Горизонт. Раньше времени

Обычная забытая работа.

Таких за годы учёбы у него были десятки.

— Похоже, я её просто забыл, — сказал он.

Ная не стала сразу отвечать.

— Ты уверен?

— Нет. Но пока у меня нет причин считать иначе.

— Тогда почему эта работа так важна?

— Потому что, возможно, кто-то заинтересовался ею ещё тогда, когда я сам не понимал, зачем она кому-то нужна.

Ная взглянула на разобранный ящик.

— Вы ещё даже не нашли её.

— Знаю.

— А уже пытаетесь понять, почему она понадобилась HORIZON.

— Мы пытаемся выяснить, понадобилась ли вообще.

— Это лучше.

Она подняла одну из пружин, сжала её пальцами и положила к остальным.

— Иногда мне кажется, что я теперь буду сомневаться в каждом воспоминании, — сказал он.

Ная посмотрела на него.

— Ты ведь раньше тоже забывал?

— Конечно.

— Тогда не превращай любую забывчивость в чужое преступление.

Он кивнул.

— Есть разница между тем, что у тебя забрали, и тем, что ты сам не сохранил, — продолжила Ная. — Даже если результат кажется одинаковым.

Алексей посмотрел на пружину в её руке.

— Технически ты права.

— А по-человечески?

— Тоже.

— Тогда зачем уточнял?

— Привычка.

Она покачала головой.

— Иди к Лидии. По тебе видно, что ты всё равно собираешься вернуться к этим бумагам.

Алексей поднял крышку ящика и поставил её на место.

— А ты?

— Закончу здесь. Потом зайду.

Он уже отошёл на несколько шагов, когда Ная окликнула его:

— Алексей!

Он обернулся.

— Что?

— Если вы найдёте эту курсовую, не обязательно сразу искать в ней ответ на всё.

— Постараюсь.

— Вот это меня и беспокоит.

Лидия сидела в архивной комнате.

На столе стояли два автономных считывателя. Один работал с повреждённым накопителем, второй выводил изображения старых страниц, которые удалось восстановить из другого массива.

Возле стены лежала стопка карт.

— Нашла что-нибудь? — спросил Алексей.

— Адрес.

Он остановился.

— Института?

— Резервного фонда.

Она повернула к нему карту.

— Сначала было только обозначение помещения. Я решила, что речь о комнате в главном корпусе. Но потом нашла ведомость передачи документов. Там указан отдельный архивный участок.

— Где?

— В технической зоне университетского комплекса. Недалеко от старого лабораторного корпуса.

Алексей наклонился к карте.

На ней был изображён район, который он помнил ещё до Нулевого дня. Улицы, перекрёстки, корпуса института, несколько хозяйственных построек.

Он провёл пальцем по одной из линий.

— Здесь была проходная.

— В каком году?

— Когда я учился.

— Значит, у нас совпадает ещё один ориентир.

— А здесь, — он указал на другую точку, — стояло старое здание с техническими подвалами. Мы иногда проходили через двор, когда опаздывали на занятия.

Лидия придвинула карту ближе.

— Склад?

— Не помню. На первом этаже были какие-то лаборатории. Ниже я не спускался.

— По ведомости резервное хранилище обслуживало несколько кафедр. Значит, оно могло находиться именно в техническом корпусе.

— Могло.

— Я нашла ещё один документ.

Она вывела на экран старую служебную схему.

— Это не план HORIZON. Обычная университетская документация по обслуживанию зданий. Здесь указаны технические помещения, линии энергоснабжения и эвакуационные выходы.

Алексей всмотрелся.

— Откуда она?

— Из фонда городской строительной документации. Ещё один независимый источник.

— А почему он сохранился в Рубеже?

— Когда город собирал старые схемы водоснабжения и подземных коммуникаций, вместе с ними попала часть строительного архива. Тогда нас интересовали насосные и коллекторы, а не университеты.

— И ты только сейчас нашла этот участок?

— Только сейчас знала, что искать.

Она указала на схему.

— Видишь?

В нижней части одного из зданий располагалось помещение, обозначенное как резервный архив.

Рядом проходил технический коридор.

Алексей наклонился ближе.

— Подвал.

— Да.

— Но вход снаружи?

— Один из входов. Второй, судя по схеме, из самого здания.

Он посмотрел на карту.

— Если корпус рухнул, это не значит, что подвал сохранился.

— Верно.

— И если подвал сохранился, документы могли не пережить сырость.

— Тоже верно.

— И даже если документы уцелели, нет никакой гарантии, что там есть моя работа.

Лидия сложила руки.

— Ты сейчас пытаешься объяснить мне, почему не стоит ехать?

— Я перечисляю проблемы.

— Тогда добавь ещё одну. Мы не знаем, что находится на этой территории сейчас.

Алексей посмотрел на неё.

— Ты проверяла современные карты?

— Да. У нас есть только старые разведывательные сведения. Некоторые маршруты давно не подтверждались.

— Тогда Фёдор был прав.

— В чём?

— Нужно сначала выяснить, сохранилось ли вообще это здание.

Лидия достала ещё один лист.

— Поэтому я нашла второе подтверждение расположения самого хранилища.

Он поднял брови.

— Давай.

— В строительном архиве есть схема помещения. В университетском фонде — акт передачи туда документации. Обозначения совпадают.

— То есть хранилище существовало.

— Да. Именно в этом месте. Это уже не предположение.

— А его нынешнее состояние?

— Неизвестно.

Алексей изучал два документа.

Триста двенадцать лет назад кто-то построил подвальное помещение, оборудовал его для хранения бумаг и накопителей, внёс в ведомость и принял документы от нескольких кафедр.

Возможно, среди этих документов лежала работа, которую молодой Алексей Воронцов когда-то написал, сдал и вскоре забыл.

Обычная студенческая работа.

Если бы не R-17, он никогда не стал бы искать её спустя три века.

— Ты уверена, что документы не проходили через HORIZON? — спросил он.

— Насколько позволяют судить сохранившиеся сведения. Университетский фонд и городские строительные документы создавались разными организациями. Я проверила их происхождение. Признаков связи с архивами HORIZON пока нет.

— Значит, если мы найдём исходные материалы, сможем проверить их независимо от системы.

— Именно.

Алексей снова посмотрел на карту.

Внизу стояло обозначение технического корпуса.

Возле него — старый адрес.

Он помнил эту улицу.

Помнил, как однажды шёл по ней под дождём, опаздывая на занятия. Как пытался срезать путь через двор и обнаружил запертую калитку. Пришлось возвращаться, обходить здание и подниматься по лестнице, перепрыгивая через ступени.

Мелочь.

Совершенно ненужная подробность, которую память почему-то сохранила.

Он даже помнил, что в тот день забыл дома тетрадь.

А вот что именно изучал на занятии — нет.

Алексей провёл пальцем по старой улице.

— Здесь был небольшой магазин. На углу.

Лидия посмотрела на карту.

— Он обозначен.

— Я там покупал воду. Иногда что-нибудь поесть.

— А дальше?

— Переход. Потом два корпуса. Между ними двор с грузовым въездом.

Она сделала отметку.

— Это пригодится.

— Если за триста лет там осталось хоть что-то узнаваемое.

— У нас будет схема. И твоя память.

Алексей посмотрел на неё.

— На память теперь лучше не рассчитывать.

— Почему? Ты только что назвал несколько ориентиров, которых нет в наших описаниях.

Он не ответил.

Лидия продолжила:

— Не вся твоя память повреждена, Алексей. И не всё забытое кто-то удалил. Это важно не только для тебя. Это важно для проверки всей истории.

Она убрала старую карту в папку.

— Я хочу поднять ещё один фонд. Возможно, сохранился общий перечень курсовых работ кафедры. Тогда мы хотя бы узнаем, что именно искали.

— Когда?

— Начну сегодня.

— А потом?

— Потом можно решать, стоит ли ехать.

Алексей задумался.

Они уже имели два независимых источника, подтверждающих существование архивного помещения. Сохранили имя преподавателя. Установили кафедру. Нашли техническую схему и адрес.

Не было лишь самого главного — документов, которые могли находиться внутри.

И всё это время глобальный отсчёт продолжал идти.

Он не мог позволить себе неделями ждать идеальных условий. Но и отправлять людей в неизвестный район ради неподтверждённого предположения не собирался.

— Начинаем подготовку, — сказал он.

Лидия подняла взгляд.

— Экспедиции?

— Да. Пока без выхода. Пусть Глеб поднимет сведения о территориях между Рубежом и институтом. Егор посмотрит возможные дороги. Фёдор определит, что понадобится для обследования старого здания и подвала. А ты закончишь проверку архивной цепочки.

— Значит, всё-таки едем.

— Готовимся. Это не одно и то же.

— Поняла.

Она закрыла папку.

— Сергею скажем?

Алексей посмотрел на лежавшие перед ним документы.

Вопрос был не таким простым.

Сергей знал об Операторе 05 больше, чем рассказывал. Знал, что подготовка профиля началась до назначения. Возможно, знал и о других следах, которые теперь находили в старых бумагах.

Но он не был единственным, кто мог объяснять прошлое.

И не должен был становиться единственным.

— Скажем, — ответил Алексей. — Когда определим маршрут. Но проверять будем сами.

Лидия кивнула.

— Хорошо.

Он подошёл к окну.

Во дворе возле мастерской люди разгружали телегу, Фёдор спорил с кем-то у ворот. Из соседнего здания донёсся металлический стук.

Алексей смотрел на город, но думал о другом месте.

О старом институтском дворе.

О преподавателе, который заставлял его переделывать работающие схемы, если он не мог объяснить результат.

О курсовой, которую он не помнил.

И о том, что где-то за пределами Рубежа, под руинами города, возможно, лежало объяснение, написанное его собственной рукой.

Он пока не знал, что именно искали в его студенческих работах.

Не знал, почему спустя годы кто-то снова заинтересовался человеком, которому предстояло стать Оператором 05.

Но впервые за долгое время путь к ответу начинался не с повреждённого журнала HORIZON и не с очередного предупреждения Сергея.

Он начинался с обычного адреса.

Алексей вернулся к столу.

— Лидия.

— Да?

— Сохрани обе карты отдельно. И копии документов тоже. Оригинальные данные не меняем.

— Уже сделала.

— Тогда ещё одно.

— Что?

Он указал на обозначение резервного хранилища.

— Найди всё, что известно об этом здании после Нулевого дня. Даже если кто-то триста лет назад просто записал, что там обрушилась стена.

— Зачем?

— Чтобы мы не тратили время на поиски входа, которого уже нет.

Лидия посмотрела на него.

— А если вход всё-таки существует?

Алексей взял со стола старую схему.

— Тогда придётся выяснить, что осталось за дверью.

Он ещё раз прочитал название кафедры и фамилию преподавателя.

Седов Олег Матвеевич.

С именем пришли воспоминания. С местом — дорога. С документами — годы, когда он был обычным студентом.

А с курсовой не пришло ничего.

Забытое не обязательно было удалено.

Возможно, он действительно просто забыл её.

Но теперь у него появилась возможность прочитать то, что когда-то написал человек, которым он был до HORIZON.

И Алексей решил этой возможностью воспользоваться.

Глава 7. Запретный маршрут

Первый отказ пришёл ещё до завтрака.

Глеб принёс его лично, хотя мог передать по радио. Алексей понял, что дело серьёзное, едва увидел сложенный лист в его руке.

Они встретились у восточного кабинета. Лидия уже работала за терминалом, сверяя старые карты с результатами последних разведывательных выходов. На столе лежали документы университетского архива, которые она накануне собиралась убрать в отдельный контейнер.

— У нас проблема с дорогой, — сказал Глеб.

— Какая?

— Община у нижней переправы отказала нам в проходе. Через их мост идёт основной торговый тракт.

— Мост повреждён?

— Нет. Переправа исправна. Они не пропустят именно нашу экспедицию.

Лидия повернулась.

— Почему?

Глеб протянул лист Алексею.

Бумага была плотная, с неровно обрезанными краями. Внизу стояли две подписи и знак общины, контролировавшей переправу. Текст написали от руки, аккуратно, без исправлений.

Алексей прочитал его дважды.

Община не возражала против обычного торгового сообщения с Рубежом. Не запрещала перевозить продовольствие, инструменты или медицинские материалы. Но отказывала в проходе группе, направлявшейся к старым техническим объектам.

До отдельного решения совета.

— Откуда они знают, куда мы собираемся? — спросил Алексей.

— В запросе указано направление.

— Направление — не цель.

— Для согласования я обозначил обследование архивного объекта времён до Нулевого дня. Без подробностей.

— Правильно сделал.

Глеб положил на стол ещё один лист.

— Но есть продолжение.

Второй документ оказался короче.

Община требовала подтверждения, что экспедиция не собирается запускать оборудование, способное повлиять на состояние Поля.

— Мы и не собираемся, — сказала Лидия.

— Я им это объяснил, — ответил Глеб.

— И?

— Сказали, что такие объяснения уже слышали.

Алексей поднял голову.

— От кого?

— Не уточнили.

Он снова посмотрел на бумагу.

В документе не было ни обвинений, ни угроз. Только отказ и ссылка на безопасность жителей.

После событий с РУ-1 подобная осторожность была понятна. Люди видели, что старые системы могут принимать решения, последствия которых выходят далеко за пределы территории, где стоит оборудование.

Но оставался вопрос, почему опасения возникли именно сейчас.

— Кто передал ответ? — спросил Алексей.

— Их посыльный. Пришёл ночью. Ждёт, если захотим отправить дополнительные пояснения.

— Отправим.

Глеб кивнул.

— Только я бы не рассчитывал, что они передумают.

— Посмотрим.

Алексей положил лист рядом с картой.

— Что с остальными участками?

— По второму переходу ответа нет. Третья община согласна рассмотреть запрос, но требует своего наблюдателя.

— Это разумно.

— Для них — да. Для нас это лишний человек, которого придётся вести через разрушенную территорию.

— Если идём по их земле, условия обсуждаем с ними.

Глеб посмотрел на него.

— Я именно поэтому и пришёл. Не хотел обещать ничего без тебя.

— И правильно.

Алексей снова посмотрел на отказ.

— Выясни, что именно их беспокоит. Не пытайся убедить, что мы знаем лучше. Сначала пусть объяснят.

— Уже отправил человека.

— Тогда ждём.

Глеб усмехнулся.

— У нас, кажется, появилось новое любимое занятие.

— Какое?

— Ждать разрешения на то, что раньше мы просто делали.

— Лучше разрешения, чем потом объяснять, почему мы опять всё решили за остальных.

Глеб не возразил.

К полудню отказов стало два.

Второй пришёл по радио.

Представитель общины, расположенной возле старой плотины, говорил спокойно, почти дружелюбно. Он подтвердил, что дорога находится в удовлетворительном состоянии, а проход для торговцев остаётся открытым.

Потом сообщил, что группе из Рубежа, намеревающейся обследовать старые технические сооружения, двигаться через их территорию не разрешат.

Глеб включил переговоры на общий динамик.

— На каком основании? — спросил он.

— Решение совета.

— Мы готовы предоставить маршрут и состав группы.

— Дело не в составе.

Алексей подвинулся ближе.

— Тогда в чём?

На другом конце несколько секунд молчали.

— Кто говорит?

— Алексей Воронцов. Рубеж.

— Тот самый?

— Смотря что вам рассказывали.

Снова пауза.

— Нам известно, что ваши люди ищут старые узлы.

— Мы собираемся обследовать университетский архив.

— Архив?

— Документы, сохранившиеся со времён до Нулевого дня. Учебные материалы, техническая документация. Никаких старых систем запускать не собираемся.

— А если там есть оборудование HORIZON?

— Сначала установим, что находится внутри. Затем будем решать, что с этим делать.

— Вот этого мы и опасаемся.

Алексей посмотрел на Глеба.

— Чего именно?

— Что вы опять найдёте старую систему, решите её проверить, а потом у остальных начнутся неприятности.

— Мы остановили региональный запуск, — сказал Глеб.

— Знаем.

— И не позволили системе использовать людей без их согласия.

— Тоже знаем.

— Тогда почему вы считаете, что мы собираемся сделать обратное?

Собеседник вздохнул.

— Потому что не все последствия остановились вместе с запуском.

Алексей сразу поднял голову.

— У вас были изменения Поля?

— Ничего, что мы готовы обсуждать по открытому каналу.

— Это важно.

— Для нас тоже.

— Тогда можем прислать специалистов по измерениям. По отдельной договорённости. Без связи с экспедицией.

— Обсудим.

— А проход?

— Пока закрыт.

Глеб хотел что-то добавить, но Алексей жестом остановил его.

— Решение ваше, — сказал он. — Мы его принимаем. Если измените условия, сообщите.

— Сообщим.

Связь оборвалась.

Некоторое время никто не говорил.

Потом Лидия спросила:

— Почему он решил, что мы ищем именно узлы?

— Потому что кто-то ему это сказал, — ответил Глеб.

— Или он сам так понял, — заметил Алексей.

Глеб повернулся к нему.

— Из чего?

— Из прошлого опыта. Из разговоров о РУ-1. Из того, что Рубеж вообще продолжает работать со старым оборудованием.

— Слишком удобное совпадение.

— Возможно. Но удобное совпадение всё ещё не доказательство.

Лидия посмотрела на два листа.

— Формулировки разные.

— Что?

— В первом отказе говорится о технических объектах. Во втором — об узлах. Один совет требует гарантий, другой вообще не хочет обсуждать проход.

Глеб скрестил руки.

— Но результат один.

— Да, — согласилась она. — Только пока неизвестно, почему.

Алексей придвинул карту.

Первоначальный маршрут проходил через нижний мост, затем шёл вдоль старого водного канала и выходил к западной окраине бывшего университетского района.

Он был удобен.

По нему проходили торговые телеги. Имелись стоянки, вода, несколько населённых участков, где можно было рассчитывать на помощь.

Теперь два основных перехода оказались закрыты.

Оставалась третья дорога.

Самая короткая на старых картах.

И самая ненадёжная по новым сведениям.

Егор пришёл после обеда.

Он не стал читать отказы. Сначала изучил карту, выслушал Глеба и попросил показать, где именно проход запрещён.

— Здесь, — сказал Глеб, — нижний мост. Здесь плотина. А здесь пока нет ответа.

Егор провёл пальцем вдоль дороги.

— Третья община?

— Хочет своего наблюдателя.

— Можно договориться?

— Возможно.

— Но дальше?

Глеб показал на участок возле старой развязки.

— Дальше территория, на которую претендуют сразу две группы. Границу они до сих пор не согласовали.

Егор покачал головой.

— Плохое место для чужого каравана.

— Особенно с оборудованием, — добавил Алексей.

— С оборудованием или без него. Если нас остановят одни, вторые могут решить, что мы признали чужую границу. Потом объясняй, почему мы вообще туда сунулись.

Лидия подняла глаза от документов.

— А другой путь?

Егор взял карандаш.

— Есть.

Он провёл линию значительно южнее первоначального маршрута.

— Через старую промышленную полосу. Здесь остатки служебной дороги. Дальше заболоченный участок, его придётся обходить по возвышенности. Потом выход к бывшей транспортной ветке.

— Кто контролирует территорию? — спросил Глеб.

— По последним сведениям — постоянных поселений нет. Но нужно проверить свежие следы. В прошлом сезоне там проходили охотники с юга.

— Это не значит, что земля ничья, — заметил Алексей.

— Знаю.

Егор поставил две отметки.

— Вот здесь и здесь проверим, не появились ли новые стоянки. Если территория занята, согласуем проход или изменим маршрут. Через чужой двор не пойдём.

— Насколько длиннее? — спросила Лидия.

Егор посмотрел на карту.

— Если старая дорога сохранилась, добавим примерно день. Если придётся обходить заболоченный участок — больше.

— А до института сколько?

— Зависит от состояния мостов и того, найдём ли проход по старой насыпи. Я не буду обещать время по карте, которой триста лет.

Алексей кивнул.

Ответ ему понравился.

— Опасности?

— Провалы в дорожном полотне. Заросшие технические колодцы. Возможно, разрушенный путепровод. Вода в низинах. И нет нормальных стоянок.

— Люди?

— Неизвестно. Но там меньше вариантов столкнуться с поселениями, которые уже запретили проход.

Глеб посмотрел на новую линию.

— Обход получается серьёзный.

— Зато никому не придётся доказывать, что мы имеем право пройти, — ответил Егор.

— Если дорога существует.

— Если не существует, вернёмся.

Фёдор, до этого молчавший у двери, подошёл к карте.

— А оборудование вы на чём понесёте?

— Часть на себе, часть на вьючных животных, — сказал Егор.

— По заболоченному участку?

— Я сказал, что его обойдём.

— Тогда на чём?

Егор посмотрел на него.

— Ты хочешь предложить что-то полезное или просто проверить, умею ли я читать карту?

— Хочу знать, что именно вы берёте. Если потащите всё, что Алексей вчера просил подготовить, до института дойдёте с приборами, но без сил.

Алексей усмехнулся.

— Вот поэтому ты и нужен на сборах.

Фёдор развернул свой список.

— Два автономных измерителя. Один резервный блок питания. Инструмент для обследования конструкций. Фонари. Верёвки. Средства защиты. Остальное оставляем.

— А тяжёлый регистратор? — спросила Лидия.

— Не нужен.

— Он точнее.

— Он тяжёлый. И если вы уроните его в провал, точность вас не спасёт.

Егор одобрительно кивнул.

— Наконец-то разумный человек.

Фёдор посмотрел на него.

— Не привыкай.

Алексей наклонился над картой.

— Идём в обход, — сказал он.

Глеб поднял голову.

— Ты понимаешь, что мы теряем время?

— Понимаю.

— Глобальный отсчёт не остановился.

— Я помню.

— А если архив окажется пустым?

Алексей посмотрел на него.

— Тогда хотя бы не добавим к пустому архиву ещё одну ссору с соседями.

Егор убрал карандаш.

— Значит, согласовано?

— Пока маршрут. Перед выходом ещё раз проверим территорию и условия прохода.

— Сделаю.

Глеб сложил бумаги.

— Тогда я сообщу общинам, что через их участки мы не идём.

— И поблагодари за ответы, — добавил Алексей.

— Даже за отказы?

— Даже за отказы.

Глеб посмотрел на него, но спорить не стал.

Вечером пришло ещё одно сообщение.

На этот раз не отказ.

Старший небольшой общины у южных посадок предупреждал, что в последние дни несколько человек расспрашивали о группах из Рубежа, которые собираются к объектам Старого мира.

Никто из этих людей не назвал своего имени.

Один представился торговым посредником. Другой уверял, что передаёт предупреждение от соседней станции. Третий вообще ничего не требовал, только расспрашивал, не проходили ли недавно люди с измерительными приборами.

Глеб принёс запись в восточный кабинет.

— Теперь скажи, что это совпадение.

Алексей прослушал сообщение.

Потом попросил повторить.

— Они ничего не запрещали? — уточнил он.

— Нет. Просто предупредили.

— Кто именно разговаривал с неизвестными?

— Два дежурных на дороге и женщина, которая отвечает за склад.

— Они видели одних и тех же людей?

— Судя по описаниям, нет.

Лидия записала три свидетельства отдельно.

— Возможно, это обычные путники, — сказала она. — Но интерес к нашим действиям действительно появляется сразу в нескольких местах.

— Ты хочешь сказать, что нас отслеживают? — спросил Глеб.

— Я хочу сказать, что о нас спрашивают. Это пока всё.

Глеб посмотрел на Алексея.

— Тебе ничего не напоминает?

Напоминало.

Слишком многое.

Перед региональным запуском тоже появлялись сообщения, распоряжения и предложения, которые заставляли людей принимать решения в определённом направлении. Где-то действовали открыто. Где-то использовали чужие страхи. Иногда достаточно было вовремя сказать одному человеку, что другой готовит опасность.

Но сходство не означало общего источника.