, – успокоено протянул Канамир. – Я тогда у вас заночую, завтра вместе отправимся. Не против?

– Когда я возражал против твоего пребывания в Маландруиме? – на улыбке отреагировал Сэлиронд. – Но предупреждаю, здесь нынче не так весело, да и от приветливости многие утратили.

– Ну уж это я как-нибудь переживу. Да и в отличие от тэльвов люди по ночам спят.

Даркас проснулся прежде появления лучей солнца из-за горизонта. Главой городка по-прежнему является человек из Шагора по имени Сива. Навязчивое стремление безупречно обслужить съезд еще с ночи окунуло его с головой в работу, потому к подступающему вечеру нового дня он прилично устал, но спрятал сложности под широкой улыбкой. Увидев своего короля в компании Сэлиронда, Лавидель и Мэлиронда, к коим он вполне открыто питает глубокое уважение, его улыбка стала еще шире. Короли спешились и добродушно поприветствовали главу обособленного городка. Сива сразу донес о царящих внутри настроениях и с позволения Канамира вернулся к делам, оставив четверку одиноко стоять на серокаменной площади, что примыкает к широким дверям замка. Сэлиронд не стал дожидаться момента, когда они предстанут перед знакомыми лицами, и уже сейчас уверенно спрятал ладонь жены в своей. Лавидель еле заметно совершила облегченный выдох и окончательно спрятала внутреннее смятение под горделивой осанкой.

Ничуть не изменившийся за последние сто лет совещательный зал был полон. Персоны самого высокого положения со всей Фламианты вели разрозненные беседы, из-за чего в помещении царил мало разборчивый гул, но, когда в комнату вошел король Маландруима в компании жены и короля Шагора, все враз утихли. Сэлиронд отдал застывшей толпе предписанный этикетом жест. Ответная реакция поступила ото всех, ведь так требует устав Фламианты, но непринужденность присутствовала лишь в движениях короля Балсота.

– Что ж, вижу и вы готовы, и стол накрыт, потому предлагаю разговоры совместить с трапезой. Никто не возражает? – непринужденно прервал тишину Сэлиронд.

– Ты глава совета, тебе ли соотносить собственное желание с нашими? – дружелюбно усмехнулся Тэлип. Он вознамерился помочь Сэлиронду избавить воцарившуюся атмосферу от настолько ощутимого напряжения. – Но я не прочь поговорить за столом, ибо до чертиков голоден.

– Успел чертиками обзавестись? – иронично уточнила Лавидель.

– А то, – на улыбке ответил король Балсота. Он подступил ближе к Сэлиронду и Лавидель, и содержательным взглядом предупредил, что сегодня просто не будет. – Но я с ними уживаться научился, жена подтвердит. Так ведь, Дорогая, – он перевел выискивающий взгляд на толпу, но жену не увидел. – Не понял, только здесь была.

– Лавидель, – вдруг раздался голос Саи. Жена Тэлипа отходила в гостевые покои, чтобы переодеть случайно порванное платье, и теперь вернулась в зал. Ее нисколько не волновало общее настроение. Она питает глубокую симпатию и к Сэлиронду, и Лагоронду, и к Лавидель, и перемен в этом не намечается.

– Привет, Сая, – ответила Лавидель, обняв уже прижавшуюся к ней королеву Балсота.

– Сейчас расспрашивать не стану, но ты после обеда найди время для уединенного разговора, – прошептала Сая. – Я в душу не полезу, но немного разделить с тобой твои сложности желаю. И тебе небольшое облегчение, и мне успокоение.

– Если сегодняшний обед переживем, то с большим желанием проведу время в беседе с тобой, – тем же шепотом ответила Лавидель.

– Их зубки не настолько острые, чтобы прокусить твой упрямый нрав, а про Сэлиронда вообще молчу. Я больше переживаю о том, как бы вы их тапкой к полу не прибили.

– Ну мы постараемся без тапки, – шепотом вклинился в разговор Сэлиронд. Вернув ладонь Лавидель в руку, он бросил взгляд на остальных присутствующих. – Ну так что, продолжим медлить или уже совместим приятное с полезным? – уточнил он, кивнув в сторону накрытого стола.

– Иногда неспешность – опора рассудительности, – сдержанно среагировал исполняющий обязанности главы туманного народа. В отсутствии Шэлина, Бэлера и Лиднефа Столдин сильнее увяз в пороках. И без того надменная и колкая природа этого тэльва в положении власти совершенно испортилась и теперь с трудом сносилась даже представителями его народа.

– Сегодня вряд ли такой случай, Столдин, – ответила тэльву Лавидель. – Мы все, – она обвела рукой находящихся в зале, – персоны занятые, так что исключение неспешности всем на руку.

– Особенно вам двоим, так? – едко огрызнулся Столдин.

– Конечно. Мало кто сразу после свадьбы захочет оказаться в серых стенах Даркаса, – легко парировала ответом Лавидель. В моменте она безмятежно забросила свободную руку на плечо стоящего рядом сына. Мэлиронд пока не вмешивался, но дёрнувшийся край губ выдал подступившее к его душе полыхание. Она знала, что сын оставит эмоции во власти рассудка, но на всякий случай решила немного помочь.

– Брак тоже по принципу «как можно быстрее совместить приятное с полезным» заключили?

– По-моему, в вопросах любви вообще затягивать не стоит, – подключился Сэлиронд. Он проводил жену к столу и помог сесть.

– Ну это если дело любви касается.

– Ты сомневаешься в привязанностях короля Сэлиронда и королевы Лавидель, дядя? – с наигранной наивностью уточнила у Столдина его племянница. Фирали несколько лет подыскивала дорожку к сердцу короля Маландруима, но не сумела сократить дистанцию, а тут заядлый холостяк так стремительно женился, да еще и на вдове, что старше неё почти вдвое. Ее эго задело, оттого она не прочь была чуть пройтись по достоинству Лавидель, да и короля Сэлиронда она из личных целей и после случившегося брака не вычеркнула. – По-моему, вполне искренни.

– Если так, то Сэлиронда понять можно: душе утешения захотелось, а Лавидель давно известна и в прошлом многое с ним прошла, да и до сих пор братом пахнет. Король Лагоронд больше не препятствие, оттого можно смело к своей груди прижимать. А вот с Лавидель всё сложнее. Она-то в безумную любовь играла на протяжении ста лет, а тут так легко покои одного брата на покои другого сменила, – ответил племяннице Столдин и перевел наглый взгляд на Лавидель. – Не уж то так быстро из привязанности к королю Лагоронду высвободилась? Или невелика разница, главное с одним из братьев быть?

– Тебе бы женой обзавестись, Столдин, – прервал молчание Мэлиронд, – того и гляди меньше бы интересовался чужими покоями.

Ответ наследника Лагоронда вызвал улыбки на лицах почти всех присутствующих, хотя многие общую линию мыслей Столдина разделяли.

– Стало быть, и вы легко брак приняли, – уточнил Столдин у Мэлиронда. Из-за почти полной схожести юного тэльва с Лагорондом он неосознанно применил к нему ту же форму обращения, что и к бывшему главе совета, чем упрочил очевидность ухмылок на лицах королей и правителей.

– Более того, я им доволен. Благодаря вспыхнувшей привязанности и мать, и дядя защитились от внутреннего осыпания после ухода отца. Да и наши народы теперь сильнее, чем прежде, ведь Кодекс сравнял одаривающую могуществом полноту начертания.

Столдин еще намеревался высказаться, но здесь Мэлиронд вошел в его душу и хладнокровно вернул ее в русло сдержанности крепостью духа.

– Не понял, вы как это сделали? – выказал испуг и не понимание Столдин. Не будь он настолько смущен произошедшим, он бы удержал действия Мэлиронда в тайне, тем самым защитив собственное лицо перед всеми, но у него не получилось пойти за рассудительностью. – Кодекс только главу совета наделяет подобной властью. Каким образом и вам от нее досталось?

– Что сделал-то? – уточнил Тэлип.

– По моему естеству приложился, – без желания пояснил Столдин.

– Да быть не может.

– Думаешь, придумал? – фыркнул тэльв туманного народа.

Здесь Мэлиронд понял, что никто, кроме матери, дяди и Канамира, не владеет всеми предписаниями Кодекса. В действительности только он глава совета, ведь дядя из-за отсутствия близости не приобщен к полноте начертания его матери, но никто этого не понял. Дядя почти никогда не пользовался собственным превосходством в отношении высокопоставленных персон Фламианты, потому и теперешняя сдержанность не вызвала вопросов. Мэлиронд решил воспользоваться их неведением во благо собственной семьи. Пристрастие ко лжи отняло бы от его силы, потому он врать не собирался. Он был убежден в том, что расчет отца в отношении матери и дяди однозначно станет жизнью, потому вознамерился высказаться сквозь призму убежденности.