Горизонт. Раньше времени

Алексей остановился.

Фёдор заметил это.

— Нашёл что-то?

— Похоже.

Ная подошла ближе.

— Что означает эта запись?

Алексей не ответил сразу.

Он рассматривал лист.

Буквы были знакомыми.

Первая немного наклонена вправо. У последней линия уходила ниже остальных.

Он и сейчас иногда писал так, особенно когда торопился.

Но вспомнить, как появилась эта запись, не смог.

— В обычном смысле начальная точка — это состояние, от которого начинают отсчёт, — сказал он. — Но здесь я, похоже, использовал выражение для обозначения состояния системы перед повторным запуском.

— Это одно и то же? — спросила Лидия.

— Не совсем.

Он указал на таблицу.

— В расчётах можно принять определённое состояние за начальное. Но реальная машина не обязана в нём находиться после аварии. Её нужно сначала привести в допустимое состояние для запуска.

Фёдор нахмурился.

— То есть недостаточно просто выключить и снова включить?

— Недостаточно.

Алексей посмотрел на соседние обозначения.

Здесь были три переменные, каждая из которых относилась к своему контуру. Рядом стояли значения, выбранные в качестве исходных.

Но фактические параметры после отключения отличались от них.

— Смотри, — сказал он Фёдору. — Здесь управляющий сигнал сброшен, а положение исполнительного механизма осталось прежним. В другом контуре изменилось состояние нагрузки. Если запускать всё сразу, регуляторы начнут компенсировать разные отклонения одновременно.

— И начнут мешать друг другу?

— Могут. Особенно если система рассчитывалась на определённую последовательность включения.

Лидия внимательно смотрела на лист.

— Тогда что значит «вернуть в начальную точку»?

Алексей перевернул страницу.

На её краю имелась ещё одна рукописная пометка.

Не длиннее одной строки.

Не обнулять. Сначала вернуть в начальную точку.

Он прочитал её вслух.

Фёдор посмотрел на таблицу.

— Противоречиво звучит.

— Почему? — спросила Ная.

— Сначала говорит не обнулять, потом требует вернуть всё назад.

Алексей покачал головой.

— Не обязательно назад.

Он взял карандаш.

— Обнуление показаний и приведение оборудования в безопасное состояние — разные вещи. Можно установить на индикаторе ноль, но это не переместит механизм. Можно сбросить ошибку регулятора, но это не изменит давление в трубопроводе.

— Значит, здесь речь не о цифрах?

— Судя по всему, нет. Речь о фактическом состоянии элементов перед запуском.

Лидия посмотрела на страницу.

— Ты уверен, что именно это имел в виду тогда?

Алексей задумался.

— Нет. Я могу объяснить, как понимаю запись сейчас. Но для точного вывода не хватает начала расчёта и полного описания системы.

— Тогда так и запишем.

Она открыла блокнот.

НАЧАЛЬНАЯ ТОЧКА.

Выражение было простым.

Настолько простым, что он мог использовать его в десятках других работ.

И всё же кто-то когда-то счёл эти страницы достаточно интересными, чтобы запросить их из университетского архива.

К обеду Фёдор вернулся к своим измерениям.

Он оставил Алексею ещё один чистый блокнот и обещал позже посмотреть расчёты внимательнее.

Ная ушла помочь с хозяйственными делами, но перед этим задержалась у стола.

— Ты опять не поел.

— Сейчас закончу.

— Ты это говорил полчаса назад.

— Значит, я последователен.

Она положила рядом свёрток с едой.

— Тогда будь последователен и поешь.

Алексей улыбнулся.

— Хорошо.

Ная ушла.

Лидия закрыла папку с описью.

— Ты заметил, что она следит за тобой внимательнее, чем за документами?

— Документы хотя бы не забывают есть.

— Некоторые люди тоже.

Алексей взял свёрток.

Лидия некоторое время молчала.

Потом спросила:

— Ты действительно ничего не помнишь об этой работе?

— Не помню.

— Даже после того, как увидел собственные записи?

— Нет. Я понимаю технический смысл. Узнаю почерк, некоторые обозначения. Но воспоминания о том, как я её писал, не возвращаются.

— И тебя это не беспокоит?

Алексей посмотрел на страницу.

— Не особенно. Я столько работ выполнял за жизнь, что не смог бы вспомнить их все, даже если бы очень захотел.

— А если эта была важнее остальных?

— Для кого?

Лидия не ответила сразу.

— Для того, кто её запросил.

Он отложил еду.

— Вот это уже беспокоит.

— Почему?

— Потому что я не помню работу, которая могла заинтересовать кого-то ещё во время моей учёбы. А спустя годы кто-то, возможно, использовал сведения из неё, выбирая меня для другой программы.

— Мы пока не установили такую связь.

— Знаю.

Лидия посмотрела на него.

— Тогда что тебя пугает?

Алексей некоторое время подбирал слова.

— Не сама курсовая. И не то, что я её забыл.

Он провёл пальцем по краю чистого листа.

— Меня беспокоит, что кто-то спустя годы мог помнить о моей работе больше, чем я сам. Знать, какие расчёты я делал, какие выводы получил. Возможно, помнить даже то, на что я тогда не обратил внимания.

— И использовать это?

— Возможно.

— Тогда нам нужно выяснить, кто получил основную папку.

— Да.

Он посмотрел на оставшиеся страницы.

— И почему именно эту.

После обеда они перешли к пятому листу.

На нём сохранился конец одного раздела и начало следующего.

Первая часть содержала результаты расчёта. Несколько строк были напечатаны на машинке, между ними имелись рукописные исправления.

Алексей проверил значения по таблице.

— Здесь я, кажется, нашёл ошибку в собственных вычислениях.

Лидия подошла ближе.

— Серьёзную?

— Скорее нет. Один коэффициент перенесён из предыдущего режима без поправки. А на полях стоит правильное значение.

— Исправление твоё?

Он сравнил почерк.

— Похоже.

— Тогда нужно сохранить оба варианта в описании. Даже если один ошибочный.

Алексей записал замечание.

На обороте листа начинался вывод.

Большая часть текста сохранилась.

Речь шла о необходимости контролировать состояние системы после прекращения управляющего воздействия.

Несколько предложений были повреждены по линии старого сгиба.

А дальше текст обрывался.

Алексей прочитал сохранившуюся часть дважды.

— Здесь важна не сама остановка, — сказал он.

Лидия посмотрела на него.

— А что?

— Условия повторного запуска.

Он положил рядом перерисованную схему.

— Система с несколькими связанными контурами после отключения может оказаться в состоянии, которое не соответствует условиям обычного пуска. Если не учитывать это рассогласование, следующий запуск начинается с уже накопленной ошибки.

— И что предлагает автор?

Алексей посмотрел на собственный почерк.

— Похоже, определять допустимое состояние для повторного включения и приводить к нему элементы системы. Но точная процедура осталась на отсутствующих страницах.

— Значит, готового решения здесь нет.

— Нет.

Он задумался.

— И вообще это учебная работа. Даже если расчёты правильные, они относятся к конкретной модели. Нельзя применять их к другой системе без проверки.

Лидия записала его слова.

— А тебе не кажется странным само название?

— «Начальная точка»?

— Да.

— Нет. Для инженерных расчётов обычное выражение.

— Ты никогда не встречал его в материалах HORIZON?

Алексей нахмурился.

Он перебрал в памяти названия журналов, сообщения терминалов, обозначения узлов.

Точка возврата.

Временные контуры.

Региональный резерв.

Синхронизация.

Похожие по смыслу слова действительно встречались.

Но сходство терминов ещё ничего не объясняло.

— Пока не вижу оснований связывать их, — сказал он.

— Даже после всего, что мы нашли?

— Особенно после этого. Если кто-то заинтересовался моей курсовой, это ещё не означает, что HORIZON построен на её расчётах.

— Согласна. Просто нельзя исключать, что отдельные идеи могли оказаться полезными позднее.

— Нельзя. Но доказательств у нас нет.

Алексей снова взял карандаш.

Ему хотелось продолжить расчёт.

Восстановить недостающие уравнения.

Попытаться понять, каким был первоначальный замысел.

Но он остановился.

Если сейчас начать дописывать курсовую вместо себя прежнего, через некоторое время окажется невозможно отличить старые выводы от новых.

— На сегодня достаточно, — сказал он.

Лидия удивилась.

— Ты сам предлагаешь закончить?

— Да. Пока мы ещё не начали придумывать то, чего на этих страницах нет.

Она закрыла блокнот.

— Разумное решение.

Вечером пришёл Сергей.

Он остановился у входа, посмотрел на стол с разложенными копиями схем и на закрытый контейнер.

— Можно?

Алексей кивнул.

— Заходи.

Сергей подошёл ближе.

— Разобрались?

— Частично.

— Что за работа?

— Обычная курсовая по промышленной автоматике. Переходные процессы в многоконтурной системе управления при аварийном отключении.

— И всё?

Алексей посмотрел на него.

— А чего ты ожидал?

— Не знаю.

— Тогда вопрос странный.

Сергей не ответил.

Лидия достала копию записи из журнала выдачи.

— Вот номер внешнего запроса. Здесь же указана дата передачи дела из фонда. Возврат не зарегистрирован.

Сергей взял лист.

Он изучал его дольше, чем ожидал Алексей.

— Этот фрагмент обозначения тебе знаком? — спросила Лидия.

— Отчасти.

— По какому направлению?

— Исследовательские программы. Системы управления, промышленная автоматика, моделирование отказов.

Алексей скрестил руки.

— Слишком широкий список.

— Другого пока нет.

— Ты говорил, что знаешь людей, которые могли быть связаны с такими запросами.

— Говорил.

— Тогда назови их.

Сергей посмотрел на него.

— Сначала нужно установить, какая именно организация использовала этот код. Без этого я могу назвать людей, не имеющих к запросу никакого отношения.

— Значит, ищем расшифровку кода.

— Да.

Лидия протянула ему вторую запись.

— Здесь тот же номер, но часть обозначения читается лучше. Мы нашли его на одной из сохранившихся страниц.

Сергей поднял глаза.

— На самой курсовой?

— На обороте листа, — ответил Алексей. — Пока не разобрались, кто и когда его нанёс.

Лидия раскрыла защитную прокладку.

На нижнем краю пятой страницы, почти у самого сгиба, виднелся небольшой прямоугольный штамп.

Они заметили его не сразу.

Первоначально он казался частью повреждённого текста. Но после осмотра стало ясно, что это отдельная служебная отметка.

Внутри сохранились несколько символов.

И номер.

Он совпадал с записью в журнале выдачи.

— Похоже на отметку учёта копирования или передачи, — сказала Лидия. — Но без правил работы этого архива точнее определить нельзя.

Сергей осторожно наклонился над листом.

— Значит, документы не просто вынули из фонда. С ними проводили какую-то дополнительную процедуру.

— Возможно, — ответила Лидия. — Сам штамп этого ещё не доказывает. Но связь с запросом подтверждается номером.

Алексей посмотрел на него.

— Тебе стало понятнее?

— Немного.

— Тогда говори.

Сергей выпрямился.

— Этот формат обозначений похож на те, что использовали в межведомственных исследовательских программах. Но конкретную программу я пока назвать не могу.

— Почему?

— Потому что мне нужны дополнительные сведения, а не только похожий код.

Алексей несколько секунд смотрел на него.

— Ты можешь помочь их получить?

— Попробую.

— Без очередного разговора о том, как мало ты помнишь?

Сергей выдержал его взгляд.

— Без обещаний, которых не смогу выполнить.

Это был не тот ответ, которого он хотел.

Но хотя бы теперь у них имелись документы, по которым можно было проверить слова Левина.

Когда Сергей ушёл, Алексей вернулся к столу.

Лидия закончила записи и убрала оригиналы в контейнер.

На поверхности остались только его рабочие схемы и выписанные обозначения.

Он посмотрел на слово, которое написал крупными буквами в центре чистого листа:

НАЧАЛЬНАЯ ТОЧКА.

Под ним находились три состояния системы.

Первое — до отключения.

Второе — после аварийной остановки.

Третье — перед повторным запуском.

Алексей снова сравнил значения.

Если рассматривать курсовую исключительно как инженерную задачу, всё было достаточно понятно.

Управляющий сигнал исчезал.

Физические процессы не прекращались мгновенно.

Отдельные элементы сохраняли состояние, которого достигли к моменту остановки.

И прежде чем запустить систему вновь, необходимо было выяснить, насколько это состояние отличается от допустимого.

Но одной важной части расчёта не хватало.

В работе, очевидно, должен был существовать критерий, по которому определяли, можно ли считать систему подготовленной к новому запуску.

На найденных страницах его не было.

Алексей отложил карандаш.

Из соседнего помещения доносились голоса Фёдора и Миры. Они обсуждали результаты измерений временных отметок, сделанных ещё до его отъезда.

Он невольно прислушался.

— По первому журналу порядок один, — говорила Мира. — По второму другой. Но ни один из приборов не показал сбоя питания.

— Это не исключает ошибки синхронизации, — ответил Фёдор.

— Я и не исключаю. Говорю только о том, что мы получили.

Алексей посмотрел на свою схему.

Временные отметки.

Рассогласование.

Повторный запуск.

Слова складывались в слишком удобную последовательность.

Он поймал себя на желании немедленно провести аналогию.

И остановился.

В курсовой рассматривалась промышленная система управления.

Не Поле.

Не временные контуры.

Не HORIZON.

Нельзя было переносить выводы из одной области в другую только потому, что отдельные термины звучали похоже.

Он закрыл блокнот.

Пока у него была лишь старая учебная работа и доказательство того, что её кто-то запросил.

Но этого хватало, чтобы продолжить поиск.

Поздно вечером Алексей остался в помещении один.

Он собирался убрать рабочие записи, когда заметил на собственном чертеже небольшую неточность.

Перерисовывая схему, он перенёс один параметр не в тот контур.

Он взял карандаш, исправил обозначение и машинально обвёл его прямоугольником.

Потом остановился.

Такой же прямоугольник стоял на старой странице.

Только начерчен был рукой студента, который ещё не знал ни о Нулевом дне, ни о Рубеже, ни о том, что когда-нибудь станет Оператором 05.

Алексей положил два рисунка рядом.

Привычка не изменилась.

Даже после всего, что с ним произошло.

Он посмотрел на старую запись:

Не обнулять. Сначала вернуть в начальную точку.

Когда-то он написал эти слова, решая учебную задачу. Возможно, просто искал удобный способ объяснить преподавателю результаты расчёта.

Но теперь они заставляли задуматься о другом.

Что происходит с системой после остановки?

Какие изменения сохраняются?

И можно ли считать новый запуск продолжением прежней работы, если исходные условия уже не совпадают?

Ответов в найденных страницах не было.

Алексей закрыл защитную прокладку.

Он не помнил свою курсовую.

Не помнил, почему выбрал именно эту тему.

Не знал, кто запросил работу и что с ней произошло после выдачи из архива.

Но на пятой странице остался номер, связывавший её с чужим запросом.

Кто-то держал эти материалы в руках ещё до Нулевого дня.

Кто-то счёл нужным забрать основное дело из университетского фонда.

Возможно, потом к нему обращались снова.

И пока Алексей жил своей обычной жизнью, учился, работал, занимался оборудованием и не придавал давно сданной курсовой никакого значения, кто-то мог продолжать следить за её судьбой.

Он погасил настольную лампу.

В темноте остался только слабый свет из коридора.

Алексей задержался у двери.

Самое неприятное заключалось не в том, что он забыл собственную работу.

И даже не в том, что кто-то сохранил к ней интерес.

А в возможности, что задолго до его появления в Рубеже другие люди уже знали, на что он способен, и принимали решения, о которых он ничего не подозревал.

Теперь у него появился шанс выяснить, с чего всё началось.

Глава 11. Начальная точка

Фёдор появился в мастерской раньше Алексея.

Когда тот вошёл, на большом столе уже лежали два небольших электропривода, металлическая муфта и разобранный редуктор. Рядом стоял ящик с инструментами.

— Решил заняться ремонтом? — спросил Алексей.

— Решил проверить, правильно ли понял твою курсовую.

Алексей поставил блокнот на край стола.

— И для этого разобрал оборудование?

— Оно и так было разобрано. Один привод ждал ремонта, второй сняли с неисправного стенда.

— Удобное совпадение.

— А я люблю, когда обстоятельства помогают делу.

Фёдор поднял редуктор.

— Вчера ты сказал, что после отключения система может сохранить состояние, которое помешает повторному запуску. Хочу увидеть, как это работает.

— Это можно объяснить и без испытаний.

— Объяснить ты уже пытался. Теперь хочу понять.

— Разница существенная.

— Вот и я так думаю.

Алексей подошёл к столу.

Фёдор разложил детали так, чтобы между приводами оставалось место для соединительного механизма. Один из них был оснащён небольшим маховиком, другой — винтовой передачей.

— Что собираешься из этого собрать? — спросил Алексей.

— Пока ничего. Используем как наглядное пособие.

— Разумно.

— Не удивляйся. Я иногда тоже думаю перед тем, как включить питание.

Алексей улыбнулся и придвинул стул.

Он раскрыл блокнот на странице, где накануне перерисовал часть найденной курсовой.

В центре листа находилась схема трёх связанных контуров.

Рядом стояла надпись:

НАЧАЛЬНАЯ ТОЧКА.

— Давай начнём с простого, — сказал Алексей. — Представим, что у нас есть два насоса, работающих на общую систему водоснабжения. Один поддерживает давление, второй включается при изменении расхода. Управление согласует их работу.

— Обычная схема.

— Да. Теперь представь аварийную остановку первого насоса.

— Давление начнёт падать.

— Не обязательно мгновенно. В системе остаётся вода под давлением. Могут быть обратные клапаны, накопительная ёмкость, участки трубопровода с разными условиями.

— А второй насос?

— Зависит от алгоритма. Он может продолжить работу, отключиться или перейти в другой режим.

Фёдор взял карандаш.

— Допустим, второй остался включённым.

— Хорошо. Тогда он мог компенсировать падение давления, пока не достиг предела своих возможностей. А когда первый насос снова получит питание, система уже будет находиться в другом состоянии.

— Но если оба исправны, управление должно вернуть давление к заданному.

— Должно. При правильно организованном запуске.

Алексей нарисовал на листе два прямоугольника, обозначив насосы.

— Проблема начинается, если управление считает, что всё осталось таким же, как до остановки.

Фёдор посмотрел на схему.

— То есть оно использует старые данные.

— Или начинает работу с неверно заданных начальных условий. Например, считает, что второй насос находится в обычном режиме, а тот уже работает на пределе. Если регуляторы одновременно попытаются исправить рассогласование, возможны колебания давления или неправильное распределение нагрузки.

— Значит, перед запуском нужно проверить фактические параметры.

— Именно.

Фёдор задумался.

— Но это ведь знают даже начинающие наладчики.

— Должны знать.

— Тогда почему твою курсовую кто-то запросил?

Алексей посмотрел на старую схему.

— Вопрос хороший. Только ответ пока не появился.

Мира вошла в мастерскую, когда Фёдор пытался объяснить ей тот же пример своими словами.

— Представь два насоса, — начал он.

— Уже представляю.

— Один остановился, второй продолжил работать. Потом первый запускают, не проверив, что произошло за это время.

Мира посмотрела на Алексея.

— И что?

— И ничего хорошего, если управление рассчитано на другие условия, — ответил тот.

— Насосы хотя бы можно проверить приборами.

Фёдор отложил карандаш.

— Вот теперь мы добрались до главного.

Мира принесла три небольших регистратора.

Тех самых, на которых они зафиксировали нарушение последовательности временных отметок.

После возвращения экспедиции из института она вместе с Фёдором повторила контрольные измерения. Новых явных нарушений не появилось, но старые записи оставались необъяснёнными.

— Я проверила журналы ещё раз, — сказала она. — Ошибок при переписывании нет.

— А сами приборы? — спросил Алексей.

— Те же контрольные проверки, что и раньше. Ход часов сравнивали до опыта и после. Один регистратор проверяли отдельно от остальных. Признаков обычного отказа мы не нашли.

— Это не исключает ошибки регистрации, — заметил Фёдор.

— Я знаю.

Мира поставила приборы на стол.

— Но теперь у нас есть три независимые записи, которые нельзя просто свести к одной правильной последовательности.

Алексей посмотрел на экран первого регистратора.

Время приёма пакета по-прежнему предшествовало времени его отправки, записанному другим прибором.

Разница составляла несколько секунд.

При этом сами записи ещё не доказывали нарушения хода времени. Ошибка синхронизации, задержка регистрации, особенности работы аппаратуры — всё это оставалось возможными объяснениями.

— Ты хотела что-то добавить? — спросил он.

Мира кивнула.

— Когда происходило последнее отклонение, я ощущала изменение Поля. Но не могу утверждать, что именно оно вызвало сбой записи.

— А сейчас?

— Сейчас ничего похожего.

— Получается, мы обсуждаем состояние системы, которой даже не можем провести полноценную диагностику.

— Пока да, — ответил Алексей.

Он закрыл блокнот.

Фёдор нахмурился.

— И всё?

— Что именно ты хочешь услышать?

— Что твоя старая работа может объяснить происходящее.

Алексей покачал головой.

— Не может. По крайней мере, на основании того, что мы нашли.

— Но принцип-то похож.

— Похожесть принципа не доказывает, что системы устроены одинаково.

Мира посмотрела на него.

— А использовать его как гипотезу можно?

Алексей подумал.

— Можно. Если не забывать, где заканчиваются факты и начинаются предположения.

К полудню к ним присоединилась Лидия.

Она принесла собственные записи по курсовой и осторожно положила на стол защитную папку с одним из оригинальных листов.

— Я ещё раз изучила последний фрагмент, — сказала она.

Алексей повернулся.

— Нашла что-то новое?

— Возможно. Но сначала хочу, чтобы ты посмотрел сам.

Она раскрыла папку.

На пятой странице курсовой находилось начало заключительного раздела. Текст был повреждён вдоль старого сгиба, а нижний край листа частично потемнел.

Лидия поставила рядом лампу с рассеянным светом.

— Вчера мы читали этот участок сверху. Сегодня я сравнила его со служебной описью и попыталась разобрать обозначения вдоль сгиба. Там сохранилась ещё одна строка.

Алексей наклонился ближе.

Слова были едва различимы.

В нескольких местах бумага потемнела настолько, что отдельные буквы исчезли.

Но начало строки сохранилось.

Начальная точка определяется состоянием…

Дальше текст обрывался.

Алексей прочитал фразу.

Потом ещё раз.

— Продолжения нет?

— На этом листе — нет. Скорее всего, оно находилось на следующей странице.

— Которой у нас нет.

— Да.

Фёдор подошёл ближе.

— И что это меняет?

Алексей выпрямился.

— Пока не знаю.

Он посмотрел на старую запись.

Фраза казалась понятной. Но в техническом тексте пропущенное продолжение могло полностью изменить смысл.

Начальная точка определяется состоянием чего?

Исполнительного механизма?

Совокупности связанных контуров?

Управляемого процесса?

Важен был даже не сам термин, а условия, которые автор собирался записать дальше.

— Ты можешь восстановить окончание? — спросила Мира.

— Могу предложить несколько вариантов.

— Какой правильный?

— Без следующей страницы — не знаю.

Лидия кивнула.

— Поэтому я ничего не стала дописывать.