
Полная версия:
Пойдём с тобой за горизонт

Анна Богомолова
Пойдём с тобой за горизонт
Предисловие
Где-то далеко-далеко в космической бездне, а может быть, в альтернативной реальности… когда-то давно существовал, а может, существует прямо сейчас – кто разберётся в этом запутанном пространстве-времени?.. Словом, существовал где-то один удивительный мир – прекрасный и ужасный одновременно, смотря куда заглянуть. Он был очень похож на нашу Землю, какой она была до технического прогресса, и всякий житель Земли посчитал бы этот мир своим вторым домом и остался там жить, если бы только смог принять в свою жизнь магию… и её разнообразные последствия. Но у жителей Аора́ны (так назывался тот мир) не имелось в этом никакого выбора, ибо деваться им было некуда. Им приходилось иметь дело с магией – к добру или к худу.
Например, эльфы – один из народов Аораны – обладали к ней особой чувствительностью, что, конечно же, давало свои преимущества и недостатки. Многие рождались с магическими способностями, магия вошла в эльфийский быт (и иногда даже за настоящую магию не считалась), эльфы легко настраивались на магические энергии конкретной местности, но и сами взамен становились уязвимы перед ними, подвергаясь опасности чуждого влияния, а иногда это даже порождало определённую зависимость с далеко идущими последствиями.
Следует также сказать, что магия не была для того мира чем-то аномальным или неестественным, она не искажала законов природы – наоборот, являлась её частью, такой же, как воздух или магнитное поле. Потому-то эльфы её и чувствовали. Будучи детьми природы, они близко с ней соприкасались – с ней и со всеми её аспектами, включая магические. Разумеется, в эти аспекты входила и так называемая живая природа – мир растений и животных, и большинство талантов и усилий эльфов было направлено именно на то, чтобы жить с этим миром в полной гармонии: наука ботаника являлась любимой, а способность понимать животных – врождённой. А ещё они были без ума от красоты и боготворили её, возводя на божественный пьедестал, – даром что других богов, кроме довольно туманных и абстрактных Создателей, не знали. Но красота, в отличие от далёких Создателей, была рядом – везде и всюду (а эльфы только в таких местах и селились); красота нужна была им, как воздух, и если эльф не полюбовался чем-нибудь в течение дня, у него портилось настроение. По той же причине в эльфийском обществе пышным цветом цвело искусство – создание красоты казалось им таким же прекрасным занятием, как и любование ею. Почти каждый эльф, независимо от профессии, имел какое-нибудь творческое хобби: живопись, музыка, стихи, скульптура, театральные представления, даже обычное вышивание крестиком считались почётными и стоящими.
Когда-то в давние времена эльфы жили в больших эльфийских королевствах, но постепенно те измельчали; самих эльфов тоже стало меньше. Наконец дошло до того, что эльфийский народ распался на отдельные кланы и племена, и разбрёлся по свету. Но их любовь к природе и красоте осталась, поэтому места для проживания они придирчиво выбирали самые красивые. В этих местах неизменно царило лето, поля были плодородны до неприличия, а рядом обязательно рос какой-нибудь чудесный лес. Погода круглый год стояла превосходная, что могло бы показаться странным, и среди самих эльфов даже ходили слухи, что это они сами так влияют на погоду – волшебным образом. Однако никто эти слухи так до сих пор и не подтвердил, но и не опроверг…
В одном таком месте, во всех смыслах прекрасном, вот уже более тысячи лет обитало небольшое (в две-три сотни душ) эльфийское племя. Большинство из них жили в просторном, светлом и невероятно красивом (а как иначе?) Замке, стены которого были сложены из зачарованного полупрозрачного камня, внешне напоминающего хрусталь (но, конечно же, прочнее). Камни светились мягким внутренним светом, а их цвет зависел от внешнего освещения: в ясный день они будто впитывали солнечные лучи и сами начинали сиять, как солнце, в пасмурную погоду становились сумрачно-серыми, под стать клубящимся тучам, а ночью мерцали бело-голубым – подобно луне и звёздам. Замок имел пять этажей и четыре башни по сторонам света, которые заканчивались тонкими шпилями, устремлёнными ввысь, в бездонное небо, – такими длинными, что, если запрокинуть голову, могло показаться, будто они задевают облака… Также у Замка имелись большие главные двери, выходящие во двор, несколько боковых, множество широких окон, балконов и балкончиков с узорчатыми перилами и балюстрадами, многочисленные карнизы и наличники… и всё строение выглядело таким изящным и воздушным, будто вот-вот воспарит над землёй и улетит, гонимое ветром, куда-то за горизонт. Надо ли говорить, что эльфам их Замок очень нравился. Возможно, именно поэтому они его и построили, вместо того чтобы селиться в маленьких отдельных домиках. А может, это просто была тоска по прежним временам, когда они жили в больших городах с прекрасной архитектурой.
Внутри Замка на первом этаже располагался Главный зал – светлый, с панорамными окнами, а также другие залы поменьше, столовая, кухня, некоторые мастерские, комнаты отдыха. Верхние этажи в основном состояли из жилых комнат, но были там и общие помещения, например, замковая библиотека. Снаружи Замок окружали хозяйственные постройки, огороды и любимые всеми эльфами Сады с плодовыми деревьями – яблонями, грушами, вишнями… А также с многочисленными дорожками, скамейками, фонарями, фонтанами… Ручьями и декоративными прудиками… Эльфы очень старались обустроить свою жизнь как можно лучше, и природа, казалось, помогала им в этом изо всех сил: тёплый климат позволял снимать урожаи круглогодично, повсюду неизменно витал фруктовый либо цветочный аромат, а множество птиц облюбовали Сады и целыми днями услаждали слух своим пением и заливистыми трелями.
Всё это хозяйство находилось посреди обширной травянистой равнины, которую эльфы называли Долиной. На юге в дне ходьбы рос обязательный чудесный лес. На востоке (в нескольких часах) протекала широкая река, которая звалась Дарлинкой. Она брала начало в виде более мелких и быстрых речушек в далёких северных горах, но незаметно остепенялась и замедлялась, и в лес входила уже не торопясь – величественно и плавно. Северные же горы одним огромным массивом продолжались ещё дальше на север, но также и в восточную сторону, где вскоре разворачивались к югу и одной длинной горной грядой, идущей параллельно реке (но в нескольких днях пути от неё), ограждали местность эльфов с востока – от земель, о которых те ничего не знали. На западе же ничего не было, кроме бесконечных полей и лугов. И где-то там, далеко, в неделях пути находились ещё несколько эльфийских поселений.
Общественный строй эльфов можно было бы назвать свободным. У них отсутствовали какие-либо касты или классы. И хоть все имели занятия и обязанности, выбирали их себе по душе. Также у этого конкретного племени имелись король и королева. Эти громкие титулы остались ещё со времён королевств, но когда те распались и монархия упразднилась за ненадобностью, стали означать несколько иное. Теперь король и королева считались скорее отцом и матерью племени, заботящимися о нём, как о своей семье. Впрочем, несмотря на то, что они уже не были единоличными диктаторами, их указания всегда неукоснительно выполнялись, а титулы всё ещё передавались по наследству. Происхождение своё короли вели, по-видимому, из какого-то древнего королевского рода, который в период распада королевств сохранил своё влияние и ближайшее окружение, которое и стало впоследствии племенем. За эту версию говорило и то, что другие поселения могли похвастаться лишь старейшинами без всяких титулов.
Нынешних короля и королеву звали Элариа́н и Лора́на. И они были очень, очень счастливы – пять лет назад у них родился первенец – маленький сын по имени Эла́й. Чтобы понять всю глубину радости счастливых родителей, нужно узнать, почему во всём Замке, постоянно наполненном оживлёнными голосами, музыкой, пением и другими повседневными звуками, никогда не слышалось детского смеха. А всё потому, что ни в Замке, ни за его пределами, кроме Элая, не было ни одного ребёнка. И объяснялось это тем, что эльфы имели очень серьёзные проблемы с рождаемостью. Возможно, причина заключалась в их долголетии, которое природа таким образом компенсировала. Чета становилась родителями от силы один-два раза за всю их многовековую жизнь. А так как племя было не так уж велико, дети в нём рождались далеко не каждый год. Иногда проходило целое десятилетие без единого рождения; в итоге каждое такое событие становилось поводом для праздника, а счастье родителей не знало границ. Но это, пожалуй, единственное, что омрачало спокойную, размеренную жизнь эльфов Долины. В остальном она проходила здесь легко и радостно. Дни пролетали беспечно и незаметно, всего было в достатке, места́ – полностью безопасные, и казалось, идиллия будет длиться вечно… Но почти все ныне живущие эльфы родились уже здесь, в Долине, – это был их дом. А поэтому мало кто из них по-настоящему помнил, что они, по сути, беглецы – беглецы, платящие определённую цену.
Глава 1. Ну, здравствуй
Элай рос весёлым мальчиком с лёгким характером, подвижным и любящим приключения. Конечно, в самые первые годы жизни приключенческий радиус ограничивался пределами комнаты, в которой он оказывался, но всё у него было впереди.
Излишне говорить, что он был любим не только своими родителями, но и всем эльфийским племенем. Детей к тому времени не рождалось уже два десятилетия. Это был один из тех длительных полностью бездетных периодов, которые периодически наступали у эльфов, и появление малыша, тем более у короля и королевы, встретили всеобщей радостью и многодневным празднованием. Но и сам по себе маленький Элай вызывал у всех сплошное умиление: пшеничные волосы торчали во все стороны, как пушинки одуванчика, любопытные глазёнки тёмно-золотого цвета восторженно глядели на мир, прямой, чуточку курносый нос вечно поднят кверху, словно выискивая что-нибудь интересное, пухлые губы всё время в радостной улыбке. В его лице явно преобладали мягкие черты его матери, от отца же достался лишь твёрдый упрямый подбородок.
Будучи единственным ребёнком на всё племя, Элай вынужден был проводить все свои дни в окружении взрослых, которые хоть и старались изо всех сил сделать детство мальчика полноценным, но всё же не могли полностью заменить ему сверстников. В этом не было ничего нового – многие эльфы так и росли, особенно родившиеся посреди бездетного периода, и, казалось, то же самое ждёт и Элая, но на шестом году жизни у него неожиданно появился друг, немедленно ставший товарищем и компаньоном по играм и приключениям. Довольно удивительный друг.
Эльфы, хоть и были по природе домоседами, всё же весьма интересовались внешним миром. И не просто интересовались – они довольно активно его исследовали. Особенной популярностью пользовалось юго-западное направление. Дело в том, что когда-то эльфы пришли в эти места именно оттуда, оставив позади свой прежний дом на берегу моря, и вынудил их к этому один природный катаклизм, принёсший с собой великие разрушения и навсегда изменивший рельеф местности. Эльфы спаслись, но дорога обратно к морю была потеряна. Чтобы найти её, по свету бродили эльфы-путешественники, и одним из них был эльф по имени Амари́.
Как и у многих других эльфийских странников, поиски моря являлись для Амари основной целью. Но он не чуждался и иных направлений. Ему вообще очень нравилось путешествовать, дорога была у него в крови, и он получал наслаждение всего лишь от того, что шёл неведомо куда, открывая новые места и гадая – что там, за горизонтом. Свобода и неизвестность пьянили его, дорожные приключения увлекали, так что он часто отклонялся от запланированного пути и бродил, где душа пожелает. И однажды забрёл в один незнакомый лес.
Амари никогда раньше тут не был, поэтому с воодушевлением шагал по лесу, вертя головой во все стороны. Вёл он себя не особенно осторожно, но для эльфов это простительно – диких зверей они не боялись, а других опасностей в лесах, как правило, не попадалось. Конечно, бывали исключения, но Амари давно уже ни с чем подобным не сталкивался, поэтому всё чаще позволял себе расслабиться. Вот и теперь, не заметив никаких явных опасностей, он махнул рукой на осторожность и шёл, наслаждаясь удивительным пейзажем. А лес этот казался ему поистине удивительным! Начать с того, что состоял он сплошь из огромных деревьев-исполинов – невероятно толстых и высоких. В широких тёмно-коричневых гладких стволах могла бы поместиться приличных размеров комната, а то и две. Высота же равнялась двум-трём Замкам вместе с башнями, поставленным друг на друга – по крайней мере так показалось Амари, попытавшемуся, запрокинув голову, разглядеть далёкие верхушки. Никогда не видел он раньше подобных деревьев: очень толстые – были, очень высокие – тоже, но чтобы и то, и другое сразу? Мощные ветви, толщиной под стать стволам, начинались от самого низа и закручивались вверх по спирали. Листва соответствовала остальному – эльф зачарованно держал двумя руками упавший лист, больше похожий на зелёный овальный коврик. И повсюду вокруг валялось много таких листьев, придавая выражению “ковёр из опавшей листвы” новый смысл. “Как будто тут живут какие-то великаны”, – подумал Амари и назвал для себя этот лес “великанским”, а деревья "великанскими". Другая необычность заключалась в том, что лес был довольно пустынен: Амари не заметил нигде никаких животных и даже их следов. Исключения составляли птицы, их пение слышалось отовсюду, а сами они, видимо, прятались где-то в гигантских листьях, изредка хлопающих, как простыни на ветру, составляя заливистым трелям необычный аккомпанемент. И всё – на этом признаки лесной жизни заканчивались. Поэтому Амари очень удивился, когда, очарованный необычным лесом и постоянно забывающий смотреть под ноги, споткнулся о какой-то корень и с размаху упал на четвереньки.
И нос к носу столкнулся с маленьким пушистым комочком золотистого цвета, из которого тут же показалась крохотная мордочка и что-то промяукала. Потом из комочка показались крохотные лапки и сразу же стали карабкаться вверх по руке эльфа, цепляясь коготками за коричневый рукав, а за спиной у комочка появились такие же крохотные пушистые крылышки и начали смешно помахивать туда-сюда. Поражённый эльф так и остался стоять на четвереньках, наблюдая за ползущим по нему удивительным существом. С виду оно походило на маленького двухнедельного котёнка, но Амари никогда не слыхал ни о каких кошках с крыльями – ни о больших, ни о маленьких. Это была какая-то неизвестная эльфам – экзотическая – порода.
Кроха между тем почти докарабкалась до плеча, и эльф аккуратно снял её с себя, посадив на ладонь, куда она вполне поместилась – и тут же с комфортом улеглась, распластав по бокам крылышки, чем-то похожая на птенца, выпавшего из гнезда. Она выглядела так трогательно и хрупко, особенно по сравнению с “великанскими” деревьями – мощными и огромными, – что у эльфа тут же возникло безотчётное желание защитить её, позаботиться, спасти из этого странного, пустынного леса. Разумеется, большую роль сыграло и то, что он был эльфом – ценителем всего живого и природного... В любом случае, оставлять её здесь одну он не собирался.
— Кто ты, крошка? Откуда ты взялась? — спросил Амари у пушистого комочка. — Ты ведь совершенно не подходишь этому месту! Оно такое большое, а ты такая маленькая!
Он совершенно не надеялся ни на какой ответ – просто рассуждения вслух, привычка одинокого странника. К его удивлению от комочка раздался тоненький писк, в котором явственно слышались какие-то эмоции. “Ну надо же, она мне словно отвечает!” — поразился эльф.
— Ты же “она”? — снова спросил он вслух. Ему почему-то казалось, что “комочек” – женского рода. Писк повторился – уже с другими интонациями.
— Ну, надо же! — воскликнул Амари снова, больше не довольствуясь мысленными восторгами. Он поднял котёнка двумя пальцами, стараясь не задевать крылышки, и осмотрел поподробней.
— Действительно “она”, — прокомментировал он удовлетворённо – чутьё не подвело. — Но что же мне с тобой делать? — прозвучавшее в ответ просительно-жалобное мяуканье ещё сильнее тронуло его сердце.
— Ну, конечно, я тебя здесь не оставлю! Сейчас поищем твоих папу и маму – должны же они где-то находиться. Не может быть, чтобы ты появилась тут ниоткуда, сама по себе.
Но он никого не нашёл. Ждал три дня, исходил всю округу – всё без толку. Дольше оставаться здесь не имело смысла, как и продолжать путь в прежнем направлении – если он собирается взять малышку с собой. А он собирался – у него и мысли не возникло оставить её здесь одну, без защиты и заботы. Раз родители не нашлись, теперь кроха – его ответственность. Не зря всё-таки он был эльфом. Но продолжать путешествие как ни в чём не бывало – плохая идея, нужно позаботиться о своей новой подопечной. Впрочем, с её питанием он разобрался сразу же – в первый же день. Он с некоторой тревогой задался этим вопросом, но немного поразмыслив, решил, что кошка – она и есть кошка, хоть с крыльями, хоть без. А значит, это – хищник. И тут возникала проблема: эльфы не убивали живых существ – просто не могли себя заставить. Разве что в целях самозащиты. С другой стороны, котёнок такой маленький – ему сейчас пойдёт только какое-нибудь молоко. Разумеется, от этого проблема не исчезала – где он здесь откопает молоко посреди леса? Амари крепко задумался: может, всё-таки есть выход? Наугад он попробовал измельчить кусочек яблока (их он собрал, наткнувшись в пути на яблоню), и получившуюся кашицу скормить явно голодной крохе. К его радости, она тут же начала есть – получилось! Так что ко времени отправления проблема питания была уже решена – фрукты-то он везде найдёт! Оставалось ещё одно дело.
— Назову тебя Кьярой, — сообщил он своей подопечной, пристроившейся у него за пазухой. — Для экзотической барышни – экзотическое имя. Понятия не имею, где я его слышал и что оно означает, но мне кажется, тебе подходит. — Из-за пазухи послышалось тоненькое “мур-мур-мяу”, и зелёные глазёнки доверчиво уставились на него снизу. Он широко улыбнулся, весело подмигнул крохотной мордочке и бодро направился к выходу из леса – в долгий путь, обратно в Замок.
По возвращении Амари сразу же, не отдохнув с дороги и даже не зайдя к себе в комнату, отправился на поиски короля и королевы, дабы показать им свою удивительную находку. Он был с ними в довольно близких дружеских отношениях, к тому же король Элариан на досуге интересовался разными необычными, экзотическими существами (некоторые даже считали его знатоком в этом вопросе). Уж если кто и знает что-то о кошках с крыльями, думал Амари, разыскивая друзей, так это Элариан. Маленькая Кьяра, высунув нос у него из-за пазухи, с интересом разглядывала многочисленные помещения, через которые они проходили.
Королевская семья проводила время за строительством за́мка – миниатюрного, игрушечного. Двое взрослых эльфов почти трёхсот лет отроду и один пятилетний малыш с одинаковым увлечением возились на полу посреди гостиной, перебирая цветные кусочки камня, из которых строился этот архитектурный шедевр. Кусочки были искусно выточены в форме различных строительных компонентов: махоньких башенок, ворот, частей стен с малюсенькими окнами и балконами. Три светловолосые головы склонились над почти готовой конструкцией, и между строителями вовсю шло горячее обсуждение, куда приткнуть пятую башенку, когда в комнату зашёл Амари с крохой-котёнком на руках. Тут-то Элай и увидел Кьяру впервые. Тёмно-золотые эльфийские и зелёные кошачьи глаза встретились и утонули друг в друге.
Маленький Элай сразу понял, что это не просто какой-то обычный зверёк, пушистая игрушка. В Замке эльфов жили домашние кошки, по двору, где мальчик гулял с матерью, иногда бегали мышки и другие мелкие зверьки, а на деревьях чирикали птички. Он их видел, а с кошками даже играл. Но никто, никто из них не заглядывал ему в душу. В этих зелёных щурящихся крохотных глазках он увидел разум – пока ещё наивный и доверчивый, – который с живейшим любопытством разглядывал окружающий мир – и его, Элая, тоже. И почувствовал, как разум этот – такой же юный, как он сам, – касается, трогает его – осторожно, будто маленькой мягкой лапкой, – и проникает ему в самое сердце. На краткий миг две души слились, соединились, просачиваясь одна в другую, становясь единым целым. И это было так невероятно – ощущать кого-то, как самого себя. Элай совсем не понимал, что происходит, но в пять лет у него и не было таких вопросов. Он просто подбежал и обнял маленького котёнка, прижал к себе и решил, что никогда, никогда его не отпустит!
Видя такое проявление чувств у ребёнка, Амари очень обрадовался, ибо и так собирался просить короля и королеву позаботиться о Кьяре. Брать такую крошку с собой в путешествия ему было не с руки. Теперь же он был спокоен. Оставив малышку в любвеобильных руках Элая, он присел на мягкий диван и наконец-то расслабился. Игрушечный замок был забыт, так что Лорана с Эларианом присели рядом, наблюдая, как их сын знакомит новоиспечённую подругу со своими игрушками. Кьяра трогала лапкой бронзовую лошадку, принюхивалась и смешно фыркала. Маленькие крылышки помахивали за спиной, делая её похожей на большую мохнатую бабочку.
— Где ты нашёл это чудо? — спросил король Элариан у Амари, не спуская голубых глаз с детской возни и улыбаясь.
— Места́ надо знать, — загадочно улыбнулся тот.
— Она такая милая, — заметила королева. С её полных розовых губ тоже не сходила улыбка, а глаза, тёмно-золотые, как у сына, лучились теплотой.
— Подходящая подружка для мальчугана, да? — Амари закинул ногу на ногу, явно наслаждаясь комфортом после долгой дороги.
— Ты же понимаешь, что это не обычный зверёк? — в голосе короля слышался неподдельный интерес.
— Да, я что-то такое заподозрил, когда увидел крылышки и четыре лапы одновременно. А, да… и ещё усы… У птиц не бывает усов, по крайней мере таких умилительных.
— И клюва нет.
— Ну да, ещё и это…
— А кроме шуток, где ты её откопал? Я ни о чём подобном даже не слыхивал. От неё же веет магией – магическая малышка!
— Признаться, я надеялся, это ты мне о ней расскажешь. А в магии я ни в зуб ногой, сам знаешь.
— Так где нашёл?
— В одном необычном лесу, я потом на карте покажу.
— Ну, ладно. А другие?
— Никаких других, только она. Я там всё обыскал.
— Странно это как-то…
— И не говори…
С этих самых пор двое друзей постоянно были вместе. Вместе ели, играли, и даже спали под одним одеялом, тесно прижавшись друг к другу. Их характеры оказались очень похожи: лёгкие, весёлые и любопытные. Целыми днями по Замку раздавались радостный смех и мяуканье, топанье детских ног и мягких пушистых лапок. По коридорам носились два миниатюрных вихря: один золотистый четвероногий, с маленькими беспорядочно махающими крылышками за спиной, другой – в зелёной одёжке, на двух ногах, но так потешно перебиравший этими ногами и размахивающий руками, что казалось, конечности у него везде. Пшеничные волосы торчали во все стороны, золотые глаза горели. Куда бы они ни прибегали, везде начинался весёлый тарарам, всё отовсюду падало, эльфы натыкались друг на друга, пытаясь уйти с дороги, всё летело вверх дном! Пение и музыка прерывались, художники (которых в Замке было множество) пытались защитить свои картины, а слуги – свои подносы с напитками и фруктами. Все охали и ахали, но, когда ходячая катастрофа в лице двух малышей удалялась дальше по коридору, эльфы улыбались им вслед и, весело переглядываясь, начинали поднимать упавшее, зашивать порванное, вытирать пролитое. И всё возвращалось на круги своя. До следующего раза. А время летело…
Глава 2 Ты куда суёшь свой нос?
Минуло два года. Элай и Кьяра оставались всё такой же неразлучной парочкой и всё так же продолжали сеять вокруг себя неразбериху и весёлый хаос. Они носились по Замку как угорелые, с топотом и смехом, и повсюду совали свои любопытные детские носы. Да, это по-прежнему были два любопытных детских носа, потому что у Кьяры оказалась экзотической не только внешность. Кьяра никоим образом не была всего лишь кошкой с крыльями. Экзотической и необычной была вся её суть. Начать с того, что взрослела она медленно. Обычные кошки – хоть большие, хоть маленькие – за два года становятся вполне себе зрелыми особами. Кьяра же за это время ничуть не изменилась. Нет, конечно, она выросла и была теперь Элаю примерно по колено, но при этом вовсе не стала взрослой и выглядела примерно как трёхмесячный котёнок, округлый и неуклюжий, правда размером с большого взрослого кота. “Это крупная порода”, — говорили эльфы, а некоторые признали в Кьяре детёныша пантеры – животного, которое не водилось в окрестных лесах, зато было знакомо по старым книгам. Вот только пантеры в них рисовались чёрными и без крыльев. “Порода магическая”, — объясняли эльфы, одарённые в магии (к их рядам относились и король с королевой). По их словам от Кьяры прямо веяло магией. Но больше они ничего путного сказать не могли – никто никогда не видел и не слышал о таких магических существах, как крылатые пантеры. Даже король Элариан, любитель подобных вещей, не смог ничего узнать, хоть перерыл в библиотеке все старинные книги и свитки. Амари, несколько раз возвращавшийся в “великанский” лес, тоже ничего не выяснил – ни следов, ни самих животных там так и не обнаружилось, как он ни искал. Кьяра появилась в том лесу будто бы ниоткуда. Но, несмотря на всю эту загадочность и непонятность, все в Замке радовались, что она нашлась и теперь живёт вместе с ними, так как с её появлением количество и жизни, и радости значительно прибавилось. А уж Элай радовался вдвойне и втройне! Ведь у него появился самый настоящий друг! Который к тому же разделяет все его увлечения и задумки, ибо эмоционально Кьяра полностью ему соответствовала. Её эмоциональный возраст, так же как и физический, по-прежнему оставался на детском уровне – как у трёх-четырёхмесячного котёнка или семилетнего эльфа, то есть в этом смысле они были ровесниками. А самое главное, что не переставало восхищать маленького Элая, это то, что Кьяра его полностью понимала. И не так, как понимают хозяев домашние животные, вовсе нет! Она действительно его понимала, она с ним разговаривала! Мысленно, конечно! Изо рта у неё доносились только мур, да мяу. Но когда Элай говорил ей что-то, она смотрела на него своими не по звериному разумными зелёными глазами, и у него в голове возникали разнообразные образы и чувства – явно не местного происхождения. И даже слова звучали; правда, кроме него, никто их больше не слышал – он спрашивал. Но это и не важно, важным было то, что его мохнатая подруга умела говорить! (Это позже он поймёт, что слова исходят от его собственного разума, который пытается “перевести” для него Кьярин бессловесный ответ.) Никто из других животных (домашних кошек и тех, что жили на заднем дворе) не умел этого делать, поэтому маленький Элай очень скоро догадался, что его крылатая кошка – совершенно уникальная! Она волшебная! И она – его друг! У него есть всамделишный волшебный друг!!! Элай был полностью счастлив.

