Дочь Императора

Она всё же взяла чашку и обнаружила, что та ещё наполовину полна.

Разговор рядом продолжался. Наталья спросила о дороге, потом о погоде за пределами Весеннего, хотя трудно было представить, чтобы в нескольких часах пути сентябрь выглядел радикально иначе. Павел отвечал терпеливо. Один раз улыбнулся и потом ещё раз.

Анна поймала себя на том, что считает, и это было глупо. Глупее было только замечать расстояние между их креслами.

Если бы Павел сидел рядом с собственной матерью, Анна не обратила бы на него внимания. Если бы на месте Натальи оказался кто-нибудь другой, вероятно, тоже, но…

— Павел, передай Наталье Сергеевне варенье, — попросила Ольга Владимировна.

Баночка стояла почти перед самой Натальей.

Павел всё же взял её и поставил ближе.

— Благодарю вас.

— Не стоит.

Анна посмотрела на них обоих.

Наталья открыла баночку.

Никаких оснований раздражаться из-за этого не существовало.

— Возьмите сливовое, — посоветовала Ольга Владимировна. — Павел его любит.

Анна подняла глаза.

— Мама, я ем любое варенье, — поправил он мать.

— Неправда. Малиновое ты никогда не любил.

— Мне было восемь, и там были косточки.

— Вкусы в таких вещах редко меняются, — уверенно парировала княгиня.

Ольга Владимировна подвинула к Наталье другую баночку, явно довольная тем, что сумела предотвратить ошибку.

— Попробуйте сливовое. Его варила наша кухарка. Павел в детстве мог съесть половину банки.

Павел посмотрел на мать с выражением человека, который заранее знает, что сопротивление бесполезно.

— Если сейчас последует история о том, как мне стало дурно, прошу хотя бы изменить возраст. В прошлый раз мне было шесть.

— Тебе было семь.

Наталья засмеялась.

Анна положила ложечку на блюдце, и та со звоном ударилась о чашку.

Павел посмотрел на неё.

Она успела сделать вид, что не заметила.

— А вы какое любите? — спросила Наталья у Анны.

— Малиновое.

Ответ прозвучал сухо.

Ольга Владимировна оживилась.

— Вот видишь, Павел. Её Высочество любит малиновое. Всегда говорила, что с тобой что-то не так.

— Кажется, вы говорили это по совершенно другим поводам.

— И по ним тоже.

На этот раз улыбнулась даже Анна, хотя настроение улучшилось ненадолго.

Наталья, словно издеваясь, попросила Павла передать ей сахарницу. А через несколько минут показала что-то в книге, которую принесла с собой на террасу. Он наклонился посмотреть.

«Близко».

Анна почти тут же одёрнула себя. Павел не мог прочесть название главы с другого конца стола, а потому расстояние было ровно таким, каким должно было быть.

Наталья сказала что-то тише, и он ответил.

Разговор о поездке давно закончился, однако это, по всей видимости, никого, кроме Анны, не беспокоило.

Ей стало казаться, что Наталья сегодня тарахтит без остановки. Возможно, дело было в письме или в том, что после утреннего разговора она решила проверить собственную догадку.

Если так, Анна сама ей это позволила. У неё была возможность ещё утром рассказать о прогулках. Не обо всём, но хотя бы упомянуть, что Павел иногда составлял ей компанию. Наталья сделала бы из этого какие угодно выводы, но едва ли решила бы, что его появления в Весеннем связаны напрямую с ней.

Теперь исправлять это за столом было поздно и, что гораздо хуже, совсем не хотелось.

— Анна?

Она подняла голову.

Павел смотрел прямо на неё.

— Что?

— Я спросил, вы собираетесь завтра в госпиталь?

Наталья тоже ждала ответа.

Ещё утром этот вопрос не показался бы Анне ничем примечательным. Теперь же она подумала о том, что Наталья слышит его иначе.

— Собираюсь, — ответила она.

Вероятно, из-за её тона Павел чуть нахмурился.

— Значит, погода вам больше не мешает?

— Как видите.

Несколько секунд он продолжал смотреть на неё, словно пытался понять, чем заслужил такой ответ.

Анна спокойно взяла чашку, и больше он ни о чём не спросил.

Но, прежде чем вернуться к разговору с Натальей, посмотрел на неё ещё раз.

***

Спустя четверть часа Анна решила, что с неё достаточно.

Наталья успела задать Павлу ещё сорок два вопроса, Ольга Владимировна — рассказать историю о его детстве, а сам Павел имел неосторожность рассмеяться трижды.

Она поставила чашку на стол.

— Простите, у меня разболелась голова. Я, пожалуй, пойду в дом.

Ольга Владимировна встревожилась мгновенно.

— Вам принести воды? Или позвать Соколова? Он должен быть в госпитале. Павел может сходить за ним.

— Не нужно врача. Мне станет лучше, если немного полежу.

Последнее предназначалось уже Наталье, которая поднялась вслед за ней.

— Я провожу вас.

— Останься. Правда, ничего страшного. Я хочу немного побыть одна.

Наталья поколебалась, но спорить не стала. Анне даже показалось, что она увидела в этом коротком колебании выбор между ней и Павлом.

Но, быстро собрав остатки самообладания, Анна попрощалась с Ольгой Владимировной и направилась к дверям.

Павел ничего не сказал.

***

В прохладном холле действительно стало легче. Анна медленно поднялась по лестнице и уже на втором этаже поняла, что возвращаться в комнату ей не хочется.

Голова не болела.

Это была уже вторая намеренная ложь за день, и обе оказались связаны с Павлом. Первая скрывала, что она провела с ним утро. Вторая позволяла уйти оттуда, где он сидел слишком близко с Натальей.

Пройдя мимо коридора, ведущего к её комнатам, Анна свернула к западной галерее и некоторое время шла без всякой цели. Дворец после шумной террасы казался непривычно пустым. Большая часть окон была открыта, и сквозняк шевелил тяжёлые портьеры. Где-то внизу хлопнула дверь.

Можно было вернуться к себе или заглянуть в госпиталь.

Вместо этого Анна оказалась возле библиотеки, дверь которой была приоткрыта.

Она уже собиралась пройти мимо, когда услышала шелест переворачиваемой страницы.

В библиотеке кто-то был.

Анна толкнула дверь.

Павел стоял возле одного из дальних шкафов с раскрытой книгой в руке. Пиджак, в котором он сидел за чаем, лежал на спинке кресла. Услышав шаги, он поднял голову.

Удивление на его лице оказалось коротким, но Анна успела его заметить.

— Мне казалось, у вас болит голова.

Значит, слышал.

— Уже прошла.

Павел закрыл книгу, оставив палец между страницами.

— Быстро.

— А вы рассчитывали, что я буду страдать до ужина?

— Я рассчитывал, что вы хотя бы дойдёте до своей комнаты.

Анна посмотрела на него.

— Откуда вы знаете, что я там не была?

— Не знаю. Но вы пришли сюда удивительно быстро для человека, который собирался немного полежать.

Анна прошла к ближайшему шкафу и стала разглядывать корешки книг.

— Я решила почитать.

— Конечно.

Она обернулась.

— Что значит это ваше «конечно»?

— Что я поверил.

Анна нахмурилась и вытащила первую попавшуюся книгу. На обложке золотыми буквами значилось что-то о сельском хозяйстве и методах родоразрешения у скота.

Павел опустил взгляд на книгу.

— Увлеклись фермой?

Анна посмотрела на обложку и поставила том обратно.

— Здесь отвратительный выбор.

— В библиотеке больше трёх тысяч книг.

— Значит, мне не повезло с полкой.

Уголок его рта дрогнул.

Анна заметила улыбку и тут же рассердилась на себя за то, что продолжает это замечать.

Павел вернулся к своей книге.

Она медленно прошла вдоль шкафа, провела пальцами по корешкам и остановилась у окна. Отсюда была видна часть террасы. Ольга Владимировна всё ещё сидела за столом, а Наталья стояла возле перил спиной к дому.

— Наталья Сергеевна, кажется, была очень рада вашему возвращению.

Павел поднял глаза от страницы.

— Была?

— По-моему, это трудно не заметить.

Он несколько мгновений смотрел на Анну, явно пытаясь понять, с чего начался этот разговор.

— Мне показалось, она была рада хорошей погоде.

— Она не задавала хорошей погоде столько вопросов.

Павел закрыл книгу.

— Я отсутствовал четыре дня. Она спросила о поездке. Вас это беспокоит?

— Меня?

Анна повернулась от окна.

— С чего бы?

— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.

Она почувствовала, что отвечает чересчур быстро.

— Мне совершенно безразлично, сколько вопросов задаёт вам Наталья. Я лишь заметила, что сегодня она была особенно разговорчива.

— Я тоже заметил.

Анна не ожидала согласия.

— Вот видите.

Она замолчала.

Павел ждал.

— Вы прекрасно понимаете, о чём я, — продолжила Анна.

— Пока не уверен.

— Не притворяйтесь.

— Я не притворяюсь. Наталья Сергеевна разговаривала со мной за чаем. Вы почему-то решили обратить на это особое внимание.

— Никакого особого внимания я не обращала.

Павел слегка приподнял брови.

Анна поняла, что только что доказала обратное, и снова повернулась к окну.

На террасе Наталья что-то сказала Ольге Владимировне, и та рассмеялась. Издалека они выглядели совершенно беззаботно.

— К тому же она вполне может иметь причины, — сказала Анна.

— Для разговора со мной?

Теперь Павел окончательно отложил книгу.

— Это становится всё загадочнее, — сказал он.

— Ничего загадочного. Вы молодой человек, Княжинский, не бедны, не женаты и умеете поддержать разговор, когда считаете нужным. Полагаю, этого более чем достаточно.

Несколько мгновений Павел молчал.

— Какая исчерпывающая характеристика. Особенно вам удалась часть о моей способности поддерживать разговор.

— Не обольщайтесь. Я сказала «когда считаете нужным».

На этот раз он улыбнулся открыто.

Анна посмотрела на него и вспомнила, сколько раз он улыбался Наталье за чаем.

Настроение опять испортилось.

Павел заметил перемену.

— Вы с самого утра проявляете необыкновенный интерес к Наталье Сергеевне, — сказал он. — За последние пять минут вы сообщили мне, что она много говорит, задаёт слишком много вопросов и имеет причины мной интересоваться.

— Я не говорила «слишком много».

— Прошу прощения. Значит, эта часть была моей.

Анна скрестила руки на груди.

— Если вам так хочется знать, Наталья получила письмо от матери. И её родители подыскивают ей мужа.

Анна сама не понимала, зачем продолжает. Ещё утром она не захотела говорить Наталье о Павле. Теперь стояла перед Павлом и рассказывала ему о Наталье.

— И?

— Что «и»?

— Полагаю, у этой истории есть продолжение. Иначе вы бы не пришли сообщать мне о брачных планах Натальи Сергеевны.

— Я не приходила вам сообщать о них.

Павел оглянулся на шкаф, возле которого она недавно пыталась заинтересоваться земледелием.

— Вы пришли за книгой.

Анна выдержала его взгляд и кивнула.

— Вы сегодня невыносимы, — наконец резюмировала она.

— Утром вы, кажется, придерживались другого мнения.

Анна замерла.

Это прозвучало спокойно, но утренняя прогулка вдруг вернулась к ней целиком: пустая дорожка, его голос рядом и солнце в тёмных волосах.

Она отвернулась к окну раньше, чем Павел успел что-либо заметить.

По крайней мере, ей хотелось так думать.

— И что же написала её мать? — спросил Павел.

Анна снова повернулась к нему.

— Ничего определённого. Её отец начал узнавать о возможных женихах. Наталья надеется, что ей позволят хотя бы немного повлиять на его решение.

— Разумное желание. Возможно, она хотя бы знает, чего хочет.

Анна усмехнулась.

— Странно слышать это от вас. Четыре дня назад вы довольно убедительно объясняли мне, что одних желаний недостаточно.

Павел помолчал, а затем улыбнулся.

— Кажется, за четыре дня вы стали значительно мрачнее смотреть на устройство мира.

— У меня был хороший учитель, — отрезала Анна.

— В таком случае мне следовало быть осторожнее.

На этом можно было остановиться. Анна и сама не хотела снова возвращаться к разговору, который успел надоесть ей ещё до отъезда Павла.

Она прошла к другому шкафу и на этот раз внимательно прочитала названия на корешках.

— Здесь есть хоть одна книга, которую можно читать не из чувства долга?

— Разумеется.

— Покажите.

Павел подошёл к стеллажу и оглядел полки.

— А что вы обычно читаете, когда не занимаетесь подделкой документов и спасением людей от неумелой первой помощи?

Анна повернула к нему голову.

— Вы забыли ещё незаконное уничтожение казённых бумаг.

— Это сделал я.

— Но при моём деятельном одобрении.

— Тогда прошу прощения. Список становится внушительным.

Он перешёл к соседнему шкафу. Анна наблюдала, как Павел пробегает взглядом по корешкам, и подумала, что ещё совсем недавно подобный разговор показался бы ей нелепым. До Весеннего самым серьёзным нарушением, которое она могла припомнить за собой, была детская история с котёнком.

Павел заметил, как она улыбнулась.

— Что?

— Ничего.

— Вы всегда так улыбаетесь, когда ничего не происходит?

— Возможно.

— Значит, мне не показалось.

Анна ещё немного помолчала. Тайна была настолько старой и бессмысленной, что хранить её не имело смысла. И всё же признание почему-то казалось почти постыдным.

— Помните, я рассказывала вам про котёнка?

Павел задумался, но вспомнил:

— Которого Александра принесла во дворец?

— Она его не приносила.

Он повернулся к ней.

— Нет?

Анна покачала головой.

— Это была я.

Несколько секунд Павел смотрел на неё, а потом медленно закрыл книгу, которую успел достать с полки.

— Вы обвинили собственную сестру?

— Я её не обвиняла.

— Простите. Значит, она добровольно приняла на себя вину?

— Александре было семь. Она вообще не до конца понимала, в чём её обвиняют.

Павел рассмеялся.

— Это делает историю значительно лучше.

— Не смейтесь. Я собиралась признаться, — сказала Анна.

— Когда?

Анна задумалась.

— Когда-нибудь.

— Ну конечно, я вам поверю.

Она посмотрела на него с возмущением, но долго сохранять серьёзное выражение не смогла.

Котёнка Анна нашла возле дворцовой кухни. Маленький, серый от грязи, он сидел под деревянным ящиком и пищал так жалобно, что пройти мимо оказалось невозможно. Анна завернула его в край платья и пронесла наверх, каким-то чудом, не встретив ни гувернантку, ни матушку.

— И куда вы его спрятали?

— Сначала таскала с собой, а потом спрятала в гардеробную.

— Конечно.

— Что опять значит это ваше «конечно»?

— Ничего. Продолжайте.

Котёнок прожил в гардеробной меньше трёх часов. За это время Анна успела налить ему сливок в блюдце, испачкать два платья и убедиться, что животное, спасённое от ужасной жизни на улице, совершенно не ценит оказанной ему чести.

— Он забрался на полку, — рассказывала она, — а когда я попыталась его достать, вцепился в штору. Я решила, что, если потянуть снизу, он спустится.

— И?

— Штора упала.

Павел засмеялся.

— Вместе с котёнком?

— Вместе со всем карнизом.

Теперь смеялась и Анна. Она давно не вспоминала эту историю целиком. В памяти сохранились перепуганная горничная, котёнок под креслом и Александра, которая появилась в гардеробной в самый неподходящий момент.

— Она увидела котёнка и закричала, что хочет оставить его себе. Когда пришла матушка, Александра уже сидела на полу и держала его на руках. Все решили, что это она его принесла.

— А вы промолчали.

— Я испугалась.

— Вы?

— Представьте себе.

— Мне трудно.

Анна толкнула его книгой, которую всё ещё держала в руке.

Павел перехватил книгу прежде, чем она успела ударить его второй раз.

— Это уже было вашим оправданием.

— И оно по-прежнему прекрасно работает.

Он вернул ей книгу.

— Что стало с котёнком?

— Отец разрешил оставить его.

— Значит, вы испугались напрасно.

— Теперь я это знаю.

— А Александра?

— До сих пор уверена, что это был её кот.

Павел снова рассмеялся, но уже тише.

Ей понравилось рассказывать ему то, чего он не знал — такие глупые мелочи, о которых никто не стал бы спрашивать. В них не было ничего важного: котёнок, упавший карниз, испорченное платье. И всё же сейчас ей казалось важным, что Павел услышал это от неё.

Смех постепенно стих, и в библиотеке снова стало тихо.

За открытым окном шелестела листва. С террасы уже не доносилось голосов — вероятно, Ольга Владимировна и Наталья вернулись в дом.

Павел стоял напротив.

Анна заметила, что расстояние между ними успело сократиться. Она не помнила, кто сделал последний шаг.

Павел смотрел на неё уже без улыбки.

— Что? — спросила Анна.

Его взгляд на мгновение задержался где-то возле её виска.

— У вас...

Павел поднял руку.

Анна не успела спросить, что именно.

Его рука коснулась волос у её виска, и он снял застрявший в них маленький сухой лист. Вероятно, оставшийся там с чаепития.

— Вот, — тихо сказал Павел.

Лист лежал у него на ладони.

Объяснение было исчерпывающим.

Кончики его пальцев снова коснулись выбившейся пряди. Павел отвёл её от лица, и на этот раз движение было плавнее и медленнее.

Анна замерла и не смогла пошевелиться.

Его пальцы замерли возле её виска, едва касаясь кожи. Анна слышала собственное дыхание и шелест листьев за окном. Всё остальное куда-то исчезло: библиотека, книги, терраса, Наталья.

Павел опустил взгляд к её губам.

Это Анна заметила.

И впервые не могла придумать ни одного невинного объяснения происходящему.

Он совсем немного наклонился, и она подняла лицо.

Теперь между ними оставалось так мало, что она чувствовала его дыхание. Ещё одно движение — и никакой возможности сделать вид, что ей показалось, уже не осталось бы.

Павел не двигался, и Анна тоже.

Секунда растянулась настолько, что ожидание стало почти болезненным.

Она была уверена, что сейчас он её поцелует. Ещё миг, и его губы коснутся её губ…

Но Павел отступил на шаг, и появившегося расстояния оказалось достаточно, чтобы библиотека вернулась на своё место.

Сухой лист всё ещё оставался у него в руке, а Павел смотрел на него так, словно не понимал, откуда тот взялся.

Анна молчала.

Ей потребовалось время, чтобы вспомнить, что до этого они о чём-то разговаривали.

— Простите, — произнёс Павел.

Это слово ей не понравилось.

— За что?

— За то, что едва не сделал то, чего делать не следовало.

Анна почувствовала, как внутри поднимается раздражение, на этот раз не имевшее никакого отношения ни к Наталье, ни к чаепитию.

— А хотелось?

Он посмотрел ей в глаза.

Что-то изменилось в его лице. Было видно, с каким усилием он возвращает себе привычное спокойствие.

— Некоторые вещи не становятся допустимыми оттого, что их хочется.

Анна ждала продолжения, но его не последовало.

Он отступил ещё на шаг и взял оставленный на кресле пиджак.

— Мне лучше уйти.

Анна наблюдала, как Павел надел пиджак, дошёл до двери, задержался. Ей показалось, что он собирается что-то сказать, однако Павел лишь коротко кивнул ей и вышел.

Дверь закрылась негромко, и Анна осталась одна.

Дальше искать объяснения её сегодняшним чувствам было бессмысленно — она ревновала Павла к Наталье.

Но второе открытие было куда хуже первого.

Когда Павел наклонился к ней, она не испугалась.

Анна осторожно коснулась пальцами виска там, где ещё недавно была его рука.

Она желала, чтобы он её поцеловал.

Глава 12. Больше не Поль

В пятницу за завтраком Павел был безупречно вежлив. Он поздоровался с ней так же, как здоровался каждое утро, когда они встречались, отодвинул кресло для матери, выслушал рассказ Ольги Владимировны о чём-то маловажном и дважды ответил Наталье. Когда Анна спросила, собирается ли он после завтрака в госпиталь, Павел преспокойно сообщил, что управляющий просил его посмотреть какие-то бумаги.

— Значит, вас сегодня не будет? — уточнила она.

Павел поднял глаза от чашки.

— Боюсь, нет, Ваше Высочество.

«Ваше Высочество».

Анна намазала масло на хлеб.

Наталья, сидевшая рядом, взглянула на неё, но Павел никак не отреагировал.

— Полагаю, госпиталь справится, — предположил он.

— В прошлый раз справился, — равнодушно согласилась Анна и откусила кусочек.

— Значит, у нас уже есть основания для уверенности.

Он произнёс это спокойно и вернулся к своей тарелке.

Анна посмотрела на хлеб в руке. Есть его больше не захотелось.

После вечера в библиотеке они ни разу не оставались наедине. Поначалу она решила, что это случайность, потому что в Весеннем и правда редко удавалось провести целый день, не столкнувшись с десятком людей, а Павлу вовсе не полагалось находиться возле неё постоянно.

Но на следующий день случайность повторилась. Утром он куда-то исчез после завтрака, после обеда нашёл причину уйти из гостиной, а на ужин не явился совсем. В четверг всё повторилось. Если Анна появлялась в гостиной, Павел задерживался там ровно до тех пор, пока рядом оставалась мать или Наталья. Если княгиня уходила, через пару минут у него непременно находилось дело. В саду он больше не предлагал пройтись, и не ждал возле госпиталя.

Даже спорить с ней стал реже.

В первый же вечер Анна попробовала убедить себя, что так лучше. В библиотеке они едва не совершили глупость. Павел вовремя остановился, и теперь оба могли вести себя так, словно ничего не произошло.

Оказалось, вести себя так было значительно легче Павлу.

В четверг Анна нарочно задержалась после чая. Наталья ушла за книгой, которую обещала Ольге Владимировне, а сама княгиня отправилась выяснять, отчего Мими уже четверть часа сидит возле двери и смотрит в коридор.

Павел и Анна остались вдвоём.

Он дочитал страницу, закрыл книгу и поднялся.

Анна даже не удивилась.

— Вы куда? — спросила она.

— Мне нужно поговорить с управляющим, — тут же нашёлся он.

— Конечно.

Павел задержался.

— Я ничего не сказала.

— По вашему лицу этого не заметно, — заметил он.

Анна откинулась на спинку кресла.

— Не знала, что вы теперь ещё и изучаете моё лицо, — произнесла она с лёгкой улыбкой.

Ей успело показаться, что она наконец добилась своего. В хмуром взгляде появилось знакомое выражение, обычно предшествовавшее одному из их бесконечных споров.

Но Павел лишь взял оставленную на столе книгу.

— До ужина, Ваше Высочество.

И ушёл.

***

Субботу Анна коротала в обществе Натальи и Мими. Ольга Владимировна с утра уехала с визитом и перед отъездом оставила собачку на их попечение, хотя Анна так и не поняла, зачем Мими вообще требовалось чьё-либо попечение.

Белый комочек шерсти уже минут десять носился между креслами, таская за собой небольшую тряпичную игрушку, а теперь остановился возле её ног и требовательно уставился.

Анна никогда не хотела собаку. В раннем детстве ей нравились лошади, одно время она умоляла о котёнке, но мысль о существе, которое добровольно следует за человеком из комнаты в комнату и требует постоянного внимания, почему-то не казалась особенно привлекательной. Мими лишь подтверждала разумность этого решения.

Анна подняла игрушку с ковра, неосознанно дав повод собачонке оживиться.

— Матушка получила ответ.

Наталья произнесла это как бы между прочим, но выражение её лица совершенно не соответствовало тону.

— Какой ответ? — рассеянно спросила Анна.

— Насчёт Павла Викторовича, — с явным интересом ответила Наталья.

Мими вцепилась в игрушку, которую Анна всё ещё держала в руке, и потянула на себя. Анна поморщилась и разжала пальцы.

Последние несколько минут она почти не обращала внимания на назойливое существо — не хотелось слишком явно выказывать интерес к Наталье и Павлу, но теперь игнорировать разговор было выше её сил.

Наталья пересекла комнату и остановилась возле окна.

— Помните, я рассказывала про письмо?

Анна прекрасно помнила. Если быть точной, могла бы зацитировать отдельные места.

— Смутно.

— Конечно, вас это мало интересует. Но вдруг вы всё-таки проявите участие в моей судьбе.

Наталья произнесла это особым тоном, означавшим, что она вознамерилась посплетничать.

— Матушка сначала написала тётке Вере. Вы же знаете, она до сих пор уверена, что при дворе невозможно чихнуть так, чтобы она не узнала об этом к вечеру.

— Не уверена, что она сильно преувеличивает.

— Вот и матушка решила воспользоваться её способностями. Тётка поговорила с кем-то из старых знакомых отца при дворе. Разумеется, не называя это сватовством. Просто хотела понять, не сочтут ли Оболенских неподходящей семьёй.