До встречи в прошлых жизнях

Дело было не из простых. Один влиятельный и в прошлом не самый чистый перед законом человек задумал построить коттеджный поселок в одном из благодатных с экологической точки зрения районов Самарской области. И пути было два. Первый — узнать, какие участки отведены под комплексную застройку, идти в администрацию района и подавать заявку. Чиновники разрабатывают документацию и организовывают торги на право заключить договор о комплексной застройке территории. При этом на застройщика вешают обязательства построить всю инфраструктуру, выставляют условия по подключению к сетям и по созданию благоустройства. Дорого, долго и не факт, что ты выиграешь торги.

Но есть и другой путь — как правило, земля, интересная застройщику, находится в долевой собственности простых сельских работяг — тех самых, которые получили её после развала колхозов. И можно её быстренько скупить, а потом в администрации подать заявление на изменение зонирования — чтобы установить там зону жилой застройки. И вуаля — ты собственник земли в удачном районе, с правом строить жилые дома. Дальше уже, как фантазия ляжет — можно нарезать участок на много маленьких, настроить коттеджей и продать. А можно образовать десяток больших участков и продать по своим — и устроить себе закрытое комьюнити в экологически чистом месте без лишних глаз и ушей.

Естественно, мы пошли по второму пути. И здесь нас ждала другая проблема — не все частники роняют тапки и спешат продать свою долю. Если действовать неосторожно, то местные пронюхают про то, что кто-то скупает участки и задерут цену. А то и вовсе откажутся продавать. И вот сейчас, судя по всему, произошла утечка информации. Один из частников наотрез отказался продавать свою долю. Мне предстояло выяснить причину и провести переговоры. А заодно решить свои собственные дела, потому что в Самаре я не только занимаюсь делами конторы, но и отсиживаюсь, пока мой партнер пытается отмазать меня от одного мрачного дела, в которое я влип по собственной глупости.

Но даже такой несложный вопрос, как переговоры с бывшим колхозником, я не мог решить прямо сейчас. Слишком много нюансов было здесь завязано. Клиент конторы был очень влиятельным человеком и при желании мог продвинуть и решить вопрос на своём (я подозревал — силовом) уровне, но тогда он мог создать ещё больше проблем. А еще были отношения с ним Богданова — моего партнера и второго владельца конторы. Тут нельзя было налажать, но и подставиться тоже — нельзя.

Разглядывая результаты топографической съёмки, я не заметил, как толкнул ладонью картонный стаканчик с кофе и залил коричневой жижей половину клавиатуры.

Твою мать!!! Сладкий кофе с молоком! Непрерывно ругаясь, я перевернул ноутбук вверх тормашками, чтобы жидкость вытекала наружу, и начал спешно вытирать её салфетками. Так как в зале по раннему времени был я один, то на мои маты быстро прибежала молодая девочка в форменной одежде и с целой пачкой салфеток, и вместе мы попытались исправить ситуацию.

Я уже знал, что делать — это был третий ноут за последний год. Привычка есть за делами и пить литрами кофе по теории вероятности увеличивала мои шансы на залитие клавиатуры. Проклятье…

Выругавшись в последний раз, я поймал взгляд девчушки, вытирающей залитый стол. Она сочувственно посмотрела на меня и даже попыталась хлопнуть ресницами по привычке, но я был слишком зол, чтобы ответить на её интерес. Быстро собрав рюкзак, я пошёл греть машину, чтобы ехать в ближайший сервис по ремонту заморской яблочной техники. Схема была дорогая и отработанная. Самый важный вопрос был — где взять рабочий ноут на то время, что будут восстанавливать мой?!

Сев в ледяную машину, поёжился. Ночи стояли прохладные, но без отрицательных температур. Поэтому, дождавшись, когда обороты опустятся до тысячи, я стартанул по Ново-Садовой и через пару кварталов уже парковался у торгово-офисного центра. Никто в такую рань, естественно, ещё не работал.

У меня появилось время на подумать, но мысли, как ни странно, вертелись не вокруг земельного участка под стройку, а вокруг Алёны.

Мне было стыдно. Это чувство неизменно преследовало всякий раз, когда я о ней думал. За прошлое, за настоящее… Что за позёрство я перед ней устроил? Личный бренд, СМИ, бла-бла-бла. Порой я делал такие вещи, которые никогда в жизни не пришли бы мне в голову, если бы не она. Её присутствие, да что там — просто мысли о ней толкали на необъяснимые поступки. Меня клинило, а потом я долго разгребал последствия всего, что наворотил.

И самое мерзкое было то, что в этот раз я не врал. Наша с ней история в последнее время высасывала из меня все силы. И почему-то именно сейчас, когда мне уже идёт пятый десяток, мне не дают покоя мысли о ней. Как баба, думаю над отношениями, вместо того, чтобы заняться делом!

Я выскочил из машины, хлопнув дверью, и решил побродить по центру, чтобы немного сменить направление мыслей. Алёна постоянно отталкивала меня, и этому есть много причин. Не лучше ли убраться из Самары и больше никогда не показываться ей на глаза?

Нарезая круги возле ремонтников, которые оформляли мой ноут в сервис, я злился на весь мир вокруг. Как же не кстати я остался без компьютера! Документы в облаке, тут всё нормально. Но окунуться с головой в работу — вот то лекарство, которое точно поможет отвлечься. Я не могу и не хочу думать о бывшей жене, которой свалился как снег на голову.

И одновременно не мог восхититься чувством охоты и азарта, которое испытывал. Оно зудело в ладонях — и заставляло караулить её в тех местах, где я точно знал, что она появится. Это развлекало и забавляло, а ещё заставляло чувствовать себя живым.

Внезапно зазвонил телефон — Богданов:

— Даня, ты чё там, охренел?! — взревела трубка и я, быстро убрав банковскую карточку карман, вышел из офиса. — Ты чё там удумал? Какой филиал, какой личный бренд? Рекламное агентство? Я тебя просил тихо сидеть!

— Счёт получил? — хмыкнул я, не удержавшись. Саня Богданов был финансовой основой нашей конторы, он всегда чётко контролировал расходы и именно он сделал нас состоятельными.

— Да! Чё ты ржёшь? Ты в Самару чё попёрся — посидеть спокойно, порешать вопросики, полечить голову и оказаться подальше от… сам знаешь кого, — продолжал орать Саня, но именно его крик привёл меня в чувство и рассеял ту муть, которая крутилась в голове.

— Потише, Дамблдор, я всё помню. Просто… решал как раз свои дела и немного увлёкся, — попробовал я его успокоить.

— Да пошёл ты! Увлёкся он! Сиди и не отсвечивай! Никакую рекламу я тебе оплачивать не буду! Найдёшь там местных клиентов — зашибись, фактуру ты знаешь, старые связи поднимешь. Не найдёшь — считай, в отпуск съездил. Ты документы по посёлку смотрел?

— Смотрел. Пока не решил, как будем действовать. К вечеру отпишусь и скину задачи студентам, — отрезал я, решив ничего не говорить про ноутбук. Череда неудач, которая преследовала меня в последнее время, тоже повлияла на то, что пришлось вернуться в родные пенаты.

— Давай, не тяни, там Воронцов копытом бьёт, как бы не прибил, — отшутился Богданов и отключился.

Чёрт. Некрасиво получится с рекламой. Кину Алёну с выгодным контрактом, получается. Ну что за шиза? Почему всё, что её касается, всегда получается через жопу? Чувство вины не отпускает, что бы я ни делал. Опять я выгляжу мудаком.

Ну и как мне теперь с ней объясняться? Поржёт надо мной и как пацана выгонит.

Я тяжело вздохнул и набрал единственного человека в Самаре, кто мог мне помочь. Всегда помогал и выручал. Наверное, там я ноутбук на время смогу раздобыть.

***

К вечеру я успел подготовить план, по которому мы сможем безболезненно вырулить в вопросе с коттеджем посёлком. Студентам — так мы называли младших сотрудников в нашей юридической конторе, несмотря на то, что все они были дипломированные юристы — ушло задание разослать запросы по ведомствам, сам я связался с кадастровым инженером и попросил уточнить кое-какие детали. Проект письма клиенту и план действий тоже был готов. И я чувствовал себя на редкость паршиво.

Возвращаться в пустую квартиру не хотелось, но дальше злоупотреблять гостеприимством подруги было нельзя. Я взял то, зачем заезжал — ноутбук — и обещал вернуть его на следующей неделе.

— У тебя усталый вид. Ты не болеешь? — озабоченно спросила она и пощупала лоб. Я мотнул головой и быстро обулся, чмокнув её в щёку.

— Спасибо, не беспокойся за меня. Я тебе очень благодарен, — искренне сказал я и вышел за дверь.

— Да что уж там, — вздохнула она и я услышал, как лязгнул замок на двери.

На самом деле самочувствие и вправду было не очень. Мышцы ломило, а глаза будто засыпало песком. Хотелось лечь и не двигаться. Правда, что ли, заболеваю?

Доехав до двора, бросил машину у обочины и уже на последних оборотах зашёл в подъезд. В сталинке с высокими потолками не было лифта, и одолеть четыре пролёта пешком сейчас оказалось очень сложным делом. На третьем этаже дыхание сбилось и пришлось остановиться, чтобы опереться на стену. Странное дело, обычно я махом взлетал на свой этаж и проблем не было. На лбу выступил пот.

Внезапно дорогу мне перегородила кошка. Она была какая-то плешивая и требовательно мяукала, задрав хвост.

— Чего тебе, блохастая? — не удержался я. Когда-то в детстве у меня было много кошек, потому что жил я за городом и мама привечала всех хвостатых в округе. Две жили в доме, и ещё около десятка приходило кормиться каждый день.

— Мяу! — открыл розовую пасть этот кусок грязной шерсти и сел у меня на пути.

— Прости, корма нету. Мне бы самому закупиться, — развёл я руками и пошёл преодолевать последний пролёт. Блохастая увязалась за мной. Шла рядом по ступенькам, не оглядываясь. Потом проскользнула в дверь, стоило мне только приоткрыть её.

— Э, ты куда?! — возмутился я. — Давай назад, я тебя не приглашал!

Но драная кошка уже ушла вглубь квартиры, и я растерялся от такой наглости.

— Слушай, ну ты наглая, конечно. Я почти уверен, что ты баба, потому что только у них столько нахальства! Кис-кис-кис, — фальшивым голосом позвал её, чтобы выставить за дверь. — Эй! Мне самому хозяйка нужна, хотя бы чтобы борщ приготовила, опять жрать нечего! И для тебя тоже ничего нет!

Но киса не отзывалась. Пройдя по всем комнатам, я осмотрел и углы и понял, что она заныкалась где-то под кроватью, или под диваном, или за шкафом. Квартира была полна вещей из прошлой жизни — именно в ней я жил до отъезда в Москву, а потом и в Питер. И не стал продавать, потому что в этом не было смысла. Сначала сдавал, а потом, когда съехали последние арендаторы, это потеряло смысл. Возни стало больше, чем радости от дохода. Поэтому я останавливался здесь, когда приезжал в гости к маме и просто по делам — такая вот командировочная квартира.

Голова уже не просто гудела, а болела. Давило виски и лоб, и хотелось лечь и не двигаться. Поэтому я плюнул на кошку и пошёл на диван. Включив телевизор фоном и взяв в руки телефон, первым делом открыл приложение доставки.

Судя по всему, я готовлюсь заболеть, поэтому мне понадобится еда, бутилированная вода и кое-какие лекарства. Потыкав в экран, я заказал доставку продуктов и в аптечном приложении наполнил корзину ибупрофеном, витамином С и спреем от боли в горле — профессиональная особенность, простуда всегда начинается с фарингита. Немного подумал и добавил ещё ромашкового чая — мама научила.

Потом закрыл глаза и провалился в сон, пока в дверь не позвонил курьер. Чертыхаясь, дополз до двери и открыл — человечек в розовой форме протягивал увесистый пакет. Я взял продукты и спросил:

— Чаевые хочешь заработать?

— Ну? — тот нехотя оторвался от телефона, в который уткнулся сразу же как отдал заказ.

— Сбегай в аптеку за заказом. Приболел. Держи сотню, ещё пять дам, когда принесёшь лекарства.

Тот посмотрел на меня долгим взглядом.

— Да ничего запрещенного! От простуды лекарства. Я в приложении уже всё оплатил, — заверил его я.

— Ну ладно, давайте, — решился курьер, а я вздохнул с облегчением. Телепаться до аптеки и снова подниматься на четвёртый этаж не хотелось.

— И это… захвати там кошачий корм, если будет. Я денег дам, — вспомнил я про блохастую, сидящую под диваном. — Пакетиков пять.

Курьер ушёл, а я пошёл на кухню раскладывать продукты. Жить один я привык — с момента развода со второй женой прошел уже целый год. Самая первая простуда далась нелегко — рука сама тянулась позвонить бывшей и спросить, что делать. Но я вспомнил известный мем «Сперва ты ругаешься с женой, а потом берёшь из её рук таблетки, не перепроверяя» и позвонил маме.

Так я узнал, что делать и как лечиться, если простыл. Ну а в более сложных случаях просто вызывал врача. С готовкой было сложнее — еда на скорую руку уже не устраивала, но тратить силы на неё не хотелось. Поэтому я привык к полуфабрикатам в морозилке и обедам в ресторане. Ну а на завтрак и ужин выручали замороженные сырники, яичница и что-нибудь колбасное. Дорогая ветчина, хамон или премиальные сосиски. Снежана — бывшая жена номер два — сошла бы с ума от такого рациона. С ней мы питались листьями салата, семенами чиа и куриной грудкой.

Выгрузив базовый набор холостяка в холодильник, я пошёл открывать дверь курьеру. Он всё принёс как надо, и я взял у него номер телефона на всякий случай. Всегда полезно иметь помощь в городе, где уже успел стать чужим.

Вздохнув, я достал чистую миску, выдавил туда паштет из пакета и поставил на пол. Потом, немного подумав, налил воды.

— Кис-кис-кис, — чувствуя себя немного идиотом, позвал я незваную гостью. — Иди ешь!

Но блохастая не появилась. Боится? Думает, поймаю и выброшу? Я бы, честно, так и сделал. Но сил на это не было. Я залил чайник водой, поставил кипятиться и достал ромашку. Пока ждал кипяток, выпил двойную дозу витамина С и достал телефон.

«Привет», — ждало меня сообщение от Алёны. Вот чёрт! Она сама мне написала?!

«Привет, Алён», — напечатал я и задумался. Что бы такое написать, чтобы не отпугнуть? Решил ничего не делать. Подожду.

Чайник засвистел и я плеснул кипятка в чашку с надписью «Лучший муж» и пакетиком ромашки. Запахло детством и домом. Бережно взяв горячую кружку и телефон, пошёл на диван. Ожидание ответа затянулось.

«Ты хотел поговорить? Давай поговорим», — высветилось на экране, когда я уже отчаялся ждать.

«Давай», — написал я и задумался. Потом добавил:

«Только я приболел и пока не выхожу из дома. Поэтому встретиться прямо сейчас не могу».

Берём курс на правду. Как бы стрёмно не было признаваться в слабости и прочей дичи.

«Я не готова к встрече. Ты можешь написать сейчас, что тебе от меня нужно»

Вот как, значит. Максимально дистанционный и безопасный способ. Раньше мы переписывались днями и ночами, были на связи круглые сутки. Но как бы мне ни казалось, что я чувствую её через пространство и время, всё равно часто получалось так, что она неверно считывала мои эмоции и смысл фраз.

«Это плохая идея. Мы можем неправильно понять друг друга. Давай просто встретимся через пару дней, когда я приду в норму»

Она не ответила. Зря я бесцельно держал в руках телефон, ожидая ответа. Спугнул.

Тяжело вздохнув, я наконец отложил его, собираясь вздремнуть. Но тут услышал чавканье из кухни — кто-то торопливо поедал лакомство и запивал его водой. Ну что ж, все дела сделаны, теперь и правда можно поспать.

Но сон, как назло, не шёл. Голова болела, мышцы ломило, а в голове поочередно проносились отрывки фраз «проверить кадастровый номер», «сделать новый запрос», «заказать букет Алёне», «а вдруг у кошки глисты». Тяжело вздохнув, снова взял телефон и принялся заполнять календарь на завтра — не забыть то, не забыть это. Завтра позвоню Богданову и возьму самоотвод на пару дней, чтобы не закидывал работой. Сам сказал, что у меня отдых.

А потом позволил себе сделать то, чего стыдился и к чему тайно стремился почти каждый день. Открыл соцсети Алёны и начал в сотый раз листать её фотографии. Я был зарегистрирован под фейковым аккаунтом, состоящим из ничего не значащих бук и цифр, и никогда не ставил лайки. Просто молча, как вуайерист, подглядывал за её жизнью.

Отмечал, как меняется Алёнина прическа и цвет волос, уровень загара в зависимости от времени года. Скучал по улыбке. Смотрел, как развлекается с подружками и как кто-то дарит ей цветы. Облегчённо вздыхал, убедившись, что замуж так и не вышла. Значит, ещё есть дорога назад, даже если через крошечную дырку в заборе.

Всю жизнь, даже когда я ушёл и выбрал карьеру, а потом и Снежану, я в глубине души верил, что Алёна создана только для меня. Никто не оценит её по достоинству так, как я. Её глубину и ранимость, достоинства и даже недостатки. И то, что она столько лет остаётся одна — тоже косвенно это доказывает.

Возможно, кому-то это покажется эгоистичным, но моё самолюбие утешалось этим, пока я находился вдали. Я причинил ей много боли, но мне всегда казалось, что стоит только как следует объясниться и попросить прощения, как она поймёт и простит. И я хотел вернуться на коне — и кинуть к её ногам весь мир так, чтобы она не могла отказаться. А в итоге припёрся разведённый, больной и с проблемами на работе.

Но Алёна простит, я это точно знал. Просто поломается чуть подольше — и я это заслужил. Просто теперь я уверен, что мне нужна только она одна.

А чтобы немного ускорить свою победу, в голове возник план. Я прокрался на кухню и схватил приблудную кошку за хвост в момент, когда она закончила есть и была готова смотаться снова в своё укрытие.

Блохастая притихла, будто в ожидании наказания, и втянула морду в шею. Я же разблокировал телефон, щёлкнул наше с кошкой селфи и отослал Алёне с припиской:

«У меня тут форс-мажор приблудился. Покормил. Что ещё с ней надо сделать, чтобы помочь кошке?»

Беспроигрышный вариант. Жалость и любовь к животным всё сделают за меня. Теперь есть безопасный предлог для общения, и я окажусь на шаг ближе к цели. Бинго!

Глава 11

Карпаты, XIII век

— Ну и тяжеленный ты, князь, — пропел тонкий голосок и я тут же открыл глаза. На меня смотрело умытое лицо молоденькой девицы с распущенными красными волосами. Дева из леса!

Я попробовал приподняться, но затылок ломило и от напряжения на лбу выступил пот.

— Не стоит так пить, коли не умеешь, — со скрытой усмешкой проворковала она и протянула руку, за которую я тут же ухватился. Пальцы будто обдало кипятком, но я только сильнее сжал тонкую ладонь и немного поморщился. С её помощью я сел, привалившись спиной к чему-то холодному и сырому. Да и вообще всё здесь было каким-то лишённым тепла и жизни. Ни солнечного света, ни ветерка. Только тонкие языки пламени от лучинки, вставленной в расщелину скалы. Э, да я в пещере!

Дева между тем потянулась через меня и достала кувшин с чем-то жидким. Протянув мне, хитро поморщилась, когда я недоверчиво понюхал содержимое и осторожно попробовал языком, чтобы убедиться, что там не кровь.

В кувшине оказалась самая обычная прохладная вода, которая всегда только выигрывала во вкусе от того, что хранилось в глиняном кувшине — глечике. Я осушил его почти наполовину, и с каждым глотком в голове будто бы прояснялось.

Пока я пил, одновременно жадно разглядывал красноголовую поверх обода глечика. Тонкие черты лица — остренький носик, рыжеватые брови и розовый румянец на бледном лице. Впалые щёки делали её чуть моложе, чем она была, судя по морщинкам в уголках глаз. Бледные пухлые губы были бескровными, хотя вчера, вымазанные густо-красным, выглядели почти хищными. Глаза переливались и были цвета жёлтого пламени — не то янтарные, не то цвета липового мёда.

Я напился, вытер рот тыльной стороной ладони и глухо спросил:

— А ты меня сама сюда притащила, что ли? — и невольно залюбовался свежим личиком. Хороша, ведьма!

— Ещё чего! Разве я утащу такого, как ты? — усмехнулась она, обнажив белые здоровые зубы. — Ты сам сюда спать завалился, как солнце взошло. Да и не потащила бы я тебя, голого, на себе.

Я опустил глаза на своё тело и присвистнул. Мать честная, да я в чем ты меня родила! Более того, по утреннему времени все реакции, присущие нормальному мужчине, присутствовали.

Ведьма снова усмехнулась, но глаз не опустила. Итак вдоволь насмотрелась, пока я спал!

— Одежда твоя в углу, князь. Идти тебе надобно, охоту пропустишь! — голос её был тонок и мелодичен. И вся она была какая-то ладная да складная, так и манила потрогать. Но держалась на расстоянии, готовая при малейшей угрозе вскочить и убежать. Одежда на ней была самая простая — длинное просторное платье, прикрытое широким темным плащом с капюшоном. И только волосы — густые, кудрявые, отливающие закатным блеском, струились вдоль лица и по плечам, притягивая мой взгляд. Никогда таких не видел. Хотелось потрогать, но где-то внутри восстала природная стыдливость — негоже при девице нагишом ходить. Хотя она ночью, судя по всему, сама не придавала наготе никакого значения.

Красноволосая рванулась к выходу, но я ухватил её за хрупкое предплечье и прошептал:

Зовут тебя как, ведьма? — и под конец голос сел, выдавая волнение.Огнедарой кличут, — улыбнулась она и вырвала руку. — Не ищи меня больше, князь. День заветный прошёл, больше не будем с подружками плясать. Забудь!

И она юркнула к выходу, а я остался сидеть на земляном полу, где был подстелен мой плащ. В углу были свалены сапоги, пояс, ножны и лук с колчаном. Я быстро оделся и вышел из пещеры, надеясь догнать Огнедару.

Поляна при свете дня выглядела иначе. Ночную вакханалию выдавало только кострище, слегка присыпанное свежей землей. Глаза невольно скользнули туда, где в темноте возвышался алтарь. Сделав пару шагов вправо, я обомлел: на месте камня был холм, а на нём росла высокая ель. Вполне себе живая и вкусно пахнущая ёлочка. Мда, дела…

Перекрестившись, я ещё немного потоптался на поляне, но не нашёл следов присутствия вчерашних ведьм. Будто испарились они с рассветом, сгинув навсегда. Вспомнив о своём коне, быстрым шагом пошёл на его поиски, искренне надеясь, что ночью его не задрали волки.

***

С охоты возвращались громко — радостный визг рожков перекрывал довольные смешки княжеской дружины и его гостей. Два кабана несли привязанными к шестам, и вокруг то и дело прыгали довольные собаки. Довольные охотники переговаривались, уже не скрываясь и не соблюдая тишину, которая предшествовала загону и забою.

Я отчаянно зевал. Успев к кульминации, не стал объяснять, где был. Да и Добромыслу было с кем провести время, помимо меня. Возле него так и крутился соседний князь Ждан, угодливо смеялся и тряс козлиной бородкой. Вспоминая разговоры у колодца, я понял, что он посватался к княжеской дочке и теперь всячески пытался угодить будущему тестю.

Наблюдать за этим зрелищем было забавно. Князь Ждан по летнему времени был без шапки, и стали видны реденькие волосёнки, успевшие изрядно полысеть на макушке. Ровные, прямые и жидкие, они спускались на плечи и вызывали брезгливое отвращение. Каково будет надменной Златке ложиться с таким в постель?

Перед глазами возникла огненная копна моей ночной знакомой, и тело заныло, рванулось прочь, на поиски красноволосой Огнюши. Неожиданный визит обещал стать интересным, и, возможно, я ненадолго задержусь в гостях у князя. На его землях, оказывается, есть такие сокровища, о которых он и не догадывается.

За обеденным столом, накрытым в этот раз на свежем воздухе, на заднем дворе княжеского терема, тоже было шумно. Жарились части кабаньей туши на вертеле, капая расплавленным жиром прямо на горящие угли, и в воздухе разносился умопомрачительный запах сдобренного мяса. Виноград, персики, груши лежали медовыми горками на блюдах. На половинках караваем подавали тушёное мясо с овощами. Молодой овечий сыр лежал на мисах, сдобренный постным маслом и посыпанный травами. Скрюченными тушками лежали зажаренные перепёлки в окружении маринованного лука и огурцов, вымоченных в уксусе.

Я вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего пира, и желудок радостно булькнул. Но это застолье было не чета прежнему — тут на женской половине стала царствовала сама Златослава. Одетая в яркое жёлтое платье, отороченное лиловым шёлком, она яркой птичкой главенствовала над тётушками — сёстрами князя, которые сидели тут же, закутанные в белые платки и украшенные разноцветными вуалями. Тонкие пальцы Златославы были унизаны колечками с разноцветными камнями, а на висках поблескивали мелкие речные жемчужины. Сами же волосы отливали яркими золотистыми искорками, оправдывавшими её имя.

Внезапно понял, что рассматриваю княжну слишком долго, и отвернулся, потому что она уже успела заметить пристальный взгляд и улыбнулась в ответ. Мамушки и тётушки зашушукались, а Ждан возмущённо заёрзал на своём сиденье. Улыбка против воли расползлась на моём лице.

Закинув в себя яств побольше, я переключился на вино и ощутил, как мгновенно стало хорошо. Яркое солнце грело, отражаясь от полированных поверхностей кубков и украшений знатных гостей. Под столом то и дело прижимался собачий бок, когда охотничьи псы получали свои кости в награду. Захотелось веселья, музыки и ощущения гибкого девичьего стана под руками.