Игра на выбывание

Там её встретил Ваня, хотя ощущение, что Алису тут всё равно не ждут, так и не выветрилось вместе с запахом чистящих средств. Пахло ягодами и выпечкой.

– А где тот, что я пекла? – спросила она, усаживаясь за кухонный стол. Принюхалась к тирольскому пирогу в картонной коробке, который принёс с собой вечером Ваня.

– Выбросил, – дожёвывая, ответил он. – Без обид, но в этот раз не очень получилось. А я как раз зашёл в кондитерскую за углом, взял у них на пробу.

Глава 16

в которой всё едва не раскрывается

– Мы же договорились, что мобильные телефоны во время занятий отключены, – тоном школьного завуча пробасил шеф, когда Алиса судорожно зажала кнопку отбоя на клавиатуре сотового.

– Простите. Забыла отключить, – виновато пропищала она.

– Алиса… – сварливо протянул он и приблизился к её столу, придирчиво оглядев половину стола, отданную в её вотчину: Алисе оставалось лишь немного прибраться.

– Шеф, попробуйте мои… – голосом слаще сырного крема, из которого были сделаны остроконечные шапки капкейков, обратилась к нему Зоя, делившая с Алисой рабочее пространство.

Телефон в руках опять завибрировал. Алиса поймала неодобрительный взгляд шефа, но что она могла поделать? До неё настойчиво пытался дозвониться другой шеф: Шемелин упорно хотел сию же минуту услышать Алисин голос.

– Мне правда очень нужно ответить… – взмолилась она и, не дожидаясь благословения, вылетела за дверь.

– Дуй в офис, – вместо приветствия велел он сурово.

– Но я не… – хотела было возразить она, но Шемелин дослушивать не захотел:

– Коваль сюда едет. Так что лучше бы тебе быть здесь как можно быстрее.

– Ч-чёрт, – выругалась Алиса в замолчавшую трубку, когда Шемелин, не медля ни секунды, сбросил звонок.

Она поспешила вернуться обратно.

– Нужно было взбивать крем ещё минуту-другую… Снова поспешила, Зоя, я ведь в который раз твержу: лучше готовить из протухших яиц, чем спешить… – шеф, придирчиво рассматрев Зоины творения, надкусил одно из пирожных. – Да, точно, бисквит… Бисквит сухой, как гренок к пиву. Нет, никуда не годится. А вы, – он ткнул в притихшую Алису коротким пальцем, даже не глядя в её сторону, – если бы ваш бискивт не вышел таким превосходным, я бы непременно выгнал бы вас отсюда за такое наплевательство.

Алиса поймала на себе ненавистный взгляд соседки по столу. К этим её полным испепеляющей ярости взглядам, впрочем, она уже успела привыкнуть. Подружиться с Зоей – Алиса с удивлением обнаружила на самом первом своём занятии, что та тоже посещала кулинарную школу обожаемого шефа – так и не вышло. Что являлось причиной враждебности с её стороны, выяснить тоже не удалось: Зоя упрямо не хотела идти на контакт. Алиса остановилась на том, что она, должно быть, всё не могла простить Алисе упавший на пол чёрт знает когда чизкейк.

Но играло, наверное, свою роль и то, что Алиса раз за разом удостаивалась от шефа похвалы в адрес собственных десертов, а Зоя тем временем никак не могла добиться даже снисходительной улыбки, спрятанной в закрученных усах командующего небольшим полком юных кондитеров. Правда, тут Алиса совершенно не чувствовала за собой вины: она ведь не против была делиться с соседкой хитростями, шедшими порой вразрез с инструкциями шефа и помогавшими добиваться лучших результатов, а та будто назло пропускала Алисины комментарии мимо ушей, тихонько фыркала, показывая, что Алисины уловки ничего не стоят – но раз за разом доказывала обратное.

Вот как сейчас: Алиса знала, что Зоя на самом-то деле вняла многократным предшествующим замечаниям шефа и тесто для бисквита взбивала старательно и упорно. Алиса даже всерьёз забеспокоилась, что от рвения у Зои отнимется судорожно дёргающаяся правая рука, а пальцы, до побелевших костяшек вцепившиеся в венчик, никогда уже не смогут разжаться. Потому – из сочувствия – и шепнула ей утайкой, что бисквит она перевзобьёт, он выйдет резиновым, а из-за неправильного и неделикатного ввода в массу взбитого яичного белка Зоя просто-напросто его “посадит”; и лучше бы – так сказала ей Алиса – в этот раз взбивать ингредиенты на полторы минуты меньше, чем велел в своих инструкциях шеф. Но Зоя, точно специально делала всё Алисе всупротив, так расстаралась, что даже добавила к рекомендациям шефа лишнюю минуту – и получила вместо бисквита какую-то горбушку чёрствого хлеба, пригодную разве что для скармливания свиньям: Алиса ясно видела это в разрезе маленького кексика.

– Мне нужно срочно уходить… – Алиса робко вмешалась в распекания Зои шефом.

Тот недовольно вздохнул.

– На сегодня занятие почти окончено… – взглянул он на настенные часы. – Что ж, раз у вас всё готово, не смею задерживать.

– Я, кажется, не успею прибраться… – Алиса прижала сжатые домиком ладони к губам. Телефон между кистей рук снова недовольно завибрировал. – Правда, на работе очень большие проблемы…

Шеф кротко кивнул Зое, указав подбородком на Алисину половину стола, и добавил:

– Только заберите это всё с собой, – ткнул он пальцем в Алисины кексы с остроконечными кремовыми шапками.

– Прости… – одними губами произнесла Алиса, склонив к плечу голову и глядя на принявшуюся злобно протирать тряпкой поверхность. – Давай я в следующий раз уберусь за нас обеих, а?

– Давай ты в следующий раз просто поменьше будешь открывать свой рот и лезть мне под руку? Я из-за твоей болтовни запорола бисквит. – огрызнулась, не поднимая глаз, Зоя. – Или и вовсе… – закинув тряпку себе на плечо, она выпрямилась, став выше Алисы на полголовы. – Не будешь приходить.

Алиса промолчала. Тратить время на перепалки было совсем некогда: и без того пришлось в ускоренном темпе запихивать свои пирожные в картонную коробку, наспех перевязывать тонким волокнистым шпагатом и мчаться в направлении офиса, куда Шемелин велел явиться сию же минуту.

Благо, кондитерская школа находилась находилась в том же здании, что и кафе, в котором Алиса со смерти Кары перестала обедать – внутри уютного заведения становилось не по себе.

До офиса неслась почти вприпрыжку, стараясь, однако, не смять кремовые шапки пирожных в коробке. Уже в лифте критически оглядела сквозь окошечко из плёнки на верхней части крышки результат пережитой кексами турбулентности, избежать которой не вышло: миссия, к Алисиному облегчению, удалась. Она усмехнулась: а ведь за эти пирожные переживала теперь больше, чем за последствия нежданного визита Коваля в офис. Ну и пусть всё раскроется – так, может, станет легче жить…

– Павел Константинович… – после робкого стука в дверь офиса Шемелина обратилась позвала, не дожидаясь позволения войти.

Тут её уже ждали: помимо хозяина кабинета за столом сидели Коваль и – Алиса сама этому удивилась, но ничем себя не выдала – Ваня.

– Ну вот, – с непривычном дружелюбием улыбнулся ей Шемелин. – Все в сборе.

Коваль внимательно оглядел запыхавшуюся Алису.

– А ты это откуда?

– Я… – ещё не отдышавшись, начала было Алиса без всякой уверенности в голосе, но на помощь тут же пришёл Шемелин:

– Отправил её за… – он тихо кашлянул, красноречиво глянув на коробку у неё в руках, и Алиса, быстро сориентировавшись, согласно закивала и тотчас водрузила её на стол перед ним.

Коваль вопросительно изогнул бровь.

– Обедом, – нашлась Алиса.

– Ты ж не предупреждал, что заедешь. – не теряя спокойствия, пояснил Шемелин.

Алиса плохо слушающимися от волнения пальцами развязала слишком крепкий узел шпагата и отошла в сторону, точно ждала, что из коробки сейчас выскочит что-нибудь опасное и недоброжелательное, а принимать удар на себя она не собиралась – поэтому и замерла с почтительным выражением лица шагах в трёх позади кресла Шемелина. Тот всё-таки откинул крышку, как-то безрадостно осмотрел содержимое Алисиной ноши и в лёгком замешательстве тронул кончик носа, бросив себе за плечо – там, где Алиса изо всех сил пыталась делать равнодушный вид – укоризненный взгляд.

– Обед, – просто повторил он, демонстрируя принесённый Алисой десерт Ковалю и Ване. – Угощайтесь.

– Обед? – недоверчиво переспросил Алисин отец.

– Очень люблю сладкое. Полезно для мозгов, знаешь… – покрутил Шемелин пальцем у виска, но Коваль, судя по подозрению в глазах, жест этот понял совсем иначе. – Гоняю её вот иногда в соседнюю забегаловку. Ты уж прости, что бессовестно эксплуатирую такие ценные ресурсы…

Коваль пару секунд просидел с такой серьёзной миной, что Алиса успела уже решить: всё её прикрытие пошло прахом; но спустя некоторое время его лицо преобразилось от доброжелательной улыбки:

– Да я не в обиде, – простодушно махнул он рукой. – Гоняй-гоняй, ей полезно. Чтобы не засиживалась. Я бы не отказался, да врачи запрещают. Ну что, давайте к делу? А то времени у меня совсем немного… – он повернулся к сидящему поодаль Ване, а Алиса успела обменяться с Шемелиным облегчёнными взглядами.

– Выкладывай, зачем пришёл, – немного расслабившись, откинулся он на спинку кресла и настороженно уставился на Коваля.

– Да вот… Иван изложил мне дельную мыслишку, – побарабанил ногтем по дереву стола тот.

– Кхм, – прочистил горло Ваня и заискивающе взглянул на Коваля. – Я вам, Павел Константинович, излагал своё предложение, но вы, кажется, его не оценили…

Он распахнул пластиковую папку и выудил оттудацелый скоп бумаг, едва не рассыпавшийся ненароком по полу кабинета. Алисе показалось, что пальцы у Вани подрагивают от волнения, но он, быстро взяв себя в руки, педантично разложил по комплекту документов перед всеми, и Шемелин, придвинув к себе печатные заготовки, прохладно улыбнулся.

– Ясно, – резюмировал он, бегло прочтя написанное. – И ты решил пойти с другого фланга. Я бы даже сказал: со спины.

На этих словах Шемелин покосился на Алису с молчаливым неодобрением, а она только пожала плечами, стараясь дать ему понять, что ни о каких Ваниных манёврах не знала – и даже не понимает, о чём речь. Поверил ли Шемелин её пантомиме, осталось неясным; но его испытывающий взгляд всё же вернулся к Ване. Алиса тем временем, тягостно вздохнув, заняла место напротив Коваля – по правую руку Шемелина, как будто бы это должно было что-то значить – и принялась изучать предложенные документы, решив, что осведомиться о предмете обсуждений будет не лишним.

– Не поймите превратно, – мягко начал Ваня. – Просто Игорь Евгеньевич позвонил мне справиться о том, как у меня идут дела в компании, и моя идея просто пришлась к слову. Я и не думал, что вам она так понравится, – склонил он голову перед широко улыбающимся Ковалем. – Это Игорь Евгеньевич настоял, чтобы мы всё вместе обсудили.

– Вот как, – сухо произнёс Шемелин и задумчиво покрутил в пальцах чёрную письменную ручку.

– Ты, Паш, опять только не кипятись, – вскинул перед собой ладони Коваль. – Как и договаривались: я не лезу в твои дела. Просто мне кажется, ты тут всю соль упускаешь. Парень складно излагает, цифры хорошие, затраты небольшие… Чего бы не попробовать?

– Моя мысль заключается в том, что нам необходимо прямо сейчас осваивать сферу электронной коммерции. Как можно скорее занимать рынок. Я считаю, что за этим будущее, и чем раньше мы успеем…

– Я же сказал вам, Иван…

– Анатольевич.

– Иван Анатольевич. – Интуиция подсказывала Алисе, что отчество Вани Шемелин запомнил давным-давно и в подсказках отнюдь не нуждался. Она была уверена: ему просто нравилось то, как каждый раз поджимались Ванины губы от этого походя брошенного знака неуважения. – Так вот, Иван Анатольевич, я вам уже дал понять, что обо всём этом думаю.

– Тема моей выпускной работы, которую я с успехом защитил… Напомню, на её основе потом была написана научная статья, которую высоко оценили… Так вот, она была посвящена анализу этой области, – завёл свою до невозможности скучную Ваня, и Алиса приложила все мыслимые усилия, чтобы не закатить глаза. Шемелин, в свою очередь, ровно так и поступил, картинно зевнув, и при виде этого с Алисиных губ вдруг сорвался неосмотрительный смешок.

– А школьные сочинения ты по какой теме писал? – не упустил он возможность поддразнить Ваню.

Тот злобно шмыгнул носом.

– Ваши издёвки неуместы, – процедил сквозь зубы он, совладав с собой. – Я предоставил подробный план по развитию нового отдела электронной коммерции в нашей компании. На первых порах мне не потребуется большого ресурса, я даже смогу поначалу справляться в одиночку…

– Тебе? – вклинился в его речь Шемелин с прохладной улыбкой на губах.

– Я смотрю, вы, ребята, пока не сработались, – не остался в стороне Коваль, тоже, должно быть, как и Алиса ощутивший накал напряжения в воздухе.

– Отчего ж, – добродушно ухмыльнулся Шемелин. – Сработались. Он сидит в у себя в кабинете… – Алиса припомнила чулан, выделенный им с Ваней для работы, и по издевательской интонации Шемелина убедилась в давно закрадывавшемся подозрении: это он специально сослал их в чулан, чтобы отыграться за ультиматум Алисиного приёмного отца. – Я сижу тут. Работа идёт. Но раздавать советы про стратегическому развитию вы, Иван Анатольевич, пока не в компетенции.

– А я? – передёрнул его Коваль. Шемелин в ответ напряжённо промолчал.

Ваню, судя по тому, как он сразу приосанился, веская поддержка Коваля воодушевила.

– Вы слышали что-нибудь про “Амазон”? – обратился он к тому, и Коваль придал лицу одухотворённости:

– Как же не слышать. Слышал, конечно.

Алиса почему-то была уверена, что не слышал.

– В китайскую “Алибабу” пару лет назад крупно вложились “Голдман сакс”, – продолжал Ваня. – Уж они-то там умеют держать нос по ветру. Как считаете?

– Умеют, Паш? – с деловым видом поинтересовался Коваль у Шемелина.

Тот снова не ответил, только опустил вниз подбородок.

– По моей информации, скоро совершится сделка по приобретению почти половины их акций дочерней компанией одного из самых больших американский телекоммуникационных конгломератов. Я могу, конечно, продолжить свою справку: вы посмотрите, в печатных материалах это всё отражено… Но, по моему скромному мнению, пары этих фактов уже достаточно, чтобы убедить вас в перспективности этой идеи.

– Ну перспективы роскошные, Паш, – убедительно закивал Коваль, потрясывая в руках Ваниными бумажками.

– Павлу Константиновичу, я думаю, тоже всё предельно понятно. Он опытный игрок в бизнесе и не может не видеть, какое за этим направлением будущее.

Павлу Константиновичу, судя по всё мрачнеющему и мрачнеющему выражению лица, такая грубая лесть очков в пользу Вани совсем не добавляла. Напротив: Алиса успела углядеть, как едва заметно дёрнулась его верхняя губа.

– В общем, так. Дай парню этим позаниматься, – перевёл беседу в практичное русло Коваль. – Я циферки посмотрел, там всё очень даже неплохо.

– Бюджеты распределены, – нашёлся Шемелин. – Сейчас не время.

– А я сам вложусь, Паш. Сколько надо – всё дам. По старой схеме, а? – криво ухмыльнулся Алисин отец. – Только с одним условием: процессом руководит Иван. Ну, под твоим присмотром, конечно. Но раз у тебя других задач навалом, пускай парень возьмёт операционное управление на себя. Гляди, он же и правда разбирается.

– Давай обсудим через год-другой, – не стал поддаваться Шемелин.

– Я считаю, делать нужно уже сейчас. Наши конкуренты медлить не станут. У меня есть инсайд… – вмешался Ваня.

– Видишь, как, – не дав ему договорить, щёлкнул Коваль пальцами. – Кому, как не тебе, знать, что нужно быть первым. Ну-ка, Алиска, а ты-то что думаешь?

Молча следившая за разворачивающейся баталией Алиса вдруг поймала устремлённые на себя взгляды всех присутствующих. Она инстинктивно выпрямила спину. Стало неловко.

Ситуация ей совсем не нравилась. Ваня – а вместе с ним и Коваль – выжидающе смотрели на неё, уверенные, что Алиса непременно займёт их сторону. А чью же ещё? Разве могла она не выбрать сторону своей семьи, частью которой Ваня – по решению Игоря Евгеньевича Коваля – уже практически стал?

Но Шемелин, прожигавший дыру промеж её лба пристальным взглядом льдисто-голубых глаз, ждал от Алисы ровно того же. И вот парадокс: с ним она чувствовала близость куда бóльшую, чем с Ваней.

Ей было откровенно наплевать на бизнес. Бизнес отца, бизнес Шемелина, этот стеклянный небоскрёб, этот офис – всё, что так ей претило. Плевать было и на перспективы, и на распри Шемелина с Ваней, и на давление Коваля; Алиса перевела взгляд с испещрённых печатными буквами бумаг на молочно-белые, похожие на облака, шапки пирожных: ещё какой-нибудь час назад она с упоением выдавливала этот крем на круглые и румяные головки кексов и была счастливей всех на свете.

– Я… – подала голос она и рассеянно прикусила губу. – Это ведь совсем не моя тема.

– Но ты ж теперь у нас бизнес-ассистент, – продолжил давить теперь уже на Алису Коваль и двинулся корпусом вперёд. – Так?

– Так, – обречённо кивнула Алиса.

– Вот и попробуй прикинуть. Давай. Мы слушаем.

– Ну… Павел Константинович, – вопросительно посмотрела она на него, отчаянно ища у него помощи. – Вы ведь… считаете, что этим можно заняться?

– Можно.

– Но не сейчас?

– Не сейчас, – почти не размыкая губ, согласился он.

– Ну вот, – хлопнула Алиса в ладони. – Можно этим заняться. Иван Анатольевич, идея кажется мне очень… – она замешкалась, подбирая слово, но не нашла ничего лучше, чем уже звучавшие: – перспективной. Но, может, пока и правда… присмотреться к… рынку?

Повисла минутная пауза. Алиса принялась считать про себя: один, два, три… Пошёл пятый десяток, когда Коваль соизволил прервать молчание:

– Короче, – Алисин глубокий анализ ситуации вряд ли смог в чём-то его переубедить. – Надо делать. Сейчас. Чё там нужно?

– Сайт, разработка, продумать логистику… – принялся перечислять, загибая пальцы, Ваня. – Для начала справимся своими силами, в перспективе договоримся с крупными логистами, чтобы организовывать доставку…

– Вот, – не дослушал Коваль и небрежным жестом подтолкнул выложенные Ваней бумажки к Шемелину. – Всё тут расписано?

– Да-да, – поспешил уверить его Ваня.

– Тогда работайте, – потёр ладони друг о друга Коваль. – Паш, ну не ерепенься. О деньгах вопрос не стоит, твоего участия почти не нужно… Пусть Иван Анатольевич, – широко осклабился Коваль, – командует. А ты давай… Пошли, покажешь мне, чем тут занимаешься.

Многострадальная ручка, которую Шемелин всё время беседы мусолил в руках, полетела на пол. Алиса, не придумав ничего получше, нырнула под стол и нащупала тёплый от пальцев Шемелина кусочек металла, аккуратно вернула на стол и виновато ему улыбнулась.

– Ну, бывайте, – уже стоя в дверях, попрощался Коваль и сурово глянул на Алису. – Давай-ка, берись за что-нибудь посерьёзнее обедов.

В его голосе открыто сквозило разочарование, но Алису это впервые в жизни не тревожило.

Они остались в кабинете вдвоём, если не считать повисшее в воздухе напряжение. Алиса тишину нарушить не решалась, только следила за прикрывшим глаза Шемелиным: его лицо ничего не выражало.

– Вы знаете… – первой не выдержав, робко начала Алиса. – Мне вот в таких ситуациях очень помогает сладкое.

Она подтолкнула всеми уже позабытую коробочку с десертами в его сторону в попытке хоть как-то разрядить обстановку.

Шемелин глаза открыл и посмотрел на неё так, будто удивился, внезапно обнаружив её особу в собственном кабинете. Перевёл озадаченный взгляд на кремовые шапки капкейков, достал из коробки одно пирожное и придирчиво его осмотрел.

– Травить меня не станешь? – грозно поинтересовался он, сведя к переносице брови.

– Не хотите – не ешьте, – оскорбилась Алиса и, отодвинув коробку, потянулась к пирожному в его руках: хотела забрать.

Но из затеи этой ничего не вышло: Шемелин резко крутанулся на кресле в другую сторону, уворачиваясь от её пальцев, и надкусил кекс. Задумчиво пожевал, а затем внимательно воззрился на Алису из-за плеча:

– Вкусно. Где взяла?

– Да это… – она смущённо заправила прядь волос за ухо. – Я испекла.

– Ты?

– Ага. Я в это время обычно на курсах. Кулинарных, – пожала она плечами. – Тут, недалеко… Кондитерская школа. Может, замечали?

– Точно, – понятливо кивнул он, снова вгрызаясь в воздушное бисквитное тесто. – Ты же у нас спец по этой фигне… Неплохо.

– А я, Павел Константинович, по опыту знаю: сытый мужчина – добрый мужчина, – с язвительной ухмылкой вернула она ему брошенную когда-то издёвку. Правда, Алиса совершенно не ожидала, что на дне его глаз мелькнёт искра понимания.

– Беляшу я бы обрадовался больше, – не остался в долгу он, а у неё на губах расцвела смущённая улыбка: ту их поездку в его машине Шемелин помнил, и это по неведомой причине льстило.

– И часто ты там… – он остановился, чтобы прожевать, и продолжил: – такие штуки делаешь?

– Почти каждый день, – сказала Алиса. – Ну, не всегда такие. Разные. Вчера вот делали Павлову… Знаете, такие пирожные из меренги, а внутри ягодный конфитюр, и…

Шемелин потянулся за вторым капкейком.

– М-м… А зайти к вам можно? – поинтересовался он, измазав кончик носа в жирном креме. Алиса отметила, что десерт всё-таки своё дело сделал: от воздействия сладкого Шемелин явно подобрел.

– Туда пускают только учеников, – чуть удручённо ответила она. – Но знаете, мы после занятий уносим всё с собой, и мне всё равно некуда всё это девать, поэтому иногда я могу приносить…

Алиса робко замолчала, а Шемелин рассмеялся – тихо и мягко, как Алисе нравилось. В груди затрепетало что-то тёплое и волнующее. Она, опустив голову, чтобы спрятать лицо, принялась рыться в недрах сумочки: искала упаковку носовых платочков. Наконец, достав одну тонкую и бархатистую на ощупь хлопковую салфетку, протянула её Шемелину. Тот непонимающе на неё посмотрел.

– У вас… – выдохнула Алиса и аккуратно смахнула остатки крема с широкой переносицы. – Вот. Всё.

Она принялась с отчаянным рвением сминать салфетку в комок, совсем стушевавшись под его пристальным и неотрывным взглядом; было ужасно неловко: ей казалось, что от стыда загорелись даже кончики аккуратно уложенных волос, а кожа и того пуще – вот-вот воспламенится.

– Как в школе после уроков, – услышала она его ласковый голос. – Когда девчонки на трудах что-то кашеварили, нам всегда приходилось это потом съедать. Интересно, конечно…

– Что? – спросила Алиса лишь для того, чтобы как-то поддержать разговор и не показаться ему совсем уж нелепой дурочкой.

– Я-то думал, ты пойдёшь в отрыв, – пояснил он. – А ты… Что, серьёзно пирожки печёшь?

Алиса хотела было ответить, что отрывов ей с лихвой хватило и что никакие это не пирожки, но вовремя сдержалась. Уж про отрывы Шемелину точно знать ни к чему; кроме того, сказать что-нибудь внятное ей снова помешала расплывшаяся на губах идиотская улыбка, с которой она встретила его одобрительное покачивание головой: Шемелин потянулся за третьим по счёту кексом.

– Павел Константинович, – голосом Виолетты произнёс телефон на его столе. – К вам Александр. Сказал, что срочно.

– Погоди, – коротко ответил Шемелин, зажав кнопку, и посмотрел на Алису. – Ну ладно… – он помолчал с пару секунду, размышляя о чём-то своём и наблюдая за замершей в нерешительности Алисой, а потом лицо его будто разгладилось и смягчилось: – Буду ждать новых изысков. Больше не задерживаю.

Алиса встала, потянувшись за коробкой, чтобы забрать её с собой, но её вдруг остановило прикосновение его пальцев к запястью. Дыхание на миг перехватило. Он держал её руку аккуратно – совсем не так, как недавно сжимал в железной хватке шею.

– Оставь-ка, – велел он, продолжая телесный контакт чуть дольше необходимого. Алиса и сама оказалась не в силах отдёрнуть руку. – Помнишь, о чём договаривались?

Она слабо покивала.

– Будешь рассказывать, как там продвигаются дела у твоего Ивана, – тон его в один миг изменился, посуровел; но Алиса всё-таки слышала в нём отголоски мягкого и ласкающего бархата. Ей даже казалось, что Шемелин, не стесняясь на неё давить как и прежде, отчего-то теперь боялся с этим давлением перебрать и не рассчитать силу, отпугнуть. – Ты знала, что он к твоему папаше побежал жаловаться?

Она тут же замотала головой, рьяно желая оправдаться перед ним.

– Нет, Павел Константинович. Он не говорил мне ничего. Я даже не знала о… – она скосила глаза на принесённые Ваней кипы бумаг.

Он вцепился в её лицо пристальным взглядом, а руки́, тем временем, от её запястья так и не отнял: продолжал держать его на весу. Там, где Шемелин касался кожи, становилось тепло, а потом эта согревающая волна растекалась по всему телу. Алиса бы так стояла и стояла ещё очень много времени – и совершенно бы против этого не возражала…

Но первым опомнился Шемелин:

– Ладно. На этот раз поверю, – лёгким движением скользнул по тыльной стороне ладоней вниз, словно поглаживая, и отпустил её: – Иди.

Алиса задерживаться не стала. В приёмной, аккуратно прикрыв за собой дверь, она встретилась глазами с подручным Шемелина, вызволявшим её из запертой Кариной спальни, но внимание её привлёк совсем не он, а человек, сидевший подле него.