Терра: Ortus in igne - Рожденный в огне

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— Потому что снаряжение проверяют перед каждым походом.

— Это не поход. Мы идём в Академию.

— Шестьдесят восемь человек, обоз, охрана, заданный маршрут и порядок остановок. Это походная колонна.

Кайн сел напротив.

— И что ты предлагаешь?

— Разгрузить ремень.

Альрик продел шнур через металлическое кольцо, затем обвёл его вокруг целого участка кожи.

— Этот узел удержит сумку, даже если ремень лопнет.

— Как называется?

— Страховочный.

— Очень изобретательно.

— Названия должны объяснять назначение.

Люсьен присел рядом.

— Вот поэтому у эйзенвальдцев нет хорошей поэзии.

— У нас есть поэзия.

— Перечни снабжения не считаются.

Альрик затянул узел и передал шнур Кайну.

— Повтори.

— Я запомнил.

— Повтори.

— Я сказал, что запомнил.

— Тогда это не займёт много времени.

Кайн посмотрел на него, но всё-таки развязал шнур и завязал снова.

Альрик проверил.

— Слабо.

— Держится.

— Пока ты стоишь.

Он дёрнул сумку.

Узел сдвинулся.

Кайн затянул сильнее.

— Теперь?

— Лучше.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Будто весь мир неправильно завязал ремень, а ты один это заметил.

Альрик задумался.

— Не весь мир.

Люсьен рассмеялся.

В нескольких шагах Ален Ремар разговаривал с двумя валуанскими кандидатами. Увидев, как Альрик помогает Кайну, он негромко произнёс на Валейре:

— L'école militaire d'Eisenwald prend maintenant des élèves de n'importe quel fossé.

Его собеседники посмотрели в сторону четвёртой десятки.

Кайн не понял ни слова.

Альрик — понял.

Он лишь чуть сильнее затянул узел.

— Что он сказал? — спросил Кайн.

— Что эйзенвальдская военная школа теперь принимает учеников из любой канавы, — спокойно перевёл Альрик.

Кайн поднялся.

Альрик перехватил его за запястье.

— Сядь.

— Отпусти.

— Он хочет, чтобы ты подошёл.

— Тем лучше.

— Для него.

Кайн попытался вырвать руку, но Альрик держал крепко.

Не сильнее Кайна.

Просто правильно.

— Если ударишь первым, — сказал Альрик, — он станет оскорблённым дворянином. А ты — общинником, напавшим на дворянина.

— И что?

— Его слова забудут. Твой удар запишут.

Кайн вспомнил реестр, чернила и двенадцать дней работ.

— Значит, надо терпеть?

— Нет.

Люсьен поднялся, одёрнул камзол и направился к Алену.

— Что он делает? — спросил Кайн.

— Отвечает, — сказал Альрик.

— Ты же сказал не подходить.

— Я сказал, что не должен подходить ты.

Люсьен остановился перед валуанцами.

— Ален, друг мой, я услышал твоё замечание и вынужден признать: оно меня озадачило.

— Я не обращался к тебе.

— Именно это и озадачило. Обычно хорошие шутки произносят так, чтобы их слышали все.

Один из друзей Алена улыбнулся.

Сам Ален не улыбнулся.

— Я говорил о том, что некоторые люди забывают своё положение.

— Альсейф прекрасно помнит своё положение. Обычно оно находится слишком близко к собеседнику.

— Я говорил о Фоссене.

— Тогда советую говорить громче. В Эйзенвальде не любят неточных донесений.

Ален посмотрел на Альрика.

— Дом Фоссен достаточно стар, чтобы его представитель не прислуживал деревенскому общиннику.

Альрик отпустил Кайна и поднялся.

— Я показал ему узел.

— Именно.

— В Эйзенвальде полезное знание не считается прислуживанием.

— В Валуа тоже. Но существуют границы приличия.

Люсьен мягко произнёс:

— Une belle lame coupe aussi.

Кайн не понял слов, но по лицу Алена увидел, что тот понял.

— Красивый клинок тоже режет, — перевёл Люсьен. — Ты слишком любуешься формой, Ален. Можно не заметить, для чего вещь создана.

— Ты защищаешь его?

— Нет. Защищаю разговор от скуки.

— Твоему отцу не понравится общество, которое ты выбрал.

Улыбка Люсьена исчезла.

— Моему отцу много чего во мне не нравится. Мы оба привыкли.

Прозвучал свист построения.

Рейнар требовал продолжить движение.

Ален отступил первым.

— До столицы ещё далеко, Вальер.

— Поэтому советую беречь хорошие оскорбления. Ты тратишь их слишком рано.

Он вернулся к четвёртой десятке.

Кайн всё ещё стоял возле камня.

— Я сам мог ответить.

— Мог, — согласился Люсьен. — Но тогда мы бы задержались.

— Я бы не проиграл.

— Именно этого я и боялся.

Дарен поднял метки.

— Десятка, в строй.

Кайн посмотрел на Алена.

Тот уже занимал место среди валуанцев.

— Он думает, что вы унижаетесь, когда говорите со мной.

— Не только он, — сказал Альрик.

— А ты?

Альрик поправил ремень своей сумки.

— Я думаю, что твой узел всё ещё завязан неправильно.

Он пошёл вперёд.

Люсьен хлопнул Кайна по плечу.

— Для него это почти признание в уважении.

— Откуда знаешь?

— Я изучаю редкие культуры.

К полудню Альрик оказался прав насчёт глины.

Коронный тракт поднялся на длинный хребет, а затем начал спускаться к широкой низине. Дорога здесь проходила между лесом и каменистым склоном.

Солнце поднялось высоко, но северная сторона холма оставалась в тени. Вода стекала из-под корней и собиралась в колеях.

Передние всадники замедлили движение.

Рейнар отправил двух стражников проверить дорогу.

— Колонна по одному ряду! — передали по цепочке. — Повозки держат расстояние!

Альрик остановился и посмотрел на склон.

— Что? — спросил Кайн.

— Спуск круче, чем я ожидал.

— Боишься грязи?

— Да.

Кайн усмехнулся.

— Наконец признал.

— Я предпочитаю проверить заранее.

Он указал на обоз.

— Тяжёлым повозкам должны поставить тормозные колодки.

— Возчики знают.

— Большинство — да.

— Ты проверишь каждого?

— Если понадобится.

Альрик подошёл к ближайшей повозке. Возчик уже вставлял деревянный башмак между колесом и рамой.

— На месте, — сказал тот, заметив его взгляд. — Не первый спуск вижу.

— Хорошо.

Следующая повозка везла зерно и свёрнутые палатки. Она была тяжелее остальных. Возле заднего колеса стоял молодой помощник возчика и пытался закрепить цепь.

Цепь провисала.

— Выше, — сказал Альрик.

Помощник обернулся.

— Что?

— Зацепи за второе кольцо. Первое принимает нагрузку под углом.

— Возчик сказал за первое.

Возчик сидел на козлах и ругался с одной из лошадей.

— Я слышал, — ответил парень.

— Тогда делай как велено, — сказал Кайн.

Альрик посмотрел на цепь.

— Первое кольцо расшатано.

— Ты и здесь эксперт? — спросил Кайн.

— Оно двигается в древесине.

Кайн подошёл ближе.

Железное кольцо действительно слегка качнулось, когда помощник натянул цепь.

— Скажи возчику, — предложил Кайн.

Альрик поднял руку.

— Мастер!

Возчик не услышал или сделал вид, что не услышал.

Передние повозки уже начали спускаться. Сзади напирала колонна.

— Не задерживать движение! — крикнул дорожный стражник.

Помощник зацепил цепь за первое кольцо.

— Приказ был идти.

Альрик шагнул к нему.

— Поменяй крепление.

— Дворянский сын решил поучить обоз?

— Я сказал: поменяй.

— А я сказал: мне велели…

Возчик наконец повернулся.

— Чего встали?

— Кольцо расшатано, — сказал Альрик.

Тот глянул вниз.

— До станции дойдёт.

— На спуске может вырвать.

— Не вырвет.

— Перецепите за второе.

Возчик нахмурился.

— Ты кто такой?

— Альрик Фоссен.

— А я вожу обозы двадцать лет.

— Тогда должны видеть трещину.

Возчик спрыгнул с козел, подошёл и ударил ладонью по кольцу.

— Держится.

— Сейчас.

— Дорогу задерживать не буду. Хочешь командовать — получи офицерский знак.

Рейнар ехал далеко впереди.

Капитан Кест находилась возле восточной части колонны.

Альрик сжал челюсть.

— Pflicht vor Stolz, — тихо сказал он.

— Что? — спросил Кайн.

— Долг прежде гордости.

— Тогда исполни долг и отойди. Он отвечает за повозку.

Альрик посмотрел на Кайна.

— Если она сорвётся, отвечать будут все, кто окажется рядом.

Стражник снова крикнул:

— Двигаться!

Возчик поднялся на козлы.

— По местам!

Помощник отпустил цепь.

Повозка тронулась.

Альрик остался на дороге.

Кайн прошёл мимо него.

— Ты предупредил.

— Этого может оказаться недостаточно.

— Не можешь исправлять всё вокруг.

— Нет.

Альрик пошёл следом.

— Но это не причина перестать замечать.

Первые три повозки спустились без происшествий.

Четвёртая скользнула, но возчик удержал лошадей.

Пятая несла сундуки западной комиссии.

Шестой была зерновая.

Кайн шёл в двадцати шагах позади неё.

Колёса глубоко прорезали размокшую землю. Задняя часть повозки двигалась немного боком. Каждый раз, когда правое колесо попадало в колею, цепь натягивалась и звенела.

Альрик смотрел только на неё.

— Перестань, — сказал Кайн. — Дойдёт.

Цепь дёрнулась.

Расшатанное кольцо вылетело из деревянной рамы.

Сначала никто не понял, что произошло.

Железо ударило по ободу.

Повозка резко ускорилась.

Лошади вскинули головы. Возчик натянул вожжи, но тяжёлый груз толкал их вниз.

— С дороги! — крикнул Альрик.

Люди шарахнулись к обочине.

Помощник возчика попытался схватить болтающуюся цепь. Она ударила его по ногам.

Он упал между повозкой и каменным краем дороги.

Правое колесо пошло прямо на него.

Кайн бросился вперёд.

— Стой! — крикнул Альрик.

Кайн не остановился.

Он догнал повозку, схватил парня за ворот и рванул на себя.

Тот зацепился сапогом за камень.

Колесо приближалось.

Кайн дёрнул снова.

Ткань затрещала.

Парень выскользнул из куртки и покатился в грязь.

Колесо прошло там, где только что находилась его грудь.

Кайн не успел отскочить.

Край повозки ударил его в плечо.

Он потерял равновесие, упал на колено и увидел, как заднее колесо сходит с дороги.

За низкой каменной оградой начинался склон.

Если повозка перевалит через неё, лошади рухнут следом.

— Левую упряжь освободить! — крикнул Альрик. — Канат к дереву! Не толпиться!

Люди стояли в растерянности.

— Канат! — повторил он. — Брета, крепление! Дарен, убери людей с дороги!

Брета уже бежала к повозке.

Дарен схватил ближайшего кандидата за плечо и оттолкнул от колеи.

— Назад! Все назад! Валуанцы — к внутреннему краю! Остальные освободить проход!

Люсьен подбежал к лошадям.

Передняя захрипела и попыталась встать на дыбы. Вожжи вырвались из рук возчика.

— Держи голову! — крикнул тот.

— Она не слушает!

— Потому что ты кричишь ей в ухо! — ответил Люсьен.

Он схватил повод ближе к удилам и заговорил с животным негромко, почти ласково.

Лошадь рванулась.

Люсьена протащило несколько шагов по грязи.

— Помогите ему! — крикнул кто-то.

— Не к лошади! — приказал Альрик. — К канату!

Кайн поднялся.

Плечо горело.

Повозка медленно наклонялась через ограду. Один из камней вывалился и покатился вниз.

Брета упала на колени возле заднего колеса.

— Ось цела! — крикнула она. — Нужен упор!

Альрик схватил деревянную тормозную колодку и бросил ей.

— Под внутреннее колесо!

— Оно движется!

— Я вижу!

Кайн подскочил к внешнему борту и упёрся обеими руками в повозку.

Дерево задрожало.

Груз давил вниз.

Он почувствовал, как внутри поднимается знакомый жар.

Не вспышкой.

Медленно.

От груди к плечам, затем к рукам.

Кровь отвечала на опасность.

Кайн стиснул зубы.

Перед глазами возник двор Хальвара.

Сила, которой ты не можешь управлять, не принадлежит тебе.

Он не выпустил жар полностью.

Только позволил ему дойти до мышц.

Повозка дёрнулась.

Её движение замедлилось. На несколько мгновений груз перестал утаскивать Кайна вниз по склону.

— Держу! Быстрее! — крикнул Кайн.

— Долго не удержишь! — ответил Альрик.

— Я знаю!

Альрик не стал спорить.

— Два каната! Один к дубу, второй на заднюю ось! Не к борту — вырвет доски!

Дарен раздавал людей группами.

— Вы четверо — за первым канатом! Остальные сюда! Не тянуть без команды!

Ален Ремар стоял возле обочины.

— Ремар! — крикнул Люсьен, продолжая удерживать лошадь. — Мне нужна твоя помощь!

Ален посмотрел на грязь.

— С канатом справятся слуги.

— Тогда докажи, что баронский сын полезнее слуги!

Несколько валуанцев услышали.

Ален покраснел.

Потом сорвал плащ, бросил его оруженосцу и побежал к канату.

— Куда?

— К дубу! — указал Альрик. — Обвести дважды, вернуть конец сюда!

— Почему дважды?

— Потому что один оборот не удержит вес!

— Мог бы просто сказать!

— Я и сказал!

Самира остановилась возле Кайна.

— Что делать?

— Отойди!

— Я спросила не тебя.

Она посмотрела на Брету.

Та пыталась забить колодку под колесо, но та скользила по грязи.

— Земля слишком мягкая! — сказала Брета. — Нужен камень или доска!

Самира протянула руку к размытой колее.

Воздух вокруг пальцев задрожал.

Никакого света не появилось.

Только грязь под колодкой на мгновение потемнела и стала плотнее.

Брета ударила снова.

Колодка вошла и осталась на месте.

Самира побледнела.

— Хватит, — сказала Лиара, добравшись к повозке через остановившийся обоз. — Удерживайте структуру не дольше трёх вдохов.

— Я могу…

— Три.

Самира опустила руку на третьем вдохе.

Грязь снова начала размокать, но колодка уже держалась.

Кайн почувствовал, как повозка стала чуть легче.

— Первый канат готов! — крикнул Дарен.

— Не тянуть! — приказал Альрик. — Ждите второй!

— Она уходит! — ответил Кайн.

Деревянный борт давил на ладони.

Жар в крови усиливался.

Кайн позволил ему подняться ещё немного.

Мир сузился.

Он слышал треск дерева, храп лошадей и собственное сердцебиение.

— Второй готов! — крикнула Брета.

Альрик посмотрел на положение колёс, на канаты и на людей.

— Первый канат — натянуть до упора! Второй — по моей команде! Возчик, освободи левую постромку!

— Лошадь сорвётся!

— Если не освободишь, повозка утянет обеих!

Люсьен всё ещё держал повод.

— Делай! Я удержу переднюю!

Возчик выхватил нож и перерезал ремень.

Левая лошадь рванулась в сторону, освободилась и едва не сбила двух кандидатов.

Правая осталась в упряжи.

Повозка накренилась сильнее.

Кайн застонал.

— Сейчас! — крикнул Альрик.

Люди потянули канаты.

Первый натянулся вокруг дуба.

Второй заскрипел на оси.

— Вместе! — крикнул Дарен. — Ещё!

Ален Ремар тянул рядом с сыном шахтёра. Его дорогие сапоги погрузились в грязь до щиколоток.

Люсьен не отпускал лошадь.

Брета следила за колодкой.

Альрик стоял между группами и отдавал команды.

— Медленно! Не рывком! Кайн, отходи!

— Рано!

— Внутреннее колесо закреплено!

— Я чувствую, что нет!

Колодка под колесом дрогнула.

— Брета!

— Держится!

— Кайн, отходи!

Кайн отпустил повозку и отскочил.

В тот же миг колодка вылетела из грязи.

Но канаты уже приняли вес.

Повозка дёрнулась, ударилась о каменную ограду и остановилась.

Несколько мешков зерна сорвались с верхнего ряда и упали на дорогу.

Один лопнул.

Светлые зёрна рассыпались по грязи.

Никто не произнёс ни слова.

Потом Люсьен медленно отпустил повод.

Лошадь дрожала, но стояла.

Дарен сел прямо на землю.

Ален Ремар посмотрел на свои руки, покрытые грязью и следами каната.

Кайн сделал шаг и почувствовал, как подгибаются колени.

Жар уходил.

Вместе с ним приходила боль.

Плечо будто раскололи молотом.

— Сядь, — сказала Ильва.

Она появилась рядом с лекарской группой и схватила его за руку.

— Я в порядке.

— Ты всегда говоришь это до того, как падаешь.

— Я не падаю.

Кайн попытался доказать это и едва не завалился на бок.

Ильва усадила его у обочины.

— Куртку снимай.

— Здесь?

— Нет, подождём до столицы.

Она осторожно ощупала плечо.

Кайн стиснул зубы.

— Кость цела, — сказала Ильва. — Похоже на сильный ушиб.

— Я говорил.

— Ты говорил, что в порядке. Это другое.

Рядом застонал помощник возчика.

Молодой человек лежал в грязи без куртки. Лекарь из западной группы проверял его ноги.

— Перелома нет, — объявил он. — Сильный ушиб и рассечение.

Кайн выдохнул.

Рейнар спешился возле повозки.

Лицо у него было спокойным.

Слишком спокойным.

Возчик опустил глаза.

— Сэр…

— Кто проверял тормозную цепь?

— Я.

— Кольцо было исправно?

Возчик молчал.

Альрик выступил вперёд.

— Нет.

Рейнар посмотрел на него.

— Вы это видели?

— Да.

— Сообщили?

— Возчику. Он отказался менять крепление.

— Офицеру?

Альрик замер.

— Нет.

— Почему?

— Колонна уже начинала движение.

— Это не ответ.

— Я решил, что предупреждения будет достаточно.

— Оказалось достаточно?

— Нет, сэр.

Рейнар повернулся к возчику.

— Вы отстранены от управления обозом до решения дорожного суда. Помощника направить в лекарскую повозку. Повреждённый груз пересчитать.

Он посмотрел на разбросанное зерно.

— Всё, что можно собрать без грязи, вернуть в мешки.

Затем его взгляд перешёл к Кайну.

— Вы услышали приказ остановиться?

— Да.

— И не остановились.

— Его бы раздавило.

— Возможно.

Кайн поднял голову.

— Не возможно. Колесо прошло там, где он лежал.

— Вы спасли ему жизнь.

Кайн ожидал продолжения.

Рейнар не заставил ждать.

— И едва не оказались под тем же колесом. Если бы вы погибли, кто-нибудь должен был бы спасать уже двоих.

— Но не погиб.

— Сегодня.

— Значит, всё сделал правильно.

Рейнар присел перед ним.

— Нет.

Кайн почувствовал, как раздражение вытесняет боль.

— Он жив.

— Да.

— Повозка не упала.

— Благодаря десятку людей, двум канатам, колодке, магии и лошади, которую удержал Вальер.

— Я её задержал.

— На несколько мгновений.

— Этого хватило.

— Потому что остальные знали, что делать.

Кайн посмотрел на Альрика.

Тот стоял возле дороги, весь в грязи. На ладони выступила кровь от каната.

Рейнар проследил за его взглядом.

— Фоссен допустил одну ошибку. Он заметил угрозу, но не довёл сообщение до человека, который мог остановить колонну. Вы допустили другую. Увидели угрозу и решили, что существуете только вы и человек под колесом.

— А что я должен был делать?

— Именно то, что сделали. Быстрее думать при этом.

— Очень полезный совет.

— Полезнее могилы.

Рейнар поднялся.

— Через четверть часа продолжим движение. Повозку разгрузить и осмотреть. Четвёртая десятка остаётся помогать.

Он сделал несколько шагов, затем остановился.

— Альсейф.

— Что?

— Хорошая работа.

Кайн нахмурился.

Рейнар продолжил:

— Плохое решение. Хорошая работа. Научитесь различать.

Он ушёл к обозу.

Ильва начала перевязывать плечо.

— Слышал? — спросила она.

— Он сам себе противоречит.

— Нет. Просто мир оказался сложнее двух слов.

— Не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— Именно это и пугает.

Повозку удалось вернуть на дорогу только после разгрузки.

Часть мешков перенесли в другие телеги. Повреждённую цепь заменили. Расшатанное кольцо сняли совсем.

Ален Ремар работал вместе со всеми.

Он не жаловался на грязь и не требовал слугу. Даже когда один из валуанских кандидатов предложил поменяться, Ален отказался.

Люсьен заметил это.

— Видишь? — сказал он Кайну.

— Что?

— Ему предложили уйти.

— И?

— Он остался.

— Потому что все смотрят.

— Конечно.

— Тогда какая в этом честь?

Люсьен поднял мешок за один край.

— Помоги.

Кайн взялся второй рукой. Повреждённое плечо отозвалось болью.

— Не этой, — сказал Люсьен. — Другой.

Они понесли мешок к соседней повозке.

— Может, сначала он остался только потому, что все смотрели, — сказал Люсьен. — Но остался же.

— Значит, это не честь. Это страх позора.

— У большинства добродетелей неприятные родственники.

— Красиво говоришь.

— Я из Валуа. Это обязательное требование.

Они положили мешок.

Кайн посмотрел на Алена.

Тот затягивал верёвку на другом грузе.

— Он всё равно назвал меня человеком из канавы.

— Нет. Он сказал, что Фоссен обучает людей из канавы.

— Большая разница.

— Для Валуа — огромная.

— Для меня — нет.

— Я заметил.

Люсьен вытер ладони о штаны.

К ним подошёл Альрик.

— Альсейф.

— Что?

— Я был неправ.

Кайн ждал продолжения.

— И всё?

— Ты хотел отдельную церемонию?

— Нет. Просто не думал, что ты скажешь.

— Я сообщил о кольце возчику. Должен был сообщить офицеру.

— Возчик отвечал за повозку.

— Я видел опасность.

— И предупреждал.

— Недостаточно.

Кайн пожал плечом и поморщился.

— Всё равно остановили.

— Слишком поздно.

— Но остановили.

Альрик несколько мгновений молчал.

— Ты тоже был неправ.

— Я спас человека.

— И едва не погиб.

— Рейнар уже говорил.

— Значит, можно не повторять.

— Тогда зачем начал?

— Чтобы ты не решил, будто я согласен с твоей частью.

Люсьен тяжело вздохнул.

— Великолепно. Один признаёт ошибку и превращает это в обвинение. Второй принимает благодарность как вызов. Вы созданы друг для друга.

Кайн посмотрел на Альрика.

— Что надо было сделать?

— В тот момент?

— Да.

— То же самое.

Кайн нахмурился.

— Тогда почему я неправ?

— Потому что ты не посмотрел, что происходит вокруг. Не знал, где лошади. Не видел цепь. Не убедился, что кто-то остановит движение сзади.

— На это не было времени.

— Было два удара сердца.

— Ты считаешь и их?

— В бою два удара сердца — это много.

Кайн хотел возразить, но вспомнил колесо.

Он действительно видел только лежащего парня.

Не лошадей.

Не склон.

Не людей позади.

— Ты бы успел? — спросил он.

Альрик посмотрел на грязную дорогу.

— Не знаю.

Ответ удивил Кайна сильнее любой похвалы.

— Тогда почему говоришь?

— Потому что я тоже должен был смотреть шире. Я заметил кольцо и всё равно застрял на одном возчике.

Он наклонился и подобрал оборванный ремень с повозки.

— Ты увидел человека под колесом. Я увидел кольцо. Оба слишком поздно перестали смотреть только в одну точку.

— Но человек жив.

— Да. И это хорошо.

— Наконец-то.

Они задержались почти на два часа.

Когда колонна снова двинулась, солнце перевалило за середину неба.

Четвёртая десятка шла тише прежнего.

Грязь засыхала на одежде и тянула ткань при каждом шаге.

Первые полчаса даже Люсьен не шутил.

Кайн чувствовал боль при каждом движении левой рукой. Ильва запретила ему нести груз, но разрешила идти, если не появится головокружение.

Люсьен прихрамывал после борьбы с лошадью.

У Альрика были перевязаны ладони.

Дарен тащил мешок с деревянными метками и частью документов, которые пришлось перенести с повреждённой повозки.

— Дай сюда, — сказал Кайн.

— Тебе нельзя нагружать плечо.

— Другой рукой.

— Будешь идти криво.

— Уже иду.

— Значит, станет хуже.

— Я могу помочь, — сказал Люсьен.

Дарен посмотрел на его хромоту.

— Ты можешь не отстать.

— Жестоко.

Брета забрала у Дарена часть свитков.

— Дай хотя бы документы.

— Не помнёшь?

Она посмотрела на него.

— Я везла свои чертежи через половину Эйзенвальда.

— Тогда держи.

Самира шла рядом, бледная после использования магии.

Лиара не отходила далеко.

— Что ты сделала с землёй? — спросил Кайн.

— Уплотнила верхний слой.

— Как?

— Вошла в Покров и заставила структуру вспомнить более устойчивое состояние.

Кайн посмотрел на неё.