Читать книгу Путь вниз. Сверхглубокая. (Анна Борисовна Рязанова) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Путь вниз. Сверхглубокая.
Путь вниз. Сверхглубокая.
Оценить:

4

Полная версия:

Путь вниз. Сверхглубокая.

Мысли экстрасенса вдруг переключились на Ивана. Агата про себя поблагодарила создателя за то, что он дал ей такого человека.

Иван был для Агаты подарком небес. Он помог ей понять некоторые вещи, подсказывал и выводил на нужную мысль. Жалко, что она не могла видеть, как видит он! И конечно же, сейчас она жалела, что его нет рядом.

– Вы что, были уже тут? – голос Марго прозвучал далеко за спиной, и только тут Агата остановилась. Утопая в своих думах, она не помнила, как закрыла машину, как безропотно следовала за духом, минуя все ненужные повороты, сворачивала именно туда, где можно было пройти. Это всё слегка ошарашило Марго, которая теперь стояла позади Агаты и вся дрожала то ли от прохлады, то ли от выкрутасов экстрасенса.

– А? ... А нет, я просто знаю, куда идти…

Марго шмыгнула носом и засунула руки в ветровку.

– Если вы меня разводите, то это бесчеловечно… слышите? – её тёмно-русые волосы весёлыми кудряшками озорно подпрыгивали при каждом движении.

– Послушай меня, я ни в коем случае не хочу тебя обманывать… я пришла сюда, чтобы посмотреть, как и кто подвёл твою сестру к самоубийству…

– То есть, вы тоже думаете, что её кто-то убил? – с надеждой в голосе спросила Марго.

– Нет, – Агата покачала головой и подошла к Марго. Она обхватила её за плечи, понимая, что сейчас сделает ей больно. Душевную боль иногда тяжелее перенести, чем физическую.

– Нет… она сделала это сама. Но я хочу разобраться, что за сила заставила её это сделать! Это может быть бес или подселенец, которого она могла подцепить где угодно. Поэтому там, в офисе, я попросила её привести меня на то место, где она умерла. Место смерти всегда очень сильное, и оно о многом может нам рассказать.

– Это она ведёт вас? – голос Марго заметно дрожал. Девушка оглянулась вокруг, будто надеялась увидеть тут ещё кото-то.

– Да.

– А я могу её увидеть?

Теперь не было сомнений, Марго плакала.

– Я хотела дать тебе возможность с ней поговорить, но позже, мы ещё не дошли. Осталось чуть-чуть.

Дальше они шли молча. Парк становился всё темнее, и редкие фонари освещали одинокие деревянные лавочки. Чем дальше они уходили в гущу, тем больше парк превращался в настоящий густой лес. Душа шла медленно, её раскачивало из стороны в сторону, что мешало сосредоточиться Агате. Вдруг совсем рядом, за небольшой берёзкой послышался шорох. Марго остановилась как вкопанная и, вытащив руки из карманов, вытянулась, как струна.

– Что это?

Агата огляделась и выдохнула с облегчением. Не зверь, а ещё одна неупокоенная душа пришла поговорить или что-то передать своим близким.

– Тихо. Успокойся, Марго, это ещё кто-то пришёл.

Экстрасенс не стала тратить время на новую душу, потому что его у них и так было мало. Нужно было торопиться. Ночь не самое удачное время для прогулки в лесу. Наконец, они дошли до небольшой опушки, и душа, трясясь всем своим эфирным телом, подплыла к огромному дубу. Ствол большого дерева раскинулся ветвистыми лапами, кора, тёмная и извилистая, была красивым дополнением к образу старого уставшего долгожителя.

– Это и есть твой последний миг? – спросила Агата.

Душа затряслась и, оглядываясь по сторонам, кивнула. Но всё же оставалось такое ощущение, что она боится кого-то увидеть. Тот, кто при жизни ей руководил, теперь мог не отпускать её и в потустороннем мире.

«Эх... сейчас бы в астрал», – подумала Агата, но понимала, зайти не сможет. Не умела. А то бы она рассмотрела душу получше. Снова вспомнив про Ивана, она коротко вздохнула. Был у них договор не злоупотреблять возможностями друг друга. Если так, то Агата воспользуется помощью друга, но только чуть позже. Сейчас нужно было понять, кто и как был инициатором погибели души.

– Что… что она говорит? – засуетилась Марго, но Агата уже входила в транс и показала ей жестом не мешать.

То состояние, в котором Агата работала с душами, всегда выматывало её до предела, но только так она видела и слышала. Но как бы она ни входила в транс, она оставалась в своей реальности. Души приходили в этот мир. Опять где-то в глубине девушка вспомнила о возможностях Ивана, и это не могло не вызывать в ней нотки зависти.

Душа стояла у дерева и отрешённо смотрела куда-то мимо Агаты.

– Ты… ты можешь сказать, кто тебя заставил это сделать? – Агата подошла поближе к душе. Время шло, и чем больше проходило с момента убийства, тем более размазанными могли быть показания. Время могло стереть какие-то моменты из памяти фантомов.

– Я сама… – душа говорила тихо и медленно, будто ей кто-то что-то нашёптывал.

– Послушай… ты не могла это сделать сама. Что произошло? Никто не верит в это!

Марго, стоявшая в сторонке, наблюдала за монологом Агаты и при каждом слове экстрасенса прикрывала рот.

– Я… думала, что я больна.

– Чем?

– Рак… я думала, у меня рак…

– Кто тебе об этом сказал? – теперь Агата старалась говорить тихо и спокойно. Контакт был налажен, душа готова была отвечать.

– Голоса… голова болит, мне больно…

Душа сжала обеими руками фантомную голову и, прижавшись к дереву, громко застонала.

– Что… Что там? – Марго взволнованно следила за Агатой.

– Говорит, думала, что болела.

– Да, было такое… она говорила мне о том, что боится! Говорила, что если заболеет, то станет обузой.

– Ты болела? – Агата крепко держала и не отпускала душу.

– Нет...

– Тогда почему ты это сделала?

– Они мне сказали… голоса мне приказали... я каждый день слушала их…, и они говорили... говорили… говорили...

– Что говорили?

– Говорили, что я должна умереть...

Марго отчаянно всматривалась в пустоту перед собой, но так ничего и не видела. Зато Агата хорошо видела, как душа даже после смерти не могла освободиться от лап подселенца.

К сожалению, всё, что происходило с усопшей, было знакомо Агате. Она не раз встречала такое в своей работе. Не раз пыталась помочь, не раз успокаивала души. Теперь оставалось лишь найти того, кто так недобросовестно отработал. Кто скинул свою работу и привёл к гибели ни в чём не повинного человека.

Картинки шли теперь медленнее, сеанс подходил к концу. Тут нечего было больше расспрашивать, нечего узнавать. В мелькавших эпизодах Агате всё-таки удалось разглядеть маленького беса и мельком лицо мага, очевидно самоучки, который так неумело скинул свою работу.

Подошло время прощаться, и Агата, пропитавшаяся фантомной личностью усопшей, повторяя все её движения, обладая запахом умершей и даже слегка переняв у неё интонацию, медленно подошла к Марго и обняла девушку. Та замерла на секунду, но почувствовав невероятную схожесть со своей сестрой в обнявшем её экстрасенсе, вдруг обмякла и зарыдала.

– Прости меня, Гоша. Прости... я думала, что справлюсь... не смогла... – шептала на ухо Марго её сестра. Марго ни на секунду не сомневалась, что сейчас её обнимала и разговаривала с ней её старшая сестра.

– Я.… я прощаю... прощаю тебя... но почему ты мне ничего не сказала...

– Маму... береги маму... ей плохо очень...

Марго кивала головой, содрогаясь в рыданиях, и крепко держала Агату в объятьях.

– Не кури... не нужно... и принеси мне мандарины... помнишь... те... из нашего детства...

Марго снова замерла на секунду и вдруг издала нечеловеческий вой.

Её воспоминания тут же выдали случай из их беззаботного и красочного детства.

Они совсем маленькие, Марго пять, сестре семь. Девочки сбежали от родителей и набрели на небольшой рынок на окраине их района. Тогда в детстве это приключение казалось необычайно интересным и опасным. Хотелось напугать родителей и стать самостоятельными. Восточное умиротворение, которое по обыкновению царит в таких местах, всегда располагает к добрым и чутким поступкам. План девочек оказался для южных жителей весьма незатейливым, и уже через четверть часа сестрички пили настоящий узбекский чай в местной чайхане вприкуску с царскими жирными финиками. Тётя Зухра, жена местного владельца точки постоянно трепала девочек за щёчки и с любовью смотрела, как те уплетали только что принесённую им тандырную самсу.

– Вы не пугайте так больше маму и папу, – весело сказала она и положила в пакет ещё пару восточных пирожков. – Это я вам с собой дам. Угостите маму и папу.

За окном раздался раздосадованный крик. Это продавец, отпуская кому-то мандарины, задел огромную пирамиду на прилавке своим локтем, и вся огромная оранжевая куча россыпью разбежалась в разные стороны. Зрелище было завораживающее. Это так сильно впечатлило Марго, что та, разинув рот от удивления, прилипла к окну и не отзывалась.

– Гошка, ты чего? – сестра всегда так называла её, и теперь стояла рядом, тоже прилипнув к окну и рассматривая, как весёлая оранжевая река бежит по тротуару, путаясь под ногами прохожих.

Почему-то именно этот эпизод детства запомнился им так ярко, они часто вспоминали его. В тот день они пришли домой с большой сумкой восточных сладостей, выпечки и, конечно же, мандаринов. Родители не ругались, то, что они пережили, не могло позволить им даже с укором посмотреть в сторону детей.

– Я принесу... это были абхазские... я найду и принесу... – тихо прошептала на ухо Агате Марго. – Обязательно принесу...


Ваню стошнило. Невозможно было удержать в себе завтрак от увиденного.

Утренний звонок от Яра вырвал его из крепких объятий Морфея! Бегая по квартире в поисках своей одежды, молодой опер параллельно выслушал порицание по поводу его пропуска летучки. Было дико неудобно прижимать одним плечом телефон и при этом надевать брюки. Но не выслушай он сейчас Ярослава, к обеду могут уже быть проблемы.

Ах да, летучка!

Зачем она была нужна, он, в принципе, понимал. Летучка имела несколько функций. Одной из них была безопасность. Семьдесят процентов незамеченной нечисти до сих пор раскидано по плечам служащих тайных отделов. На летучке тайных отделов работники проверялись на наличие нечисти. Не прицепился ли к ним кто? Не подселился ли? Невозможно ежесекундно ходить в сумраке, невозможно использовать свой дар постоянно! Можно захлебнуться в чужих эмоциях, страданиях, устать от бесконечного потока чужих мыслей. Необходимо отключаться от того мира. И чтобы не пропустить подселенца, проводятся вот такие летучки, на которых начальство осматривает свой состав.

Завтрак – два ломтика хлеба да несколько кусочков колбасы – был моментально проглочен и запит отвратительным кофе. Но расстраиваться из-за этого молодой человек не стал по двум причинам. Во-первых, по дороге можно будет заскочить в кофейню и наконец то купить себе хороший латте и сэндвич, а во-вторых, он, чёрт побери, любил свою работу. Он, оказывается, вообще очень любил жить! Любил всё, что с ним теперь происходило. Его страшное прошлое стало действительно прошлым благодаря жизни, которую он сейчас проживал.

Однако существует такой закон, неизвестно кем написанный, но воспроизведённый самой жизнью: когда у тебя всё хорошо, жди плохих новостей. Ваня не ждал, но они пришли.

Человек, работающий в СИЗО, отправил ему весточку на WhatsApp.

Борис с утра будет передан инквизиции, и дело будет, по всей вероятности, закрыто. Его сочтут маньяком за переход в тёмные. И эта несправедливость, эта ошибочность выводила молодого человека из себя. Он был зол на весь белый свет.

– Убийца Антон Верников. Убитые: его супруга Валентина Верникова и дочь Анастасия Верникова, – голос дежурного, монотонный и сухой, вернул его в реальность. Ваня вдруг ощутил неимоверное желание съездить ему по роже.

Как можно быть таким равнодушным? Хотя, с другой стороны, можно ведь сойти с ума, принимая каждое убийство близко к сердцу.

Иван осмотрелся. Допрос и осмотр места преступления займут добрые часа три, а ему необходимо было попасть в СИЗО.

Ну, что поделать, придётся действовать по ситуации.

Верников, он же преступник, сидел на полу в прихожей. Голова с взъерошенными волосами, спутанными и липкими от крови, была опущена, на руки надеты наручники. Он обречённо смотрел в пол и как будто не понимал, что с ним произошло. Тяжело вздохнув, испытывая жалость к этому бедолаге, Ваня подошёл поближе. Было необходимо рассмотреть преступника как следует. Приезжая на такие вызовы, он выглядел обычным опером, а ему тем временем нужно было выполнить работу следователя тайного отдела!

Все дела, что касались их отдела, отображались на платформе, которую изобрёл всеми любимый Захар. Сигнал в андроиде тихо попискивал, сообщая своему хозяину, что дело передано в их ведомство. Ярослав Михайлович назначал следователя, и вот теперь Иван находился по указанному адресу.

Осмотревшись и не привлекая к себе внимания, Ваня присел на корточки рядом с Верниковым. Ох, и плохо же было бедолаге. Тело его то тряслось в диком ознобе, то вдруг пот крупными каплями орошал его шею и грудь. Покусанные в кровь губы шептали, как молитву:

– Я не хотел... он ...это всё он...

Смотреть на него не было сил, и Ваня вошёл в сумрак.

В сумраке вязко и темно. Тут всегда безрадостно. Каждый раз наблюдая отсюда за каким-нибудь подозреваемым объектом, Иван испытывал некую неловкость! Ведь если рассудить, не каждому может быть по нраву, что за ним наблюдают! Но природа наградила Ваню чувством такта, да и воспитание было неплохим, поэтому молодой человек всегда очень быстро рассматривал то, что ему было нужно, и уходил.

Антон оказался подленьким, маленьким, ничтожным человечком. Его душа была изношена, и оставалось ей совсем чуть-чуть. Такие души не восстанавливаются, они исчезают, либо уходят к тёмным! За определённую плату их забирает демон. Что потом, Ваня не знал, он был всего лишь на втором уровне. Возможно, это убийство и было платой за перерождение в сторону тьмы. Но тогда бы душа его не была такой слабой.

Ваня обошёл обвиняемого ещё раз, но так ничего больше и не нашёл.

Его кто-то окликнул, и, чертыхнувшись, Ваня вышел из сумрака.

– Привет, – послышался над сидящим на корточках Ваней знакомый, но неприятный ему голос.

Светло коричневые ботиночки были вычищены до блеска. Обувь дорогая и практичная. Ваня всегда хотел такие же. Песочного цвета брюки с отглаженной стрелочкой. До тошноты приличный вид. Подняв наконец то на собеседника глаза, опер натянуто улыбнулся. На него смотрел высокий, светло русый молодой человек. Глаза его были прозрачно-голубые, широкие и сверлящие. Они смотрели с неприязнью. Большой прямой нос вызывал к этому лицу ещё большую антипатию, но Ваня видел в нём всё-таки некую красоту, которую могли понять отнюдь не все.

Ничего, Ваня уже привык и к тому, что его не понимают, и к тому, что его недолюбливают! А этот человек его недолюбливал, что видно было по всем признакам. Однако показывать это не торопился.

Молодой человек протянул руку, и Ваня ответил на его приветствие крепким пожатием.

Это был Егор, опытный следак с их же отдела, но не тайного. Ваня всегда чувствовал себя не очень правильным по сравнению с этим парнем. Разница в возрасте у них была небольшой, но зато весовая категория отличалась в пользу Егора. Нужно было отдать должное этому парню: тело его было в отличной форме!

– Привет, – наконец ответил Ваня.

– Слушай, я вот опять не пойму, тебя зачем прислали? Ещё не успели выехать, как мне распоряжение пришло, что ты тоже в этом деле.

Дело Бориса начиналось так же. На первую мокруху они приехали оба. Дело поручили следователю – старшему лейтенанту Егору Окраинову, а Ване, как оперу, были поручены мелкие задания. И как же это мешало делу! Ему приходилось выполнять всю мелкую работу в реальности, где он был обычным опером, в то время как руки чесались заняться настоящим расследованием! Но он справлялся! Не было и не могло быть в тайном отделе чинов сродни простым операм, ибо дела у них раскрывались гораздо быстрее, и не было всей этой волокиты.

Однако для Егора Иван был словно кость в горле. Трогать его не разрешали и препятствовать его действиям тоже. Ярослав Михайлович разводил руками, мол, приказ свыше.

Егор пристально следил за работой коллеги, но кроме того, что тот мог минутами сидеть без движений перед преступником и молчать, ничего странного больше не замечал. Вскоре это Егору стало неинтересно, и как-то незаметно Иван исчез из его поля зрения. О нём пришлось забыть, работа опера очень напряжённая, и отвлекающих факторов полным-полно. Но вот сегодня Егор ощущал некое недовольство от невнимательности, которую раньше у себя не замечал. Внутри себя он искрение удивлялся, как он мог тогда позабыть о Ване? То дело ушло в висяк, однако сегодняшнее убийство снова их столкнуло, значит, дело новое.

– Это да... приказ есть приказ. И опять твой район! – не удержался Ваня, хотя понимал, что не стоит его злить. Но было уже поздно. В зелёных глазах Егора промелькнули чёртики, и он закусил удила.

– Ну да, ну да... слушай, а ты чё тогда слился-то? Твои поняли, что висяк, и решили слить мажора?

Ваня выдохнул и усмехнулся.

– Значит, висяк?

И это было в точку. Егор сдержал себя, чтобы не съездить по довольной роже хлюпика-мажора.

Теперь его кто-то позвал, и это помогло Ване слиться с толпой работающих на месте преступления.

Нужно было осмотреться и действовать дальше. Опросить не только убийцу, но и погибших.

В поисках укромного уголочка, где бы он мог войти в сумрак, Ваня обследовал всю квартиру. Обычная трёшка, в обычном спальном районе. Однако на этом обычность заканчивалась. Тут не было ни ремонта, ни уюта, ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Отсутствие денег, отсутствие любви и уважения между членами этой семьи – всё это привело к трагедии. Проведя не одно расследование и побывав в разных домах, он, к сожалению, часто сталкивался с семьями, которых называют просто – неблагополучными! Он и сам, если честно, был из такой же.

Люди, не справляющиеся с адом внутри себя, как правило, тонут и тянут за собой тех, кто рядом с ними. И чаще всего рядом оказываются слабые по духу спутники, которые легко, ну или чуть-чуть сопротивляясь, всё же добровольно опускаются на социальное дно!

Так действуют лярвы, бесы низшего ранга и вся остальная нечисть. Эти тёмные очень цепкие! Они цепляются к душе, и уж поверьте, точно не отпустят. Обычно они побеждают.

Поступок Верникова был ужасен. Стараясь унять тошноту, Ваня пытался не замечать кровяные подтёки и алые лужи в комнатах, где были убиты жена и дочь.

Н-да, народу сегодня было очень много. Эксперты приехали со стажёрами, криминалисты аж с двух отделов. Участковый и ещё какой-то сержант. Все куда-то торопились, суетились, разговаривали. Разговоры переходили в шёпот, будто говорившие боялись, что погибшие их услышат.

Ваня поёжился от утренней прохлады и расстройства желудка. Не хотелось бы ему вот так вот неподвижно лежать в луже крови и слушать, как криминалисты обсуждают характер ран на уже остывающем теле. Какая-то нотка скорби, но не отчаянья охватила его разгорячённое сердце. Отчаянье он не испытывал, просто потому что знал, что каждый смертен, ровно так же, как и то, что каждый сам выбирает, как он умрёт. В большинстве случаев каждый.

И если разобраться в его философии, то, к огромному огорчению, придётся принять его версию.

– Человек состоит из того, что он ест и пьёт. Это, пожалуй, одна большая и глубокая правда!!! Тело, дарованное нам свыше, не что иное, как храм! Вручённый нам подарок мы должны беречь, относиться к нему с глубочайшим трепетом и уважением, и от того, в каком состоянии он находится, напрямую зависит время нашего пребывания в этой реальности!

Ваня дёрнулся и резко повернулся.

Агата. Девушка улыбнулась ему ультрамариновыми глазами, и Ваня ответил ей такой же открытой радостной улыбкой.

Молодые люди обнялись.

– Ты опять философствуешь и причём с самого утра! – Ваня нежно коснулся её плеча, кудрявый локон выбился из-под кепки, в которой была девушка, и ему вдруг захотелось дотронуться до её волос.

– Я просто опять прочитала твои мысли. В них всегда одна философия.

И она была права на все сто процентов! Именно об этом он и думал!

Ваня наигранно оглянулся и оголил ряд своих белых зубов.

– Как страшно иметь в друзьях экстрасенса-телепата. Теперь все будут думать, что свои дела я открываю при помощи тебя.

– Ох, если бы ты хоть раз согласился, чтобы я тебе помогла, то раскрываемость в вашем отделе была бы на высшем уровне!

Молодые люди уже спустились на пару пролётов вниз, и теперь Иван мог не сомневаться, что их никто не слышит.

– Ты чего тут? – в голосе опера слышались забота и некие нотки тревоги.

– Да вот, увидела ваших, решила дождаться тебя, – Агата поправила и слегка приспустила кепку. Лицо её теперь было сложно рассмотреть.

– А, подожди... ты же недалеко отсюда живёшь!

И действительно, многоэтажка девушки располагалась совсем недалеко от места преступления, всего в паре кварталов. Агата кивнула.

– Что?..– спросила она.

– Что? – переспросил Ваня, но уже знал, что придётся отвечать. Девушка каким-то невероятным способом чувствовала его.

– Ну говори же... что стряслось?

Не хотелось ныть, плакаться, как девчонка, о навалившихся проблемах, но Агата уже не отстанет.

– Бориса сегодня забирают из СИЗО. И я вот всё думаю о том, почему же никто так и не заметил Харя? И ведь я-то не сразу его заметил.

Харь была скользкой и совершенно неприятной сущностью. Заметить их было не всегда легко. Любую сущность, в принципе, заметить удаётся не всегда и не всем.

– Мне становится тошно, Агат, не по себе, как только я подумаю о том, что может решить суд, и приговор будет неверным, и в первую очередь из-за меня. Человек по ошибке может получить наказание вместо помощи!

Агата внимательно слушала. Её тонкие красивые брови сошлись на переносице, и она усмехнулась.

– Прекрати... Не вини себя. Такие, например, как я, обычные экстрасенсы, вообще не могут их увидеть. Только почувствовать, думать и гадать, что это и кто это, у вас хотя бы виденье есть. И то, видишь, ошибиться можете. Не об этом сейчас нужно думать, тебе нужно быть в СИЗО, когда инквизиторы будут там.

– И что я им скажу? Типа, остановитесь и послушайте... вы ошиблись... вы не правы? – издевательский тон Вани нисколько не задел Агату.

– Да, Вань… представь себе... нужно им донести, что это не Борис виноват, а харь...

Ваня посмотрел на девушку и задумался.

– Чёрт его знает… может, ты и права. Но на них даже смотреть нельзя, не то что подходить! – Ваня попытался припомнить хоть один случай, когда к инквизиторам кто-то попытался подойти! Нет, такого он не знал. Эти великие атланты, а они действительно выглядели как красивые обитатели Атлантиды, были настолько неприкосновенны и отчуждены от этой реальности, что всем делюминам был запрещён любой контакт с ними. Даже смотреть на них не разрешалось, поэтому все делюмины и декалиты склонялись в поклоне, едва инквизиторы появлялись на горизонте.

– Конечно я права, – Агата опять улыбнулась своей доброй и мягкой улыбкой, и Ваня почувствовал уверенность в себе.

«А ведь она права, чёрт побери! Почему я должен молчать? Почему человек должен получить наказание из-за того, что система может дать сбой?»

– Ну, а у тебя как? – поинтересовался Ваня.

– Да что-то тревожит меня одно дело...

– О как... колись! – оживился Ваня, и это было его самым любимым моментом. Все её тревоги, как правило, оказывались бомбическими уроками жизни! Агата, практикующий медиум, экстрасенс, проводила просто нереальные сеансы, на которых души мёртвых могли общаться с живыми родственниками. Эта маленькая хрупкая девушка могла спокойно запечатать демона в книге ведьмы или увести за собой лярву или саламандру. Вот только видела она, впрочем, как и все её сородичи, не так ясно, как избранные и одарённые. Если Ваня получал конкретную информацию из астрала, то Агате приходилось складывать пазлы в одну картинку, толковать свои видения, и иногда могло выйти не совсем то, что было нужно.

Но если она говорила, что есть какая то проблема, то это значило только одно – проблема действительно была.

– Вчера общалась с девушкой, работала в органах, была жизнерадостной и общительной, но за полгода резко изменилась, стала нелюдимой, скандальной. Родственники не обращали особого внимания, так как работа могла повлиять на её состояние и тому подобное, – на доброжелательном личике девушки повисла печаль, и Ване даже показалось, что она вот-вот расплачется.

– Ну? – не выдержал он.

– Самоубийство, – Агата опустила голову. Ваня не стал её трогать и выдержал небольшую паузу, давая ей возможность справиться с подступившими слезами.

– Я видела след этого беса. Очень нехороший. Его скинули, девушка подобрала, и он подселился, управлял ею. Свёл в могилу. Мне бы добраться до чародея, который так недобросовестно скинул подселенца. Он даже сам не понял, что имел дело с бесом, думал, там мелочь всякая, харь или лярва. Понимаешь, до какого уровня этот маг непрофессионален!

bannerbanner