Горизонт. Раньше времени

Номера сохранившихся листов соответствовали середине пояснительной записки.

— Значит, это действительно часть работы, — сказал Алексей.

— Да. И здесь есть ещё одна важная деталь.

Лидия указала на отметку внизу описи.

— При выдаче дела внутренний конверт не включили в комплект переданных материалов.

— Почему?

— Не знаю. Возможно, его просто оставили в служебной папке. Возможно, он относился к отдельной процедуре учёта.

— Но эти листы остались здесь.

— Именно.

Алексей посмотрел на конверт.

Всё это время он находился в шкафу, отделённый от основной курсовой работы.

Когда папку выдали по внешнему запросу, пять листов не ушли вместе с ней.

И теперь они лежали перед ним.

— Получается, у нас единственная сохранившаяся часть? — спросила Ная.

— Единственная найденная, — поправила Лидия. — Другие копии могли существовать. Но здесь полного дела нет.

Она открыла блокнот.

— Нужно записать последовательность: карточка регистрации, отметка о выдаче, журнал движения, внутренний конверт, сохранившиеся страницы.

— И сделать копии, — добавил Алексей.

— Обязательно.

Лидия начала составлять опись найденных документов. Она записала номер дела, состояние конверта и номера сохранившихся страниц. Алексей помогал сверять обозначения и переносил в журнал наиболее важные записи.

— Схемы пока перерисовывать не будем, — сказала Лидия. — Слишком легко пропустить какую-нибудь деталь.

— Значит, изучим оригиналы в Рубеже, — ответил Алексей.

— Да. Но сначала зафиксируем, где именно нашли каждый лист.

Закончив опись, Лидия осторожно переложила страницы между защитными прокладками и убрала их в жёсткий контейнер. Старые сгибы решили не восстанавливать, чтобы не повредить хрупкую бумагу.

— Заберём их с собой? — спросил Алексей.

Лидия задумалась.

— У нас есть копии, но для дальнейшего изучения важны сами листы. Нужно будет проверить бумагу, чернила и особенности записей.

— Значит, заберём.

— Сначала оформим в нашем журнале изъятие из хранилища. Укажем, где нашли, в каком состоянии и кто присутствовал.

Егор, вернувшийся к столу, посмотрел на неё.

— Ты собираешься составлять акт для архива, который не работал триста лет?

— Для тех, кто будет изучать документы после нас.

— Тогда составляй.

Он поставил рядом свой рюкзак.

— Но давайте заканчивать. Снаружи меняется погода. К вечеру может начаться дождь.

Лидия посмотрела на открытые шкафы.

— Мне нужно ещё немного времени.

— Сколько?

— Проверить журнал возвратов и соседний фонд.

— Полчаса, — сказал Егор. — Потом закрываем помещение и уходим на стоянку.

Она хотела возразить, но передумала.

— Хорошо.

Журнал возвратов ничего не добавил.

Дело Воронцова в нём не значилось.

В соседнем фонде обнаружились материалы другой кафедры, несколько повреждённых микрофильмов и старая опись технических помещений.

Ни фамилии Седова, ни дополнительной записи о курсовой.

Лидия закрыла последнюю папку.

— Пока всё.

Алексей посмотрел на стол.

Перед ними лежали четыре независимых документа, относящихся к одной истории: регистрационная карточка, отметка на полке, запись в журнале движения фонда и внутренняя опись.

Пятым свидетельством стали сами страницы.

Они подтверждали существование работы.

Но не отвечали на главный вопрос.

— Запрос мог быть связан с обычной исследовательской программой, — сказал Алексей.

— Мог.

— Седов мог отправить результаты студентам или коллегам?

— Возможно. Хотя здесь указано, что запрос был внешним.

— Значит, кто-то за пределами кафедры.

— Да.

Егор стоял у двери.

— Вы уже знаете, кто?

— Нет, — ответил Алексей.

— Тогда в Рубеже будут довольны. Мы прошли такой путь, чтобы найти ещё один вопрос.

— Не только вопрос, — возразила Лидия. — Мы доказали, что архивный запрос действительно привёл к выдаче дела. И нашли часть работы.

Егор кивнул.

— Это я понял.

— Сергей говорил, что знает людей, которые могли иметь отношение к таким запросам.

— Ты собираешься сразу связаться с ним? — спросила Ная.

— Когда вернёмся к месту, откуда получится передать сообщение.

— Что скажешь?

Алексей немного подумал.

— Что нашли подтверждение выдачи. И что теперь его предположения можно проверить по конкретным документам.

— А если он опять скажет, что не знает?

— Тогда придётся искать другие источники.

Лидия закрыла контейнер.

— Я бы пока не ограничивалась Сергеем. Здесь могло сохраниться что-то ещё. Мы обследовали только часть хранилища.

— Завтра продолжим?

— Если Егор сочтёт вход безопасным после дождя.

Егор посмотрел на потолок.

— Это разумнее, чем решать сейчас.

Алексей согласился.

Они собрали оборудование, проверили, что ничего не оставили на полу, и вышли в коридор.

На пороге Лидия задержалась.

Оглянулась на металлические шкафы.

— Странно, — сказала она.

— Что? — спросил Алексей.

— Мы столько времени искали сведения в журналах HORIZON. Пытались понять, что там записано, чему можно доверять, что изменилось после Нулевого дня.

— И?

— А здесь всё гораздо проще. Кто-то когда-то заполнил карточку, внёс запись в журнал, убрал конверт в шкаф.

— И забыл о нём.

— Возможно.

Она посмотрела на закрытый контейнер в руках Алексея.

— Эти записи никто не создавал для нас. Они просто пережили своё время.

Алексей кивнул.

В этом и заключалась их ценность.

Дождь начался, когда они уже добрались до стоянки.

Первые капли ударили по листьям, затем над разрушенными корпусами прокатился глухой шум. Егор помог закрепить тент между уцелевшими участками стены.

Ная развела небольшой огонь в защищённом от ветра месте.

Лидия устроилась рядом с фонарём и начала сверять записи.

Алексей сидел напротив.

Контейнер с документами лежал между ними.

— Ты хочешь посмотреть страницы ещё раз? — спросила Лидия.

— Да.

— Только осторожно. Лучше лишний раз не перекладывать.

Она достала одну из защитных прокладок и открыла её.

Алексей наклонился над листом.

Виднелась часть схемы.

Несколько контуров управления были соединены между собой. Стрелки показывали направления сигналов. На полях стояли замечания, сделанные разными чернилами.

Он узнавал техническую логику рисунка.

И всё же не мог восстановить ход собственной мысли.

— Здесь явно рассматривалось аварийное отключение, — сказал он.

— Это соответствует названию работы.

— Да. Но по одной схеме непонятно, какой режим я рассчитывал.

Лидия посмотрела на соседний лист.

— Завтра разберём подробно.

— Почему завтра?

— Потому что сейчас ты начнёшь достраивать отсутствующие страницы по памяти и опыту. А нам сначала нужно понять, что действительно написано на сохранившихся.

Алексей откинулся назад.

— Разумно.

Ная посмотрела на него через огонь.

— Тебе трудно не пытаться сразу всё объяснить.

— Профессиональная привычка.

— И полезная?

— Иногда. Пока не начинаешь принимать собственные предположения за факты.

Лидия закрыла прокладку.

Алексей посмотрел на контейнер.

В нём лежали пять страниц из давно забытой студенческой работы.

Они ещё не знали, почему кто-то запросил её больше трёх веков назад. Не знали, кто получил основной экземпляр и что с ним произошло.

Но теперь одно было ясно: интерес к его расчётам появился задолго до того, как Алексей стал Оператором 05.

Он поднял глаза.

За пределами тента шумел дождь.

За стеной находился разрушенный институт, в котором он когда-то учился.

А перед ним лежали страницы, написанные его собственной рукой.

Алексей не помнил их содержания.

И не собирался выдумывать воспоминания только потому, что очень хотел получить ответ.

— Завтра начнём со схемы, — сказал он.

Лидия кивнула.

— Со схемы. Потом таблицы и расчёты.

— А если там ничего необычного?

— Тогда установим, что именно представляла собой твоя обычная студенческая работа.

Он посмотрел на неё.

— А если необычное всё-таки найдётся?

— Сначала проверим, правильно ли поняли.

Алексей улыбнулся.

— Хорошо.

Лидия убрала документы в контейнер.

Алексей погасил фонарь над столом.

Впервые у них оказалось не просто свидетельство о прошлом.

У них были сами страницы.

Оставалось прочитать их так, чтобы не увидеть больше, чем на них действительно написано.

Глава 10. Курсовая

Дождь закончился незадолго до рассвета.

Алексей проснулся от того, что где-то за стеной с громким стуком упал кусок старой кровли. Несколько секунд он лежал неподвижно, прислушиваясь. Затем услышал шаги Егора и негромкий голос Наи.

— Всё нормально. Это с соседнего корпуса.

Алексей выбрался из-под одеяла.

Во дворе стояла сырость. Капли стекали с листьев, а между разрушенными стенами висел лёгкий туман. Там, где накануне они расчистили проход к архиву, темнела мокрая земля.

Егор вернулся через несколько минут.

— Вода в нижний проезд не затекла. Но над дверью осыпалось немного штукатурки. Придётся ещё раз проверить перемычку.

— Если понадобится, сегодня не пойдём внутрь, — сказал Алексей.

— Именно это я и хотел предложить.

Лидия вышла из-под тента с блокнотом в руках.

— А мне всё-таки хотелось бы проверить соседний фонд.

— Сначала посмотрим на состояние входа, — ответил Егор. — Потом решим.

Ная протянула Алексею кружку с горячей водой.

— Ты ночью почти не спал.

— Откуда знаешь?

— Дважды слышала, как ты выходил из-под тента.

— Проверял, не промок ли контейнер.

— Дважды?

— Сначала проверил. Потом решил убедиться.

Она покачала головой.

— Лидия заразила тебя своей любовью к архивам.

Алексей посмотрел на небольшой металлический контейнер, стоявший возле стены.

Внутри находились пять страниц его студенческой работы.

Триста двенадцать лет эти листы пролежали среди документов, забытых всеми, кто когда-то ими пользовался. А теперь он опасался, что обычный дождь уничтожит то, что не удалось уничтожить времени.

— Не хочу потерять их по собственной глупости, — сказал он.

— Тогда сегодня лучше доставить их домой.

Он согласился.

Но прежде им предстояло закончить обследование хранилища.

Вход Егор проверял почти час.

После ночного дождя несколько кирпичей возле дверной рамы осыпались, однако основная перемычка не сместилась. Он расчистил водоотводную канавку, чтобы вода не скапливалась у порога, и ещё раз осмотрел ступени.

— Войти можно, — сказал он. — Но тяжёлые шкафы двигать не будем. И если сверху начнёт сыпаться, сразу выходим.

Лидия кивнула.

— Мне нужно только сверить несколько номеров.

Они спустились втроём. Ная осталась возле наружного входа, поддерживая связь с Егором.

В архиве было прохладно. Воздух по-прежнему пах старой бумагой и влажным металлом.

Лидия проверила соседние разделы картотеки, сравнила записи о выдаче студенческих работ и составила перечень шкафов, которые не удалось осмотреть.

Новых сведений о Воронцове она не нашла.

Зато обнаружила вторую опись микрофильмов.

Она лежала в металлическом ящике под повреждённым шкафом. В списке значились учебные программы, кафедральные отчёты, протоколы заседаний и копии технической документации.

— Здесь может оказаться что-то полезное, — сказала Лидия.

— Даже если найдём нужную плёнку, прочитать её здесь не сможем.

— Знаю. Но теперь хотя бы есть номера.

Он взял один из металлических футляров, стоявших на полке.

— Если плёнка сохранилась, можно попробовать сделать простой просмотровый прибор. Равномерная подсветка, увеличительная оптика, держатель для кадра.

— В Рубеже?

— Да. Но сначала нужно выяснить формат плёнки и её состояние. Иначе можно повредить её ещё до просмотра.

Лидия задумалась.

— Значит, микрофильмы пока не трогаем. Отметим расположение и вернёмся с подходящим оборудованием.

Она внесла номера в блокнот.

Алексей осмотрел металлические футляры.

Ему не хотелось оставлять их здесь. Но унести всё найденное они не могли, а разбирать незнакомую архивную коллекцию без подготовки было бессмысленно.

Пять страниц курсовой уже находились в защитном контейнере. Их происхождение они установили достаточно точно.

Остальное требовало отдельной работы.

— Здесь закончили? — спросил Егор.

Лидия закрыла последнюю папку.

— На этот раз да.

Перед выходом она ещё раз проверила запись о выдаче курсовой Воронцова.

В графе возврата по-прежнему ничего не было.

— Странно, — сказала она.

— Что именно? — спросил Алексей.

— За соседние работы расписывались преподаватели, лаборанты, сотрудники кафедры. Иногда материалы возвращались через день, иногда через месяц. А твою работу выдали по внешнему запросу, и дальше след заканчивается.

— Мы это уже установили.

— Да. Но посмотри на дату.

Она показала запись.

— Запрос поступил ещё во время твоего обучения. Получается, кто-то заинтересовался работой почти сразу после её оформления.

— Возможно, Седов отправил её на рассмотрение в другую организацию.

— Возможно. Только сама процедура здесь оформлена как запрос извне, а не как инициатива преподавателя.

Он задумался.

— Значит, в Рубеже будем искать, кто стоял за этим обозначением.

Лидия закрыла журнал.

— И попробуем прочитать то, что осталось от курсовой.

Обратный путь занял больше времени, чем они рассчитывали.

После дождя часть низин оказалась затоплена. Пришлось обойти старую транспортную ветку, а возле разрушенного путепровода искать более пологий спуск.

Егор не торопился.

Он выбирал участки, по которым можно было пройти без риска обвала, и несколько раз менял маршрут, заметив свежие промоины.

Алексей нёс контейнер с документами отдельно от остального снаряжения.

Ная сначала посмеивалась над тем, как бережно он его держит, но после очередного сложного перехода сама предложила помочь.

— Ты ведь не собираешься отдавать его даже на пять минут?

— Могу отдать.

— Тогда давай.

Он передал ей контейнер.

Ная осторожно закрепила его поверх рюкзака.

— Вот видишь. Ничего страшного не произошло.

— Пока.

— Алексей.

— Что?

— Я не собираюсь использовать его для проверки кинетики.

Он улыбнулся.

Несмотря на усталость, обратная дорога переносилась легче.

Теперь они знали, что искали не напрасно.

Однако каждый раз, когда Алексей вспоминал запись о выдаче курсовой, чувство удовлетворения сменялось беспокойством.

Он прекрасно представлял, как могли заинтересоваться студенческой работой.

Преподаватель мог показать удачный расчёт коллегам. Кафедра могла участвовать в исследовательской программе. Работы студентов могли передавать предприятиям, связанным с университетом.

Ничего необычного.

Но среди всех этих вариантов был один, который Алексей не мог отбросить.

Кто-то мог обратить внимание не на готовую работу, а на её автора.

И это происходило задолго до того, как его жизнь оказалась связана с HORIZON.

В Рубеж они вернулись к вечеру третьего дня.

Глеб встретил их возле внутреннего прохода.

— Добрались.

— Как видишь, — ответил Егор.

— Проблемы были?

— С дорогой. С людьми — нет.

Глеб посмотрел на Алексея.

— Значит, правильно сделали, что пошли в обход.

— Нашли что-нибудь?

Алексей поднял контейнер.

— Нашли.

Глеб хотел задать ещё один вопрос, но заметил выражение лица Лидии.

— Ладно. Сначала отдохните.

— Сначала нужно проверить условия хранения, — сказала она.

— Конечно. Как я мог забыть.

Он отступил, пропуская их.

Сергей ожидал возле помещения, где обычно собирали техническую группу.

Рядом стоял Фёдор.

— Вернулись, — сказал Сергей.

— Удивительная наблюдательность, — заметил Алексей.

Сергей пропустил замечание.

— Архив сохранился?

— Частично.

— Курсовая?

Алексей поставил контейнер на стол.

— Полной работы нет. Основную папку выдали по внешнему запросу ещё до Нулевого дня.

Сергей посмотрел на него.

— Установили кому?

— Нет. Обозначение организации повреждено. Но мы нашли запись о выдаче с номером того самого запроса.

Фёдор подошёл ближе.

— А что в контейнере?

— Пять страниц, оставшихся отдельно от основной папки.

Сергей перевёл взгляд на контейнер.

— Ты их уже прочитал?

— Пока только осмотрел. Подробно будем разбирать здесь.

— Почему не в архиве?

— Потому что там повреждённое здание, сырость и ограниченный запас света. И потому что старую бумагу лучше лишний раз не перекладывать.

Фёдор посмотрел на Лидию.

— Теперь понятно, почему он так говорит. Три дня с тобой в дороге.

— За это время Алексей научился не хватать документы грязными руками, — спокойно ответила она.

— Большое достижение.

— Ты обещал помочь установить, кто мог стоять за внешним запросом.

— Я сказал, что знаю людей, которые могли иметь отношение к подобным программам.

— Теперь у нас есть регистрационный номер и подтверждённая выдача дела.

— Покажешь?

— Когда Лидия закончит опись и мы сможем работать с документами без риска их повредить.

Сергей кивнул.

Он не стал спорить.

Алексей заметил, что Левин больше не пытается расспрашивать его о содержании работы.

По крайней мере, пока.

На следующий день Фёдор подготовил для документов отдельное помещение.

Он выбрал сухую комнату без оконных проёмов, выходящих наружу, проверил освещение и принёс широкий стол с ровной поверхностью.

Лидия осмотрела помещение, потом разложила на столе чистые листы для временных подложек.

— Подойдёт.

— Хорошо, что я прошёл проверку, — сказал Фёдор.

— Помещение прошло.

— Значит, у меня ещё есть шанс.

Алексей принёс контейнер.

Ная вошла следом, держа блокнот и несколько заточенных карандашей.

— Лидия сказала, что сегодня понадобится много записывать.

— Понадобится, — ответил Алексей.

— Надеюсь, ты не собираешься снова сдавать курсовую.

— Если найду в ней ошибку, возможно, придётся.

Фёдор уселся напротив.

— Только преподавателя не хватает.

Алексей посмотрел на пустой стул у стены.

— Седов бы нашёл ошибки ещё до того, как мы открыли папку.

Лидия сняла крышку контейнера.

— Начнём с последовательности листов.

Она осторожно извлекла защитные прокладки.

Пять страниц разложили в соответствии с сохранившейся нумерацией.

Между некоторыми номерами имелись пропуски. Начало работы отсутствовало. Заключение тоже.

Лидия записала состояние каждого листа.

На первом находилась часть расчётной схемы.

На втором — таблица параметров.

Третий содержал несколько формул и пояснения к ним.

Четвёртый был исписан замечаниями на полях.

Пятый обрывался посреди вывода.

— И это всё? — спросил Фёдор.

— Всё, что сохранилось, — ответила Лидия.

— Негусто.

— Для документов такого возраста — очень даже неплохо.

Алексей придвинулся к столу.

На первой странице была схема системы управления с несколькими взаимосвязанными контурами.

Он сразу узнал общую структуру.

Основной регулирующий контур.

Вспомогательные контуры.

Обратные связи.

Исполнительные механизмы.

Ничего необычного.

Подобные задачи давали студентам, изучавшим промышленную автоматику.

— Ну? — спросил Фёдор.

— Пока обычная схема.

— А ожидал необычную?

— Нет. Просто пытаюсь понять, что именно мы здесь рассчитывали.

Он указал на один из элементов.

— Этот контур управляет положением исполнительного механизма. Второй корректирует его работу по нагрузке. Третий отслеживает состояние системы после изменения режима.

— Зачем столько?

— Потому что один регулируемый параметр может зависеть сразу от нескольких физических процессов. Если менять только управляющий сигнал и не учитывать состояние остальных элементов, получишь ошибку.

Фёдор наклонился ближе.

— И что в этом могло заинтересовать кого-то за пределами кафедры?

— Пока ничего.

Алексей взял карандаш.

— Сначала нужно восстановить условия задачи.

Лидия придвинула к нему чистый лист.

— Только отдельно от оригинала.

— Разумеется.

Он начал перерисовывать схему.

Первые полчаса ничего необычного не происходило.

Алексей разбирал обозначения, сверял их с таблицей и пытался восстановить последовательность расчётов.

Некоторые символы он узнавал сразу.

Другие приходилось сопоставлять с соседними строками.

В одном месте он обнаружил собственную пометку: маленький прямоугольник вокруг обозначения параметра.

— Вот это моё, — сказал он.

Ная посмотрела.

— Тот самый почерк?

— И привычка отмечать то, что нужно проверить повторно.

Фёдор усмехнулся.

— Я думал, ты родился с этой привычкой.

— Нет. Приобрёл в институте.

— Значит, Седов всё-таки чему-то тебя научил.

Алексей продолжил работу.

На следующей странице находилась таблица с тремя последовательными режимами.

Первый описывал установившуюся работу системы.

Во втором происходило аварийное отключение одного из управляющих контуров.

Третий показывал состояние после попытки повторного запуска.

— Вот, — сказал Алексей.

— Что?

— Здесь не просто отключение. Задача в том, что происходит после него.

Он провёл карандашом по переписанным значениям.

— Смотри. До аварии все три контура согласованы. Один поддерживает заданное положение, второй компенсирует изменение нагрузки, третий контролирует переходный процесс.

— Потом один отключается, — сказал Фёдор.

— Да. Но остальные элементы продолжают находиться в определённом физическом состоянии. Где-то сохранилось давление, где-то осталось смещение исполнительного механизма. Система не обязана мгновенно вернуться к первоначальным значениям только потому, что управляющий сигнал исчез.

— А на схеме это учтено?

— Пытаюсь понять.

Алексей перешёл к третьей странице.

Там был приведён расчёт переходного процесса. Несколько строк сохранились полностью, но часть объяснений отсутствовала.

Он проверил обозначения.

Потом ещё раз посмотрел на таблицу.

— Интересно.

Ная подняла голову.

— Что именно?

— При повторном запуске автор расчёта сравнивает два состояния. Одно — исходное, другое — фактическое после отключения.

— Автор расчёта — это ты.

— Тогда я ещё не знал, что мне придётся объяснять собственную курсовую через триста лет.

Ная улыбнулась.

Алексей указал на таблицу.

— Если запускать систему без учёта того, что изменилось за время отключения, регулятор начнёт работать с ошибочными начальными условиями. Он может потребовать от исполнительного механизма движения, которое тот уже не способен выполнить правильно.

— Потому что механизм находится не там, где система его ожидает?

— Именно. Или нагрузка изменилась. Или в одном контуре сохранилось накопленное воздействие. Конкретная причина зависит от устройства системы.

Фёдор задумался.

— Значит, повторное включение может оказаться опаснее самого отключения.

— При определённых условиях — да.

Алексей посмотрел на переписанную схему.

Эта мысль была знакома ему как инженеру.

Он встречал подобные ситуации на промышленном оборудовании. После аварийной остановки нельзя просто подать питание и ожидать, что все механизмы вернутся в прежнее положение.

Но в курсовой он, похоже, исследовал не отдельный привод, а взаимодействие нескольких контуров.

Это было немного сложнее обычной учебной задачи.

И всё же не выходило за пределы промышленной автоматики.

— Пока ничего особенного, — сказал он.

— Ты уже второй раз это повторяешь, — заметила Ная.

— Потому что не хочу находить здесь HORIZON только из-за того, что мы его ищем.

Лидия подняла глаза от описи.

— Правильно. Сначала разберём работу в её собственных терминах.

На четвёртой странице обнаружилась запись, которую Алексей сначала принял за заголовок.

Она находилась почти посередине листа.

Крупные буквы были написаны от руки, поверх аккуратно выведенной технической схемы.

НАЧАЛЬНАЯ ТОЧКА

Ниже шла короткая стрелка к обозначению состояния системы.