Горизонт. Раньше времени

Антон Ветров

Горизонт. Раньше времени

АКТ I. СЛЕД ПОСЛЕ РЕШЕНИЯ

Глава 1. После ухода

Утром в Рубеже прорвало водопровод.

Не главный трубопровод, не подачу к насосной станции и даже не тот участок, из-за которого неделю назад пришлось перекрывать половину восточного квартала. Обычный отвод к мастерским. Старая труба, пережившая несколько ремонтов и, судя по всему, решившая, что с неё хватит.

Вода била из-под каменной плиты, растекалась по дороге и собирала вокруг себя людей.

— Я же говорил, что её надо менять! — кричал пожилой слесарь, стоя по щиколотку в грязи.

— Ты говорил, что надо менять весь участок, — возразил кто-то из толпы.

— Потому что весь участок сгнил!

— А кто его менять будет?

На этот вопрос слесарь не ответил. Вместо этого потребовал лом, двух помощников и чтобы все отошли подальше.

К девяти утра воду перекрыли, плиту подняли, а на дороге появилась яма, в которой можно было потерять ногу. Люди принесли доски, кто-то притащил старый насос, торговец с соседней улицы выставил на перевёрнутом ящике кружки с горячим настоем. Работали, спорили, обменивались инструментами и выясняли, кто кому должен за прошлый ремонт.

Рубеж возвращался к обычной жизни.

Алексею не удавалось разделить общее облегчение.

Он остановился у стены мастерской, пропуская тележку с металлическими заготовками. На тележке сидел мальчишка лет десяти и придерживал коленями коробку с крепежом. Колёса подпрыгивали на камнях, коробка стучала, мальчишка делал вид, что управляет настоящим транспортом, а не куском старого металла с четырьмя колёсами.

— Притормози на повороте, — посоветовал Алексей.

— Я умею!

— Тогда притормози профессионально.

Мальчишка нахмурился, но у поворота всё-таки спрыгнул с тележки и повёл её руками.

Алексей улыбнулся и пошёл дальше.

Раньше он бы задержался у водопровода. Посмотрел, как собран отвод, спросил бы, что поставили вместо старой прокладки, возможно, даже полез бы в яму, если бы увидел, что люди собираются повторить прежнюю ошибку. Сейчас он только отметил про себя, что трубу следовало заменить целиком.

Мысль тут же перескочила на другое.

Глобальный отсчёт продолжался.

Региональный запуск остановили. Исполнительный контур РУ-1 заблокировали механически. К-11 принимал измерения, но больше не запускал исполнительные процедуры. Люди получили возможность контролировать то, что раньше решалось без них.

Однако таймер не обнулился.

Ни после остановки РУ-1, ни после блокировки, ни после всех проверок, которые они успели провести.

Система словно вообще не заметила их победы.

Алексей посмотрел на часы. До следующего совещания оставалось достаточно времени, чтобы зайти в мастерскую, проверить насос и выслушать подробный рассказ о том, почему заменить одну трубу было совершенно невозможно.

Вместо этого он направился к восточному кабинету.

Там его ждала работа, от которой нельзя было отмахнуться даже самым убедительным объяснением про старую сантехнику.

В восточном кабинете пахло пылью, нагретой электроникой и крепким чаем.

Глеб сидел у стены с блокнотом на коленях. Перед ним лежали машинописные таблицы, несколько листов с пометками и раскрытый журнал доступа. Лидия работала за терминалом. Сергей Левин стоял возле дальнего стола, не снимая куртки, будто собирался уйти сразу после разговора.

Алексей закрыл дверь.

— Что-нибудь изменилось?

— Если ты про таймер, то нет, — ответил Глеб. — Если про чай, то он стал хуже.

— Значит, день начинается привычно.

— Почти. Ещё у нас печатная машинка стала пропускать буквы.

Лидия не обернулась.

— Лента почти выцвела, — сказала Лидия. — А новую пока не нашли.

— Вот видишь, — сказал Глеб. — Уже лучше. Проблема локализована.

Алексей поставил на стол кружку, которую принёс с собой, и подошёл к терминалу.

На экране был открыт журнал R-17.

Он знал эти строки почти наизусть. И всё равно каждый раз начинал с начала, словно порядок чтения мог изменить содержание.

R-17.

КОНТУР 05.

КОРРЕКЦИЯ МНЕСТИЧЕСКОГО КОНТУРА.

Ниже шли сведения о профиле, служебной отметке и процедуре. Часть полей оставалась повреждённой. Два фрагмента сохранились лучше остальных:

ДО ТОЧКИ ВОЗВРАТА.

И ещё один:

…ЕСЛИ ОН ВСПОМНИТ РАНЬШЕ…

Алексей задержал взгляд на последней строке.

— Опять ничего нового?

— Ничего, что можно подтвердить, — сказала Лидия. — Я проверила копии, сравнила контрольные суммы доступных фрагментов. Мы не пропустили скрытую часть. Там просто нет данных.

— Или нет доступа.

— Это разные вещи.

— Я знаю.

— Тогда не говори так, будто одно автоматически означает другое.

Алексей кивнул. Лидия была права. Повреждённая запись не превращалась в тайное послание только потому, что им очень хотелось получить ответ.

Алексей вывел на экран увеличенный участок записи с временной отметкой 03:14.

Четыре цифры и двоеточие. На первый взгляд — обычное время. Но всякий раз, когда Алексей пытался считать его именно временем, возникали новые вопросы.

Если это момент выполнения процедуры, почему рядом указывался контур? Если это временная метка, почему она повторялась в других материалах с таким же обозначением? И почему след коррекции памяти был связан именно с ней?

Он повернулся к Сергею.

— Ты обещал проверить, что означает эта отметка.

— Я проверил.

— И?

Сергей не спешил отвечать. Его взгляд переместился с экрана на Алексея, затем вернулся к записи.

— Три четырнадцать — не просто отметка времени.

Глеб перестал листать бумаги.

Лидия медленно убрала руки с клавиатуры.

Алексея раздражала не краткость ответа, а то, с какой точностью Сергей отмерял каждое слово.

— Тогда что это?

— Пока я не готов утверждать больше.

— Ты не готов или не хочешь?

— Я не собираюсь выдавать предположение за факт только потому, что тебе нужен ответ.

— Мне нужен не ответ. Мне нужна информация, которую ты уже знаешь.

— А мне нужно понимать, что из того, что я знаю, можно подтвердить независимо.

Алексей покачал головой.

— Ты научился у нас осторожности.

— Нет. Просто раньше мне чаще хватало чужого слова.

Это было сказано спокойно, без попытки оправдаться. И именно поэтому спорить дальше оказалось труднее.

Глеб отложил блокнот.

— Давайте определимся с практической частью. У нас есть запись о коррекции памяти, есть обозначение Оператора 05, есть точка возврата и фраза про то, что кто-то должен вспомнить раньше. Мы знаем, что это связано с Алексеем. Но пока не знаем, кто именно оставил запись и чего он добивался. Верно?

— Верно, — ответила Лидия.

— Тогда предлагаю не тратить ещё полдня на то, чтобы выяснить, кто из нас сильнее хочет узнать неизвестное.

— Я не хочу узнать неизвестное, — сказал Алексей. — Я хочу выяснить, что произошло.

— Это одно и то же, если неизвестное — причина произошедшего.

Алексей посмотрел на Глеба.

— Ты сегодня слишком хорошо формулируешь.

— Я с утра не стал спорить с водопроводчиком. Берег силы.

Лидия вернулась к экрану.

— Есть ещё одна проблема. Если мы продолжим рассматривать R-17 отдельно от остальных данных, можем пропустить связь с текущими измерениями.

— Какими именно?

— Общими показаниями Поля. После блокировки исполнительного контура они не исчезли. Иногда меняется фон, иногда появляются короткие импульсы. Пока ничего, что можно было бы назвать закономерностью.

— А что показывает РУ-1?

— Измеряет. Передаёт данные. Ничего не запускает. Всё, как мы и хотели.

— Значит, хоть что-то работает правильно.

— Пока да.

Алексей снова посмотрел на таймер в соседнем окне. Цифры менялись. Отсчёт шёл своим чередом, без скачков и предупреждений.

Он не мог отделаться от ощущения, что они закрыли одну дверь, а за ней обнаружилась другая. Причём никто не знал, была ли эта дверь частью того же коридора.

— Ладно, — сказал он. — R-17 пока оставляем в покое. Нужны новые данные, не ещё одна попытка прочитать повреждённую строку силой мысли.

— Я бы предпочла, чтобы ты не пытался читать её и без силы мысли, — сказала Лидия.

— Обязательно учту.

— Ты уже так говорил.

— Значит, у нас богатая история отношений.

Глеб хмыкнул. Сергей не улыбнулся, но напряжение в его лице немного ослабло.

Алексей закрыл окно с R-17, оставив его в архиве текущей сессии.

И именно в этот момент заметил, что смотрит не на экран, а на свободный стул возле двери.

Вторая Ная обычно садилась там, когда приходила на разговоры, в которых не собиралась участвовать. Сначала слушала, потом задавала один вопрос, после которого выяснялось, что все предыдущие разговоры были не о том.

Теперь стул был пуст.

Он отвёл взгляд.

Первую Наю он встретил у выхода из восточного крыла.

Она несла небольшой ящик с инструментами. Не тяжёлый, но неудобный: крышка плохо закрывалась, и при каждом шаге внутри что-то звякало.

— Откуда это? — спросил Алексей.

— Из мастерской. Попросили передать Фёдору.

— Почему не попросили Фёдора забрать самому?

— Потому что он сейчас занят. А я шла мимо.

Она остановилась, поправила крышку и посмотрела на него внимательнее.

— Ты опять думаешь о ней.

Алексей сделал вид, что не понял.

— О ком?

Ная подняла брови.

— Хочешь, я перечислю всех людей, о которых ты можешь думать с таким выражением лица?

— Это будет долгий список.

— Нет. Достаточно короткий.

Он прислонился плечом к стене.

— Я думаю о том, сколько времени нужно каравану, чтобы добраться до северного тракта.

— А потом?

— Потом они пойдут дальше.

— И ты думаешь, сколько времени ей потребуется, чтобы найти Рана.

— Да.

Ная немного помолчала.

— Ты собираешься отправить за ней кого-нибудь?

— Нет.

— Даже если выяснится, что Ран знает то, чего не знаем мы?

— Она ушла не за тем, чтобы мы продолжали решать за неё, что ей делать.

Ная кивнула. В её лице не было ни облегчения, ни ревности. Скорее, она проверяла, действительно ли он понимает собственные слова.

— Тогда что тебя беспокоит?

Алексей ответил не сразу.

— Ран предупреждал её держаться подальше от Пятого. Ещё до того, как она узнала, кто такой Пятый. Я хочу понять, что он знал. И почему решил, что это предупреждение нужно именно ей.

— Это разные вопросы.

— Связанные.

— Возможно. Но ты уже думаешь о них так, будто обязан получить ответ раньше неё.

Алексей посмотрел на неё.

— Я не собираюсь перехватывать её разговор с Раном.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что ты всё ещё пытаешься мысленно пройти её дорогу вместо неё. До того, как она успела сделать хотя бы половину пути.

Он хотел возразить, но не нашёл подходящих слов.

Ная поставила ящик на пол.

— Я не ревную к ней, Алексей.

— Я этого не говорил.

— Но ты уже успел подумать, что я могла бы.

— Нет.

— Тогда хорошо. Потому что я не собираюсь соревноваться с человеком, который ушёл искать себя. И не собираюсь делать вид, будто у нас с ней должна быть одна жизнь только потому, что у нас общее прошлое.

Он молчал.

— Я хочу знать, что Ран видел, — сказал Алексей. — Если он действительно знает что-то о процедуре, это может быть важно для всех нас.

— Тогда ищи то, что он знает. Не решай заранее, что он скажет ей.

— Я и не решаю.

— Пока.

Она подняла ящик.

Алексей перехватил его за другой край.

— Давай помогу.

— Я сама донесу.

— Я не сомневаюсь.

— Тогда зачем?

— Потому что у ящика крышка сейчас отвалится.

Ная посмотрела на крышку, потом на него.

— Вот это уже убедительная причина.

Они пошли по коридору вместе.

У поворота Ная остановилась.

— Алексей.

— Что?

— Если Ран действительно считает тебя опасным, это ещё не значит, что он прав.

— Я знаю.

— Но и то, что ты сам не помнишь, что сделал, не доказывает обратного.

Он замедлил шаг.

— Я тоже это знаю.

— Хорошо.

У мастерской она забрала ящик и скрылась за дверью.

Алексей остался в коридоре.

Ему хотелось знать, что Ран расскажет второй Нае. Хотелось знать, почему тот предупреждал её о Пятом. Хотелось знать, кто провёл коррекцию памяти и что было в удалённом сегменте.

Но сильнее всего его раздражало, что каждый из этих вопросов теперь зависел от людей, которые имели полное право отвечать на них в собственном порядке.

Он пошёл обратно в восточный кабинет.

И почти сразу услышал голос Лидии:

— Алексей, иди сюда.

В её голосе не было тревоги. Пока.

На экране терминала появилась новая запись.

Лидия стояла перед ним, скрестив руки.

— Что случилось? — спросил Алексей.

— Короткий импульс на измерительном канале.

— Где?

— На линии наблюдения. Данные пришли с независимого регистратора.

Глеб поднялся со стула.

— Это очередной скачок фона?

— Нет. Импульс. Короткий, но отчётливый.

Алексей подошёл к экрану.

На нём были две временные шкалы. Одна принадлежала регистратору у источника, другая — приёмному каналу в восточном кабинете. Они работали независимо друг от друга. Раздельное питание, собственные часы, отдельные накопители. Именно так они и договаривались строить измерения после того, как перестали доверять единой системе.

Лидия вывела записи рядом.

— Вот импульс на источнике. А вот отметка на приёмном канале.

Алексей наклонился к экрану.

В журнале источника событие было зафиксировано в 11:42:17.

В приёмном журнале стояла отметка 11:42:13.

Он несколько секунд молчал.

— Часы синхронизированы?

— Были синхронизированы перед началом наблюдения.

— Это не ответ. Проверь.

Лидия уже открыла служебные данные.

— На источнике отклонение в пределах допуска. На приёмном канале тоже. Разница между ними меньше сотой секунды.

— Тогда запись повреждена.

— Возможно.

— Или один из регистраторов неверно обработал импульс. Или мы сравниваем разные события.

— Возможно, — повторила Лидия. — Но пока это только варианты.

Алексей посмотрел на Сергея.

Тот не приближался к терминалу. Стоял у стола и внимательно следил за ними, не вмешиваясь.

— Что ты думаешь? — спросил Алексей.

— Пока ничего.

— Очень полезно.

— Я не инженер измерительной системы.

— Но ты умеешь читать журналы.

— Умею. Поэтому и не хочу делать вывод по одной записи.

Алексей отвернулся к экрану.

— Глеб, проверь питание источника. Лидия, отключи приёмный канал от общей линии. Если там наводка, мы её увидим. И принеси автономный регистратор из мастерской.

— Тот, который мы использовали на насосной станции? — уточнила Лидия.

— Да. Он не должен быть связан ни с этой линией, ни с общим питанием.

Глеб уже собирал бумаги.

— А если всё окажется исправно?

— Тогда будем искать следующую причину.

— Я так и думал.

Проверка заняла почти час.

Они отключили приёмный канал от общей линии и перевели его на отдельное питание. Заменили кабель, хотя тот не имел признаков повреждения. Проверили разъёмы, контакты, экранирование. Лидия сняла показания часов, сверила их с независимым эталоном и затем поменяла местами два блока регистрации, чтобы исключить аппаратную особенность одного из них.

Алексей следил за каждым шагом, зная, как легко принять желаемое за аномалию.

— Контрольный сигнал, — сказал он.

Лидия подала сигнал с тестового генератора.

На двух регистраторах он появился в правильной последовательности. Сначала источник. Затем приёмный канал. Разница укладывалась в ожидаемое время передачи.

— Ещё раз, — сказал Алексей.

Они повторили проверку.

Результат не изменился.

— Хорошо, — произнёс он. — Оборудование работает. Теперь повторяем наблюдение.

— А старую запись? — спросила Лидия.

— Сохраняем как есть. Ничего не исправляем вручную. Ни отметки, ни временную шкалу.

Она кивнула.

Глеб посмотрел на часы.

— Если мы будем ждать следующий импульс, я успею вернуться к водопроводу и помочь им закопать яму.

— Иди, — сказал Алексей. — Если что-то появится, позовём.

— Нет. Если я уйду, что-нибудь обязательно появится.

— Это не техническое обоснование.

— Зато это из личного опыта.

Глеб снова сел.

Они ждали.

Первые минуты ничего не происходило. На экране медленно двигалась линия фоновых измерений. В соседнем окне продолжал идти глобальный отсчёт. Ни одна система не подавала тревоги, ни один узел не переходил в активный режим.

Алексей успел просмотреть ещё несколько записей и почти убедил себя, что первое расхождение было случайным сбоем, который они пока не смогли объяснить.

Но второго импульса не было.

Лидия ещё раз открыла первую запись. Временные метки стояли на своих местах: 11:42:17 на источнике и 11:42:13 на приёмном канале. Контрольные сигналы после проверки проходили нормально. Аномальная запись оставалась единственной.

— Может, сбой был в момент регистрации, — сказал Глеб. — Короткий, потом всё восстановилось.

— Может, — ответил Алексей. — Буфер ещё раз проверим по необработанным данным. И часы — не только сейчас, но и по журналу коррекции.

Лидия выгрузила исходные данные на отдельный носитель. Затем сравнила их с копией, снятой до испытаний. Контрольные суммы совпали.

— Сохранено без исправлений, — сказала она. — Но определить природу расхождения мы пока не можем.

— И не будем, — ответил Алексей. — Одно наблюдение — не доказательство. Нужен повтор в условиях, которые мы сами зададим. С отдельными регистраторами, механической отметкой времени и полным журналом всех задержек.

— А РУ-1? — спросил Глеб.

— Никаких команд. Только измерения. Если что-то пойдёт не так, на чужой территории без согласования мы вообще ничего не трогаем.

Глеб кивнул и снова посмотрел на часы.

— Значит, я всё-таки успею к водопроводу.

— Если трубу ещё не закопали.

— Не закопали. Я знаю этих людей.

Когда он вышел, Алексей задержался у экрана. За стеной спорили о старой муфте, которую якобы можно было оставить ещё на пять лет. В соседнем окне шёл глобальный отсчёт. Он не сбился и не замедлился.

На двух независимых шкалах остались четыре секунды, которым пока не нашлось убедительного объяснения.

— Так не бывает, — тихо сказал он.

Сергей посмотрел на две отметки.

— Раньше тоже не бывало.

Глава 2. Северная дорога

На третий день пути дорога исчезла под глиной.

Не сразу. Сначала колеи стали глубже, потом между ними выступили камни, а дальше старый асфальт ушёл под рыжую землю и остался только узкой полосой у обочины. По ней ещё можно было пройти пешком, но телеги приходилось вести по склону, где после дождей осыпалась почва.

Стася остановилась у первого поворота и подняла руку.

Караван замер не сразу. Сзади ещё несколько секунд скрипели колёса, ругался кто-то из возчиков, звякали цепи. Потом всё стихло.

— Дальше по одному, — сказала Стася. — Сначала лёгкие тележки. Тяжёлые — после проверки.

— Проверки чего? — спросил мужчина с воза, нагруженного мешками.

— Насколько крепкая земля. Или хочешь проверить это на собственной спине?

Мужчина посмотрел на склон, сплюнул и принялся отстёгивать боковые ремни.

Ная стояла чуть в стороне, придерживая лямку рюкзака. За три дня она успела понять: Стася не повышала голос, если можно было обойтись без этого. Не торопилась, если спешка могла стоить людям груза. И почти никогда не объясняла дважды то, что на дороге считала очевидным.

— Там проходили недавно? — спросила Ная, указывая на следы у края дороги.

Стася присела, провела пальцами по влажной глине.

— Вчера. Может, позавчера. Следы свежие, но не наши.

— Люди?

— Телега. Два колеса. Груз тяжёлый.

— И они прошли?

— Судя по следам, да.

— Тогда почему мы проверяем?

Стася выпрямилась.

— Потому что они могли пройти до дождя. Или потому что у них была другая телега. Или потому что повезло. Тебе какой ответ больше нравится?

Ная ничего не сказала.

— На дороге не ищут ответ, который нравится, — добавила Стася. — Ищут тот, с которым можно дойти до следующей стоянки.

Она махнула рукой двум молодым возчикам. Те закрепили страховочную верёвку за толстый корень, спустились ниже и стали проверять склон длинными металлическими прутьями. Земля осыпалась, но основание оказалось плотным. Лёгкую тележку провели первой. Колёса скользили, груз качался, люди удерживали верёвку с обеих сторон.

Всё прошло без происшествий.

Со второй телегой пришлось повозиться. Правое колесо провалилось в размытую колею, и возок накренился. Мешки поползли к борту. Один из возчиков успел подставить плечо, второй бросился к лошади, а Ная схватилась за ремень, чтобы груз не высыпался на склон.

На мгновение ей показалось, что можно было бы удержать телегу иначе — не руками, а коротким усилием, тем знакомым толчком, который отзывался в теле раньше, чем она успевала его обдумать.

Она не стала.

Люди уже справлялись. Верёвка натянулась, колесо выбралось из ямы, возок выровнялся. Ная отпустила ремень и только тогда заметила, что в ладонь впилась деревянная щепка.

— Цела? — спросила Стася.

— Да.

— Хорошо. В следующий раз не хватайся за то, что движется под уклон.

— Я удержала груз.

— А если бы не удержала, тебя бы потащило вместе с ним. Груз можно собрать. Человека не всегда.

Стася достала из кармана небольшой нож, подцепила щепку и вытащила её из ладони. Ная поморщилась.

— Не смотри так, — сказала Стася. — Это не наказание. Просто запомни.

Она вытерла нож о край куртки и убрала его.

К полудню караван миновал размытую дорогу и вышел к старому водному каналу. Когда-то здесь шла бетонная лента с насосными и распределительными сооружениями. Теперь канал был почти сухим, но в низинах стояла вода, а на стенках ещё виднелись потемневшие полосы прежнего уровня.

Стася называла этот маршрут северной дугой. Он связывал старые насосные, станции, два тоннеля и переходы через овраги. Часть сооружений давно обрушилась, другие ещё работали — не так, как задумывали строители, но достаточно, чтобы рядом держались люди.

— Почему все идут именно здесь? — спросила Ная.

— Потому что севернее есть участки, где дорога уходит под землю. Южнее — болота. Восточнее — чужие земли, и там с нас возьмут больше, чем мы заработаем.

— А западнее?

— Западнее можно идти, если никуда не торопишься и у тебя много еды.

— А мы торопимся?

Стася посмотрела на неё.

— Ты — да.

Ная отвела взгляд.

Стася не стала развивать мысль. В этом она тоже отличалась от людей Рубежа. Там, стоило кому-то заметить чужое молчание, как вокруг него начинали осторожно ходить, будто оно было неисправным прибором, который нельзя трогать без разрешения. Стася могла заметить, задать вопрос и оставить его без ответа.

От этого рядом с ней было проще дышать.

К вечеру караван подошёл к заставе у старой насосной. Никакой стены здесь не было — только два бетонных столба, поперечная балка и будка из листового металла. На балке висели три выцветшие полосы ткани. У дороги стояли люди с оружием, но держали его опущенным.

Перед въездом белела линия, нанесённая известью.

Стася остановила караван до неё.

— Дальше ждём, — сказала она. — Никто не отходит от груза. Оружие не трогаем. На вопросы отвечаю я.

— А если спросят меня? — спросила Ная.

— Отвечай правду. И только на вопрос.

Из будки вышел худой мужчина в серой куртке. За ним появился второй, широкоплечий, с коротким карабином на ремне.

— Откуда?

— С южного тракта.

— Куда?

— До Верхнего Брода. Потом посмотрим.

— Груз?

Стася перечислила мешки с крупой, соль, ткань, запасные детали для насосов, две коробки аккумуляторных элементов и инструменты. Мужчина слушал, сверяясь с листом, который держал в руке.

— Людей сколько?

— Столько, сколько видишь.

— Имена.

— Все в списке.

— Давай.

Стася передала ему сложенный лист. Мужчина проверил записи, потом поднял голову.

— Новая?

Он смотрел на Наю.

— Да, — ответила Стася.

— Имя?

— Ная.

Мужчина снова посмотрел в список.

— Полное?

— Ная.

Он подождал, словно рассчитывал, что она добавит ещё что-нибудь.