Игра на выбывание

Алиса и не думала, что информация о назначении распространится так оперативно, а потому рассчитывала на небольшой запас времени, чтобы придумать правдоподобное объяснение.

– Так… – Алиса резко захлопнула папку и встала, потому что из этого тесненького чуланчика, под низким потолком которого повисло густое напряжение, тут же захотелось уйти. – Тогда я пойду и обсужу это с… С Павлом Константиновчием.

Не дожидаясь Ваниного ответа, она вылетела в коридор и спешно закрыла за собой дверь. Пришлось снова идти в приёмную генерального, но Виолетта, припавшая там ухом к двери кабинета Шемелина, чуть не подпрыгнула на месте, услышав Алисин вопрос, и ответила, что ничего по поводу организации корпоративной поездки не знает, и вообще – Павел Константинович передавал, чтобы Алиса лично зашла к нему для обсуждения вопроса.

Сам он, по словам уже потерявшей к Алисе интерес секретарши, обретался сейчас в конференц-зале. Допытываться дальше смысла не имело никакого: Виолета вновь приклеилась ухом к двери.

Возле матово-стеклянной стены с серебристой табличкой на другом конце этажа Алиса на секунду остановилась, замерев с поднятой для предупредительного стука рукой. Из-за стеклянной перегородки раздавался знакомый и, кажется, едва сдерживающийся от перехода на гневный крик голос.

Вот тут-то Алиса и уподобилась Виолетте, которую всего минуту назад окатила холодным презрением. Чтобы расслышать по словам сливающуюся в нечленораздельный гул речь, сама прижалась ухом к стеклу. Но разбирать смысл реплик всё равно получалось невесть как, и Алиса, затаив дыхание от напряжения, слегка надавила на ручку двери. Сквозь узкий просвет открывался вид на просторный зал с большим круглым столом; Шемелин, стоя напротив окна к Алисе спиной, практически рычал в трубку мобильного:

– Ещё раз повторяю: мне плевать, что вы не раскрываете личности своих сраных гостей, – его голос вдруг стал тише, как будто бы он затылком ощутил присутствие непрошеного свидетеля. – Плевать я хотел на ваши правила, ты уяснил?

Алиса закусила губу, чтобы не подать ненароком голоса.

– Мне нужна эта девка, – она не видела его лица, но была готова поклясться: от того, как сильно сжимал сейчас Шемелин челюсти и проталкивал сквозь них слова, у него безбожно крошились зубы: – Имя, с кем была, с кем пришла… Лицо, записи с камер. Всё, что есть.

От догадки, стремительной молнией озарившей мысли Алисы, у неё снова спёрло дыхание – на этот раз чувство было такое, словно чья-то сильная рука сжалась у неё на горле.

– Чё ты втираешь? – продолжал шипеть тем временем Шемелин. – Думаешь, я правда поверю, что у вас нигде нет камер? Ты за идиота-то меня не держи…

К щекам прилила волна жара. Алиса едва не поперхнулась бившимся уже где-то под языком сердцем.

– Короче, – рявкнул он. – Я отправлю к вам своего человека. Будешь разговаривать с ним.

Он на секунду отнял трубку от уха, щёлкнул пальцем по клавишам и уже куда более спокойно приказал:

– Поедешь по адресу, поговоришь с ними. Вытряси всё, что на эту девку есть. Да плевать мне на методы, – он сделал секундную паузу, чуть повернул голову, и Алиса увидела его в профиль: Шемелин задумчиво прижал пальцы к векам. – Она мне нужна. Имя, где искать. Короче, не мне тебя учить. Из-под земли достань и привези. Да и… – он понизил голос, – документы из квартиры Милославской… Те, что касались наших дел. Да, тех компаний… Ты точно увёз всё, что было?

Снова повисла секундная пауза. Алиса, засмотревшись на профиль Шемелина, поняла, с кем он всё-таки разговаривал: с подручным в чёрных перчатках. Так значит, и правда: не просто так он приезжал.

Выходит, Шемелин отправил его к Каре совсем не для того, чтобы помочь Алисе?..

Только вот вопрос, на который Алиса не могла – или не хотела, или боялась – найти моментальный ответ: забрать документы, о которых шла речь, подручному вменялось до или после звонка Алисы?

До или после Кариной смерти?

Или всё с точностью да наоборот: Карина смерть нужна была для того, что забрать у неё некие бумаги…

А Шемелин, не слышавший, разумеется, Алисиных встревоженных мыслей, продолжал:

– Ещё раз обыскать квартиру? Не выйдет? Она могла забрать? Её вещи ты обыскал? Нет, не надо. С ней я сам поговорю, не то Гробовщику пожалуется, – он, задрав над собой руку, кулаком упёрся в крепкое стекло панорамного окна. – Проверь хату ещё раз. Они где-то должны быть. Только чтоб тебя никто не видел. И отзвонись.

Захлопнуть дверь прежде, чем Шемелин сбросил звонок и посмотрел в сторону дверей, Алиса не успела. Поэтому, набрав в лёгкие побольше воздуха, тут же широко решительно распахнула створку и твёрдой походкой, перешагнув порог, направилась к нему. На лице – так она, по крайней мере, надеялась – не было никаких признаков того, что секундой ранее Алиса подслушивала не предназначавшийся для чужих ушей разговор.

– Я по поводу… – махнула зажатой в пальцах папкой. – Корпоративной поездки. Мне сказали, что после смер… – Алиса осеклась, не в силах выговорить окончание. – Что теперь это моя задача.

– Угу, – сурово мыкнул Шемелин, не успевший ещё прогнать с лица раздражения после телефонных звонков. Или не хотевший. – Как раз с тобой-то я и хотел поговорить.

Алиса прижала к груди бумаги, словно хотела защититься от подстерегающего неожиданного и сбивающего с ног удара.

Шемелин упал, как подкошенный, в массивное кресло с мягкой спинкой, обтянутой чёрной кожей, и заслонил рукой глаза. Казалось, Алисино присутствие досаждало ему похуже жужжания надоедливой мухи.

– Давайте я попозже зайду… – пробормотала она, неуверенно шагнув назад.

– Сядь, – остановил её Шемелин и скупо улыбнулся, не отводя от неё глаз. – Ты уже там была?

– Где?

– С ментом этим говорила? – будто в чём-то Алису подозревая, спросил он.

– Ну, говорила, – подтвердила Алиса. Прозвучало это так, словно она и сама не уверена в факте состоявшейся беседы.

– И что ты сказала? – наклонился он корпусом в её сторону.

– Ничего, – ответила Алиса, пытаясь угадать, к чему он клонит. – Мне им нечего сказать. Сами же знаете.

Шемелин опасно ощерился, услышав её пояснение.

– Так уж и нечего, – издевательски усмехнулся он, но настороженность из глаз никуда не делась. – Молчала, что ли? Немой притворялась?

Алиса, поймав его взгляд на руках, которыми она плотно прижимала папку к груди, тревожно сглотнула.

– Нет, в смысле… – голос почему-то дрогнул. – В смысле, ответила на его вопросы. Но я же не знаю ничего. Вот и получается: ничего я не сказала.

– А можешь рассказать мне поподробнее, чего именно ты не знаешь?

Алиса сдержалась, чтобы снова не закатить глаза: почему все сегодня разговаривают с ней так, будто она по меньшей мере помогала убийце душить жертву?

– Ничего, я же сказала, – отрезала она категорично. – Он спрашивал, как близко я знаю… знала Кару. Я ответила, что мы общались только по работе. И то… Иногда.

– Да? – цокнул он языком, сомневаясь в её словах. – А мне показалось, что вы нашли с ней общий язык.

– Тогда попробуйте перекреститься, – огрызнулась Алиса.

Недоверие, с которым сегодня на неё смотрели все подряд, уже начинало претить.

Шемелин издал лёгкий смешок в ответ на Алисину колкость, а затем слабо хлопнул ладонями по столу, свободно откинувшись на спинку кресла.

– Послушай, – начал он миролюбиво. – Я ведь им тоже ничего про тебя не сказал.

Алиса сжала обе губы между зубами.

– Так что рассчитываю на твою искренность в обмен на эту… услугу.

– Услугу? – повторила Алиса насмешливо.

Шемелин угукнул, не раскрывая рта. Алиса, поглядев на него несколько секунд, осторожно опустилась в противоположное кресло и шлёпнула папку на стол.

– Тогда и я рассчитываю на взаимную искренность, Павел Константинович.

– Искренность?

– Ага, – вздёрнула подбородок Алиса. – Почему вы не позвонили моему отцу, как я вас и просила?

– Позвонил.

– Позвонили. Вечером. Я сама видела, – кивнула она. – А я просила вас сделать это сразу…

– Сразу, говоришь, – задумчивым эхом повторил он и потёр пальцем оттопырившуюся нижнюю губу. – Ну, и что бы было, если бы я Коваля уведомил обо всём сию же минуту после твоего ночного звонка?

– Папа бы мне помог. И мне не пришлось бы ему врать.

– А посмотри-ка на ситуацию с моей стороны, – сложил он руки в замок, уперевшись в подлокотники кресла, а подбородок опустил на скрещенные пальцы. – Ты звонишь ни свет ни заря. Говоришь, что Милославская, кажется, не дышит. И ты рядом с ней. В её квартире. Рядом с трупом. Что я должен был думать?

– Не знаю, – процедила Алиса.

– А я скажу, что думают адекватные люди в таких ситуациях: они думают, что речь идёт о передозе, – упёрся ей в лицо его непроницаемый взгляд. – Откуда мне знать: может, вы вдвоём чем-то обдолбались и не рассчитали дозу. Милославская откинулась, а ты там в полном невменозе. И что сделает Коваль, если найдёт тебя в таком состоянии? Помнишь свою душещипательную историю, которую ты сама мне поведала в тачке?

Алиса секунду помолчала, пытаясь разглядеть хоть тень мэоций за холодным равнодушием в его свинцовых глазах.

– Так вы что же, обо мне переживали? – усмехнулась она скептично.

– Ну, я ведь держу слово, – склонил он голову вбок и благодушно ухмыльнулся. – Мы вроде как с тобой договорились, что я тебя прикрываю. Вот я и прикрыл. Прислал человека, чтобы он оценил ситуацию.

– Почему же вы не позвонили отцу потом, когда выяснилось, что я не… Что ничего запрещённого не было?

– А зачем тебе лишние свидетели?

– Что?

– Ну, зачем кому-то ещё, кроме меня, знать, что ты была на месте преступления? Лишние подозрения. К чему они тебе?

– Меня не в чем подозревать, – упрямо возразила Алиса.

– Вот об этом я и хотел поговорить… – пространно отозвался Шемелин и постучал костяшкой мизинца по столу. – Что ты там делала?

– Я же рассказала вашему… человеку.

– У меня плохая память. Расскажи-ка ещё разок. Мне. Лично.

Алиса раздражённо выдохнула.

– Пришла к ней поговорить.

– О чём?

– О жизни.

– В такой час?

– Я рано просыпаюсь. А Кара поздно ложилась.

– А говоришь, что вы не общались…

Алиса сжала зубы до неприятного скрежета.

– Мне доложили, что ты якобы поссорилась со своим…

– А говорите, у вас память плохая, – ту же ввернула она упрёк, не дожидаясь, пока Шемелин договорит.

– Так ты пришла к ней обсуждать ваши отношения? Так получается?

– Да. Мы сильно поссорились. Я… я не знала, к кому ещё пойти.

– Что, совсем нет подруг?

– Хотела услышать мнение опытного человека.

– Так позвонила бы мне, – бессовестно осклабился он. – Я бы дал тебе мудрый и исчерпывающий совет. Бортани этого лоха, пока не поздно, и дело с концом.

Алиса покрутила ободок кольца на безымянном пальце. Заметив, что Шемелин тут же опустил взгляд к кистям её рук, она поспешила спрятать ладони на коленях под столом.

Однако было уже поздно.

– Вот оно как… – прокомментировал увиденное Шемелин. – Ты ведь сказала, что вы поссорились.

– Послушайте, это совершенно не ваше дело…

– Алиса, – расслабленно качнул он головой, заставив Алису замолчать. – Не злись ты из-за своего ухажёра, я против него ничего не имею. Даже, может, должность ему какую готов отдать. Он толковый парень, просто иногда зарывается. Думает, что раз Коваль ему… – Шемелин обвёл глазами Алису и усмехнулся своим мыслям. – Раз у него такой серьёзный покровитель, то он может вести себя здесь, как хозяин. Но компания-то моя.

– Я знаю, – пожала Алиса плечом. – Никто у вас её и не забирает.

Шемелин медленно втянул воздух носом, не отводя тяжёлого взгляда от смотревшей прямо ему в лицо Алисы. Он сухо улыбнулся уголками губ, и в этой улыбке сквозило одно только скверное недоверие.

– Не забирает… – глухо повторил он за ней, качнув подбородком, и затуманившимся взглядом глянул на ворох документов перед собой. – Не вовремя все эти проблемы… Совсем не вовремя. Так ты пришла к ней утром, и что было потом?

– Ничего. То есть… я нашла её в спальне. Позвонила вам. Приехал этот ваш… Саша.

– Ты считаешь, кто-то был там, вместе с тобой? Тот, кто тебя запер?

– Не знаю. Я никого не видела.

– Ты что-нибудь забирала оттуда?

– Ваш подручный приказал мне собрать свои вещи.

– А что-нибудь не своё? – пристально уставился он на Алису.

Она молча помотала головой, а Шемелин поднялся и обошёл стол, остановившись у Алисы за спиной. По коже немедленно забегали неприятные мурашки, когда он, склонившись к её уху, прошептал:

– Может быть, она сама тебя позвала?

– Что? – искренне изумилась Алиса, попытавшись развернуться, но Шемелин опустил ладони ей на плечи, чем пригвоздил к сиденью и лишил свободы движений.

– Может, не было никакой ссоры? Судя по этому… – схватил он её правую ладонь, заставив поднять руку, на которой обличительно сверкнуло помолвочное кольцо, – … у вас полное взаимопонимание. Так может, ты пришла, потому что Милославская хотела что-нибудь тебе рассказать? Или отдать? А, Алиса?

Его пальцы сжали загривок, и Алиса слабо дёрнулась, тотчас же попытавшись вырваться. Но вторая рука, с прежней силой давившая ей на плечо, подавила эту вспышку слабенького сопротивления. Убедившись в тщетности попыток освободиться, Алиса прикрыла глаза и вслушалась в тяжёлое хрипловатое дыхание над ухом; дыхание, которое напоминало ей о проведённой вместе ночи…

…и о том, что так хорошо, как тогда, ей ещё никогда не было.

…и о том, чем та ночь закончилась.

…и о том, что теперь Шемелин ищет; ищет не её, а незнакомку в маске, но наверняка совсем немного времени понадобится ему, чтобы понять: она и Алиса – одно и то же лицо.

…и маска больше не защитит Алису.

– Вы как будто чего-то боитесь, Павел Константинович, – проговорила она тихо и медленно, стараясь дышать ровно и глубоко.

– А ты? Ты не боишься?

– Мне нечего бояться. – Вдох на три счёта. Выдох – раз, два…

– А если я расскажу, что ты была там? – Три. В его голосе насмешка перемешана с угрозой. И с неясной Алисе лаской. – С трупом. Одна. Мент ещё не ушёл. Ему будет очень интересно это всё выслушать…

– А как же ваши обещания, которые вы якобы держите, а? – ощетинилась она в ответ, двинув шеей: наверное, могут остаться синяки.

От саднящей боли Алиса шикнула, а Шемелин, мягко усмехнувшись, разжал пальцы.

– К вашему сведению, мент, – выплюнула она, ощутив свободу, – намного больше интересовался вами, чем мной. Так что ему и о ваших с Карой отношениях будет интересно послушать. Я знаю, что вы с ней…

– Что мы с ней? – не дал он договорить.

Алиса судорожно втянула носом воздух и потупила глаза. Шемелин уселся перед ней на край стола.

– Так что?

– Что вы с ней спали, – набравшись храбрости, проронила она. Когда поднимала на него прямой и горящий взгляд, чувствовала только сжирающее все эмоции пламя стыда внутри.

– Вот как… Она тебе рассказала?

– Сама догадалась. Может, вы её и задушили, чтобы никто не узнал? Вместе со своим Александром.

Шемелин радостно прыснул, а затем в один миг взгляд его стал жестким и твёрдым.

– Если б это был я, – склонился он близко к Алисе и вкрадчиво прошептал: – то работа не была бы такой грязной.

Он зловеще цыкнул уголком губ, двигавшихся в считанных миллиметрах от Алисиного вытянувшегося от удивления лица.

– Видишь ли, душить – это очень непрофессионально, – широко улыбнулся Шемелин, точно разговор шёл совсем не об убийстве человека. – А на меня работают только профессионалы. Так ты пришла по поводу поездки… – сменил он вдруг тему и с озабоченным видом приоткрыл папку на столе перед Алисой. – Изучи пока всё сама. С этим, я надеюсь, ты справишься?

Он пихнул небрежным жестом бумаги к ней, а приведённая в замешательство Алиса лишь растерянно пожала плечами, скользнув взглядом по бумагам.

– А пока можешь быть свободна. И да, как и договаривались: в офисе тебе торчать не обязательно. Катись себе на все четыре стороны, – Шемелин улыбнулся, как ни в чём не бывало, и вернулся на своё место во главе круглого стола. – Я действительно держу свои обещания, Алиса. Надеюсь, ты тоже. Об этом разговоре тоже никому не стоит знать.

Алиса поднялась, неуклюже сграбастав папку и прижав её к животу, а затем на слабеющих прошагала к спасительному выходу из конференц-зала.

– Алиса, – позвал её Шемелин и пощёлкал в воздухе пальцами, когда она беспомощно обернулась. – А что у тебя за духи? Запах такой… знакомый.

Она замерла к нему спиной, вцепившись ногтями в пластиковую обложку.

– Не помню. Ваня подарил, – выдохнула она и дожидаться ответа не стала. Быть бы иначе беде – так ей показалось.

❤️❤️ ПОЖАЛУЙСТА, ДОБАВЬТЕ КНИГУ В ОТЛОЖЕННЫЕ И ПОСТАВЬТЕ ОЦЕНКУ, ЕСЛИ ВАМ ПОНРАВИЛОСЬ!

👉ТЕЛЕГРАМ-канал АВТОРАдля связи, ваших вопросов, спойлеров и всех анонсов

Глава 15

в которой Алиса лишается, приобретает и вспоминает о чизкейке

В новой квартире пахло краской, необитаемостью и хлорированным чистящим средством. Алиса перешагнула порог, запуская внутрь несколько крепких грузчиков, тащивших за ней коробки с необходимыми на первое время вещами. Сама опустилась на банкеточку в прихожей, безучастно осматривая новое жильё: складывалось ощущение, что не ей здесь предстояло жить.

– Просто поставьте на пол в гостиной, – тяжело вздохнув от накатившей смертельной усталости, велела она, и нанятые Ваней ребята беспрекословно повиновались. Алиса коротко поблагодарила и бросила выразительный взгляд на дверь: хотелось остаться в одиночестве.

Если бы теперь уже жених не проявлял такой прыти с переездом, сама Алиса перебираться в новое жильё точно не спешила бы. Прежняя квартирка и так полностью устраивала – даже не просто устраивала, а стала частью Алисы. Стала убежищем и крепостью, уютной гаванью и спасением от всего мира; стала чем-то, что принадлежало только Алисе и никому другому.

То ли это она приросла к однушке своими кургузыми корнями так, что не отцепишь, впервые за долгое время ощутив чувство дома; то ли квартирка как-то сама по себе проникла и впиталась в Алисину душу. Но одно былоочевидно: в новом жилье Алиса была чужачкой, которую здесь не ждут.

Оставшись наедине с собой в пустой просторной трёшке в десяти минутах от офиса, Алиса скинула уличную обувь и медленно прошлась по свежепостеленному светлому паркету.

Теперь она не единственной и полноправной хозяйка территории. И с этим приходилось мириться. Очень не хотелось – но приходилось.

Она, в общем, уже и не удивлялась тому, что никто – в том числе и Ваня – не спросил её, хочет ли она с ним съезжаться. Это само собой разумелось – как и Алисино согласие на предложение руки и сердца. Зачем спрашивать, если ответ известен заранее? Это нецелесообразно. Ваня был человеком трезвой рассудительности и холодного расчёта. Рептилия с чешуёй, напоминающей безжизненный каменистый рельеф, и узким чёрным зрачком, шныряющим туда-сюда: никогда не поймёшь, о чём думает.

И когда она стала к нему так относиться?..

Алиса прошагала босиком в кухню.

Пространству для приготовления пиши в этой квартире места отвели совсем мало. Вся рабочая поверхность – метра полтора на глянцевой белой столешнице гарнитура. Развернуться совершенно негде: ни островка, ни свободного места, чтобы как-нибудь исхитриться и всунуть дополнительную столешницу. Лишь невысокий обеденный стол со скруглёнными углами и на трёх ножках, за которым с трудом усядутся четыре человека. Даже зона прихожей была просторней, чем кухонная – хоть туда волоки весь свой кулинарный скарб.

Алиса со скепсисом оглядела масштабы катастрофы: и дорогой планетарный миксер втиснуть некуда, что уж и говорить-то о кондитерской печи, для которой если и пробовать найти уголок – придётся по меньшей мере выбрасывать вон холодильник.

Квартира предназначалась для жизни людей, проводящих на работе часов по шестнадцать в сутки. Главная вещь в таком доме – постель, а кухня при таком образе жизни играет роль не самых правдоподобных декораций.

Она перевела тоскливый взгляд на несколько коричневых картонных коробок, в которые уместилась почти вся её предшествующая жизнь. На старой квартире осталась основная часть гардероба: с собой Алиса взяла лишь небольшой чемодан летних вещей, сохранив повод без лишних вопросов наведываться в старую квартиру, к которой так прикипела.

Да уж, из всех свалившихся на Алису за последние дни ошеломительных новостей, переезд – самое неприятное обстоятельство. Она тут же одёрнула себя за подобные мысли: Каре, вообще-то, было куда хуже.

И снова эта липкая тревога сжала костлявыми пальцами все внутренности…

Алиса потрясла головой, чтобы прогнать дурное оцепенение, и по-прежнему без энтузиазма воззрилась на духовую печь под стеклокерамической варочной панелью. Что ж, и на том спасибо – могли вообще обойтись одной микроволновкой.

Она вскочила, бесцельно пройдясь по всем комнатам, и, наконец, вихрем вылетела наружу к двум металлическим лифтам в просторном холле, выложенном мраморной плиткой. Небольшой продуктовый находился прямо напротив подъезда: ассортимент разнообразием не радовал, но всё необходимое – яйца, мука, молоко и ещё кое-что из бакалеи, свежие ягоды, даже глубокая миска и венчик – нашлось.

Руки орудовали быстро и сами по себе: Алиса залила едва не закипевшее молоко в смешанные с мукой и сахарной пудрой бледные яичные желтки и всыпала ванилина (не без презрительной усмешки): официантка из кафе напротив офиса была права в том, что достать стручковую ваниль в Москве не такая уж и тривиальная задача.

Уже на этом этапе стоило задуматься, что ничего у неё не выйдет. Ей хотелось хотя бы на полчаса забыться и отвлечься, спрятаться от тревожных размышлений за любимым занятием, освободить голову и дать работу рукам, но на этой новой крошечной кухне, необжитой и совершенно не подходящей для готовки, даже затея выпечь простецкий баскский пирог из песочного теста и свежей черешни с заварным кремом обернулась полным провалом.

В родной квартире на кухне был балкон, выходящий окнами на простирающийся вдаль зелёный парк, и с наступлением сезона Алиса всегда готовила черешневый пирог с видом на красочный летний закат, а осенью – тыквенный, и цвет его, оранжевый, тёплый, похож был на цвет рыже-красной листвы крон . Здесь не было ни окон, ни достаточного количества солнечного света, отчего Алиса чувствовала себя в заточении. В таком состоянии ничего-то у неё не выходило: ни крем нужной консистенции, ни тесто подобающей плотности и тягучести.

Спустя без малого два часа Алиса отодвинула от себя тарелку с вышедшим из-под её рук творением: нет, всё совершенно не то. Зазря перевела килограмм свежих ягод. Алиса стёрла с белоснежной поверхности гарнитура каплю красного черешневого сока, в очередной раз за последние дни отогнав от себя неприятные мысли о крови.

Оставаться в пахнущей чистящими средствами квартире и дальше казалось решительно невозможно. Она распахнула все форточки, чтобы проветрить помещение (быть может, напоённый цветением летний воздух привнесёт сюда чуть больше уюта), а затем вновь выскочила на улицу. Полуденный зной начинал сходить на нет, и на плечи ей мягким пологом легла предсумеречная свежесть.

Алиса бездумно шла по широкому тротуару вдоль дороги. Ноги вели её сами: мысли парили где-то безумно далеко и от недавно построенного дома бизнес-класса, в котором подарил им с Ваней квартиру Коваль, и от офиса, до которого всего-то десять минут пешком, только Алисе бы больше век там не бывать.

Помимо воли возвращалась в размышлениях к недавней ночи, проведённой в старинном московском особняке, из которого Алиса сбежала, едва на горизонте забрезжил рассвет: его безжалостным свет развеял все иллюзии. Но если бы, если бы она не струсила?..

Нет, незачем об этом думать. Они и не трусила, она просто не могла иначе. Не Алиса тогда была там, а незнакомка без имени и фамилии, не имевшая никакого отношения к славному семейству Ковалей. А Алисы в тех покоях быть просто не могла. Ещё немного – и Алиса сама бы в это поверила.

Однако куда больше голову занимал подслушанный утром в офисе разговор Шемелина. И хоть формулировки его было достаточно туманны, Алисе ничего не стоило догадаться, кого именно он приказал неизвестному собеседнику на том конце провода найти, чьё имя узнать и кого доставить любой ценой.

Шемелин искал ту самую незнакомку, под личиной которой, как ни старалась себя убедить в обратном, скрывалась Алиса.

Зачем она ему нужна? Не даёт покоя поражение в этой странной игре, которую сам Шемелин и затеял?

Насколько активно Шемелин станет Алису разыскивать? И что, если найдёт?

Она взглянула на безымянный палец правой руки, где поблёскивало прозрачным бриллиантом подаренное Ваней кольцо. Слишком велик риск всё разрушить, если правда выплывет на поверхность. А Шемелин уже однажды использовал против Алисы их…