Игра на выбывание

Лицо его она узнала: это был тот самый швейцар, у которого Алиса, впопыхах сбегая из особняка, одолжила верхнюю одежду и до кучи велела не отпирать спальню, где закрыла Шемелина. Она спешно спрятала лицо, отвернувшись и опустив взгляд к носкам собственных туфель. Мелкими шажками направилась к выходу, но сзади её позвали:

– Алиса Игоревна, – раздался мужской голос, и она, оценив ситуацию и решив, что совсем проигнорировать шемелинского подручного будет ещё подозрительней, обречённо выдохнула и обернулась. – Добрый день.

– Здравствуйте, – не глядя на швейцара, поприветствовала она. – Простите, я спешу.

– Конечно-конечно… – поймал вдруг он её за локоть, заставив остановиться. – Просто хотел вам отдать. Вы забыли тогда, в…

Он тактично не договорил, но протянул Алисе свёрток из шуршащей тонкой бумаги. Она бездумно развернула его, заглянув внутрь, и остервенело пихнула передачу шемелинскому подручному – на его руках снова чернели кожаные перчатки – обратно.

– Это не моё, – категорично ответила она.

– Разве? – переспросил он с плохо скрываемой издёвкой.

Отвечать она не стала. Развернулась на каблуках и пулей вылетела в коридор за пределами приёмной так быстро, будто под ногами у неё горела земля.

– Ты чего так носишься? – схватил её Ваня, когда она врезалась ему в плечо.

Алиса узнала его не по лицу (она мало что перед собой от накрывшей волной паники видела) и даже не по голосу (слух тоже от страха подводил, играя с ней злую шутку: в голове звучала причудливая смесь голосов Шемелина и его подручного, отдавалась эхом, множилась, повторялась, слова накладывались друг на друга и становились трудно различимой какофонией: “вы забыли… разве это не ваше? Я буду знать о тебе всё к утру”).

Нет, Алиса узнала жениха по щекочущему нос и вызывающему головокружение запаху одеколона. Тут же захотелось его оттолкнуть и бежать дальше, не оборачиваясь, а не пытаться делать перед ним вид, будто всё хорошо. Будто всё, как раньше.

– Отлично вышло, – поспешил поделиться с Алисой своей радостью он.

– Ты про что? – она сжала пальцами виски, принявшись с силой их растирать: от удушья нещадно заболела голова.

– Я теперь не просто какой-то салага, у меня теперь будет целое направление, Алиска, – говорил он быстро, от чего у Алисы начинала ещё сильнее разыгрываться мигрень.

– Ага, точно… здорово как… – промямлила она и воровато оглянулась, сглотнув вставший в горле ком.

Ваня потянул её в сторону закутка, который гордо именовался их кабинетом. Алиса с облегчением затворила за собой дверь.

– Слушай… – заговорщически начал он, переминаясь с ноги на ногу. – А как там у тебя с этим, как его… С поездкой, а?

– С поездкой?

– Ага. Ты же этим теперь… ну, организовываешь всё, правильно?

– А… Да… – Алиса растерянно потёрла лоб. – Да, я. Как раз это сейчас и обсуждали с Павлом Константиновичем.

– А вот, скажем, ну, так, ради интереса… – не успев даже дослушать, зачастил Ваня. – Не найдётся там… может быть, парочки свободных мест?

– Где?

– Ну в поездке этой, Алис. Она же корпоративная, да? А мы что, тут чужие? – он впился пальцами ей в плечи и несильно встряхнул, как будто пытался добиться от неё понимания. – Нельзя туда ещё двоих людей вписать?

Алиса шумно выдохнула.

– Да есть, наверное, – наугад брякнула она. Хотелось отделаться от этого ужасного запаха, который в тесном помещении стал лишь концентрированней.

Ваня загадочно улыбнулся, совсем не замечая отвращения, которое Алиса уже едва могла спрятать.

– Есть, говоришь… – он потёр руки друг о друга. – А если есть и если я теперь в компании человек, можно сказать, не последний… Так может, ты нас в это дело впишешь? Куда они там собрались ехать кутить?

– В Швейцарию. Но насколько я понимаю, список приглашённых утверждён и…

– А ты его расширь. Раз уж тебе подвернулась такая возможность, – он взял Алису за подбородок, и она, как будто вновь ощутив на запястье недавнее лёгкое и тёплое прикосновение Шемелина, Ванины руки ужасно захотела сбросить с себя прочь. – Давай, Алис… Отдохнём, развеемся… Мы с тобой заслужили. Швейцария… Никогда там не был.

Алиса молча посмотрела на Ваню: он, до невозможности довольный, уже мечтал о далёких краях. Безымянный палец до боли сдавил ободок помолвочного кольца.

И при виде этого радостно зажмуренного лица собственного жениха в голове у Алисы вдруг яркой молнией вспыхнула простая и короткая мысль: им надо расстаться. До чёртиков, как кислород – необходимо.

А ещё свёрток – тот шуршащий свёрток, что всучил Алисе шемелинский подручный минутой ранее.

Может, нужно было сразу признать, что маска в нём правда принадлежала ей?..

Глава 17. Часть 1

в которой Алиса парит над пропастью

В Швейцарию доставить их должен был красивый и блестящий бизнес-джет, бронированием и арендой которого была озабочена сама Алиса, а потому ей доподлинно было известно, что для них с Ваней точно найдётся пара мест.

– Слушай, – произнёс Шемелин, когда в приватном зале ожидания терминала для спецобслуживания собрались все пассажиры частного борта. – Я был вполне не против взять тебя, но объясни-ка мне, пожалуйста, что тут делает твой хахаль?

Алиса беззвучно разинула рот прежде, чем придумала ответ, но помощь вдруг пришла, откуда ждать не приходилось.

– Алиса! – воскликнула Эльвира, статная высокая женщина с убранными в элегантный пучок тёмными волосами. В электрическом освещении они отливали золотом. – Не знала, что у нас семейная поездка…

Она стрельнула тёмно-карими глазами в сторону, где уже с мечтательным видом цедил виски Коваль: он сидел на диванчике поодаль, счастливо жмурился и мысленно парил где-то высоко в небесах – никакой самолёт ему для того был не нужен.

– Я думала, едут исключительно сотрудники со своими половинками, – растянула Эльвира губы в сдержанной улыбке. – Или ты вместо Лары? Где она, кстати?

– Лариса Витальевна не любит снег, – проигнорировала первый вопрос Алиса. Мачеха ехать на зимний курорт в разгар лета действительно наотрез отказалась.

Алиса и сама удивилась, когда в агентстве, через которое Милославская, пока была жива, занималась организацией поездки, рассказали, что несколько дней отдыха предстоит провести на леднике в Альпах, где царит вечная зима – там курорт и располагался. Ничего менять Алиса не стала: отдала таким неординарным образом дань памяти Каре. Может, та любила снег?.. Алисе теперь никогда не узнать.

Тем временем в диалог вмешался Шемелин:

– Алиса тут в качестве моего ассистента.

Эльвира вскинула тонкие брови. Идеально гладкую кожу лба не подёрнула даже лёгкая мимическая рябь.

– У тебя новая ассистентка? – мелодичным голосом пропела она, вцепившись глазами в лицо Шемелина. – А я и не знала.

– А зачем тебе знать, – дружески похлопал он съёжившуюся Алису по плечу тяжёлой ладонью, а затем сжал пальцы чуть выше её локтя.

– Хотелось бы быть в курсе новостей из жизни собственного мужа, – елейно улыбалась Эльвира.

Алиса в страхе затаила дыхание. Эльвира была из той когорты женщин, к которой принадлежала и мачеха. Честно говоря, поэтому Алиса даже решила, что жена Шемелина тоже откажется от путешествия в снежную зиму, как и Лариса; но Эльвира ранним утром уже была в полной боевой готовности подняться на борт самолёта: идеально собранная, причёсанная, накрашенная и с иголочки одетая. Зато вот к только что озвученным новостям она готова не была. Свидетельствовали об этом едва заметно и презрительно дёрнувшиеся уголки тёмно-бордового рта.

– Значит, теперь ты в курсе, – резко одёрнул жену Шемелин и зашагал на посадку: – Чего стоим? Пора.

Алиса и Эльвира так и остались стоять друг напротив друга. И обе улыбались, но в улыбках этих доброжелательности не было и в помине: Алиса в своей – извинялась не только за присутствие, но и, казалось, за сам факт своего существования, потому что вдруг впервые задумалась о том, что у Шемелина, с которым она переспала, есть законная супруга; Эльвира – о чём-то Алису зловеще предупреждала, точно прекрасно знала, какие грехи прячет Алиса за душой.

Жена Шемелина продолжала то и дело косо посматривать на Алису, когда они взбирались по трапу в самолёт; когда они летели, и полёт с ней в одном замкнутом пространстве казался Алисе невыносимым и вытягивал из неё все нервы, потому она ёрзала, будто под кожу ей вгоняли иголки; когда они погружались каждый в своё авто для трансфера прямиком до арендованных в горах шале. Даже когда бездумно смотрела сквозь стекло машины на альпийские луга, через которые лежал путь, Алисе всё казалось, что кто-то прожигает у неё в затылке дыру испепеляющим взглядом.

С Эльвирой Алиса знакома была плохо – хуже, чем с её мужем, – но вряд ли, узнай она Эльвиру поближе, впечатление о госпоже Шемелиной как о женщине властной, капризной и высокомерной хоть сколько-нибудь бы изменилось. Она заполняла собой всё пространство так, что деться бывало решительно некуда и хотелось раствориться в воздухе, просочиться вон сквозь стены, смешаться, на худой конец, с интерьером; она всегда умела заставить окружающих потакать её прихотям и ловить каждый её многозначительный полувздох; и только сам Шемелин из всех Алисиных знакомых был достаточно уверен в себе, чтобы относиться к ней и к её скептическим репликам – вечно острым, словно заточенные клинки – с лёгкой долей пренебрежения и порой даже снисхождения. И Алисе всегда казалось, что Эльвиру это жутко бесит.

Перспектива попасть к ней в немилость Алису совсем не впечатляла, но у Алисы, тем не менее, точно набралось для того достаточно аргументов.

– Ты какая-то кислая, – приобнял её за плечи Ваня. – Устала?

Одноэтажное шале с треугольной крышей встретило их необитаемостью и идеальным беспорядком: на большом уютном диване с выверенной небрежностью кто-то заботливо разложил плед, а каждая из безупречных складок его плюшевой ткани, казалось, прошла проверку специально уполномоченным лицом – так красиво они лежали; ковёр из белой овечьей шкуры валялся в полуметре от камина, но не смел нарушить симметрии интерьера, расположившись ровно по центральной оси; а рыжие языки пламени облизывали, подпрыгивая, сложенные друг на друга пирамидой дрова. По гостиной разносился терпкий аромат нагретого вина со специями – от двух чашек на низком столике подле дивана ещё поднимался пар. Создавалось ощущение, что они с Ваней не прилетели сюда через полсвета, а только что вышли наружу, чтобы вдохнуть свежего утреннего воздуха, и, успев даже немного замёрзнуть, вернулись обратно – допивать глинтвейн.

– Да нет… – вздохнула Алиса и завернулась в плед, вытянувшись на диване. – Перелёты всегда выжимают из меня все соки.

– Брось. Это тебе не плац-карт до Владивостока, – Ваня вальяжно раскинул руки на спинке второго дивана напротив. – Частный борт, стюардессы, всё что хочешь принесут – только попроси… Да я бы жил в этом самолёте.

Алиса взглянула на него без особой радости, а Ваня, не следивший за её выражением лица, только тихонько присвистнул и обвёл глазами гостиную с панорамным окном, уходящим под самый треугольный свод крыши. Вдалеке виднелись голубоватые горные вершины и снег – много-много; утро только занималось, свет снаружи стоял голубоватый и жёлтый от первых солнечных лучей.

– Охренеть, конечно, – подытожил он и облизнулся. – Вот это жизнь, Алиска… И это всё наше…

– Тебе нравится?

– Спрашиваешь, – замотал он подбородком так, словно вопросы Алиса задаёт – глупее не придумаешь.

– А если бы этого всего не было, – с тревогой поджала губы она. – Мы бы… мы бы были с тобой вместе?

Вопрос в голове вертелся уже давно: мозолил Алисе нёбо, будто крохотная твёрдая горошинка, которую чувствуешь, какие перины – или отговорки – не подкладывай. Но с языка соскочил всё-таки неожиданно.

И также неожиданно Ванино лучившееся неподдельным счастьем лицо как-то померкло.

– Что за вопросы такие?

Алиса бы поверила, что он искренне оскорбился, если бы Ваня не переигрывал, добавив голосу на полтона сверх необходимости.

– Нормальный вопрос, – она опустила взгляд и потёрла ободок кольца, превратившегося для Алисы уже в бельмо на глазу. – Мы ведь… женимся. Наверное, такие вещи люди обсуждают перед свадьбой. Если бы не эти полёты частными рейсами, если бы не было Швейцарии, если бы не отец и его бизнес…

– Ты хочешь сказать: если бы твой отец не устроил меня на работу? – продолжил за неё Ваня. Обычно мягкие черты его лица заострились.

– Да, – сдавленно согласилась Алиса. – Если случится так, что этого всего не станет… ты останешься со мной?

Алиса сама не знала, какого ответа она от него больше ждёт: что он останется или что тут же бросит, потому что ничего в ней, Алисе, не было такого, за что её можно было бы любить без кучи отцовских денег.

– Алиса, – спустя небольшую паузу сказал Ваня. – Что случилось? Объясни, откуда у тебя вообще такие мысли? Нам нужно о чём-то поговорить?

Она подняла на него задумчивый взгляд и рассеянно провела руками по волосам. Поговорить хотела уже давно, но всё не могла приложить ума, как же подступиться к такой опасной теме. Да и соответствующих серьёзности вопроса моментов никак не подворачивалось: с тех пор, как Ваня всё-таки возглавил и начал развивать собственное направление, они по большей части пересекались в новоприобретённой квартире лишь поздними вечерами; иногда – в коридорах офиса, где Алиса теперь бывала редко; обедать вместе тоже не удавалось – Ваня горел на работе, а Алиса специально не искала встреч; выходные, которые стали для Вани большой редкостью, а для Алисы – возможностью уложить в голове всё, чему она училась в кулинарной школе и отточить до безупречности полученные навыки, тратить на неприятные разговоры ей тоже не хотелось.

Эта поездка в Швейцарию стала для них обоих своеобразным, но всё-таки отпуском. Алиса, наверное, и согласилась на Ванину авантюру вписать свои имена в списки приглашённых только потому, что хотела в нейтральной обстановке прощупать почву. И понять, что же ей со всем этим делать дальше.

– Я… – голос дрогнул и сорвался, но Алиса снова набрала в лёгкие воздуха и нашла в себе силы продолжить: – Я думаю, что Коваль может меня всего лишить, потому что я не хочу… улетать на учёбу.

Ваня поморгал, осмысливая сказанное, а затем осторожно произнёс:

– Не хочешь?

Алиса мелко помотала головой, устремив на него умоляющий взгляд.

– Ну… – он озабоченно потёр мочку уха. – Не хочешь – не лети. Оставайся здесь и продолжай работать. Игорь Евгеньевич, конечно, расстроится, но я уверен, что поймёт. Знаешь, мы с ним, можно сказать, немного сдружились, и я могу сам поговорить с ним на этот счёт…

– Нет, ты не понял, – прервала Алиса его размышления вслух. – Я вообще ничего из этого не хочу. Ни работать в компании, ни учиться, ни…

Он удивлённо вскинул брови.

– Хочешь дома сидеть? И чем тогда займёшься? Будешь рожать детей? – усмехнулся он, противно разулыбавшись и пересев вдруг на сторону Алисы. Его рука накрыла её колено. – Тогда придётся поторопиться со свадьбой…

Алиса едва сдержалась, чтобы не скинуть с себя его пальцы.

– Нет, – твёрдо отрезала она. – Просто хочу заниматься чем-то другим. Вот, – она потянулась к дорожной сумке, брошенной на стол, выудила небольшой ноутбук, раскрыла и протянула ему. – Думаю заняться собственным делом. У меня есть кое-какие накопления… Их хватит на первое время. Я бы попросила инвестиций у отца, но, полагаю, ему это всё по душе не придётся.

Ваня пробежался взглядом по документу, открывшемуся на рабочем столе монитора.

– Серьёзно? – скептично поинтересовался он. – Пирожные?

– Небольшое кафе. Кондитерская, кофе…

– Две трети ресторанов и кафе закрываются в первый год после открытия, – веско возразил Ваня и с громким хлопком закрыл Алисин ноутбук.

– Значит, одна треть продолжает…

– Алиса, это блажь, – постучал он пальцами по верхней крышке устройства. – Я знаю, о чём говорю. Все эти кофейни… они у нас приживаются плохо, понимаешь? Ну не идёт народ, не тот формат. Ты всё потеряешь. И ты права: Игорь Евгеньевич разумный человек, он будет не в восторге, если ты променяешь возможности, которые он тебе даёт, на какую-то глупую затею, из которой ничего ровным счётом не выйдет.

– Я хочу попробовать. Я… Я не на своём месте, Вань. Знаю, звучит по-идиотски, но я правда… я как будто задыхаюсь, понимаешь? – Алиса схватилась пальцами обеих рук за горло, чтобы наглядно продемонстрировать то удушье, что чувствовала последние месяцы.

Но Ваню эта её пантомима совсем не впечатлила. Скорее даже убедила в легкомысленности Алисиных намерений.

– Я понял, – вдруг хлопнул себя по коленям он. – Ты просто переживаешь. Нам скоро лететь на собеседование в Лондон, и ты… ты разнервничалась. Ничего, Алиса, так бывает… – он попытался умиротворяюще погладить Алису по спине, но та резко дёрнулась в сторону: от сквозившего в голосе пренебрежения захотелось выплеснуть горячий глинтвейн прямо Ване в лицо.

– Нет, – повторила она с нажимом. – Я просто не хочу никуда лететь. Я… я почти решила, – Алиса вскочила на ноги, не в силах усидеть на месте от нахлынувших чувств. – Будь что будет. Я не могу так больше жить.

Ваня замолчал. Его побелевшие щёки как будто впали прямо у Алисы на глазах, и он тоже поднялся, под взглядом напряжённо следившей за ним Алисы подошёл к окну, потёр под очками глаза и замотал головой.

– Ты понимаешь, что это будет значить для меня? – не оборачиваясь, спросил он.

– Потому я и завела этот разговор, – Алиса взволнованно обхватила себя руками за плечи. – Если всего этого, – жестом кисти обвела она помещение, но имела в виду всю собственную жизнь, какой она была сейчас, – если этого больше не будет. Ты…

Договорить не сумела. Молча уставилась на Ваню в ожидании ответа, а тот прикрыл веки и лбом уткнулся в прозрачное стекло, за которым слепила глаза снежная белизна. Алиса чувствовала себя виноватой за то, что этим своим решением. возможно, испортит жизнь не себе, а ему – и хоть в последнее время мысль об отсутствии необходимости сохранять их отношения нет-нет да и проскакивала в голове, но Ваня был для неё прежде всего верным и надёжным другом. Других таких, кто знал бы все Алисины тайны и все секреты её прошлого, рядом с ней просто не было. Подводя его, Алиса ощущала себя последней дрянью.

– Послушай, мы ведь можем начать всё вместе, и тогда ни от кого больше не будем зависеть…

– Я не хочу ставить всё на какое-то весьма сомнительное предприятие, – прохладно отбрил он.

– Но вместе с тобой у нас точно всё получится, – попыталась воодушевить Алиса его. – Ведь этот твой проект в компании, интернет-магазин и всё такое… Он ведь так замечательно идёт и…

– И я хочу, чтобы так и продолжалось, – отрубил он и повернулся к Алисе лицом. – Я ведь не просто так в это вкладываюсь. А как только Коваль перестанет поддерживать тебя, Шемелин в ту же минуту прогонит из компании и меня. Не будет у меня больше ни своего проекта, ни направления, ни даже этого чёртового чулана без окон… Ты это понимаешь?

– Вот именно, Вань! – запальчиво воскликнула Алиса. – Я слишком хорошо это понимаю. Если завтра Коваль решит, что ты ему больше не нужен, он у тебя всё отберёт. И совершенно не важно, буду ли в этом как-то замешана я или… или ему просто так захочется. Разве тебя это не пугает? Ты сейчас думаешь, что это навсегда, что ты оправданно получил то, что заслуживал, что никто не может тебя этого лишить… Но это только кажется, Ваня. Понимаешь? Это и-ллю-зи-я, – для доходчивости произнесла по слогам она.

Ваня озлобленно усмехнулся, от растерянности вцепился пальцами в ткань своего свитера на боках и стал от этого похожим на закипающий чайник с двумя ручками. Он таращился на Алису, приоткрывая рот, а губы у него дёргались, словно от судорог, но не пытались выговорить что-нибудь конкретное. Наверное, он понимал, что правда здесь за Алисой, что так и есть – Коваль в силах отобрать у них обоих всё в один короткий миг. Разница между ними двумя была лишь в том, что Алисе довелось понять, осознать и на себе примерить безысходность такого положения уже давно, а Ваню всё ещё очаровывали перелёты на частных джетах с вышколенными стюардессами, готовыми исполнить любую его прихоть.

Могла ли Алиса в этом его винить? Могла только понять. Очень хорошо понять. Когда-то Коваль и её вытащил из того ада, в котором она оказалась по велению безжалостной судьбы.

Ваня глубоко и шумно вздохнул, расправив плечи, гордо задрал подбородок и заявил:

– К твоему сведению, Игорь Евгеньевич сказал, что видит во мне потенциального партнёра. После свадьбы он хочет передать мне часть своих акций, хочет ввести меня в семейный бизнес. Если в компании всё так дальше и пойдёт, то мы с Игорь Евгеньичем… – Ваня осёкся и немигающим взглядом уставился Алисе в лицо. – Ты хоть понимаешь, что это для меня значит?

Алиса с досадой кивнула.

– Что мой отец тебе куда нужнее, чем я, – выплюнула, наконец, она.

Стоило признать очевидный факт – нет, не было в ней ничего такого, за что её можно было бы любить и без отцовских капиталов. По крайней мере, для Вани.

Кара была когда-то ужасно права, а Алиса ей не поверила.

Ваня помолчал с пару секунд, но его лицо после короткой паузы всё-таки чуть смягчилось. Он сделал шаг к Алисе, не нашедшей в нём поддержки, но так на то рассчитывавшей, и положил руки на ссутуленные от разочарования плечи.

– Я не хочу, чтобы ты так думала. Алиса, я… Я сделал тебе предложение. Я хочу быть с тобой, хочу, чтобы у нас была семья. Но ведь нам нужно будет как-то жить? Как-то платить по счетам. А если у нас родится ребёнок? Нам нужны будут деньги… В конце концов, и ты привыкла к такому уровню жизни. Я просто хочу, чтобы у нас с тобой всё было хорошо. Я жил в бедности. Долго, Алиса, намного дольше тебя. Я знаю, что ничего хорошего в ней нет. Никакой романтики, что бы ты там себе ни напридумывала.

– Нам по силам обеспечить себя самим. Без Коваля, без его подачек. Ты, в конце концов, был лучшим на курсе, Ваня! А без Швейцарии и частных джетов тоже живётся сносно. Это не бедность, это… это независимость.

– Ты так говоришь, пока у тебя всё это имеется в избытке и тебе не нужно думать, на что жить, – огрызнулся он. Раздражение и обида на Алисину правоту по-прежнему в нём не утихли.

– Я так говорю, потому что это не приносит мне ни капли счастья.

– А провальный бизнес и банкротство принесут тебе много счастья?

– Я ещё ничего даже не сделала, а в твоём воображении я уже обанкротилась. Ты считаешь меня такой бестолковой?

– Я пытаюсь смотреть на вещи трезво.

Алиса и сама злилась, как и Ваня; и, ка и Ваня, тоже на безоговорочную правоту оппонента: истину в его словах отрицать было нелепо. Шансы на провал непомерно велики; но за недели тягостных размышлений Алиса успела уже с этой перспективой смириться.

Но переубедить Ваню сейчас ей было не под силу: она видела это в его непреклонном взгляде. Наверное, жутко самонадеянно было решить, что один-единственный разговор всё расставит по своим местам. Слишком многое стояло на кону для Алисы, а для Вани – и того больше, так он считал. Невозможно было требовать у него тут же отказываться от заманчивых перспектив, во всей красе расписанных Ковалем, ведь нет вкуса слаще, чем вкус воображаемого успеха: уж в этом Алиса, как толковый кондитер, каким считал её шеф, хорошо разбиралась. Только вот нужно иметь достаточно опыта, чтобы горечь настоящих побед не испортила послевкусия.

Алиса, не желая продолжать бессмысленный диалог, подхватила свою сумку и направилась в ванную.

– Алис… – догнал её Ваня. – Просто не руби с плеча, хорошо? Знаешь, ты ведь права, я могу тебе помочь. Давай мы с тобой всё обсудим, прикинем цифры, изучим рынок… И потом, когда мы с тобой к чему-нибудь придём, я сам поговорю с Игорем Евгеньевичем.

Она замерла на пороге обитой тёмным деревом комнаты с окном, выходящим на еловый лес, и задумчиво уставилась перед собой.

– Ты ведь знаешь, что учёба всё равно начнётся только в следующем году. А вдруг ты ещё успеешь передумать, Алис? Не спеши. Я обещаю, – Ваня осторожно накрыл её плечи ладонями и ласково их размял. – Обещаю, что если это правда то, что тебе нужно, я точно не стану тебе мешать, я помогу. Хорошо? Но сначала всё следует хорошенько обдумать.

– Правда? – несмело переспросила она.

Ваня поцеловал её в висок, прижав спиной к себе.

– Правда. Я изучу риски. Вместе подумаем, что с этим делать.

Впервые Алиса несмело улыбнулась, обрадовавшись тому, что Ваня хоть немного, но сдал свои позиции. Если он и правда возьмётся за дело вместе с ней, то вероятность провала окажется – Алиса была абсолютно в этом уверена, потому что Ваню знала как облупленного – ничтожно мала. Он точно продумает всё так тщательно, чтобы ни одна невзгода, подстерегающая неопытного предпринимателя на тернистом пути, не смогла застать Алису врасплох.