Читать книгу Путь вниз. Сверхглубокая. (Анна Борисовна Рязанова) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Путь вниз. Сверхглубокая.
Путь вниз. Сверхглубокая.
Оценить:

4

Полная версия:

Путь вниз. Сверхглубокая.

Молодой человек поёрзал в кресле. Возможно, боль утраты породила в нём эти кошмары, а они потянули в жизнь галлюцинации, ещё одну его ноющую рану. Странные, длинные, колыхающиеся на лёгком ветерке ленты насыщенного зеленоватого цвета! Они поблёскивали на солнце или тускло сияли при пасмурной погоде, и всё бы ничего, но эти ленты были... продолжением некоторых людей.


Конечно, Костя задавался вопросами: почему эти ленты не у всех? Что они означают? Почему их никто не видит, кроме него? Он решился однажды на отчаянный шаг – потрогать их, и это привело к скандалу и хорошей оплеухе. Нельзя было сказать, что Костю это пугало, но он чувствовал себя причудливо и странно, ибо не мог разгадать этиологию этих явлений. Умение анализировать продвинуло его к небольшому успеху: у детей эти ленты не встречались, чаще всего обладателями были мужчины, и никакой связи с расой, едой, возрастом, местоположением, погодными условиями, статусом они не имели. Что с ним происходило?

Костя тряхнул головой. За окном яркое солнце пыталось пробиться через жалюзи. День был в самом разгаре. В офисе сновал народ, принтеры извергали кучу бумаги, клавиатура бешено клацала, сотни пальцев рук набивали тексты. Где-то разрывался телефон. И Костя очнулся от воспоминаний. В дверь постучали, и почти тут же из-за двери появилась голова Сашки.

– Хе-хей... привет, дружище! – молодой человек просочился в кабинет, схватил первую попавшуюся папку со стола и плюхнулся на стул. Его красивые тонкие пальцы перебирали листы бумаги. Он быстро сверкнул своими чёрными глазами на друга и, отшвырнув папку на стол за ненадобностью, принялся теребить пуговицу на шее. – Как же меня достала это официальность! – подмигнув Косте, выдохнул он и наконец освободил ворот.

Это был сухопарый, поджарый, молодой человек. У него были достаточно крупные черты лица, но правильно подобранная причёска и безупречное владение мимикой превратило его в настоящего красавца. Он по праву считался на курсе первым Дон Жуаном, дальше в жизнь он выплыл вполне созревшим ловеласом. От этого жгучего брюнета сошло с ума немало девушек.

– Чего тебе? – устало улыбнулся Храбин. Он продолжал сидеть в кресле, все ещё под впечатлением от своих воспоминаний.

– Тебе бы надо к Шреку зайти, – сухо сказал тот. «Шреком» звался их шеф. Толстенький, неопрятный толстосум. В принципе, это был хороший человек, который занял в жизни благоустроенную нишу, имел полезные знакомства и вёл дело всей своей жизни. Их компания была заветной мечтой любого рекламного агента. Но не любой агент мог стать сотрудником этого офиса!

– Потом зайду, – ответил Костя. Саша покосился на друга и нахмурился. Выглядел Костя плохо. Его состояние бурно обсуждали в офисе. Его скрытность и явная мизантропия приводили коллег в полное отчаянье.

– Во что он превратился! – сетовали местные красавицы, прекрасно помня, каким ловеласом был их начальник. Однако Храбин был прославлен отнюдь не своими похождениями. Его талант раскрылся практически сразу после окончания института. Он как-то без труда сделал дипломную работу, без особых препятствий его заметили нужные люди, и спустя пару месяцев он уже был в штате компании. Всего год у него ушёл на восхождение по карьерной лестнице, и теперь он практически единственный рекламный агент с кабинетом и кучей льгот. Сашка был его тенью, уступая ему в серьёзности и, конечно же, в таланте!

– Он что-то не в духе сегодня, – Саша кивнул в сторону кофе-машинки, и Костя нехотя поднялся. Проделав нехитрую процедуру, он протянул чашку с дымящимся напитком другу. Аромат молотого кофе тут же разлетелся по кабинету.

– Твой кофе самый лучший, – съехидничал друг. Костя сел обратно в кресло и устало ответил:

– Не старайся... знаешь же, что не подпущу к своей технике.

Сашка знал. Но кофе и впрямь был очень вкусный.

– Коста... ты... ты что, опять замутил со Светой?

Теперь шутки кончились. Конечно, Сашка не просто пришёл!

– Нехорошо это, Кость, она вон ходит по отделу, трезвонит про вашу ночь сегодняшнюю.

Костя с раздражением посмотрел на друга, и их взгляды встретились. Костя первый опустил глаза. Ему нечего было возразить. Он всё понимал, всё знал, а ещё ему безумно не хотелось это обсуждать здесь и сейчас.

– Сегодня ровно год…, а я всё никак не могу забыть её… – голос Кости предательски задрожал.

–Да… а завтра будет год и один день… Коста, заканчивай, тебе тяжело и мне тоже, я не могу тебя видеть в таком состоянии. Ты был лучшим, ты был на первом месте… Посмотри, в кого ты превратился!

– Моя успешность была её заслугой, только благодаря ей с внутренним миром у меня было всё в порядке.

– Ну, тогда ты так не говорил, – Саша развёл руками и подошёл к окну. Он говорил осторожно, прощупывая тропинку:

– Тогда ты считал по-другому, я помню, как ты нервничал, что она читает твои смс, что она постоянно рядом, когда тебе хотелось улететь в Египет с очередной шалавой! Тебя прикрывал я! Скажи мне, не проще ли всё это забыть теперь, Кость? Всё прошло, я знаю, что это тяжёлый период в твоей жизни, да и в моей тоже, я любил Олю, её уже не вернуть, и как бы ты ни был виноват, уже ничего не исправишь!

Последняя фраза выстрелила. Костя замер. «…Как бы ты ни был виноват…». Это-то и мучило его. «Виноват!» Вот оно что! «Виноват!» Слово эхом крутилось у него в голове. Значит, не ему одному так кажется! Он виноват!

– Тебе к психиатру надо… меня беспокоят твои сны, ты выглядишь очень плохо, понимаешь, – Саша почувствовал, что сейчас можно говорить, сейчас можно достучаться. Он в два шага пересёк кабинет и навис над столом. – Коста, ты утонул… Понимаешь, дружище, ты не тонешь, ты уже утонул… Весь офис переживает за тебя! Тебя потихоньку перестают приглашать заказчики, ты ставишь нерентабельные ролики, … ты видишь странные сны и какие-то ленты жёлтого цвета… Костю словно погружали во мрак. Всё то, о чём думал он, всё то, в чём обвинял самого себя, теперь озвучил Саша. Его тошнило, хотелось просто встать и уйти, или нет, ему захотелось напиться.

– Зелёного, – тихо прошептал он.

– Что? – тупо переспросил Саша, и когда до него дошло, резко стукнул по столу, но затем взял себя в руки. – Это что, и правда так важно для тебя? – и в голосе, и во взгляде Саши промелькнула тень сомнения.

– Что именно? – рассеяно переспросил Костя.

– Ленты… Коста, … ленты!!! Цвет твоих лент…. Ты даже не слышишь меня… – Саша выпрямился и глубоко выдохнул. Запустив руки в карманы, он постоял ещё с минуту, раздумывая о чём-то, но потом ринулся к выходу.

– Чёрт! Сегодня заказчик хотел меня видеть, я возьму это дело и сделаю его так, чтобы нам не было стыдно! – крикнул ему вдогонку Костя. Ему непременно хотелось доказать другу, а заодно и всем, что он сможет и придёт в нужную форму, но то, что Саша сказал перед тем, как выйти, подкосило его, и он застыл в своём кресле, тупо смотря на дверь:

– Они попросили Михайлова, ты снят…


Захар протянул руку и поздоровался, даже не отрываясь от монитора. Ваня огляделся и присел напротив. Кабинет Захара был, как всегда, заставлен. Всё тут было по его правилам, всему было своё место. Первая часть кабинета, очевидно, была лабораторией. Тут находилось наибольшее количество склянок, чашек Петри, бутылочек. Захар был неплохим химиком, далеко не профессионал, но и не любитель. Вторая половина больше по технической части. Бесконечное количество плат, каких-то схем. Маленькие детальки и хлам, что тут хранился, были для хозяина кабинета чем-то вроде клада, и ни на какие уговоры очистить кабинет хотя бы наполовину Захар не шёл.

Это был мужчина, которому уже перевалило за тридцать, но Ваня не хотел знать, сколько ему лет на самом деле. Были подозрения, что прожил он уже не одну сотню лет. Словно ходячая энциклопедия, он знал ответ на любой вопрос. А вопросов у Вани было очень много. Когда разум его переставал справляться с натиском проблем, Ваня бежал к Захару, и тот, словно гуру, созидательно молчал, а после связи с космосом открывал ему совершенно иной мир. Этот же мир, но с другой стороны. И всё становилось вроде бы понятно, всё ясно, и в то же время страх охватывал душу, а сердце учащённо билось в груди.

Мир был совершенно не таким, каким нам его показывают в детстве! Их отдел занимался как раз той самой реальностью, в которой было комфортно Захару и ему подобным. И она скрывала немало секретов. Отдел их был тайный, и именно поэтому немногие, в том числе Иван с Ярославом Михайловичем, были двойными сотрудниками.

Располагался их отдел в стенах полиции, собственно, как и полагается тайному отделу. В реальной жизни Ваня был обычным оперуполномоченным: пресекал преступность, задерживал правонарушителей и тому подобное. В реальности, где каждый день добро боролось со злом, Иван был следователем второго уровня. И именно тут важность вещей из первой реальности становилась просто ничтожной и даже смешной! Размышления над всем тем, что с ним произошло и как он стал другим, привели его к мнению, что жизнь, протекающая рядом с обычной жизнью, должна была бы открываться всем, а не только избранным! Всё было бы тогда просто. Всегда всё было просто до смешного! Если ты согрешил, тебе обязательно придётся за это заплатить. Не успел в этой жизни – расплатишься в другой! Был насильник – с тобой непременно поступят так же в следующей жизни! Убил – тебя убьют, ограбил, обманул – всё вернётся к тебе с лихвой! Так работала вселенная, такой была жизнь. Но, увы, не все знали про карму!

Иерархия эта была проста, но очень строга и сурова. Делюмины охраняли сторону света, декалиты несли зло и тьму.

Так чем же занимался их отдел? Их отдел выслеживал экстрасенсов, чернокнижников, магов и всех тех, кто совершал обряды, обманывал людей, наводил порчу и делал привороты. Вылавливали тех тёмных, которые обманом скупали души и тем самым пополняли ряды декалитов.

Но, по мнению Ивана, не все экстрасенсы были таковыми. Встречались среди них и нормальные. На самом деле, не в приворотах и порче было дело, а в том, что страдали все вокруг, но только не те, которые совершали эти обряды. Чернокнижники не предупреждали своих заказчиков о том, что расплачиваться придётся самим клиентам. Каждый совершённый ритуал – это всплеск энергии, которой и питалась тёмная сила, и расплачиваться за совершённое действие клиентам приходилось дважды. Первый раз они платили магу, второй раз тёмным силам, сами того не зная, теряя здоровье и жизнь. Были случаи доведения до самоубийства, проводилась порча на смерть.

Тёмный мир очень богат на действия, о которых многие даже и не подозревают. Мир очень опасен, коварен и порой несправедлив. В жизни восьми миллиардов людей, населяющих этот голубой шарик, происходит очень много странностей, очень много того, чему нет объяснений. В этот момент и подключаются светлые, служащие аукторитам. Ваня был следователем второго уровня, а это значило, есть куда расти! Все дела проходили через Ярослава Михайловича – он совершал свой ритуал, по которому убийства, кражи и другие поступки, совершённые тёмными и портящие предписанную судьбу обычного или просветлённого человека, перераспределялись и попадали к таким, как Иван. Ну а после того, как отдел отработал на славу, к вынесению приговора приступали инквизиторы. И вот тут Иван был полным профаном.

Ваня в задумчивости опустил голову на руки и не отрываясь смотрел, как Захар корпит над новой программой. Точнее, над её усовершенствованием. Обычная база данных светлых и тёмных.

– Что с тобой? – поинтересовался Захар, даже не посмотрев на коллегу.

– В отпуск вот хотел, а Яр опять дело мне дал. Говорит, последнее. Потом отпуск.

– Не верь.

– Не верю...

Опять повисла тишина. Захар перепроверял алгоритмы, Ваня на этот раз смотрел в окно.

– Слушай, что там с тем парнишкой, которого ты раскрыл?

На этот раз Захар отвлёкся от монитора и с интересом посмотрел на Ваню.

– Борис? – переспросил Ваня, хотя и так знал, что речь идёт о последнем его деле. – Он жив, всё в порядке.

И это было правдой. Его последнее дело, от которого Ярослав Михайлович был в восторге, впрочем, как и от всех остальных его дел, было обычным и совсем несложным. Но так казалось на первый взгляд. Когда дело легло Ване на стол, он даже не сомневался, что пройдёт всего пара-тройка недель и дело будет раскрыто. Дело было о не связанных между собой убийствах двадцати пяти человек. Случайные люди из разных частей города зверски убиты.

Тем же вечером он приступил и нырнул в сумрак. Увы, но работа обычного опера отличалась от работы опера из тайного отдела. И сроки расследования тоже сильно отличались. Каждый опер из тайного отдела работал по-своему. Кто-то входил в транс, чтобы напасть на след преступника, кто-то использовал гипноз. Ваня работал с сумраком. Он умел видеть в сумраке, умел видеть через сумрак. Состояние, которое было свойственно только ему, помогало молодому следователю понять причастность души к делу, которое он вёл. Он мог осмотреть душу погибшего и потом по известным только ему данным вычислить преступника. Ибо и преступник, и потерпевший всегда имели что-то общее. Найдя души всех убиенных из того дела, к которому он приступил, Ваня принялся вынюхивать и рассматривать их. Словно пробуя каждого на вкус, он пытался понять их, полностью раскрыть и прочесть.

Получилось довольно быстро и чётко. В поле у каждой жертвы убийца откликался, каждая из жертв подсказывала Ване информацию о внешности и тонких деталях, из которых впоследствии Ваня и сложил портрет убийцы.

Проблема была в том, что показать лицо убийцы не под силу ни одному духу! Только маленькими пазлами, маленькими особенностями – родинка, цвет кожи или глаз, можно было выстроить внешность злодея. Всё, как в реальной жизни, но только опера из тайного отдела имели ещё и нюх! Умели чувствовать человека по запаху, видеть его ауру и много чего ещё!

Но существовала ещё одна ниша в эзотерическом, мистическом мире, которая с виду была очень похожа на отдел, где служил Иван. Люди из этой сферы засветились ещё в древние времена, потому что ими правила жажда денег и власти. Экстрасенсы, медиумы, ясновидящие и все остальные по списку имели дар, коим обладали и служащие тайного отдела, только вторые служили исключительно аукторитам, и дар у них был всё же посильнее. У светлых были своя сила, свои каноны, и охотились они именно на тех, кто служил тёмным.

Убийца был тёмным. По крайней мере, на это указывало само дело, раз уж его передали Ивану, и все показатели из сумрака сливали его в ранг бесов. Убийцу-маньяка он нашёл довольно быстро. Им оказался молодой человек по имени Борис. Ничего необычного: заурядный парень, достаточно крупного телосложения, не женат, живёт с мамой и бабушкой. Неплохой ИТ-специалист. С детства, правда, приключались с ним странности, но родные списывали неадекватное поведение сначала на переходный возраст, потом на отсутствие в его жизни друзей и девушки.

Однажды бабушка нашла в его рюкзаке какие-то странные таблетки, и с тех пор в доме его считали наркоманом. Когда он совершил свои злодеяния, в семье не очень-то удивились. Преступника взяли. Обвинение было банальным – маньяк на стороне тёмных. Дело закрыли.

Свою часть работы Ваня выполнил хорошо и быстро, нашёл убийцу, выдвинул первичное обвинение и теперь убийца дожидался в СИЗО адвокатов-аукторитов.

Но Ивану было не по себе. Слишком мало он ещё проработал в этой сфере, слишком много непонятного было для него вокруг. Молодой опер никак не мог взять в толк, что могло сподвигнуть обычного адекватного человека на убийства с жестокостью. Да, он был тёмным, душа его была черна, но это и неудивительно, после стольких убийств он не мог оставаться на стороне света! Он либо заплатил этими убийствами, чтобы стать тёмным, либо что-то ещё!

Как бы мало Ваня ещё ни проработал, но он хорошо понимал – с Борей не всё так гладко! Человек, который идёт в сторону темноты, изначально в своей жизни совершает немало пакостных поступков. Так устроено его начало, так заложено в его душе. И чем душа озлобленнее, тем больше тёмного к ней липнет. Это как испытания свыше.

В душе Бориса Иван не видел тяги к темноте! Не было в его жизненной истории и поступков, которые могли бы его перетянуть на сторону зла. Не совершал он пакостей в своей жизни, никого не подставлял, не предавал. Тогда что его заставило убить двадцать пять человек?

Он не был гедонистом – маньяком, совершавшим убийства ради убийства! Ваня видел его из сумрака, это бы он точно приметил. Не был он и миссионером – маньяком, очищающим этот мир. Что подходило к его типу, так это визионер – маньяк, совершавший свои деяния под воздействием голосов и галлюцинаций. Ваня успел хорошо его прочитать. Именно это и вызвало в нём интерес к личности спокойного, умного, не раздражительного, не замкнутого, не мнительного человека.

Все перечисленные выше качества были главнейшими характеристиками, по которым рассматривали личности маньяков. Иван перелистал все лекции с последних курсов школы милиции, пытаясь обнаружить там сходство с характеристиками маньяка. Борис не подходил ни под одну из них. Но едва Иван хотел закончить штудировать лекции, как вдруг наткнулся на последний портрет. Визионер оказался самым подходящим. В тот самый момент ему и позвонила Агата. Его лучший друг и близкий человек.

Она была не из его мира, точнее было бы сказать, из противоположного. Агата была экстрасенсом, именно тем, на кого и охотились такие, как Ваня. Дружба этих двоих была с самого её начала совершено. Следак второго уровня и экстрасенс. По счастливому случаю он однажды встретил её при особых обстоятельствах, и с тех пор они были самыми близкими друзьями.

Она, конечно же, понимала, где он работал, а он никогда не посвящал никого в отделе, с кем он водит дружбу. Очень часто девушка давала ему важные и нужные советы, а иногда и вовсе поясняла то, что не мог или не хотел объяснять Захар, хотя тот о существовании последней даже не подозревал.

Обсудив с Иваном все детали, Агата предположила возможное наличие какого-то сильного заболевания. И тут Ваню осенило! А что, если это шизофрения? Этот диагноз, скорее всего, ему и поставят! В его практике ещё не было таких случаев, но такое происходило часто! Работал он недолго, и такое дело должно было встретиться ему рано или поздно. Имея такое заболевание, люди под влиянием голосов или галлюцинаций, которые слышат и видят только они, совершают убийства разной тяжести и разных категорий. Всё зависит от того, какое у них задание! Да-да! Именно задание! Ведь те люди, которые имеют психиатрические заболевания, делятся на два типа: люди, не принявшие и не признавшие в себе дар, и те, которые имеют подселенцев.

С первыми всё понятно. У человека есть дар, и он не принимает его, не верит в него или не замечает его. Знаки свыше он принимает за случайности, неудачи подкашивают и топят его самооценку. Следует несколько этапов подсказок от вселенной, но, когда и это не срабатывает, начинает проявляться второй тип. Подселенцы разных уровней начинают изводить человека. Избранный, то есть, человек, имеющий дар, на какое-то время теряет защиту делюминов. Светлые всегда защищают одарённых, однако именно непринятие человеком своего дара и приводит к ослаблению защиты.

И вот тогда тёмные подсылают своих разноуровневых бойцов, которые начинают присасываться к человеку и нашёптывать ему какие-то тёмные задачи. Галлюцинации и голоса приказывают людям идти и убивать. Всегда идёт сложная борьба за одарённого. Светлые, спохватившись, пытаются отвоевать избранного, тёмные ведут его до конца.

В реальной жизни эта борьба выглядит примерно так: светлые включают свои возможности, и у родственников такого человека появляется возможность медикаментозно держать больного под контролем. Бывает, что светлые одерживают полную победу, и больной принимает свой дар. Для этого ему в жизни посылается неожиданная встреча, человек, который наталкивает на мысль, что он особенный, направляет его. Тёмные включают свои возможности, и в жизни родственников может что-то пойти не так! Например, переезд одного из членов семьи, смерть или что-то такое, что отвлечёт внимание родственников от больного! Всё это длится долго, и человек порядком устаёт от происходящего, его душевное равновесие выбивается из колеи, и порой это может закончиться суицидом! Тогда страдают и светлые, и тёмные. Обе стороны вызываются инквизиторами на суд. Дальше Ваня не знал.

Всё пересказанное выше было поучением Захара, полученное перед тем, как Ваня занялся делом Бориса. Тоже мало похоже на совпадение, но Ваня принял эту информацию за посвящение его в этот мир. Возможно, и дальнейшее вмешательство Вани в это дело было как раз одобрением в виде рассказа Захара.

Ваня пробрался в СИЗО. До работы адвокатов делюминов он хотел сам разобраться в происходящем. И вот только тут, в спокойной обстановке, Иван заметил лохматого, небольшого, но достаточно вонючего харя – сущность из касты декалитов, что подселяется к человеку. Классификация сущностей на самом деле невелика. Их не так уж много, и все они выполняют несколько функций, но вот харь среди них самый неприятный и обманчивый. Как только Ваня не приметил его сразу! Возможно, ему прикрыли зрение. Такое тоже часто встречается! Возможно, Харь был слишком мал при задержании и теперь вырос до размера, когда он может убить самого человека. Вынудить его на самоубийство. Сделать это так, что инквизиторы будут подозревать и светлых, и тёмных! Задеть вибрацию мира, в который Иван ещё не имел доступ. Но недосягаемый мир его сейчас не беспокоил. Борис был марионеткой, пусть не принявшим свой дар, но всё же человеком, которого ещё можно было вытащить! Инквизиторы уже в пути, но, судя по размеру Харя, они могут не успеть.


ГЛАВА 3


За окном уже давно стемнело. Грязные заляпанные оконные стёкла тускло пропускали свет фонарей. Серые стены на серой кухне, казалось, впитали в себя все запахи за эти двадцать лет. Мужчина, невысокий, но коренастый, в растянутых трениках и тельняшке, шатаясь, прошёлся по кухне и занял своё законное место – кресло у окна. Это было его место, место, где он сводил счёты с этой грёбаной бесполезной жизнью. Он сводил счёты, потому что не любил себя, не любил свою семью, не любил эту серую кухню и эту серую жизнь. Самое время принять то, что ему всегда помогало.

Антон поставил бутылку на стол и кивнул.

«Да, именно так я и мечтал жить, именно этого и желал», – с усмешкой подумал он.

«Жена должна быть «под кулаком», – вертелось в его голове, и для образа он громко стукнул кулаком по столу.

Что ей нужно-то, бабе? Денег он приносил, правда, их не всегда хватало, но пожрать вроде было. Она молодец, Валька-то, крутилась, готовила из всего, что покупала подешевле.

Раздражённый своими мыслями о неудавшейся жизни, сидя на обшарпанном кресле, он подлил себе из второй, только что начатой бутылки в пустую рюмку и отломил хлеба.

«А Настька… совсем большая уже, восемнадцать, пусть идёт работает! Я в её годы уже пахал вовсю! И с бати, между прочим, не требовал ни копейки! А эта, гляди-ка, то на заколки, то на колготки… вот сучье отрепье… А не то вон гляди и в подоле принесёт», – Антон смачно сплюнул на чистый, но протёртый до дыр линолеум.

Из зала вышла Валя. Полная женщина с расчёсанными в прямой рядок волосами, крупными каплями пота на лбу и грязном халате. Она посмотрела на мужа и прищурила свои узкие из-за толстых щёк глаза. Это была некрасивая женщина.

– Ты посмотри, ты чего на пол-то плюёшь? Я же убираюсь, я готовлю целыми днями, а ты всё никак не нажрёшься! – женщина схватила полотенце и замахнулась на мужчину. Тот вовремя увернулся и, сгорбившись, продолжал молча пережёвывать хлеб.

– Антон, ну когда же ты пить-то бросишь, уж сил нет, хватит, может? Вот, поди, вторую работу найди…

– Я не могу… у меня спина болит… – угрюмо ответил кормилец и налил себе ещё рюмку.

– А глотка у тебя не болит? Ты же всю зарплату пропиваешь, ты же в дом ни копейки не приносишь! Настёна вон на почте подрабатывает! И не стыдно тебе?

– Нет… не стыдно… – буркнул Антон и заглотнул содержимое рюмки.

Женщина развернулась и зарядила ему полотенцем прямо по лицу.

– Чтоб ты сдох, скотина, от своей водки… Настя! – крикнула она дочери. – Давай спать ложись, уже поздно… Ух, – и снова замахнувшись на мужа, она вышла.

Антон продолжал сидеть на кресле и ожидать «прихода», когда отключается полностью мозг. Когда не будет сил встать, а руки и ноги непослушно болтаются. Тогда весь мир погружается в ритм бешеного кайфа, известный только ему одному, который невозможно остановить и догнать. Он словно попадает в сказочный мир прошлого, кинолента жизни отматывает назад, туда, где он был ещё молод, был ещё счастлив! Только тогда он, казалось, и был жив, только тогда и был счастлив! Где же тот шаг, когда он оступился? Как превратился в такого неудачника?

Воспоминания из далёкой юности сразу поползли из самых потаённых уголков памяти. Он о многом уже и думать забыл, а именно сегодня, когда тоска так сильно овладела его сердцем, вылезало всё, проявлялись даже маленькие, никчёмные эпизоды.

bannerbanner