
Полная версия:
Пойдём с тобой за горизонт
— МЯУ!!! — раздалось прямо над ухом.
Элай вздрогнул всем телом, необычное ощущение покоя рассыпалось на осколки, как хрупкий хрусталь. Он попытался вернуть его, склеить обратно, но на плечо легла когтистая лапа.
— Ай, больно же! — воскликнул он, недовольный тем, что пришлось пошевелиться. И открыл глаза. Кьяра сидела возле его головы с видом одновременно встревоженным и самодовольным.
— Мяу! — снова произнесла она требовательно – Кьяра желала знать, что происходит.
— Я просто отдыхал, — зачем-то попытался оправдаться Элай, хотя на отдых-то не очень походило! Что это было вообще? Сон – не сон. Как будто какое-то… созерцание? Поломав голову пару минут, он махнул рукой – потом разберётся. А сейчас… Солнце ярко светило, прохладная вода манила к себе.
— Пошли купаться! — закричал он, вскакивая на ноги. Кьяра посмотрела на него в раздражении и на всякий случай отошла ещё подальше от воды – Элай имел дурную привычку брызгаться, если она и какой-нибудь ручей оказывались в его области влияния одновременно. А самое раздражающее, что он называл это игрой! Игрой! Да разве же это игра?! Не игра, а форменное безобразие! Ворча про себя, она ушла к самому обрыву (который, кстати, был уже значительно ниже, но всё ещё был) и постаралась устроиться максимально комфортно: водные игры Элая – это надолго! Тяжко вздохнув, она демонстративно отвернулась от реки и стала разглядывать небо, облака, пролетающих птиц, траву на склоне. Но взгляд всё равно то и дело возвращался к радостно плещущемуся Элаю, и тогда она снова тяжко вздыхала, скорбно закатывая глаза.
Элай же был абсолютно счастлив. Купаться в большой реке оказалось невероятно здорово! Это вам не маленькие ручейки! Здесь он мог погрузиться в воду целиком, а не только по колено! Вода у берега была довольно тёплой, песчаное дно понижалось постепенно – идеальные условия для купания, тем более, что плавать Элай, конечно, не умел. Но клятвенно обещал себе обязательно научиться – теперь, когда “открыл” дорогу к Дарлинке. Он будет приходить сюда и плавать. И в следующий раз они возьмут еды побольше. И воды. И какой-нибудь мячик для Кьяры – чтобы она не кисла в одиночестве, пока он купается.
Распланировав своё будущее и наплескавшись вдоволь, Элай собрался уже вылезать на берег, но напоследок решил зайти в реку подальше – внезапно ему очень захотелось погрузиться полностью, во весь рост. Зайдя по шею, он остановился и закрыл глаза. Невероятное ощущение! Течение здесь было сильнее, и река казалась живой. Она словно обнимала его, обволакивала, качала на руках. Тело – лёгкое, как пёрышко. Элай снова будто парил. И не только в воображении, тело действительно парило – казалось, оно ничего не весит! На какой-то миг он полностью забылся, не замечая, что стоит уже на цыпочках, – река не только обнимала его, но и неустанно толкала вбок, пытаясь увлечь за собою вниз по течению, в сторону далёкого южного леса. В какой-то момент у неё получилось, и ноги Элая оторвались от песчаного дна. Течение подхватило его и понесло направо, а заодно и к центру реки – на глубину.
Когда ноги потеряли опору, Элай в испуге распахнул глаза, снова грубо вырванный из своих грёз. Инстинктивно забив руками и ногами, он попытался нашарить дно, но его не было! И он уже не ощущал себя лёгким, как пёрышко! Теперь он был тяжёлым камнем – тяжёлым и неуклюжим, полным неумехой! Как он ни бил по воде руками, как ни загребал ими, плыть не получалось, река же вцепилась в него далеко не нежно – она обернулась холодным жестоким существом, чьи любящие объятия внезапно стали удушающими. Элай чувствовал, как его тащит вниз, и несколько раз погружался с головой, но чудом выныривал обратно, хватая ртом драгоценный воздух. Его охватила паника, разум горел, сердце бешено стучало. Брызги, поднятые им же, блестели на солнце, ослепляя взор, и он ничего не видел. Берег исчез из поля зрения – потерялся, – вода и небо были повсюду! Куда же двигаться? Где спасение?!
Кьяра почуяла неладное не сразу, занятая таким увлекательным делом, как ворчание по поводу брошенности и одиночества. К счастью, она всё время при этом поглядывала на Элая, как главного виновника её текущей бесприютности, и в какой-то момент вдруг осознала, что плещется он как-то неправильно. Во-первых, слишком далеко от берега, а во-вторых… Кьяра сама не заметила, как оказалась на ногах, а секундой позже – в реке. Потому что Элай вовсе не плескался, он тонул! Теперь она ясно видела! От него исходил страх, лицо исказилось, взгляд метался из стороны в сторону. Неожиданно он погрузился под воду с головой, как будто кто-то тащил его за ноги вниз – и сердце Кьяры упало вниз вслед за ним. Потом он всё же вынырнул – спустя вечность, – и она снова смогла вздохнуть. “Надо его срочно вытаскивать!!!” — лихорадочно застучало в её голове, и Кьяра, не раздумывая, двинулась вперёд. Ну… почти что двинулась. Она думала, что двинулась, но оказалось – нет. Она всё ещё стояла на том же месте – примерно по плечи в воде. Она попыталась снова, но лапы будто приросли к песчаному дну – они не сдвигались. И всё остальное тоже не двигалось: время внезапно стало патокой – густым, тяжёлым, она прорывалась сквозь него, как сквозь какой-то застывший сироп. Окружающий мир словно замер, его накрыла звенящая тишина: ветер, шуршание листьев, шум и плеск реки смолкли, брызги воды вокруг Элая застыли в воздухе россыпью сверкающих бриллиантов. И сам Элай тоже как будто застыл, только взгляд испуганных золотистых глаз, казалось, продолжал двигаться – ищущий, панический. Это растянутое мгновение походило на странный и жуткий сон, и, как во всех подобных снах, Кьяра почему-то ничему не удивлялась, словно это самое обычное – попасть в мир, застывший во времени. Мысли её были исключительно о том, что она никак не может заставить себя шагнуть ещё дальше в воду, чтобы помочь Элаю. Но он ведь тонет! Он может умереть! По-настоящему! Насовсем! Как же она без него?!! Эта страшная правда сподвигла Кьяру приложить ещё больше усилий, но тщетно – лапы не хотели сдвигаться ни в какую! МЯЯЯУУУУУ!!! – вырвался у неё крик отчаяния.
Мяяяуууу!!! – послышалось над водой, и Элай ухватился за этот звук, как за соломинку. Там Кьяра и, значит, там берег – совсем не в той стороне, где он думал! Но теперь он знал, куда плыть – если, конечно, те телодвижения, которые он совершал, можно назвать плаванием. Кое-как он смог повернуться в нужную сторону и заработал ногами и руками с новой силой – вопль Кьяры частично прорвал паническую завесу в его разуме, которая, впрочем, уступила место другому страху: как бы Кьяра не полезла в воду его спасать! Нелюбовь кошек к воде само собой подразумевала для Элая их полную беспомощность в этой среде обитания. А кто тогда её спасать будет, если он сам плавать не умеет?! “Не лезь в воду!” — хотел крикнуть он, но дыхания не хватало, вода попадала в рот и нос. Однако переключение внимания на Кьяру чудесным образом помогло – паника почти совсем отступила, хаотичных движений стало меньше, и у него наконец-то начало что-то получаться. Из-за этого ли или по воле случая, вскоре его ноги снова наткнулись на дно, и, обессилевший и замёрзший, Элай с горем пополам выполз на берег – гораздо ниже по течению, которое успело снести его с открытого песчаного пляжа к илистому дну и прибрежным кустам.
Собственное трагическое “мяяяууу” словно разрушило чары: время снова запустилось, и Кьяра с облегчением увидела, что Элай перестал беспомощно барахтаться и тонуть, и начал предпринимать спасительные действия. К её великой радости он прекрасно спасался самостоятельно – потому как она по-прежнему не могла заставить себя войти в воду глубже: тело не слушалось, объятое каким-то иррациональным страхом, источника которого она не понимала, а также не понимала, в чём этот страх заключается – да, вода мокрая и неприятная, но ничего страшного-то в ней нет! Однако, несмотря на эту отличную логику, она поторопилась максимально быстро выйти из реки и поскорее забыть все произошедшие с ней странности – как снаружи, так и в голове. В себе Кьяра разбираться не любила ещё больше, чем мокнуть. Вместо этого она поспешила к Элаю, чтобы удостовериться в его полном присутствии в мире живых – страх остаться одной, без него, никуда не делся. То, что он оказался слабее страха глубины, Кьяру немного смущало, но не слишком – всю вину за случившееся, в том числе и за её страхи, она возлагала на дурацкую реку! А что ещё можно ждать от этого явления природы, в котором такая тьма мокрой воды!
Элай же, выбравшись наконец из кустов и вернувшись к своим вещам на пляже, уселся прямо на песок, медленно приходя в себя. Конечно, придётся снова купаться, ну да ладно – он на глубину больше не полезет! При мысли о глубине его передёрнуло. А ведь как всё здорово начиналось! Ему так понравилось купаться! И резвиться, и брызгаться! И стоять по шею в воде, чувствуя вокруг себя живую силу реки. И надо же было так сглупить, потерять контроль над ситуацией! А всё потому, что он не умеет плавать! Если бы умел, то никакая сила реки была бы не страшна! Конечно, он не виноват – ведь негде было научиться. Он вообще не знал, что можно уметь плавать, пока не прочитал об этом в книжках про море. Там, на море, все это умели, и он решил, что тоже научится – надо только добраться до большой воды. И вот он добрался… Элай саркастически хмыкнул сам себе. Можно ли теперь сказать, что он умеет плавать? Ведь он же каким-то образом спасся – вроде как выплыл… Он на миг задумался. Нет! Проверять это сегодня он точно не будет! С него пока хватит.
Несмотря на все эти вполне уравновешенные мысли, Элай был сильно потрясён. Настолько, что чувствовал настойчивую необходимость отставить своё потрясение в сторонку, закрыться от него, убрать истинные мысли о случившемся подальше, отвернуться от явившегося ему мрачного откровения, которое поведало одну ужасную правду – смерть существует. И не где-то в сказках и летописях, или в дальних краях, или у кого-то другого, а прямо здесь и сейчас, в любую минуту! Рядом с ним! Он чуть не утонул, река тянула его вниз, в свои тёмные глубины, лишая вожделенного воздуха и света, и он успел на миг заглянуть в эту бездну. Инстинктивный страх, возникший в нём при этом, вполне недвусмысленно пояснил, что смерть – это конец привычного и прыжок в неведомое. Его тело точно не хотело умирать. А разум… Элай пока слишком мало знал о разуме. Но он точно боялся бездны! Эльфы были долгоживущим народом и редко кого-то теряли. Элай не видел за свои десять лет ещё ни единой смерти, о ней никто из окружающих взрослых не говорил и, казалось, даже не думал. Элай не был готов к подобным откровениям и гнал от себя угнетающие мысли, как мог. Но они всё равно придут к нему позже.
Кьяра пристроилась рядом на песке и, по мнению Элая, как-то притихла, словно бы разделяя его переживания и поддерживая драматичность момента. Правда надолго её не хватило, и она с недовольным видом принялась вылизывать промокшую шёрстку. “Она же совсем голодная!” — вспомнил вдруг Элай. Он-то хоть ягодами перекусил. У него зашевелилась совесть. Пора было в связи с этим что-то предпринять. Но что конкретно? Элай встал перед выбором: пойти обратно домой или пойти на поиски фруктовых деревьев, в существование которых он до сих пор верил – просто нужно искать получше! Вот ягоды же нашлись! А их он даже не искал. Стало быть, если искать специально, то уж точно должно получиться! Конечно, можно просто-напросто вернуться домой – в конце концов основная миссия похода выполнена: до реки они добрались, увидели всю эту красотищу, а Элай даже искупался, пусть и с не очень приятными последствиями. Тем не менее, всё закончилось хорошо, и можно бы на этом остановиться, тем более, что подготовились они из рук вон плохо, ничего с собой не взяли. Уж в следующий раз Элай собирался подойти к этому вопросу серьёзно, по-взрослому! И тогда они пробудут здесь дольше. А сейчас… почему бы не вернуться? Целую минуту он пребывал в полной уверенности в правильности этой позиции: всё – они возвращаются, пора! Заберутся на обрыв (в этом месте высота склона ненамного превышала его рост и залезть будет несложно), потом дойдут поверху до места, где спускались (чтобы не заблудиться), и – в обратный путь по своим следам. Открыв рот, дабы объявить о своём решении Кьяре (наверняка она будет просто счастлива!), Элай секунду помедлил и сказал:
— Пошли, поищем фруктовые деревья.
Они двинулись понизу, потому что Элаю отчего-то пришло в голову, что любое дерево, имея по соседству такую замечательную полноводную реку, предпочтёт вырасти к ней как можно ближе, а значит, фруктовую рощицу они здесь, у самой воды, точно не пропустят. (На самом деле в глубине души он сам хотел быть поближе к реке – она его завораживала, и даже неудачное купание его не отпугнуло.) И, словно подтверждая его мнение, вскоре они повстречали целые заросли деревьев, буквально льнущих к воде: у них были тонкие гибкие стволы и длинные узкие листья; ветви склонялись над рекой, будто дерево плакало – несомненно от счастья вырасти в таком живописном и плодородном месте. Что это за деревья, Элай не знал (у него было неважно с ботаникой), но никаких фруктов на них не росло. Жаль! – подумал он, не очень-то расстроившись – это был отличный повод идти дальше, наслаждаясь восхитительной прогулкой и продолжая свою воображаемую игру про море. Он уже совсем высох и давно перестал дрожать от холода: солнце, хоть и начинало клониться к западу, всё ещё прилично пригревало – денёк выдался действительно необычайно жаркий. Элай шёл босиком, неся обувь и одежду в руках – шагать по песку было одно удовольствие. Правда когда тот снова сменился на гальку, стало не так здорово, но он решил привести себя в порядок и обуться позже, когда найдётся ещё какое-нибудь удачное место для купания, где нет кустов и деревьев. И, словно по заказу, довольно скоро они нашли подходящее место.
— Ого, вот это камни! — воскликнул Элай, останавливаясь.
Кьяра пребывала не в таком радужном настроении, как Элай, ворча и бурча про себя пуще прежнего. Точнее сказать, бурчала не столько она, сколько её пустой желудок. Она с тоской вспоминала утреннюю порцию молока и варёных овощей. И даже съеденные по дороге груши с яблоками. Да что там – она уже почти готова была закусить ненавистными ягодами! Но те остались где-то позади, а попросить Элая вернуться за ними… Нет уж! Пока что она не до такой степени проголодалась, чтобы признаваться в неправоте и ошибке! Так что она ворчала и брела дальше, опустив нос к самой земле и обижаясь на весь свет. К плохому настроению добавлялось и то, что она никак не могла объяснить себе случившиеся с ней непонятности: причину недавнего страха и будто остановившееся время. И полностью забыть, как обычно заметя́ под воображаемый коврик, тоже не получалось! Ей бы хотелось поскорее вернуться домой, подальше от этой дурацкой реки, напоминающей обо всём этом, но мысль о том, что придётся ещё шесть-восемь часов ходить голодной, совершенно не вдохновляла. Поэтому Кьяра предпочла поверить Элаю на слово, когда тот говорил, что фруктовая роща того и гляди отыщется. Но они всё шли и шли, а ничего похожего на фрукты Кьяра не видела и не чуяла, настроение её портилось всё сильнее, крылья, нос и хвост опускались к земле всё ниже, и она уныло плелась вслед за Элаем, ничего вокруг не замечая и являя собой образ существа-мученика – жертвы трагических обстоятельств. В итоге восклицание Элая застало её полностью врасплох. Пройдя по инерции ещё несколько шагов и ткнувшись в Элаевы ноги, она вынужденно остановилась и только тогда удивлённо подняла голову.
Под камнями Элай имел в виду вовсе не гальку, валявшуюся на берегу. Камни, поразившие его, лежали в воде, и они действительно впечатляли – прежде всего своими размерами. Это были огромные плоские валуны (всего около десятка), на гладкой поверхности каждого из которых вполне мог улечься взрослый эльф в полный рост; и хоть на некоторых валунах его ноги свисали бы с округлого бока, на других ещё осталось бы немного свободного места. Камни были разбросаны в живописном беспорядке, но все вместе образовывали вполне узнаваемые очертания дорожки, протянувшейся поперёк русла, – что-то вроде моста или переправы. Вот только переправа эта никуда не вела, а обрывалась, даже не дойдя до середины реки. Элаю это чем-то напомнило камешки, разбросанные у них в Садах поперёк ручьёв (с декоративными целями и чтобы маленьким эльфам можно было по ним попрыгать). Только здешние “камешки” явно разбрасывал какой-то великан, возжелавший перебраться на восточный берег Дарлинки. Но который был, видимо, слишком ленив, ибо забросил свою работу почти в самом начале. А жаль! Воображение Элая тут же дорисовало каменный мост до самого конца. Вот было бы здорово! Он бы сразу же, не раздумывая, попрыгал на ту сторону реки! Какое было бы приключение! А сколько открытий, наверное, ждало на дальнем берегу! Оттуда он мог бы даже дойти аж до самых гор! Ну, не прям сразу, разумеется, а со временем. А так, насколько знал Элай, никто из эльфов за рекой не был, даже Велиос. Конечно же, потому, что не было моста, а плавать никто так далеко не умел (Элай сильно подозревал, что плавать вообще никто из его племени не умеет, что казалось ему теперь немного странно – неужели никто не любит купаться и про море читать?!). Ещё в книгах про море Элай вычитал про удивительные плавающие штуки под названием корабли, но у них и такого не имелось, и он даже не понял, из чего те строились: железо в воде тонет, а если из дерева, которое плавает, так где наберёшь столько старых упавших деревьев? Одним словом, через Дарлинку никак не перебраться – тем сильнее ему вдруг этого захотелось – теперь, когда он увидел этот “как бы недостроенный почти что мост”. Эх! Может, хотя бы допрыгать до места, где он обрывается? Оценив на глазок расстояние между валунами, Элай весьма воодушевился: он запросто допрыгнет! И это совсем не долго, подумал он, оглянувшись на Кьяру, он быстренько! Больше не раздумывая, Элай подбежал к первому камню, лежащему частично на берегу, и забрался на гладкую довольно ровную поверхность. Та была горячей, нагретая солнцем, но не обжигающей. Разбежавшись, он легко перескочил на соседний камень.
Пока Кьяра соображала, что к чему и при чём тут какие-то камни, Элай успел побывать ещё на двух и готовился прыгнуть на пятый по счёту. Расстояние между ними пока не превышало пары-тройки шагов, но каждый следующий отстоял всё дальше от предыдущего. Кьяра выяснила это, когда наконец-то полностью очнулась от своих внутренних переживаний и поспешила следом за Элаем: куда это он, чего такое надумал?! Увидев, куда он устремился, она тут же всё поняла – всё-таки знала его как облупленного! Опять ему стукнула в голову жажда приключений! Всё-то ему неймётся! Как только это случалось, Элай, по её мнению, обязательно во что-нибудь влипал! А страдала она, Кьяра! Потому что, как поистине верный и замечательный друг, всегда составляла ему компанию, можно сказать, присматривала за ним! Сколько раз это уже было? То он нашёл каких-то зловредных пчёл – а кто пострадал? Конечно, она, Кьяра! То был какой-то пруд заколдованный (тот, правда, был вполне себе ничего – но из-за него она пропустила ужин!). А светлячки! И снова она пострадавшая! А сегодня он вообще чуть не утонул! Потому что ему приспичило лезть в дурацкую реку! С самыми плачевными для неё, Кьяры, последствиями! И сейчас он собирается допрыгать до самого последнего из этих большущих каменюк, а расстояние до него – ого-го! Кьяра, не сходя с места легко перепрыгнувшая на второй и третий камни, чтобы попасть на следующий уже разбегалась. Каждый камень был всё дальше и дальше… А самые последние… Увидев, что Элай стоит уже на предпоследнем и примеривается, оценивая расстояние, она испустила отчаянно-возмущённый мяв. Что, если он упадёт?! Так далеко от берега! Кто его будет спасать?! От мысли, что ей может понадобиться прыгать в воду, внутри у Кьяры всё необъяснимо сжималось.
Услышав позади возмущённое МЯЯУУУ, Элай остановился и удивлённо оглянулся. Кьяра стояла на предыдущем камне (а он-то думал, что она на берегу!) и смотрела на него круглыми зелёными глазищами с непередаваемым выражением обиды, возмущения, мольбы, страха и ещё чего-то похожего. Вообще-то, эти эмоции посещали её довольно часто, но тут накал их был на высоте. Элай заколебался. Чего это она? Обиделась, что он её как бы бросил одну на берегу? Или переживает, что он не допрыгнет? Он снова оценил расстояние до последнего валуна – великовато, конечно, но, если как следует разбежаться… До сих пор у него всё получалось, когда в едином порыве, с горящими глазами он прыгал с камня на камень. Вокруг с обеих сторон текла река, и это казалось таким прекрасным, удивительным и волнующим (столько сверкающей воды повсюду!), что он как-то не думал о возможном падении (прыгал и прыгал) – так хотел добраться до середины реки (ну, почти… почти до середины) и оглядеться – наверняка вид оттуда впечатляющий! Но теперь, когда остановился и немного поостыл… н-да, расстояние, пожалуй, и вправду великовато…
— Мяу, мур, мяу, — сказала Кьяра обиженно: ты что, с ума сошёл?!
— Сама такая, — огрызнулся Элай машинально, но от края отступил. Ладно. Не будет он сегодня туда прыгать. Но когда-нибудь…
— Тогда я тут посижу, — объявил он Кьяре – больше из упрямства, но частично и от жажды прекрасного: раз уж он здесь оказался, а дальше нельзя, может он по крайней мере насладиться видами?! И уселся на гладкую тёплую поверхность валуна.
Кьяра тяжко вздохнула: вот же вредный какой! Она делано закатила глаза, но внутри была рада – он её послушался и прыгать передумал. Тогда она тоже посидит, заодно приведёт шёрстку в порядок. И она тоже уселась на свой камень, аккуратно сложила крылья и стала вылизываться.
Прошли пять минут. Элай сидел, расслабившись, рассеянно оглядывая окрестности, и, судя по всему, никуда не торопился. Кьяра также попыталась расслабиться и сосредоточиться на шёрстке, но со всех сторон текла вода, вызывая у неё нервное раздражение. Помаявшись ещё некоторое время, она встала и принялась ходить по камню, что, впрочем, сделало только хуже – река упрямо мозолила глаза. Походив ещё немного, Кьяра оглянулась на Элая – он продолжал сидеть, никуда прыгать не порывался, а взгляд остановился в одной точке. Кьяра знала этот взгляд – Элай так же точно периодически пялился на какой-нибудь цветок или облако. Чего он там в них высматривает, она не понимала, но знала наверняка – это надолго. Так что она снова вздохнула и повернулась к берегу – лучше уж там подождать, – ещё немного посомневалась и перепрыгнула обратно на предыдущий камень. И на следующий. И ещё. Но, собравшись прыгать дальше, заметила кое-что в воде: что-то там было – такое блестящее.
Элай же тем временем вдохновенно любовался окрестностями – с этого ракурса всё выглядело по-другому. Дальний берег немного приблизился и виднелся более отчётливо: полоски пляжей, прибрежная растительность, за ними зелёные холмы и, наконец, далёкие горы в своём голубом ореоле. Ближний же берег, наоборот, отдалился, зато стал теперь виден в перспективе: вон заросли плачущих деревьев, склонившихся к воде, вон пляж, где Элай купался (и чуть не утонул!), а вон там – часть склона, где проходил неожиданный спуск. Весь их путь вдоль реки открылся перед Элаем как на ладони – не так уж много они и прошли, как он думал. А самое главное, что притягивало взгляд, – это сама река. Она была везде и она по-прежнему вся сверкала, искрилась на солнце и бежала, бежала вдаль – такая медленная, величавая, бесконечно широкая, но теперь уже совсем непохожая на безбрежное море: вон они – оба берега – прекрасно видны. Насладившись захватывающей панорамой, Элай подпёр подбородок коленями и зачарованно уставился прямо перед собой – на невысокие волны (скорее – просто рябь), создаваемые то ли ветром, то ли течением. И, чем дольше смотрел, тем больше ему казалось, что это не они движутся, а именно он плывёт им навстречу на своём камне, как на корабле. Он так увлёкся, что забыл про всё на свете и долго не замечал, что Кьяра уже не сидит на соседнем валуне.
Кьяра вовсе не собиралась глазеть на воду – чего она там не видела? И хотела уже проигнорировать это странное блескучее нечто. И уже даже почти что прыгнула на следующий камень, но внезапно остановилась. Виной ли тому любопытство или блеск был каким-то гипнотическим, или просто её очередной необъяснимый каприз, только она подошла к северному краю валуна и уставилась в реку – в самую глубину. Вода в этом месте была далеко не прозрачная и просматривалась плохо, но там, в водной толще, действительно что-то блестело – ей не показалось! И что-то там мелькало – вроде как плавало – туда-сюда, туда-сюда, то тёмное, то блестящее. Находилось это что-то довольно глубоко, и Кьяра мимолётно удивилась: как это она умудрилась увидеть его, просто проходя мимо? Может, сначала оно плавало у самой поверхности, а потом ушло на глубину? Вот нет чтобы так и остаться наверху, позволить себя разглядеть, да и отправиться по своим делам! А оно взяло и сразу скрылось! Никакого уважения! И вообще, зачем она здесь стоит, пялясь в дурацкую реку?! Ей это вовсе не нужно, и ни капельки не интересно! Надо идти на берег – там интересно! Там где-то фруктовые деревья растут! Но она продолжала стоять и вглядываться, напрягая глаза – понять, что же там такое блестит и плавает, неожиданно приобрело для неё необъяснимую важность. Мир сузился до одной маленькой точки, и вертикальные кошачьи зрачки двигались вслед за мельканием – туда-сюда, туда-сюда.

