Горизонт. Раньше времени

— И правильно.

Фёдор посмотрел на Алексея.

— Но ведь писал это ты.

— Триста двенадцать лет назад.

— Ты мог бы хотя бы предположить, что имел в виду.

Алексей взял карандаш.

— Предположить могу. Но сначала давайте разберёмся, почему вообще появилась эта формулировка.

Он положил рядом современную копию схемы.

— В расчётах начальные условия обычно задаются в соответствии с моделью. Но если речь идёт о повторном запуске реального оборудования, важно знать не только значения управляющих сигналов, но и фактическое состояние элементов.

Он указал на один из контуров.

— Допустим, привод остановили. Команда на движение исчезла. Но механизм остался в определённом положении. Если система управления при включении ожидает, что он находится в исходной позиции, а это не так, возникнет рассогласование.

— И тогда нужно вернуть механизм в нужное положение, — сказала Мира.

— Не всегда именно в прежнее. Иногда достаточно установить безопасные условия запуска и заново согласовать контуры. Это зависит от конструкции оборудования.

— Значит, «начальная точка» могла быть не координатой и не моментом времени.

— Да. Скорее совокупностью условий.

Фёдор задумчиво провёл пальцем по краю стола.

— Получается, точка может быть состоянием, а не местом.

— В рамках этой работы — вполне.

Алексей снова посмотрел на лист.

Слова были написаны им самим.

Но окончание осталось неизвестным.

После обеда Фёдор всё-таки попросил провести небольшой опыт.

Не с насосами.

Он принёс из ремонтной мастерской старый привод с винтовой передачей и подвижным упором. Механизм был отключён от питания, а его положение можно было менять вручную.

Алексей осмотрел устройство.

— Что хочешь показать?

— Разницу между сбросом команды и реальным состоянием механизма.

— Это можно.

Они закрепили привод на столе.

Фёдор повернул винт, переместив упор почти до середины рабочего хода.

Затем показал положение ручного указателя.

— Предположим, управление остановлено. Что будет, если я обнулю команду?

— С механизмом — ничего.

Фёдор записал на листе нулевое значение управляющего сигнала.

Упор остался на месте.

Мира посмотрела на него.

— Получается, у нас команда нулевая, а положение не нулевое.

— Верно, — сказал Алексей. — Потому что это разные величины.

Фёдор повернул винт обратно.

— А если я хочу снова запустить привод?

— Сначала нужно знать, где находится упор, и определить, какие движения допустимы. При исправной обратной связи управление может учесть текущее положение. Если обратной связи нет или она недостоверна, понадобится отдельная процедура проверки.

— Например, вывести в исходное положение?

— Например. Но только если это предусмотрено конструкцией и безопасно.

Мира взяла карандаш.

— А если приводов несколько?

Алексей нарисовал рядом ещё один механизм.

— Тогда всё сложнее. Допустим, два привода перемещают связанную конструкцию. Один остановился раньше другого. После отключения они оказались в разных положениях. Если при запуске дать им одинаковую команду, это не обязательно устранит разницу.

— А может увеличить её, — добавил Фёдор.

Алексей посмотрел на них.

— Вот об этом и речь. Состояние системы после остановки определяется не последней командой, а тем, что реально произошло с её элементами.

Он сделал паузу.

И неожиданно вспомнил слова Седова.

Не конкретную лекцию.

Даже не аудиторию.

Просто манеру преподавателя возвращать студентов от формул к реальному оборудованию.

«А что будет с механизмом, Воронцов?»

Он когда-то раздражался на этот вопрос.

Теперь сам задавал его другим.

— Есть ещё одно важное обстоятельство, — сказал Алексей.

Фёдор поднял голову.

— Какое?

— Когда мы говорим, что система сохранила состояние после отключения, это не означает, что в ней обязательно осталась какая-то записанная информация.

Он указал на привод.

— Здесь нет памяти о предыдущей команде. Но упор всё ещё находится там, куда его переместили.

Мира посмотрела на механизм.

— То есть система сохраняет результат предыдущего воздействия.

— Да. В положении деталей, напряжении пружин, давлении, температуре — в зависимости от того, из чего она состоит.

Алексей немного подумал и добавил:

— Система помнит не потому, что у неё есть память. Она помнит состоянием.

Фёдор перестал записывать.

— Повтори.

Алексей посмотрел на него.

— Что?

— Последнюю фразу.

— Система помнит не потому, что у неё есть память. Она помнит состоянием.

— Теперь понятно.

Мира записала слова в блокнот.

— Только не превращайте это в универсальное правило для всего, что связано с Полем.

— Не собираюсь, — ответила она. — Но как объяснение механики это полезно.

Фёдор снова повернул винт.

— И всё же теперь я лучше понимаю, почему ты столько внимания уделяешь состоянию после отключения.

— Я тоже.

К вечеру они вернулись к материалам РУ-1.

Алексей разложил на столе записи об остановке регионального исполнительного процесса. Рядом лежали журналы измерений, сделанных уже после этого события.

В работу включились Фёдор, Мира и Лидия.

Сергей пока не приходил.

— Давайте отделим то, что мы установили, от того, что предполагаем, — сказал Алексей.

Лидия открыла блокнот.

— Начинай.

— Первое. Региональный исполнительный процесс остановлен.

— Подтверждено, — сказал Фёдор.

— Второе. Глобальный отсчёт до следующей синхронизации продолжается.

— Тоже подтверждено.

— Третье. После остановки РУ-1 мы зафиксировали временные отклонения, которых раньше не наблюдали в таком виде.

Мира подняла руку.

— С уточнением. Раньше у нас не было полностью сопоставимой схемы измерений. Мы не можем утверждать, что подобных отклонений не существовало.

Алексей кивнул.

— Верно. Запишем: в последующих измерениях обнаружены нарушения согласованности временных отметок.

Лидия внесла исправление.

Фёдор посмотрел на таблицу.

— А четвёртое?

Алексей некоторое время молчал.

— Четвёртое пока будет предположением.

— Каким?

— Мы остановили региональный процесс, но это не обязательно вернуло всю связанную систему к состоянию, которое существовало до его запуска.

Фёдор внимательно посмотрел на него.

— Как с приводом?

— Как с приводом — только в качестве аналогии.

Мира задумалась.

— Поле после остановки РУ-1 действительно не вернулось к прежним проявлениям. Но у нас недостаточно измерений, чтобы описать его состояние полностью.

— Именно, — сказал Алексей.

Он взял карандаш.

— Представим, что РУ-1 был одним из исполнительных контуров большей системы. Мы остановили его работу. Но другие процессы могли продолжаться.

— Глобальная синхронизация, — сказала Лидия.

— Возможно. Мы знаем, что отсчёт продолжается, но не знаем всех механизмов, которые с ним связаны.

Фёдор указал на журнал.

— И временные отклонения могут быть следствием того, что система осталась в изменённом состоянии?

— Могут. Но это только одна из гипотез.

Мира посмотрела на Алексея.

— Тогда следующий вопрос: что именно изменилось после остановки?

— Да.

— Но у нас нет приборов, которые измеряют все параметры Поля.

— Нет.

Фёдор откинулся на спинку стула.

— Получается, мы знаем, что процесс остановили, но не знаем, в каком состоянии осталось всё остальное.

Алексей кивнул.

— Примерно так.

Лидия внимательно посмотрела на него.

— И ты думаешь, что перед следующей синхронизацией это может иметь значение?

— Думаю, нам нужно проверить такую возможность.

— Потому что запуск из другого состояния может привести к другому результату?

— Да. Но пока мы даже не установили, что именно здесь следует считать запуском.

Фёдор нахмурился.

— Если честно, мне больше нравилось, когда мы обсуждали два насоса.

— Мне тоже, — ответил Алексей.

Сергей пришёл незадолго до ужина.

Он застал их за столом, на котором лежали рабочие схемы и журналы измерений.

— Что обсуждаете? — спросил он.

— Состояние связанной системы после остановки одного из процессов, — ответил Алексей.

Сергей посмотрел на рисунок.

— И какое отношение это имеет к РУ-1?

— Пока не установили. Проверяем возможную аналогию.

Левин подошёл ближе.

На листе были нарисованы три взаимосвязанных контура. Рядом стояли обозначения состояний до отключения и после него.

— Это из твоей курсовой?

— Часть схемы. Остальное — наши рабочие пояснения.

Сергей некоторое время изучал рисунок.

— Что ты хочешь выяснить?

Алексей посмотрел на него.

— Когда мы остановили региональный исполнительный процесс, что произошло с состоянием остальных контуров?

— Зависит от того, какие контуры ты имеешь в виду.

— Все, которые могли быть связаны с РУ-1.

Сергей покачал головой.

— У нас нет полного описания их взаимосвязей.

— Это я знаю. Спрашиваю, существовал ли у системы механизм согласования состояния после остановки.

Левин помолчал.

— Для некоторых режимов такие процедуры предусматривались.

— Для регионального исполнительного процесса?

— Не могу подтвердить, что именно для того режима, который мы остановили.

Алексей придвинул к нему лист.

— Тогда посмотри на принцип. Если один контур остановлен, а остальные продолжают работу, следующий цикл может начаться при других условиях.

Сергей прочитал пометки.

— Такое возможно.

— Не спрашиваю, возможно ли это в принципе. Я спрашиваю про HORIZON.

— У меня недостаточно данных, чтобы ответить.

Алексей выдохнул.

— Сергей, это уже начинает повторяться.

— Потому что ты спрашиваешь о системе, документацию которой мы имеем только частично.

— А ты знаешь больше, чем говоришь.

— Некоторые вещи знаю. Но не всё.

Лидия вмешалась:

— Давайте не смешивать вопросы. Алексей пытается установить, существовали ли предусмотренные процедуры согласования состояния. Если Сергей не знает, какие именно применялись к РУ-1, это можно проверить по другим документам.

Алексей посмотрел на неё.

— Согласен.

Фёдор повернулся к Левину.

— Тогда ещё вопрос. В записях HORIZON встречалось что-нибудь похожее на «начальную точку»?

Сергей посмотрел на него.

— В каком смысле?

Алексей протянул лист с выпиской из курсовой.

— Это мой студенческий термин. Пока мы не установили его связь с чем-либо за пределами самой работы.

Левин прочитал надпись.

Он задержал взгляд на ней чуть дольше, чем на остальных обозначениях.

— И что ты подразумевал под ним? — спросил Сергей.

— Именно это пытаюсь восстановить. По сохранившемуся фрагменту речь, вероятно, о допустимом состоянии системы перед повторным запуском.

— Понятно.

— Тебе знакомо выражение?

Сергей вернул лист.

— Само выражение не уникально. Его могли использовать в разных инженерных задачах.

— Значит, ты не знаешь, почему кто-то запросил мою работу.

— Пока нет.

Алексей посмотрел на него.

— Тогда помоги установить получателя.

— Я ищу возможность сверить обозначение с другими архивными записями.

— Где?

Сергей немного помедлил.

— В сохранившихся материалах, которые относятся к ранним исследовательским программам.

— Они есть в Рубеже?

— Часть записей. Не полный архив.

— Когда сможем посмотреть?

— Сначала нужно выяснить, какие из них относятся к нужному периоду.

Алексей решил сверить ответы Сергея с архивными документами.

Когда Сергей вышел, Фёдор ещё некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь.

— Можно спросить одну вещь?

— Спрашивай, — ответил Алексей.

— Ты что, ещё студентом придумал HORIZON?

В комнате стало тихо.

Мира подняла глаза от журнала.

Лидия перестала писать.

Алексей повернулся к Фёдору.

— Нет.

— Я просто спрашиваю.

— А я отвечаю. Нет.

Фёдор развёл руками.

— Но ведь твоя курсовая о связанных контурах, аварийных остановках и повторных запусках. А сейчас мы обсуждаем почти то же самое применительно к HORIZON.

— Мы обсуждаем инженерный принцип, который встречается в самых разных системах управления, — ответил Алексей. — Моя работа была про автоматику. Не про Поле. Не про время. И точно не про HORIZON.

— Я понял.

— Нет, кажется, не совсем. — Алексей указал на схему. — В институте мы рассчитывали поведение оборудования. Я не создавал временные контуры. Я не проектировал систему, которая пережила Нулевой день. И не знал о существовании такого проекта.

Фёдор помолчал.

— Ладно. Вопрос снимается.

Алексей опустился на стул.

Он не собирался срываться.

Но сама мысль раздражала.

Стоило им найти несколько страниц старой работы, как возник соблазн объяснить всё именно ими.

Будто молодой студент, решавший учебную задачу, уже тогда заложил основы HORIZON.

Слишком удобно.

И слишком мало общего с тем, что они действительно знали.

— Дело не в тебе, — сказал Алексей.

Фёдор посмотрел на него.

— А в чём?

— Я сам несколько раз ловил себя на похожей мысли. Но нам нельзя превращать совпадение терминов в доказательство.

Мира закрыла журнал.

— Тогда сформулируем иначе.

— Как?

— Мы нашли старый инженерный принцип. Он помогает задать вопросы о состоянии системы после остановки. Но не объясняет устройство HORIZON.

Алексей кивнул.

— Именно.

Лидия записала это отдельно.

Фёдор посмотрел на её блокнот.

— Ты всё фиксируешь?

— Только то, что может пригодиться, когда мы начнём спорить об этом снова.

— Значит, записей будет много.

— Уже много.

Вечером Алексей и Ная вышли на наружную площадку.

Рубеж постепенно затихал. В нескольких домах ещё горел свет, возле мастерской кто-то заканчивал ремонт телеги. С дальнего прохода доносились голоса дежурных.

Ная остановилась у ограждения.

— Фёдор сказал, ты сегодня на него рассердился.

— Не совсем.

— Тогда что произошло?

Алексей прислонился к стене.

— Он спросил, не придумал ли я HORIZON ещё студентом.

Ная повернулась.

— И что ты ответил?

— Что это невозможно.

— Почему невозможно?

— Потому что моя курсовая была обычной инженерной работой.

Она немного подумала.

— Но кто-то ведь заинтересовался ею.

— Да.

— Может, не потому, что ты придумал что-то новое. Может, им понравилось, как ты решаешь задачи.

Алексей посмотрел на неё.

— Это тоже возможно.

— Тогда почему тебя так задел вопрос Фёдора?

Он помолчал.

— Наверное, потому, что я не хочу снова оказаться человеком, которому приписывают чужие решения.

Ная не ответила сразу.

Она знала, что речь не только о курсовой.

Слишком часто Алексей обнаруживал следы собственных действий там, где не помнил ни решений, ни обстоятельств, при которых они были приняты.

Иногда за этими следами стоял другой Воронцов.

Иногда — записи HORIZON.

И далеко не всегда удавалось понять, какое отношение они имели к нему самому.

— Но курсовую написал ты, — сказала Ная.

— Да.

— И принцип тоже сформулировал ты.

— Судя по почерку.

— Тогда почему это должно быть чужим решением?

Алексей посмотрел на тёмные корпуса.

— Потому что между учебной работой и тем, что потом произошло, могли оказаться годы чужих решений. Кто-то запросил документы. Кто-то изучал их. Возможно, кто-то сделал выводы обо мне. А я ничего об этом не знал.

Ная опустила взгляд.

— Значит, ты боишься не того, что сделал что-то неправильно.

— А чего?

— Что кто-то давно решил, кем ты должен был стать.

Он повернулся к ней.

Несколько секунд смотрел молча.

— Пожалуй, да.

Она облокотилась на ограждение.

— Но ведь сейчас ты сам решаешь, что делать дальше.

— Стараюсь.

— Тогда продолжай.

Алексей улыбнулся.

— Звучит просто.

— Я не говорила, что будет просто.

Они ещё некоторое время стояли рядом.

Потом Ная спросила:

— А что с той самой начальной точкой?

— Что с ней?

— Ты сегодня почти весь день объяснял, почему перед повторным запуском нужно проверить состояние системы.

— И?

— А сам знаешь, в каком состоянии сейчас находишься?

Алексей посмотрел на неё.

— Это уже другой вопрос.

— Знаю.

Он задумался.

— Не до конца.

Ная кивнула.

— Вот и не пытайся запускать всё сразу.

Он рассмеялся.

— Поговорила с Фёдором?

— Нет. Просто кое-что поняла из твоих объяснений.

Алексей посмотрел на неё.

— Не уверен, что преподаватель поставил бы тебе зачёт за такую интерпретацию.

— А ты?

— Я бы предложил другую задачу.

— Только не про насосы.

— Хорошо. Про два привода.

Она толкнула его плечом.

— Идём ужинать, инженер.

На следующее утро Алексей вернулся к старым документам.

Лидия уже работала за столом.

Она проверяла сделанные накануне записи, сверяя их с сохранившимися страницами.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе. Я нашла ещё одну неточность в нашей расшифровке.

Алексей подошёл.

— Какую?

— В повреждённой строке пятого листа. Вчера мы приняли один символ за обозначение переменной, но теперь я думаю, что это часть сокращённого слова.

— Покажи.

Лидия указала на фрагмент.

Бумага здесь была особенно хрупкой. Тёмное пятно пересекало две строки, а у края сгиба не хватало небольшого участка.

Алексей посмотрел на текст при боковом освещении.

— Да. Похоже на букву.

— Но дальше ничего нет.

— Значит, пока оставим неопределённым.

Она кивнула.

На столе лежала копия сохранившегося начала заключения:

Начальная точка определяется состоянием…

Всё, что следовало за этими словами, отсутствовало.

Алексей перечитал фразу.

Вчера она казалась ему почти очевидной.

Сегодня — наоборот.

Он понимал, что в инженерной задаче начальная точка должна быть связана с состоянием системы.

Но какие именно параметры он тогда считал обязательными?

Только положения исполнительных механизмов?

Состояние нагрузки?

Согласованность всех контуров?

Или в работе существовало дополнительное условие, которого они пока не обнаружили?

Он взял собственный блокнот.

На чистой странице записал три вопроса:

Что остановлено?

Что изменилось после остановки?

Какие условия нужны для следующего запуска?

Лидия посмотрела через его плечо.

— Это из курсовой?

— Нет. Это вопросы, которые появились у меня сейчас.

— Тогда так и обозначь.

Он поставил рядом дату.

— Уже.

Лидия вернулась к описи.

Алексей долго смотрел на запись.

В Рубеже они остановили региональный исполнительный процесс.

Но глобальный отсчёт продолжался.

И теперь появились признаки нарушения согласованности временных отметок.

Всё это ещё не означало, что найденная курсовая объясняла поведение HORIZON.

Однако старая работа заставила его иначе сформулировать проблему.

Раньше главный вопрос звучал так: как остановить следующую синхронизацию?

Теперь к нему добавился ещё один.

Что произойдёт с системой, если её остановить, не понимая, в каком состоянии находятся связанные контуры?

Он закрыл блокнот.

Ответа не было.

Но Алексей впервые ясно увидел, что одной остановки может оказаться недостаточно.

Фёдор застал его у выхода.

— Идёшь к терминалу?

— Да.

— Из-за курсовой?

— Хочу сравнить состояние РУ-1 до остановки и после. Посмотреть, какие параметры у нас вообще сохранились в журналах.

— Я помогу.

Они прошли по коридору.

Возле терминала уже находилась Мира. Она занималась переносом результатов последних измерений в отдельный журнал.

— Опять к старым данным? — спросила она.

— Да, — ответил Алексей.

— Что ищем?

— Пока не знаю, найдём ли что-нибудь. Хочу понять, какие изменения мы можем подтвердить независимо друг от друга.

Мира освободила место возле стола.

Алексей сел.

На экране были открыты архивные записи РУ-1.

Состояние до остановки.

Отметка завершения регионального процесса.

Последующие журналы.

Он начал сравнивать данные.

Некоторые параметры перестали обновляться после остановки.

Другие продолжали изменяться.

Но для значительной части записей не было полного описания: неизвестно, что именно измерялось, как часто обновлялись значения и какие процессы стояли за обозначениями.

— Слишком много неизвестного, — сказал Фёдор.

— Да.

— Тогда что мы можем установить?

Алексей указал на один из журналов.

— Вот здесь региональный процесс завершён. А вот здесь глобальный отсчёт продолжается.

— Это мы уже знали.

— Знали. Но раньше воспринимали как две отдельные записи.

Мира посмотрела на экран.

— А теперь?

— Теперь я хочу выяснить, были ли они вообще независимыми. И если нет, что изменилось в глобальном процессе после остановки регионального.

Фёдор задумался.

— То есть не просто остановили один механизм, а изменили условия работы остальных?

— Это одна из возможностей.

— И пока не знаем, к чему она приведёт.

— Не знаем.

Мира посмотрела на собственные записи.

— Тогда нужно продолжать измерения. Не только временные отметки. Все доступные параметры, которые могут показать изменение состояния.

Алексей кивнул.

— Да. И сохранять исходные журналы. Без исправления отметок и попыток привести их к удобной последовательности.

— Мы так и делаем, — ответила Мира.

— Знаю.

Фёдор сел рядом.

— Получается, курсовая не дала ответа.

— Нет.

— Но подсказала, какой вопрос задавать.

Алексей посмотрел на экран.

— Похоже на то.

Он снова увидел знакомые обозначения.

РУ-1.

Региональный исполнительный процесс.

Глобальная синхронизация.

И продолжающийся отсчёт.

Остановить один процесс оказалось возможно.

Но что именно изменилось после этой остановки, они ещё не понимали.

Алексей вспомнил старую запись на полях курсовой:

«Не обнулять. Сначала вернуть в начальную точку».

Он не знал, можно ли применить этот принцип к HORIZON.

Не знал даже, существует ли для временных контуров состояние, которое допустимо назвать начальным.

Но теперь понимал, что прежде, чем искать способ остановить следующую синхронизацию, придётся выяснить гораздо больше о состоянии самой системы.

Иначе они рисковали повторить прежнюю ошибку — принять прекращение одного процесса за решение всей задачи.

Алексей открыл новый раздел рабочего журнала.

Вверху написал:

СОСТОЯНИЕ СИСТЕМЫ ПОСЛЕ ОСТАНОВКИ РУ-1.

Ниже оставил место для наблюдений.

Фёдор посмотрел на заголовок.

— Начинаем с нуля?

Алексей покачал головой.

— Нет. С того, что у нас есть.

За стенами Рубежа продолжалась обычная жизнь. Люди ремонтировали дома, собирали запасы, готовились к холодам. Никто из них не видел на экране терминала цифр, отсчитывающих время до следующей синхронизации.

Алексей видел.

И понимал, что времени на поиск ответа становится меньше.

Но теперь он не собирался торопиться с выводами.

Сначала нужно было установить, в каком состоянии находится система.

И только потом решать, как на неё воздействовать.

Глава 12. Севернее карт

На третьем северном переходе караван потерял ещё две повозки.

Не из-за нападения или поломки. Просто у развилки, обозначенной на старой дорожной карте как пересечение двух транспортных направлений, часть людей свернула к восточным поселениям.

Туда везли соль, обработанную кожу и запасные части для водяных насосов. Дальше на север эти товары почти никто не покупал.

Ная стояла возле дороги и наблюдала, как повозки медленно уходят между деревьями.

За последние дни караван заметно поредел.

Вначале вместе двигались больше двадцати человек. Теперь осталось меньше половины. Одни сворачивали к своим общинам, другие присоединялись к попутчикам, направлявшимся на запад или восток.

Караван не распадался. Он просто постепенно расходился по знакомым дорогам, оставляя впереди тех, кому действительно требовалось идти дальше.

— Смотришь так, будто они нас бросают, — сказала Стася.

Она проверяла крепления небольшого дорожного мешка.