Из хроник Фламианты: "Эхо прошлого"

– На моем берегу ты бы смогла быть собой, Силунь.

– Но я на своем, – ответила тэльвийка и быстро скрылась из виду.

Мэлиронд присел на кровать. Он хотел привести мысли в порядок, да и лицу требовалось время, чтобы избавиться от последствий пощечины. Образ новой знакомой ярко заплясал по холстам воображения. Пока никто не видит, Мэлиронд выпустил душу из узды и растекся мечтательной улыбкой. Улетев в грезы, он потерял счет времени. Спустя два часа звучно скрипнул засов, дверь открылась и вошел Канамир. Это была его личная гостевая комната в городе совета. Удивления сдержать не получилось, но он ничего не сказал.

– Извините, король Канамир, я здесь быть не должен.

– Во-первых, – добродушно прервал юного тэльва король Шагора, – перестань к правителям Фламианты обращаться на «вы». Хоть вы с Сэлирондом и придумали временно поделить трон главы совета, но тебе должно в полной мере принять привилегии нового положения. Ты поставлен выше остальных, потому необходимо отказаться от некоторых учтивостей, иначе навредишь авторитету. Во-вторых, знаю, что без надобности бы не вошел. Поделишься?

– Здесь лазутчики Флинера. Надо предупредить дядю и маму.

– Им известно. Ваши стиры наткнулись на двоих в северо-западном крыле, но не стали предпринимать ни каких действий.

– Хорошо. Тогда я вернусь в зал, а то мое отсутствие и так затянулось.

– Трапеза завершилась. Сэлиронд решил, что нет надобности задерживать правителей в Даркасе, потому распустил съезд. Здесь почти никого не осталось, вот и я зашел за вещами.

– Не буду вам, то есть тебе мешать. Да и мои, наверное, лишь меня ждут.

– Ваш отъезд состоится не раньше чем через час.

– Почему?

– Из Цианета должны доставить взнос народов Фламианты главе совета. Кессон просил дождаться лично, ведь там годовой сбор, а Даркас теперь не самое безопасное место. Да и Сэлиронд с Лавидель смогут сильнее заверить Флинера в привязанности, ведь лазутчики по-прежнему здесь. Ты их не ищи, они умышленно уединились.

– Понял. Тогда к стирам присоединюсь, – ответил Мэлиронд и направился к выходу.

– Мэлиронд, – остановил тэльва Канамир, удержав за руку. – Сэлиронд и Лавидель и раньше не были приучены сложности с другими делить, даже с друзьями. Теперь из-за трагедии окончательно замкнулись. Будут гордо лишь на своих плечах трудности нести. Но я хочу быть помощью. Если для подобного появится возможность, дай знать, очень прошу.

– Я поставлю в известность, но если вы с Тэлипом упрямством мамы и дяди немного заразитесь, то вынудите их сдаться и на вас опереться. Отцу моему потому и вверялись, что он силой себя полагал опорой.

– Упрямством, говоришь, их сразить можно, – вдохновленно протянул Канамир. – Ладно, попробуем с Тэлипом осадить эту крепость. Благодарю.

– Тогда до встречи, – на улыбке ответил Мэлиронд и покинул комнату.

Лавидель и Сэлиронд вышли на задний двор замка. Сива разобрал в этом месте защитную стену, ведь городок этой частью примыкает к горному массиву, что сам по себе служит прекрасным оборонительным заслоном. С недавних пор здесь появилась уютная зеленая лужайка, с пределов которой виднеются массивные скальные возвышения. Сейчас рассветное небо обросло грозовыми тучами, что стекались к пикам гор со всех сторон. Поднялся ветер, вдали громыхнуло, и небо пронзилось белесой грозой, но дождь пока не собирался выбрасывать воды на землю. И Лавидель, и Сэлиронд очень любят такую погоду, вот и сейчас их души приятно обнялись воцарившимся пейзажем. Лужайку они, конечно, выбрали не для того, чтобы восполниться природной красотой. Она виднелась с любой точки замка, и если лазутчики Флинера продолжают вести контроль, то обязательно их увидят, но не считают постановочного следа. Сэлиронд в какой-то момент оторвался от созерцания мерцающей серости неба и пробежался взглядом по силуэту жены. Лавидель не видела его теплого взора. Отдавшись ворвавшемуся порыву ветра, она закрыла глаза и облегченно вбирала в себя звуки природы. Дождавшись, когда черные ресницы вновь взмоют к верху, Сэлиронд уселся на край каменного колодца, удержал лицо рукой и состряпал жалобную гримасу.

– Ты чего? – тут же поинтересовалась Лавидель. Она подступила ближе и постаралась зрительно отыскать причину.

– Зуб справа разошелся, – пояснил Сэлиронд.

– Ну так чего терпишь-то? – заботливо упрекнула Лавидель, не считав умысла мужа. Аккуратно коснувшись ладонью лица, она подстегнула регенерацию властным заверением. – Лучше? – уточнила она, вглядевшись в довольное лицо Сэлиронда. Здесь она поняла, что он не хотел выпрашивать у нее проявлений привязанности, а продемонстрировать было должно. Чтобы не принуждать ее шагать через силу, он выдумал причину, благодаря которой она проявит заботу, не изменяя себе.

– Совсем не болит, – ответил Сэлиронд, прекрасно считав, что разоблачен.

– Тогда закрепим результат, – почти беззвучным шепотом протянула Лавидель и одарила щеку мужа поцелуем. Сложив руки к нему грудь, она вдумчиво вгляделась в коричневые глаза. – Не утаивай больше умыслов.

– Я лишь хотел немного облегчить путь, – тем же приглушенным тоном пояснил Сэлиронд. Уловив превосходной остротой тэльвийского зрения несколько фигур у окон замка, он завел руки за спину жене и чуть притянул к себе.

– Благодарю. Но подыгрывать тебе не так сложно, как если бы на твоем месте был любой другой мужчина Фламианты, потому прошу не присыпать намерения песком.

– Я постараюсь, Лавидель, но, если повторится, прошу стерпеть. Я вообще пока не нащупал точки опоры, оттого легко могу завалиться к привычной для себя манере поведения.

– Я тоже не коснулась берега, Сэлиронд, – ответила Лавидель. Ее глаза вмиг стали мокрыми, но она быстро опустила слезы на дно души. – Словно из жизни вырвали и бросили в бездну. Я лечу вниз, лечу, лечу, лечу, и только. Ни спастись, ни разбиться. Я Лагоронда по-прежнему осязаю, словно за спиной стоит. Кажется, обернись и уткнешься в его грудь, спрячешься в любимых объятиях. Дыхание его слышу, а дотронуться не могу.

Здесь уже Сэлиронд не сдержал усталости от навалившейся на душу тяжести, и уткнулся лбом в плечо Лавидель. Он не стал ничего говорить, дабы не утяжелить душу жены, просто на мгновение спрятался ото всего мира, да и от собственных мыслей. Чуть продышавшись, он поднял голову и улыбнулся.

– По крайней мере, мы от прежней живучести не растеряли. В огонь кинули, а нам хоть бы хны. Разве кто вровень нам в этом сыщется? Разве что тараканы, но мы и их обскочим.

– Дожила, меня уже с тараканами сравнивают, – усмехнулась Лавидель. Безмятежная ирония Сэлиронда, несмотря на трудности, полюбилась ей с их первой встречи, вот и сейчас она стала спасительными водами.

– Пошли, – Сэлиронд поднялся и выставил Лавидель локоть, чтобы она взялась под руку. – Не дорос Флинер до таких наших стараний. Никаких больше представлений, домой вернемся. Сегодня отдохнем, а завтра спровоцирую его к форсированию переговоров. Тэльвов заберем, намного легче станет. Там уже и придумаем, как лучшим образом его историю окончить.

– Домой, это очень хорошо, – растеклась в улыбке Лавидель, не заметив, как впервые за сто лет вновь назвала Маландруим домом.

Маландруим дышал пока стабильно тяжелой атмосферой. Сэлиронд умышленно не стал полностью придерживать восприимчивость душ тэльвов своего народа, дабы те потихоньку привыкали к новой реальности. Скоро им предстояло разделить города и поселения королевства с тэльвами Леондила, а для этого необходимо быть морально готовыми. Пусть они и братские народы, но за несколько тысячелетий сложилась устойчивая привычка обособленной жизни. Даже Лавидель сейчас принимали с трудом, хотя жителям Маландруима она хорошо известна и ими любима со времен, когда была стиром их короля. За жену Сэлиронд не переживал. Она однажды уже завоевала его тэльвов, а теперь требовалось лишь немного времени, чтобы освежить в их памяти никуда ни девшуюся привязанность. А вот о племянниках и жителях Леондила немного беспокоился.

Вернувшись из Даркаса, королям и стирам пришлось задержаться в одном из центральных штилов первой оборонительной линии. Закрепленные там командиры в отсутствие глав отошли от ответственного отношения к делу. Дозорный отряд был пьян, потому никакого контроля за границей не велось. Вину Маландруима и Леондила они предпочли терпкий напиток, импортированный у одного из народов Фламианты, потому рассудок был сражен и ничего не понимал. И без того серьезное упущение усугубилось нынешними обстоятельствами. Сэлиронд очень ярко полыхнул гневом и нисколько не постарался сдержаться. Непривычная для всех жёсткость и эмоциональность короля, что множилось силой единения и королевским положением, справилось с опьянением ничуть не хуже бодрящего отвара. Воины соскочили с мест, быстро привели себя в порядок и были готовы вернуться к прямым обязанностям, но здесь уже Лавидель притормозила виноватую прыть тэльвов. Для качественного несения службы им было необходимо полное восстановление, потому она распорядилась, чтобы их прежде положенного времени сменила следующая караульная смена. Воинов главенствующего положения, допустивших грубый промах, она временно отстранила и поручила Велогору разобраться и принять по ним окончательное решение. Командиры умышленно состряпали расстроенные гримасы и исподлобья всмотрелись в короля. Сэлиронд всем известен отцовской отходчивостью, потому они и постарались спровоцировать ее разрастание в королевской душе.

– Нет, ну ты посмотри на них, – пылко среагировал Сэлиронд, – они еще и на жалость давят, – он прихватил со стола какую-то тряпку и метнул в стоящую перед ним троицу. – Сейчас действительное отцовское отношение во мне вызовете, только не то, что ожидаете. Я не к груди прижму, а выпорю, ясно?!

– Давайте, парни, шагайте пока в корпус, – на улыбке вмешался Велогор, – а то ведь и вправду выпорет.

Тэльвы почтительно кивнули и скрылись из виду.

– Совсем снять? – уточнил Велогор у короля.

– Нет, положение сохраним, – уже более спокойным тоном ответил Сэлиронд. – Над ними голову поумнее поставь, пусть пока под контролем походят.

– Ты сюда Млантира закинь, – включилась Лавидель.

– Млантир настолько безупречен в отношении к делу, что его паинькой прозвали, и это отнюдь не комплимент. Да и по характеру он восприимчив и педантичен, а здесь парни более грубые, а вот упрямством и стойкостью в равенстве. Боюсь, раздерутся в кровь. Несмотря на то что парни провинились, Млантиру тяжелее придется, ведь близко к сердцу все принимает, – пояснил Велогор.

– А ты не бойся, – ответила Лавидель, подмигнув другу. – Млантира мы защитим властным положением, а в остальном столкновение всем пойдет на пользу. Вместе поставим – парней местных чуть выдрессируем, а Млантира чуть подпортим. По итогу все выиграют.

– Решила лишить меня самого беспроблемного командира? – усмехнулся Велогор.

– Такая безупречность и благородность в нашем деле больше порок, чем достоинство, и ты первым это заверишь. Млантира на деле видела, очень хорош, но не приучен проживать ни собственные ошибки, ни отхождения от правил других. Сейчас силой чуть опорочим его безупречность, он легче зашагает по жизни. Получим более крепкого командира. Уверена, выбей мы его из колеи, он очень ярко засияет всеми достоинствами, а не только теми, что уже на поверхности.

– Может, его для начала в юго-западный штил закинем? Там парни тоже буйные, но ошибаться меньше вынудят, да и в ошибки носом так не ткнут, как здесь.

– Тем ребятам не по зубам упрямство и стойкость Млантира перебить, а здешним под силу.

– Но..

– Ты приказ получил? Выполняй! – резко прервал Велогора Сэлиронд. Ему показалось, что стир оспаривает рассудительность жены, оттого душа сразу встала на дыбы. Да и с Лавидель он был совершенно согласен, потому и пресек возражение.

– От меня ли защищать, мой король? – на улыбке ответил Велогор, без труда считав настроение короля. – Я с ней, – он указал на Лавидель, – согласен.

– Тогда к чему болтовня?

– Моя королева и говорить любит, и командовать, – Велогор умышленно отошел от сложившейся между ним и Лавидель манерой общения, и назвал ее по положению, чтобы польстить слуху короля. – Мы, если честно, уже заскучать успели. Хотел и то и другое гарантировать.

– Пфф, – выдохнул Сэлиронд и уже сам состряпал жалобную гримасу, дабы сгладить последствия грубоватого выплеска в сторону Велогора.

– Так командиры это от тебя переняли, – усмехнулась Лавидель, – тогда чего тряпкой по ним приложился? Или единственной звездой театральных воздыханий быть хочется? – иронично уточнила она, мягко подтолкнув мужа в плечо.

Сэлиронд ничего не ответил, лишь улыбнулся. Он довольно протек глазами по Лавидель и Велогору. До сих пор не остывшая привязанность ко времени, когда они втроем бороздили многоводный океан событий, встрепенулась и окутала душу атмосферой дома. Напряжение от проступка командиров иссякло, и он расслабил плечи.

– Эй! – пронзил воздух голос появившегося в штиле дворцового вестового.

Добежав до короля и королевы, молодой тэльв остановился, но не смог сразу объясниться. Сбитое дыхание потребовало время на восстановление.

– У нас для короля и королевы новую форму обращения придумали, Ситур? – сквозь привычную для себя улыбку уточнил Велогор у паренька, тихонько отвешав тому подзатыльник.

– Господин Дилинис семью господина Алимина из Леондила полным составом привел. Полчаса назад.

– Что? – подскочил к компании королей Алимин.

– Не понял, это как? – вопросил Сэлиронд и тут же зашагал с остальными к трилам.

– Он..

– Это риторический вопрос, Ситур, – прервал парня Велогор, взбираясь на черногрива. – Сами выясним, – он хлопнул тэльва по плечу и, натянув поводья, вслед за остальными направился к замку.

– Госпожа Флалиминь и королева Мисурия их в зимней палате стиров расположили, – крикнул напоследок дворцовый гончий.

Комната отдыха располагается на нижнем балконном этаже, что выглядывает в тронный зал. Несмотря на размеры помещения, оно не выглядит просторным. Громоздкая мебель, приглушенное освещение, ворсистые ковры и очень плотные и объемные шторы утяжелили внешний вид настолько, что комната походит на облагороженное современными атрибутами интерьера подземное логово.

Братья и сестры Алимина минуту назад покинули палату, чтобы переодеться. Из семьи в комнате находились лишь мать и маленький паренек, которого Андиль и Алимин привезли из южного королевства год назад. Дилинис сидел на спинке массивного дивана и общался с Мэлинь. Увидев короля и королеву, он поднялся на ноги. Алимин не собирался сейчас сдерживаться. Минуя порог комнаты, он той же стремительной поступью дошагал до Дилиниса и крепко обнял.

– Благодарю, я тебя бесконечно благодарю.

– Не за что, Алимин, – по-отцовски горделиво расправив плечи, протянул рослый тэльв.

Выпустив эмоции, Алимин отступил в сторонку, высвобождая боевого командира для отчета королям. Дилинис поднял взгляд на Сэлиронда.

– Обезопасил, благодарю, – на отчетливом выдохе облегчения высказался Сэлиронд, ведь он уже исстрадался от попыток отыскать способ вывести всеми любимую семью Алимина из-под угрозы. – Я сам до сих пор выхода не нашел, а ты вопрос уладил, – признался он. Сэлиронд питает глубокое уважение к стоящему перед ним тэльву, ведь тот был почти такой же славной опорой брату, что и некогда павший Эндулин, да и Маландруиму не раз помогал крепостью и опытом. Как друг семьи он действия Дилиниса внутренне одобрил, но как глава народов, прожил определенное негодование. – Но ты всеми тэльвами Леондила рискнул, – уже более твердо и властно сошло с его уст. – Ты это понимаешь? Одним шагом всех под удар поставил. Если выходка обнаружилась, Флинер жителями Леондила уязвление восполнит.

– Я незаметно вошел, забрал и вышел. Меня никто не видел. Сегодня пропажа не обнаружится, ведь Флинер со своими командирами продумывает, что именно потребуют платой за свободу тэльвов. Они заперлись в подземной галерее, туда же распорядились ближе к полуночи принести ужин. А завтра мы так и так планировали с вами спровоцировать эту крысу ускорить обмен. Сегодня мой шаг останется в тайне, а завтра он уже не сможет стать угрозой нашим тэльвам.

– Незамеченным, говоришь? Тогда рана откуда? – вопросил Сэлиронд, указав взглядом на рванное кровоточащее плечо.

– На побережье соскользнул с глыбы и порезался о выступающий риф.

– Как удалось войти?

– Со стороны океана в редутах брешь имеется. Еще с Эндулином и королем, когда по возвращении с задачи желали незамеченными домой вернуться, именно ею пользовались.

– Флинер и в стирах у брата был, и в командирах. Думаешь, ему о лазейке не известно?

– Кроме меня, короля и Эндулина, никому не известно, уверяю.

Сэлиронд бросил вопросительный взгляд на Лавидель. За сто лет она Леондил изучила настолько досконально, что иногда даже Лагоронд благодаря ее отчетам обнаруживал для себя нечто новое.

– Даже намеков не встречала, – ответила Лавидель, прекрасно поняв по взгляду Сэлиронда, что он хочет узнать.

– Ладно, – чуть расслабился Сэлиронд, – обопремся на то, что в тайне осталось. Но вы, – он вгляделся в четверку стиров, – к северным границам основные отряды стяните, а в дозор по штилам пусть резерв заступит. Кто знает, как всё обернется, и чего Флинер надумает. Если не договором, то силой, но тэльвов высвободим.

– Сделаем, – тут же среагировал Велогор и, забрав Стилима, покинул палату.

– Я проконтролирую, заодно более детально изучу местные просторы. Я здесь уже неделю в положении короля, а до сих пор пробелы имеются, нужно восполнить, – предупредил Мэлиронд.

– Хорошо, – одобрил Сэлиронд и вернул взгляд на Дилиниса, – сейчас отдыхай, – он только понял, что до их вторжения Мэлинь обрабатывала рану, а довольное лицо Дилиниса говорило, что дело касается личной привязанности. Сэлиронд мог легко избавить от ранения, но взял пример с Лавидель и стиров, которые вперед него просчитали момент, и не стали предлагать помощь. – К ночи совещание соберем, там подробно отчет дашь.

– Понял, – ответил Дилинис.

– А ты, – Сэлиронд, наконец, разглядел невысокого, коренастого мальчугана, что тихо сидел в углу дивана, – полагаю, и есть Вилиш?

Паренек, осознав, что обращаются именно к нему, слез с дивана и поправил мундир.

– Так и есть, мой король, – горделиво ответил Вилиш.

– Ну, можно, конечно, и так, – не сдержал улыбки Сэлиронд. – Но вообще тэльвы Леондила ко мне без приставки «мой» обращаются.

– Почему?

– Потому что мы хоть и братские, но все же отдельные народы, и у каждого свой король имеется.

– Но вы одному моему королю брат, другому – дядя, а значит, одну кровь носите и мне такой же король.

– Ладно, пусть остается приставка, – сдался Сэлиронд. – Мне тебя расхвалили, теперь желаю близкого знакомства. Надеюсь, не возражаешь?

– Кто в здравом уме от знакомства с целым королем откажется, да еще и Маландруима? – по-детски искренне выразил удивление Вилиш, чем повеселил присутствующих в комнате тэльвов.

– Правильно, никто, – ответил Сэлиронд и, добродушно потрепав мальчугана за волосы, дошагал до Мэлинь, – Очень рад, что ты здесь, – искренним бережным порывом донес он до слуха с детства любимой тэльвийки. Заключив в объятия, он продержал ее несколько секунд у груди и только после выпустил. Ему и Лагоронду Мэлинь от рождения была попечителем, а ее погибший муж крепкой опорой, потому он относился к ней, как к матери. – Знаю, ты любишь в городках жить, но я тебя и твою ораву при замке оставлю, ладно?

– С удовольствием здесь останусь, – ответила Мэлинь.

– Прекрасно. Ну тогда и к делам сразу привлеку. Ты к Флалиминь и Мисурии примкни. Они помогут тебе здесь организовать работу школы. Только к командирским детям Леондила детей высокопоставленных персон Маландруима добавим, – пояснил Сэлиронд. – По силам будет? – сгладил он иронией прежде серьезное течение мыслей.

Мэлинь подступила к королю для ответа.

– Я еще и вашим воспитание привью, – прошептала она.

Мэлинь славится способностью видеть и понимать даже самые неочевидные вещи, да и обоих королей знает очень хорошо. Она видела глубокую привязанность Сэлиронда к Лавидель, когда та была его стиром, увидела и сейчас воскрешение прежде захороненных чувств, хотя король усиленно следил за тем, чтобы себя не выдать. Поняла она и то, что в этот раз путь к душе Лавидель будет сложнее, чем если бы Сэлиронд постарался притянуть ее до того, как она и Лагоронд начали вглядываться друг в друга. Удержав ладонью руку короля, она немного сдавила ее, желая выразить поддержку. Сэлиронд понял, что обнаружен, но при Мэлинь не испытал дискомфорта.

– Неужели достойно не прикрыл? – еле слышно уточнил Сэлиронд у Мэлинь.

– Прячетесь хорошо, но я в способности подмечать подобное намного лучше, король, потому вижу.

– Но ты нигде в разговорах не оброни то, что обнаружила.

– Не оброню, но она, – Мэлинь не посмотрела на Лавидель, но сказала так, что Сэлиронд сразу понял о ком речь, – не хуже моего других читать умеет, а тем более вас. За полтора тысячелетия, что подле вас проходила, вы ей открытой книгой стали, как ни прячьтесь.

– Заметила, уже бы высказалась.

– Уверяю, она уже высматривает удобное время для диалога. Что скажет, вам и так должно быть известно, но помните, что у слов срок годности имеется.

– Главное, нам всем до того времени дошагать, а то толку-то. Ладно, – Сэлиронд вдруг вернул голосу громкость, – вы располагайтесь. Ужин сегодня совместный проведем, там наговориться вдоволь сможем.

– И я на ужине быть могу? – напомнил о себе Вилиш.

– Конечно, – вперед всех среагировала Андиль. Присев подле мальчишки, она тепло всмотрелось в его состряпанное серьезное выражение лица. Вилиш не удержался, улыбнулся и обнял тэльвийку. – Только переоденем тебя для начала.

– Алимин с нами пойдет? – шепотом поинтересовался Вилиш.

– У Алимина дела, – даже не взглянув на мужа, ответила Андиль, – но с предстоящей задачей мы и вдвоем управимся. Пошли?

Вилиш кивнул, взял за руку Андиль и вместе с ней покинул палату. Алимин действительно не собирался присоединяться, но быстро понял, что если не постарается хоть что-то сделать, потеряет жену. Пусть она из брака не выйдет, но душу унесет очень далеко. Пережив минуту смятения, он пошел следом. В комнате осталось четверо, но вот воцарившаяся атмосфера явно намекала, что число тэльвов должно еще сократиться. Лавидель считала настрой Дилиниса, потому не стала медлить. Взяв под руку Сэлиронда, она утянула его из палаты.

Оставшись наедине Дилинис вновь присел на спинку дивана и всмотрелся в Мэлинь. Возраст тэльвийки насчитывал почти четырнадцать тысячелетий, что для тех, кто не имеет королевского гена, означает пол жизни, но она нисколько не утратила от женственной красоты. Мэлинь застыла на месте, по-прежнему удерживая в руках белое полотенце, смоченное в горьком лечебном отваре. Она не отошла от стремительного вторжения Флинера, новости о смерти короля и суматошного бегства из Леондила. Да и внезапное вторжение королей и стиров в комнату и такой же скоротечный уход тоже стали неким потрясением, потому потерянность переросла в ступор. Дилинис удержал рукава мундира любимой тэльвийки и притянул ее к себе.

– Что-то рана разболелась, – вонзился он в отстраненность Мэлинь. Он намеревался прибегнуть к иронии и чуть отвлечь заплутавшую в потерянности тэльвийку, но под тяжестью трагического периода жизни его речь прозвучала как жалобное щебетание.

– А? – опомнилась Мэлинь.

– Наверное, требует заботы.

– Ну раз требует, должно восполнить, – сквозь мокрый взгляд ответила Мэлинь и вновь принялась обрабатывать поврежденное плечо.

Дилинису захотелось стать утешением. Он забрал полотенце и бросил его на диван. Удержав Ладони Мэлинь, он закопался в них лицом.

– Сколько же уюта в твоих руках. Отходить на расстояние совершенно не хочется, – высказав мысль, он наглехонько ухватил Мэлинь за мундир, сильнее притянул к себе и прижался лицом к груди.

– Да я смотрю, ты с подвигами смелее и смелее, – возмутилась Мэлинь, но при этом обняла уже очень полюбившегося ей тэльва.