Горизонт. Раньше времени

— Совершенно случайно — нет. К моменту назначения должен был существовать подходящий профиль. Проверка не начиналась с пустого листа.

— Значит, решение приняли заранее?

— Требования к будущему оператору — заранее. Имя в списке и окончательное решение — не обязательно одновременно. Не смешивай это.

Алексей медленно провёл ладонью по столу.

— Получается, ещё в институте на меня кто-то смотрел как на возможного оператора.

— Получается, в институте тебя отметили по неизвестной нам причине. Остальное пока гипотеза.

— У тебя редкий талант превращать каждый ответ в половину ответа.

— А у тебя — достраивать вторую половину раньше проверки.

Алексей хотел огрызнуться, но промолчал. Карточка могла оказаться обычной ведомостью, а не следом отбора.

— Что из этого ты готов подтвердить независимо? — спросил Алексей.

— Что подготовка профиля предшествовала назначению Оператора 05. Что в некоторых программах кандидатов замечали ещё до поступления на специализированную работу. И что эта бумага может оказаться первым следом именно такой программы. Последнее — не факт.

— Хорошо. Отдельно запишем, что ты подтвердил, а что предположил.

Сергей кивнул.

— И ещё одно, — сказал Алексей. — В следующий раз, когда увидишь знакомый признак, говори, что он тебе знаком. Не нужно делать вид, будто ты просто проходил мимо.

— Постараюсь.

Лидия сняла копию данных на автономный накопитель и погасила экран.

— Я попробую поднять старые указатели кафедр. Там могли оставаться дубли регистрационных номеров. Но прежде, чем искать заговор, мне нужен человек, который точно помнит тот институт.

— Такой у тебя есть, — сказал Алексей.

— Даже два, — ответила она.

• • •

В мастерской стучал молоток.

Второй Алексей стоял у разобранного дверного замка. На столе перед ним лежали пружина, две скобы и небольшая кучка металлической стружки. Фёдор держал фонарь так, чтобы свет падал внутрь корпуса.

— Пружина слабая, — сказал Фёдор. — Поставим другую.

— Если бы дело было только в пружине, её бы не перекашивало.

— Тогда что?

— Вот этот паз. Его расширили напильником, чтобы замок легче закрывался. Теперь язычок уходит в сторону.

Фёдор посветил ближе.

— Починишь?

— Верну ему геометрию.

— Я так и сказал.

— Нет. Ты сказал «починишь». Это оптимистичнее.

Алексей дождался, пока Фёдор уйдёт за подходящей пластиной, и положил на край стола лист со студенческой записью.

Второй Алексей бросил взгляд.

— Уже нашёл, кто испортил замок?

— Это не про замок.

— Жаль. Замок хотя бы можно разобрать.

Он вытер пальцы о ветошь и прочитал бумагу. Затем поднял глаза.

— Номер группы наш.

— Наш.

— Специальность тоже.

— Лидия проверила по соседним ведомостям.

— И что она хочет от нас?

— Чтобы вспомнили, кто занимался практикой и конкурсами. И почему в студенческой карточке был внешний запрос.

Второй Алексей перечитал строку.

— Я помню конкурс. Помню, как нас собрали в лаборатории и велели решать задачу с аварийным отключением подачи. Половина группы не успела закончить.

— Я тоже помню.

— Потом преподаватель предложил пойти на дополнительную практику. Мы согласились. Всё выглядело обычно.

— Так оно и могло быть.

— Могло.

Второй Алексей провёл пальцем вдоль номера запроса. Преподавательская рекомендация, прежде казавшаяся удачей, теперь выглядела частью чужой схемы. Но и это оставалось предположением.

— Если это был отбор, — сказал второй Алексей, — он относился к нам обоим.

— Тогда мы ещё не были двумя людьми.

— Вот именно.

Они некоторое время молчали. За стеной Фёдор искал подходящий металл и ругал того, кто в последний раз сортировал заготовки.

— Я не помню, чтобы меня вели, — сказал второй.

— Я тоже.

— И если бы никто не показал этот лист, мы могли бы так и не узнать, что кто-то интересовался нами до работы на объекте.

— Да.

— А теперь получается странно. Ты стал Пятым, а я остался с теми же навыками, с той же памятью об учёбе. По крайней мере, до того, как наши дороги разошлись. Кто из нас тот результат, ради которого всё это делали?

Алексей посмотрел на его руки. На левой ладони был свежий порез, около ногтя въелась тёмная смазка. В ту жизнь, которая когда-то была общей, теперь постоянно добавлялось что-то отдельное: свои привычки, свои решения, свои ошибки.

— Не знаю, — ответил он.

— Хорошо. Значит, хоть здесь мы одинаковы.

Второй отложил лист.

— Знаешь, что мне не нравится? Даже не то, что кто-то мог подобрать для нас дорогу. А то, что после разделения нас могут начать считать не людьми, а двумя вариантами одного результата. Один нужный, другой лишний.

— Я так не считаю.

— Я знаю. Но мы обсуждаем не тебя.

Алексей кивнул.

— Если найдём что-то, связанное с общей биографией, ты узнаешь одновременно со мной.

— Только не делай из этого одолжение.

— Не делаю.

— Тогда ладно.

Фёдор вернулся с куском листового металла.

— Нашёл. Не тот размер, но можно обрезать.

Второй Алексей взял пластину, приложил к корпусу и поморщился.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что обрезать тут придётся не металл, а половину замка.

— Ты всегда такой придирчивый?

Оба Алексея ответили одновременно:

— Только когда должно работать.

Фёдор посмотрел сначала на одного, потом на другого.

— Теперь понятно, почему мне с вами тяжело.

• • •

Сергей ждал в помещении возле восточного кабинета. Лидия оставила ему два листа: выписку с архивным индексом и отдельную таблицу проверок, где каждая гипотеза имела свой статус. Он читал медленно, задерживаясь на пометках «не подтверждено».

Алексей вошёл не один. Второй последовал за ним, всё ещё в рабочей куртке.

— Раз уж разговор о нашей биографии, — сказал Алексей, — будем вести его вместе.

Сергей поднялся.

— Разумно.

— Тогда объясни мне, — сказал второй, — если профиль готовили заранее, что происходило с кандидатом, который подходил, но не был назначен?

— В программах такого типа могли быть резервные направления. Но я не знаю, применимо ли это к тебе.

— То есть запасной?

— Я этого не говорил.

— Вот и не говори, — отрезал второй. — Мне достаточно того, что система могла считать меня неудобным совпадением.

Сергей не стал возражать.

Алексей положил бумаги между ними.

— Ты предупреждал меня не верить HORIZON. Но сам знал о ранней подготовке Оператора 05. С какой стати я должен доверять тебе?

— Мне тоже не надо. Проверяй.

— А если я найду, что ты сам участвовал в этой подготовке?

— Тогда будешь решать, что делать с этим знанием.

— Ты участвовал?

Сергей опустил взгляд на индекс.

— Я не могу сейчас подтвердить такую связь.

— Я спросил не об индексе.

— Я понял.

Второй Алексей негромко стукнул костяшками пальцев по столу.

— Как удобно. Один человек помнит, второй не помнит, третий знает, но не говорит. А бумаги триста лет ждали, чтобы нас рассорить.

— Бумаги никого не ссорят, — сказала вошедшая Лидия. — Это люди делают без их помощи.

Она держала старый картонный указатель в прозрачном пакете. Пластик был потёрт, но надписи под ним читались почти полностью.

— Я нашла дубль, — сказала она. — Не электронную копию. Бумажный регистр кафедры. Совпадает номер группы, программа и индекс внешнего запроса. Записано другим почерком.

— Значит, запрос был настоящим? — спросил Алексей.

— Значит, он существовал не только в одной повреждённой таблице. У нас два носителя и два способа записи. Кто его инициировал, по-прежнему неизвестно.

Она положила указатель на свободный участок стола.

Под номером группы стояло название: «Кафедра автоматического управления». Ниже — фамилия ответственного преподавателя и его инициалы.

— Седов Олег Матвеевич, — прочитал Алексей.

В памяти что-то откликнулось. Не лицо — светлая аудитория, длинный стол возле окна, запах перегретой изоляции после демонстрационного стенда. Седов всегда проверял, отключено ли питание, прежде чем позволить студентам открыть корпус установки.

— Он вёл у нас практические занятия, — сказал второй Алексей. — И курсовую по управлению замкнутыми системами.

— Курсовую? — переспросила Лидия.

— На третьем курсе. Мы разбирали отказоустойчивость и переходные режимы. Тему уже не вспомню.

— Я тоже, — сказал Алексей. — Помню только, что он не принимал решения, в которых не было исходных условий.

Второй усмехнулся.

— У него вообще любимым вопросом было: «Откуда начинаете отсчёт?»

Лидия сделала короткую запись.

— В указателе есть ссылка на фонд курсовых проектов. Самого проекта здесь нет. Неизвестно, сохранился ли он. Но теперь есть конкретная кафедра и имя, от которого можно вести поиск.

Сергей задержал взгляд на картонной карточке.

— Что? — спросил Алексей.

— Ничего, что я могу подтвердить по этой карточке.

— Сергей.

— Если у тебя сохранилась курсовая, начни с неё. Это твой собственный текст. А не мои слова.

Алексей снова посмотрел на название кафедры.

Седов. Учебная работа. Старый внешний запрос. Между ними ещё не было доказанной связи, кроме общей папки и одной даты. Но теперь появился путь, который можно проверить не через HORIZON и не через память Сергея.

— Сохраняем оригинал отдельно, — сказал Алексей. — Делаем опись. И находим фонд курсовых, если он вообще уцелел.

— Найдём сначала указатель фонда, — поправила Лидия. — Не перепрыгивай через ступеньку.

— Хорошо. Указатель.

Второй Алексей поднялся из-за стола.

— А я пойду закончу замок. Если выяснится, что всю мою жизнь кто-то планировал, хотелось бы хотя бы сегодня самому решить, когда закончить работу.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

Алексей остался у картонной карточки. Ни Оператора 05, ни HORIZON в ней не упоминали. Здесь были лишь кафедра, преподаватель и обычная студенческая работа.

Он провёл пальцем вдоль прозрачного пакета, не касаясь хрупкой бумаги.

Пятый мог появиться много позже.

А след человека, которого однажды назовут Пятым, уже лежал в студенческом архиве.

Глава 5. Неисправное время

Мира пришла в мастерскую раньше, чем Алексей успел закончить завтрак.

Он сидел на низком ящике возле верстака, держал в одной руке кружку с остывшим чаем, а в другой — кусок хлеба. Перед ним лежал разобранный регистратор. Корпус уже очистили, повреждённый разъём заменили, но одна из плат продолжала вызывать сомнения.

Фёдор стоял рядом и изучал схему, нарисованную на обратной стороне старой ведомости.

— Если убрать этот конденсатор, — сказал он, — место освободится.

— Освободится, — согласился Алексей.

— И провод уложим нормально.

— Уложим.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что конденсатор там не для красоты.

Фёдор посмотрел на плату.

— Можно было сразу сказать.

— Я ждал, когда ты предложишь убрать питание. Места стало бы ещё больше.

Фёдор хотел ответить, но заметил Миру.

Она стояла у входа, придерживая рукой дверной косяк. Выглядела уставшей. Волосы были кое-как собраны, на рукаве куртки темнело мокрое пятно.

— Что случилось? — спросил Алексей.

— Мне нужно поговорить с вами обоими.

Фёдор отложил схему.

— С приборами что-то?

— Не знаю.

Ответ прозвучал слишком серьёзно для обычной неисправности.

Алексей поставил кружку.

— Рассказывай.

Мира прошла к свободному краю верстака.

— Ночью было два отклика.

— Где?

— Я не могу сказать где. Просто почувствовала изменение.

— Насколько сильное?

— Слабое. Если бы спала крепче, возможно, не заметила бы.

— Ты проснулась от первого?

— Нет. Я уже не спала. Потом был второй.

Алексей взял блокнот.

— Через сколько?

— Почти сразу. Несколько секунд. Может, больше.

— Порядок помнишь?

Мира задумалась.

— Сначала один. Потом другой. Но они были очень похожи.

— Насколько?

— Настолько, что я сначала решила, будто первый повторился.

Фёдор придвинул ей стул.

— Садись.

— Я нормально себя чувствую.

— Вот и хорошо. Всё равно присядь

Мира подчинилась.

Алексей записал время, которое она назвала, и сверился с журналом наблюдений.

— Приборы ничего не показали?

— Я не смотрела.

— Почему?

— Потому что сначала хотела понять, не показалось ли мне. А потом всё закончилось.

Он не стал спорить. Мира и сама всегда отделяла собственные ощущения от измерений приборов.

— На что это было похоже? — спросил Фёдор.

Мира поискала слова.

— Представьте, что кто-то дважды стукнул по стене. Не сильно. И оба раза почти одинаково. Только между ударами было что-то неправильное.

— Звук?

— Нет. Я сейчас попытаюсь объяснить ощущение.

— Что именно неправильное?

— Когда слышишь два удара, обычно понимаешь, что один был раньше другого.

Фёдор переглянулся с Алексеем.

— А здесь?

— Я знала, что их два. Но потом не могла уверенно сказать, какой почувствовала первым.

Алексей перестал писать.

— Ты сейчас говоришь, что порядок изменился?

— Нет. Я говорю, что не смогла его определить.

Он медленно кивнул.

Это была существенная разница.

— Головная боль была?

— Немного. Уже прошла.

— Раньше такое случалось?

— Я чувствовала близкие импульсы. Но раньше не было ощущения, что я путаю их порядок.

Алексей посмотрел на Фёдора.

— Нужны записи.

— Я уже проверил ночной журнал, — ответил тот. — Сильных отклонений нет.

— А слабые?

— Их нужно искать отдельно. Там много обычного шума.

Мира поднялась.

— Если вам понадоблюсь, я буду у Лидии.

— Понадобишься, — сказал Алексей. — Только ничего специально не пытайся вызвать.

— Я и не собиралась.

Она направилась к двери, но остановилась.

— Алексей.

— Да?

— Это может быть связано с тем сбоем, который вы обнаружили?

— Может.

— А может, я просто плохо спала?

— Тоже может.

Мира внимательно посмотрела на него.

— Ты стал осторожнее.

— Работа обязывает.

— Нет. Раньше ты сначала говорил, что всё проверишь, а потом объяснял, почему ничего страшного нет.

— А сейчас?

— Сейчас не объясняешь.

Она вышла.

Фёдор несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь.

— Не нравится мне это.

— Мне тоже.

— Что делаем?

Алексей перевернул лист со схемой.

— Сначала выясним, есть ли в ночном журнале что-нибудь необычное. Потом повторим наблюдение так, чтобы любой из нас мог проверить результат без помощи HORIZON.

— Мы вроде уже пытались.

— Пытались выяснить, почему два регистратора показали разное время. Теперь надо проверить, повторится ли это вообще.

Фёдор посмотрел на разобранный прибор.

— Значит, собираем третий?

— Три независимых регистратора. И отдельный контроль времени.

— У нас нет трёх одинаковых.

— И не надо. Чем меньше у них общих деталей, тем лучше.

Фёдор подумал.

— Один старый промышленный. Второй автономный с насосной. Третий можно собрать из блока наблюдения.

— Подойдёт.

— Если все три начнут врать?

— Тогда хотя бы выясним, врут ли они одинаково.

К полудню в мастерской освободили длинный стол.

С него убрали инструменты, мотки проводов и коробку с крепежом, которую Фёдор несколько дней обещал разобрать. На полу проложили отдельные линии питания. У дальней стены поставили переносной аккумуляторный блок, а возле двери — старый регистратор в металлическом корпусе.

Лидия пришла с двумя журналами и собственным набором измерительных приборов.

— Мне сказали, что вы собираетесь устроить здесь маленькую лабораторию.

— Не маленькую, — ответил Фёдор. — Очень маленькую.

— Это должно меня успокоить?

— Пока не знаю.

Алексей показал на стол.

— Первый регистратор ставим здесь. Он будет получать сигнал непосредственно от датчика Поля. Второй — у противоположной стены. Между ними только радиоканал. Третий работает отдельно, записывает фоновое изменение своим датчиком и не получает никаких сообщений от первых двух.

Лидия осмотрела оборудование.

— Источники питания независимые?

— Все три.

— Общие часы?

— Нет. У каждого свои. Сверим до испытания и после. И отдельно запишем возможный уход.

— А радиоканал?

— Односторонний. Первый передаёт, второй принимает. Обратной связи нет.

Лидия взяла карандаш.

— Нужно записывать не только момент получения сообщения. Ещё его номер и время отправки.

— Именно.

Фёдор поднял небольшую коробку.

— А это будет нашим четвёртым прибором.

— Мы договаривались о трёх, — заметила Лидия.

— Это не регистратор.

Он открыл крышку.

Внутри находился пружинный механизм, собранный из деталей старых часов, барабана самописца и двух металлических контактов. Узкая бумажная лента проходила между направляющими. При срабатывании контакта тонкая игла оставляла на ней отметку.

— Что это? — спросила Лидия.

— Контрольный маркер времени, — ответил Алексей. — Механический. На ленте будут отмечаться начало и конец испытания. Если часы приборов за время наблюдения уйдут относительно друг друга, сможем это заметить.

— Точность?

— Для нескольких секунд достаточная. Сотые доли секунды на нём измерять не собираемся.

— А промежуточные события?

— Их регистрируют электронные блоки. Маркер нужен не для того, чтобы подтвердить природу импульса, а чтобы проверить наш отсчёт независимо от их программ.

Лидия изучила механизм.

— Хорошо. Только давайте не будем потом называть его доказательством того, что время работает правильно.

— Даже не думал.

— Подумать ты мог.

— Мог. Поэтому ты здесь.

Фёдор поставил коробку на край стола.

— Самое ценное в этой установке — отсутствие единой системы, которая могла бы всех убедить в собственной правоте.

— И единого механика, который мог бы всё испортить, — добавила Лидия.

Фёдор посмотрел на Алексея.

— Кажется, она сейчас про нас.

— Возможно. Запиши как рабочую гипотезу.

Они приступили к проверкам.

Сначала Алексей включил первый регистратор и подал на его вход обычный контрольный сигнал. Радиопередатчик отправил сообщение с номером испытания. Приёмник получил его спустя положенное время.

Третий блок не зарегистрировал ничего, кроме фоновых показаний.

— Правильно, — сказал Алексей. — Он и не должен реагировать на наш электрический сигнал.

Фёдор переключил генератор на вторую цепь.

На этот раз проверяли радиоканал отдельно от датчика. Передатчик отправил серию сообщений, в которых указывались номера и время отправки.

Лидия сравнила журналы.

— Последовательность правильная. Потерь нет. Приёмник ни разу не отметил сообщение раньше его отправки.

— Ещё десять, — сказал Алексей.

— Мы уже проверили двадцать.

— Значит, будет тридцать.

Фёдор тяжело вздохнул.

— Когда-нибудь ты разрешишь нам считать исправное исправным?

— Когда перестанет ломаться.

— Значит, никогда.

Алексей не ответил.

После радиоканала проверили часы. Их не подключали к общему серверу синхронизации: каждый прибор сохранял собственный отсчёт, а сравнение выполняли по заранее поданным контрольным отметкам.

Механический барабан вращался ровно. Алексей следил за движением ленты, Фёдор подавал сигналы, Лидия записывала показания.

Через полчаса выяснилось, что часы одного регистратора уходят немного быстрее остальных.

— Вот, — сказал Фёдор. — Нашли неисправность.

— Нашли отклонение.

— Разница?

— Если оно в пределах допуска, прибор может быть работоспособным. Но теперь нам известно, какую погрешность нужно учитывать.

Фёдор ухмыльнулся.

— После вчерашнего разговора я уже боюсь этих слов.

— Каких?

— Исправный. Работоспособный. Неисправный. Раньше я просто чинил то, что не работало.

— И как успехи?

— С вами двумя теперь всё стало сложнее.

Лидия подняла голову.

— Отклонение маленькое. За время испытания оно не накопит нескольких секунд.

— Поэтому пока оставляем прибор, — сказал Алексей. — Но время каждого события будем сравнивать с поправкой. И менять блоки местами, чтобы проверить, не привязана ли ошибка к конкретному устройству.

Когда первоначальные испытания завершились, Лидия закрыла журнал.

— Что теперь?

— Теперь ничего не делаем.

— Совсем?

— Ждём естественный импульс. У нас нет оснований считать, что мы умеем безопасно вызывать такие изменения. И никаких команд старым узлам ради эксперимента.

— Я уже хотела спросить.

— Знаю.

— Откуда?

— Ты всегда спрашиваешь, что именно мы собираемся делать, до того как кто-нибудь начнёт это делать.

— Кто-то должен.

Алексей ещё раз проверил состояние трёх регистраторов.

Оставалось ждать.

Первые два часа ничего не произошло.

За стеной продолжалась обычная работа мастерской. Стучали молотки, скрипели дверные петли, кто-то требовал вернуть исправный ключ, который взяли «на пять минут» ещё утром.

Фёдор дважды выходил посмотреть, как идёт ремонт насоса, и оба раза возвращался с новыми жалобами.

Алексей почти не отходил от приборов.

Лидия занималась журналами, время от времени сверяя показания. Третий регистратор рисовал неровную линию фоновых измерений. Изменения были небольшими, без выраженных пиков.

В середине дня пришла Мира.

— Что-нибудь было?

— Пока нет, — ответил Алексей. — А у тебя?

— Тоже.

— Как самочувствие?

— Нормально.

Он подвинул ей стул.

— Если захочешь остаться, оставайся. Но мы не ждём от тебя сигнала по расписанию.

— Я знаю.

Она села возле стены.

Некоторое время все молчали.

Фёдор проверял контакты маркера. Лидия заполняла очередную строку журнала. Алексей изучал запись первого сбоя, того самого, который обнаружили в восточном кабинете.

Четыре секунды.

Все известные объяснения — ошибка часов, буфера или регистрации — уже проверили.

Он увеличил участок журнала, где стояли две временные отметки.

11:42:17.

11:42:13.

Событие, которое приёмник будто бы увидел раньше источника.

Технически невозможно — если часы показывали верное время и оба прибора действительно зарегистрировали одно событие.

Алексей снова просмотрел контрольные суммы. Они совпадали.

— Ты всё ещё изучаешь первую запись? — спросила Мира.

— Да.

— Не надоело?

— Нет.

— А если новой не будет?

— Тогда придётся признать, что у нас один необъяснённый результат.

— И всё?

— И всё.

Мира задумалась.

— Ты говоришь так, будто тебя это устроит.

— Не устроит. Но один странный результат не становится законом природы только потому, что я не смог найти неисправность.

Она посмотрела на приборы.

— А если второй будет таким же?

Алексей не ответил.

Сначала изменилась линия на третьем регистраторе.

Не резко. Небольшое отклонение, едва заметное среди фоновых колебаний.

Лидия первой увидела его.

— Алексей.

Он подошёл.

— Что?

— Посмотри сюда.

На экране третьего блока линия чуть поднялась, затем вернулась почти к прежнему уровню.

— Не похоже на импульс, — сказал Алексей.

— Я и не говорю, что это он.

Мира медленно выпрямилась.

— Подождите.

Фёдор убрал руки от маркера.

— Что-то чувствуешь?

— Да.

— Как в прошлый раз?

— Не совсем.

Она замолчала, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Алексей не торопил её.

— Есть изменение, — сказала Мира. — Слабое.

— Одно?

Она нахмурилась.

— Подождите.

И почти сразу на первом регистраторе появился импульс.

Сработал датчик.

Передатчик отправил сообщение.

Алексей увидел, как на экране высветился номер пакета.

Лидия одновременно повернулась ко второму регистратору.

— Есть приём.

Фёдор потянулся к журналу.

— Записываю.

Показания ещё обновлялись, но Алексей уже заметил знакомое расхождение.

— Ничего не трогать, — сказал он.

Фёдор замер.

— Даже маркер?

— Маркер работает. Руками не вмешиваемся.

Лидия открыла журналы обоих блоков.

Несколько секунд все смотрели на экран.

Затем она произнесла:

— Повторилось.

— Показывай.

Лидия вывела записи рядом.

Номер сообщения совпадал.

Контрольная сумма совпадала.

В журнале источника было указано время регистрации импульса и время отправки пакета. Приёмник сохранил тот же пакет с собственной отметкой получения.