
Полная версия:
Пойдём с тобой за горизонт
Ещё какое-то время они шли – вернее, тащились – в уверенности, что уже вот-вот покажется река. Только та никак не показывалась. Элай, приложив руку ко лбу козырьком, тщетно высматривал впереди что-нибудь серебристое, или белое, или голубое – он не знал точно, как именно должна выглядеть большая река издали. Увы – повсюду виднелось только зелёное – этот бесконечный, бескрайний луг! Ему даже закралась в голову мысль, что они заблудились, и вначале он с презрением откинул её в сторону – как можно заблудиться, если идёшь строго по прямой?! Река ведь на востоке, и солнце встаёт там же! А они идут чётко ему навстречу. Заблудиться ну никак невозможно! И мимо реки они тоже никак пройти не могут, потому что она течёт по всему востоку, он сам читал в свитке: Дарлинка берёт начало в северных горах и исчезает в южном лесу. А между севером и югом восток как раз и находится! Но незаметно эта коварная мысль – что они каким-то образом идут не туда – всё-таки завладевала сознанием Элая. Не считая солнца, всё вокруг было совершенно одинаковое со всех сторон. Да и само солнце, приближаясь к середине неба, уже не казалось таким ясным указателем. В разуме Элая поселились сомнения.
Кьяра чувствовала себя не лучше. Хоть жара на неё так сильно и не действовала, она хотела есть и пить. А ещё она устала. И чего он не взял фруктов побольше! – бурчала она про себя, опустив нос к самой земле. И почему обязательно надо идти так долго! Почему нельзя полежать на мягкой травке и поспать часок? И где эта обещанная большая вода? Где обещанные приключения? Почему она вообще должна терпеть эти невыносимые муки, почему мир так несправедлив к ней, бедной, несчастной…
— Ты не чуешь воду? — спросил вдруг Элай, вырвав её из сладостного состояния жалости к себе.
Кьяра удивлённо подняла голову и принюхалась.
— Мяу, — сказала она раздражённо. Никакой воды она не чуяла, а если бы чуяла, то не тащилась бы тут еле-еле!
— Жалко, — сказал Элай. — А где дом ты, случайно, не знаешь? Замок в противоположной стороне от реки, — пояснил он ещё более удивлённой подруге, — а значит, если знать, где дом, то мы точно не заблудимся!
— Мяу, мур, мяу, — сказала на это Кьяра: да с чего я должна это знать?! Наверное, где-нибудь позади, где же ещё!
— Кошки же обычно знают, — возразил Элай не очень уверенно, — я в книжке читал. У них эти… инстинкты.
Кьяра возмущённо фыркнула и даже остановилась, воспылав праведным негодованием. Она вам никакая не “обычная” кошка! Что это ещё за разговоры! И нет у неё никаких дурацких инстинктов!
— Жалко, — снова повторил Элай со вздохом, — а я думал, это у вас общее. Нюх же у тебя есть.
Не посчитав нужным отвечать на подобные глупости, Кьяра надменно повернулась и двинулась дальше, гордо задрав нос кверху и думая о кошках (она, конечно же, лучше их в сто раз и не нужны ей никакие инстинкты!), позабыв, как только что еле плелась, жалуясь на весь мир. Элай же остался недоволен. Эх, а он так надеялся, что Кьяра поможет! Придётся теперь самому определять стороны света.
Когда солнце почти добралось до своего зенита, скорость друзей достигла крайней отметки – то есть упала до черепашьей. День выдался чрезвычайно жаркий – как нарочно. Пот градом катился со лба Элая, зато губы и рот пересохли. Тело стало тяжёлым и всё время кренилось к земле, явно желая прилечь. Он был бы и рад дать ему такую возможность, но боялся, что сразу уснёт, тем более, что вокруг – ни деревца, ни кустика, даже трава здесь росла совсем низенькая. А спать на солнцепёке – не лучшая идея. Да и неизвестно, к чему это приведёт – вдруг он проспит весь день! Поэтому Элай кое-как передвигал ноги и очень надеялся, что река вскоре всё-таки объявится. Ну не могли же они и вправду заблудиться! О чём думала Кьяра, было неведомо, но, судя по её виду, она вообще спала на ходу. Вот бы и ему так уметь! – позавидовал Элай. Наконец, когда он уже совсем-таки собрался сдаться и остановиться на отдых, рискуя уснуть, то вдруг понял, что, выискивая на горизонте признаки реки, всё это время (и неизвестно, как долго!) видит вдали другое – там, на фоне неба… такая неровная полосочка… тоже синяя, только темнее, чем-то похожая на облака. Вот только это были не облака, сообразил Элай, а то, о чём он совершенно позабыл и упустил из виду.
— Это же горы! — воскликнул он громко (правда изо рта донеслось какое-то сипение).
— Мур? — вскинулась Кьяра. Если она и спала, то мигом проснулась.
— Горы! Там, на горизонте! — Элай попытался откашляться. — Смотри! Такая синенькая полосочка. С такими… зубчиками сверху… Это точно они! Значит, мы правильно идём – к реке.
“А что, мы могли идти неправильно?!” — весь вид Кьяры выразил крайнее изумление. Как это они могли идти не туда? Они же к реке направлялись, река разве способна куда-то переместиться, чтобы они к ней не пришли? Кьяра всегда попадала куда надо, потому что все эти места, куда она шла, послушно оставались на своих местах, а не разгуливали по округе! Им так положено себя вести, это же их самое главное правило! Все об этом знают, и даже безо всяких книжек! Но, видимо, каким-то странным образом Элай об этом не знал, а потому продолжал радостно глазеть на внезапно обнаружившиеся горы. Хотя где там эти горы, Кьяра взять в толк не могла. Она знала, как те должны выглядеть (потому что случайно увидела их в одной Элаевой книжке, которую, конечно же, вовсе не читала и не просматривала, заглядывая Элаю через локоть, просто как раз мимо проходила и решила ненадолго присесть). И горы там выглядели совсем по-другому! Они были большими и коричневыми, и даже на листе бумаги казались объёмными. А эти были маленькими, синими и плоскими, и больше походили на Элаевы рисунки, когда тот ещё этим увлекался.
— Как ты не понимаешь, — снова воскликнул Элай, видя довольно равнодушный Кьярин взгляд, — если горы видно, значит, река совсем-совсем близко – я в свитке читал! А где река – там много-много воды!
При слове “вода” Кьяра встрепенулась. Вот так бы сразу и сказал! Вода Кьяре очень даже нужна, да побыстрее.
— Велиос – это такой великий путешественник – писал, что горы становятся видны примерно за час или два до реки, — продолжал объяснять Элай с воодушевлением – его усталости как не бывало! — Так что, если мы сейчас побежим, то река появится даже ещё раньше!
Побежать к реке, где много-много воды, Кьяра была согласна. “Мяу!” — выразила она своё мнение и, недолго думая, сорвалась с места.
— Эй, подожди меня! — крикнул Элай вдогонку.
В этот раз Элая подстёгивали не логические расчёты, фантазии о будущем или избыток энергии, а банальная жажда, и этот прозаический стимул оказался самым действенным. Ещё недавно он еле-еле передвигал ноги, всем своим существом желая только лечь и уснуть, совершенно не в силах заставить себя двигаться быстрее, теперь же, когда впереди вот-вот должен был появиться вожделенный источник живительной воды, ему больше не хотелось ни лежать, ни спать. Откуда-то взялись неучтённые силы, ноги бежали сами собой, даже жара как будто бы отступила. И часа не прошло, как вдали, на горизонте, блеснула серебристо-голубая лента – сперва тоненькая. Но постепенно она становилась всё шире и шире, разворачиваясь бесконечной водной гладью, дальний берег которой едва просматривался. По мере приближения к реке глаза Элая тоже раскрывались всё шире и шире. На какое-то время он даже позабыл про свою жажду, а выбежав наконец на берег, оказавшийся высоким обрывом, остановился и целую минуту стоял в восхищённом молчании, обозревая открывшуюся панораму.
— Ого! — воскликнул он тихонько, придя в себя. Громко говорить не получалось – дыхание перехватило, и не только от бега.
— Ого! Ничего себе! — повторил он снова, но почувствовал, что этими восклицаниями не выразил почти ничего. Слов катастрофически не хватало: все они как назло испарились из памяти – как раз тогда, когда нужны!
Вид реки потрясал. После маленьких ручьёв сада, большинство из которых можно было перепрыгнуть, а остальные за десять секунд перейти по мостику или лежащим поперёк русла камешкам, большая река выглядела… Большой? Широкой? Нет!! Для Элая она выглядела колоссальной! Огромной! Необъятной! И сияющей! Потому что она вся сверкала под полуденным солнцем: большей частью яркой голубизной – отражая чистое синее небо, и кое-где серебром – там, где ветер пробегал по водной поверхности. Это сверкание даже слепило глаза, ибо река была повсюду – казалось, она занимает половину мира! И эта чудовищная масса воды ещё и текла! Не особенно заметно глазу (по крайней мере с высоты обрыва), но Элай различал снизу ровный еле заметный низкий гул. Противоположный берег реки казался более пологим и выглядел длинной тонкой тёмно-зелёной каймой (очень далёкой!), на которой росли кажущиеся отсюда крохотными деревца, позади которых в свою очередь угадывались зелёные холмы, а ещё дальше – в самой дальней дали – виднелись синие горы: всё такие же нереальные, будто сотканные из тумана, но уже более чёткие и контрастные, а сквозь синюю дымку теперь проступали очертания отдельных вершин и склонов.
“С ума сойти, какая она огромная!” — думал о реке Элай. Такого он увидеть не ожидал. Любые его представления и воображаемые картинки меркли в сравнении с реальностью. А ещё его посетила одна волнующая мысль: если река такая, то какое же тогда море – неужели ещё больше?!! А ведь оно должно быть больше! Огромнее! Грандиознее! И как теперь его представлять?! Каким?! Оно уже не помещалось в воображении! Нет, он непременно, непременно должен его увидеть, прямо должен!
Кьяра, стоящая рядом, думала примерно о том же – о реке и о воде, однако направление её мыслей имело качественное отличие. “Какая красотища!” — возвышенно восклицала воспарившая душа Элая, наслаждаясь высокими сферами бытия. “Какая вкуснотища!” — алчно бурчал голодный Кьярин желудок, пока её ноздри ловили соблазнительный водный запах, а глаза жадно оглядывали заманчиво переливающуюся на солнце и наверняка прохладную водную поверхность. Кьяра уже представляла, как спустится вниз, к реке, и будет пить, пить, пить… пока не лопнет! Пусть это и не молоко, но где она его здесь найдёт? Зато уж воды полным-полно! Оставалось только как-то до неё добраться. Посмотрев вниз с обрыва, она недовольно дёрнула хвостом – слишком высоко! Прыгать отсюда нереально. Придётся искать спуск – там, где пониже. Повертев головой в разные стороны, она постановила, что справа высота вроде как понижается – чуть-чуть. А если пройти подальше? Повернувшись в ту сторону, Кьяра побрела вдоль обрыва.
Когда Элай очнулся, она ушла уже довольно далеко.
— Эй, ты куда? — спохватился он и бросился догонять беглянку.
Догнав, он пошёл рядом, разглядывая обрыв. Спуститься вниз, конечно же, надо – это было жизненно важно, и, если не найдётся спуск, дела их будут обстоять очень даже плачевно. Насладившись красотами природы и впечатляющим зрелищем, Элай снова вспомнил про жажду, которая при виде воды становилась ещё ощутимее. Если они не смогут спуститься… Элай облизал пересохшие губы… тогда… тогда… Он не знал, что тогда, но думать об этом не хотелось. При мысли, что придётся идти домой, так и не напившись, его разум устраивал в воображении довольно качественную драму из будущих великих мучений и страданий. Поймав себя на этом, Элай недовольно поморщился. Он становится прямо как Кьяра! Видимо, у неё и научился. Но всё ведь не так страшно, попытался успокоить он себя, обрыв же не может тянуться вечно, наверняка где-нибудь понижается. Велиос нигде не писал, что к реке невозможно спуститься. На всякий случай он внимательно осмотрел земляную стену – вдруг можно просто слезть. Но нет – стена казалась полностью отвесной, и зацепиться негде! Спрыгивать высоко! Так можно и сломать что-нибудь. А как потом обратно залазить? Оставалось идти дальше и надеяться, что высота понизится. Также – помня прочитанное – Элай высматривал где-нибудь фруктовые деревья. Велиос писал о фруктовых рощицах – так где же они? Да хоть бы какая-то рощица попалась! Пусть возле реки было и попрохладней от влажного ветерка, солнце по-прежнему палило, и Элай мечтал о теньке почти так же, как и о воде. Но пока что берег выглядел полностью голым – и внизу, и наверху. Впрочем, внизу, у самой воды росли какие-то кусты, наверху, на обрыве – трава. Ну и всё. А может, надо было пойти в другую сторону? Почему Кьяра пошла именно направо? Он хотел уже было её об этом спросить, как наконец-то заметил впереди несколько тонких невысоких деревьев. На фруктовые они не походили, но хоть что-то! Собрав остатки сил, Элай перешёл на бег. Кьяра, хоть смотрела только на воду – деревья ей были не нужны, – поспешила следом.
“Рощица” оказалась совсем крохотной, и фруктами здесь даже не пахло, но зато, к радости Элая, среди травы он заметил несколько ягодных кустов дикой клубники – и сразу же принялся набивать ею рот. Он по-честному предложил их и Кьяре, но та с презрением отвернулась – она терпеть не могла ягод. И не то чтобы они казались ей какими-то особенно невкусными. Просто в её голове бытовало устойчивое мнение (неведомо как там укоренившееся), что ягоды – это никакая не еда и для полноценного питания ни в коем случае не подходят. Да чего там есть?! Разве этим можно хоть сколько-то насытиться?! А лично для неё они наверняка ещё и вредные! (Хоть эльфы почему-то и говорили, что она всеядная. Что они имели в виду, Кьяра точно не знала, но была убеждена, что это вовсе не означает “ягодоядная”!) Потому-то от ягод она всегда воротила нос и менять свои убеждения не собиралась. И именно поэтому сейчас, при виде уплетающего ягоды Элая, чувствовала – абсурдно и без всякого основания, – что её каким-то образом несправедливо и незаслуженно ущемили в правах и обидели. Элай нашёл свою любимую еду, а она – нет! Конечно, трудно ожидать, что под деревьями вдруг ни с того, ни с сего вырастут блюдца с молоком, но тем было обиднее! Какое-то время Кьяра сидела, отвернувшись, дуясь на судьбу и дурацкий мир, в котором голодной пантере абсолютно невозможно случайно найти мисочку молока на берегу реки, но аппетитное чавканье Элая за спиной стало совершенно невыносимым, и она, гордо поднявшись, зашагала в сторону обрыва, справедливо решив, что, будучи лишённой пропитания, имеет полное право получить у наглого мира хотя бы воду. Которая тут точно есть! Нужно только наконец-то найти спуск вниз.
Продолжив прерванный рощицей путь, она двинулась дальше на юг, вниз по течению реки, так же, как Элай, полагая, что где-нибудь да появится возможность спуститься: или берег станет ниже, или стена – более пологой, или ещё что-то подходящее. Потому что оно должно! И потому что ей надо! Какие ещё нужны причины? И действительно, через некоторое время мир словно бы пошёл ей навстречу – склон стал понемногу понижаться. Но всё-таки недостаточно, чтобы просто спрыгнуть, тем более, что внизу по берегу валялось много крупных камней, а рисковать собой, любимой, Кьяра желанием не горела – что касается себя, она вообще была очень осмотрительной! А пить тем временем хотелось ужасно! Вода внизу манила Кьяру всё сильней и сильней – такая на вид прохладная, приятная… такая… водная. А запах просто сводил с ума. Никогда она раньше не думала, что запах какой-то там воды может быть настолько вкусным и соблазнительным. Наконец Кьяра не выдержала: сил её больше нету терпеть! Она спустится здесь и сейчас! То место, где она остановилась, выглядело в целом подходящим: уже не настолько крутой склон, почва с виду мягкая – будет легко вонзать в неё когти, да и не очень уж высоко – если бы не камни, она, пожалуй, и рискнула бы, спрыгнула. А так придётся спускаться по склону. Ну что ж, тогда решено. Наверняка у неё всё получится, она вон как по деревьям лазит! Лучше всяких там “обычных” кошек, добавила она про себя ехидно. У них крыльев-то нет, чтобы балансировать! И когти не такие острые, и вообще… Воодушевив себя подобным образом, она приступила к спуску.
Спускаться Кьяра решила задом – просто потому, что этот самый зад вместе с крыльями значительно перевешивал голову, а значит, ему по-всякому лучше бы быть снизу. Повернувшись нужным местом, она осторожно перелезла через край, цепляясь когтями, которые преотлично втыкались в мягкую чёрную землю. Удовлетворённая первым успехом, Кьяра начала потихоньку сползать вниз. Сперва всё шло прекрасно: она поочерёдно переносила лапы и медленно, но неуклонно продвигалась. Дела шли настолько хорошо, что мыслями она была уже внизу, возле воды, представляя, как пьёт, погружая в неё розовый язычок. А потом она пойдёт по берегу и найдёт… нет, не миску с молоком – несправедливый мир подло лишил её самого необходимого! Она найдёт место, где можно легко подняться наверх… и она поднимется… и побежит к Элаю – а он, конечно же, понятия не имеет, как надо спускаться! И она отведёт его к правильному спуску. А потом они пойдут искать фруктовые деревья. Фрукты Кьяра тоже не сильно любила, но они хотя бы съедобные! Не то что дурацкие ягоды! А потом они… Тут её мечты грубо прервались, ибо Кьяра срочно вынуждена была вернуться в реальность. А всё потому, что её правая задняя нога висела в воздухе и никак не могла найти опору – когти не втыкались!
Поначалу это вызвало в Кьяре только недоумение – вися на трёх лапах, она шарила четвёртой по склону, пробуя зацепиться снова и снова. Всё ещё частично пребывая в мечтах и планах на ближайшее будущее, она никак не могла уяснить, в чём проблема. Что вообще происходит? До сих пор когти прекрасно втыкались, а теперь вдруг нет! Как такое может быть? Это же её когти! Они острые! А под ними всего лишь земля, а не камень какой-нибудь! В этот момент Кьяру посетила одна ужасная мысль, и она лихорадочно начала оглядывать склон, по которому спускалась. Сверху и по бокам она ничего страшного не обнаружила – только всё ту же самую чёрную землю, но когда, кое-как извернувшись, посмотрела вниз – туда, где сиротливо болталась в воздухе её задняя конечность, – подозрения подтвердились. Земля там меняла цвет – она становилась какой-то жёлтой! И, насколько Кьяра видела, это жёлтое тянулось до самого конца! С виду вроде не камень, но по твёрдости – точь-в-точь! И пахло там (как она лишь сейчас заметила) похоже на… глиняную посуду. Точно! Это же глина! – осенило её. Открытие было до крайности неприятным. Глина же твёрдая! По крайней мере, в виде посуды. И, видимо, в виде самой глины тоже. А Кьяра даже не знала, что та бывает в таком виде и водится на склонах и обрывах! И что ей теперь делать? Она висела ровно посередине. Взбираться обратно, наверх? Высоковато. Прыгать вниз, на камни, раскиданные под ней? Высоковато. Кьяра начинала паниковать. Вверх нельзя, вниз нельзя, когти не втыкаются! А тут ещё некстати в памяти всплыли детские воспоминания, как однажды она вот так же точно застряла на дереве: залезла и – ни туда, ни сюда! В тот раз её снял оттуда Элай, а кто это сделает сейчас??! А самое обидное – у неё ведь крылья есть! Но толку от них! Кьяра с тоской посмотрела на небо, по привычке выискивая взглядом какую-нибудь птицу, однако тут же вернулась к своему незавидному положению: она висела на трёх лапах на середине почти отвесной стены и со всей ужасающей очевидностью начинала понимать, что снова застряла – как тогда, на дереве!
— Кьяра! — раздалось вдруг сверху, и над обрывом показалась испуганная голова Элая. — Не двигайся, я сейчас!
— Мяяууу!!! — не преминула громко и страдальчески пожаловаться Кьяра, на самом-то деле облегчённо обрадовавшись – больше не надо паниковать и что-то срочно придумывать, теперь-то всё позади, теперь-то Элай решит все её проблемы! Но в этот момент земля под её левой задней лапой внезапно осыпалась – возможно, причиной тому послужили её острые когти, изо всех сил вцепившиеся в слишком сухую почву, или это была простая случайность. Лапа повисла в воздухе, а Кьяра осталась висеть на двух оставшихся, с ужасом осознавая неизбежное. Передние лапы держались целых десять секунд, а потом земля под ними тоже поехала, образуя маленький оползень, и Кьяра, с испуганным воплем, неудержимо поехала вместе с ним. В её голове тут же возникли страшные острые камни, поджидающие её внизу. В воображении они выглядели много страшнее, чем в реальности, но испугаться как следует она не успела, зато успела как следует разогнаться, и, когда неровный склон внезапно снова стал отвесным, получившийся своеобразный трамплин отправил её в короткий полёт по воздуху – прямо в кусты, растущие вдоль воды.
— Кьяра!!! — в волнении Элай чуть не сиганул следом, но вовремя опомнился – прыгать впопыхах тут было никак нельзя! Это всё равно, что вывалиться из окна второго или даже третьего этажа! Здесь был применим только Кьярин метод – перелезть через край и как-нибудь потихоньку сползти. Вот только когтей у Элая не имелось. В другой раз он бы всё же смог спуститься, используя природную эльфийскую ловкость, цепляясь пальцами за неровности. Но это бы заняло время. Тогда как времени, по мнению Элая, не было – Кьяра как-то подозрительно молчала в дебрях кустов, в которые так впечатляюще улетела. Если бы она громко там жаловалась, Элай бы сразу успокоился и не спешил, а так… Всё его существо заполнилось тревогой.
Кинув котомку с курткой вниз, он торопливо перебрался через край, держась за траву, и повис на руках, собираясь понемногу съезжать вниз, цепляясь пальцами рук и ног. Но почва оказалась не такой мягкой и рыхлой, как он надеялся, а наклон стены не такой пологий. Руки сорвались, и сила тяжести потянула его вниз. Спуск проходил слишком быстро, и от испуга у Элая перехватило дыхание. Распластавшись, он ехал по склону – точно как Кьяра – со всё возрастающей скоростью. К счастью, в конце ему удалось сгруппироваться и приземлиться на ноги, но от удара воздух вышибло из груди, а внутри всё, казалось, перевернулось вверх тормашками. Несколько секунд он стоял, пытаясь отдышаться и унять бешеное сердцебиение. А потом вспомнил о Кьяре.
Пострадавшая лежала в глубине кустов (к счастью, не колючих!) и жалобно хлопала зелёными глазами. В результате лихорадочного ощупывания и по отсутствию бурной реакции Элай постановил, что она ничего себе не сломала и не поранила, а молчание – просто последствия нервного потрясения. С его души будто свалился тяжёлый камень, но из-за своего потрясения Элай вдруг не на шутку разозлился.
— Ты что, не могла меня подождать?!! — напустился он на Кьяру. — Вечно ты влипаешь в неприятности!
На что Кьяра лишь скорбно мяукнула и посмотрела на него страдальческим взглядом, что означало, по-видимому, что-то вроде: не кричи на меня, я умираю. Элай тяжело вздохнул. В последний раз он так сильно пугался, когда несколько лет назад на Кьяру напали “злые” пчёлы, и других случаев припомнить не мог. “Вечно она влипает в неприятности”, – повторил он про себя ворчливо.
Выковыряв Кьяру из кустов и кое-как отряхнувшись от земли и пыли, Элай принялся искать, где бы подойти к воде и напиться. Но везде, где он мог прорваться через заросли, вода не казалась ему пригодной для питья – прямо в ней на илистом дне росла трава с длинными гибкими стеблями, а на поверхности кое-где плавала тина. Поневоле приходилось идти по берегу в поисках более подходящего места, и Элай с Кьярой брели дальше на юг, с пристрастием выискивая просветы между кустами. Сам берег, вначале обычный каменистый, постепенно становился галечным, а крупные камни, которые так пугали Кьяру, встречались всё реже и реже. Но галька в свою очередь вскоре стала сменяться песком, от которого Элай был просто в восторге – он никогда его раньше не видел, однако читал, что тот встречается на морских берегах. Учитывая, что Дарлинка в этом месте была очень широкой и противоположный берег еле виднелся, Элай мог вообразить, будто находится возле моря! Как будто он его уже нашёл! Только вот волн не хватало, на море ведь должны быть волны! Но это незначительная деталь, решил он, можно представлять, как будто штиль и море спокойно.
Однако разгулявшееся воображение не помешало ему немедленно побежать к воде, чтобы вдоволь напиться – вода над песчаным дном была прозрачной и чистой, а кусты как раз закончились. Кьяре же воображение вообще никак не мешало, и она оказалась у воды гораздо раньше Элая. Единственное, что ей мешало – так это то, что вода была мокрой! Кьяра терпеть не могла мокнуть, а теперь придётся ещё и лапы сушить!
Утолив жажду, друзья пришли в хорошее расположение духа. Кьяра даже временно забыла про свой голод и про то, что она вообще-то обижена. Устроившись на большом плоском камне подальше от воды, она принялась вылизывать свои промокшие лапы. Элай лежал на тёплом песке, подложив под голову котомку. Солнце продолжало жарить, и он снял штаны и рубашку, наслаждаясь солнечной ванной и отдыхом. Сквозь прищуренные веки он разглядывал небо, которое с такого ракурса выглядело каким-то особенно высоким и синим. За этот день он насмотрелся на него с лихвой, но всё ему было мало. Раньше небо всегда загораживали то деревья, то Замок, и Элай даже не думал, что оно может быть таким громадным и всеобъемлющим. И таким притягательным. Он смотрел и смотрел в синеву, и словно куда-то проваливался – всё глубже и глубже. Ему начинало казаться, что небо уже не только вверху, над ним, а буквально везде и повсюду, он будто тонул в нём. Редкие облачка парили, как пух от одуванчиков, и непонятно было, где они летят – над головой или под ногами. Или он сам парит среди них в этой синей бесконечности. На Элая снизошёл странный покой: никуда не надо идти, ничего не надо делать. Даже шевелиться не надо – можно просто парить среди облаков долго-долго… всегда… вечно… вечно… вечно… ве…

