Читать книгу Пойдём с тобой за горизонт (Анна Богомолова) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Пойдём с тобой за горизонт
Пойдём с тобой за горизонт
Оценить:

4

Полная версия:

Пойдём с тобой за горизонт


По мере взросления и с уменьшением необходимости постоянного присмотра взрослых Элай и Кьяра проводили всё больше времени снаружи Замка, на свежем воздухе. Соответственно производимый ими хаос тоже постепенно перемещался изнутри наружу. Детские крики, смех, шум и топот в стенах Замка слышались всё меньше и меньше, а во дворе и Садах – всё больше и больше. Эльфы, предпочитающие проводить время в залах и общих комнатах (или находящиеся там по долгу службы), вздохнули с облегчением, хоть и с тайным сожалением о той яркости и стремительности, которую привносили в их монотонную, размеренную жизнь бесшабашные малыши. Любителей же открытого неба, наоборот, ждало испытание на прочность. Элай и Кьяра носились по двору и садовым дорожкам с не меньшим энтузиазмом, чем по коридорам и комнатам, и точно так же задевали и опрокидывали всё, что попадалось им на пути. А подросшая Кьяра к тому же очень быстро освоила навык путаться у эльфов под ногами. К счастью для всех, нескончаемая детская энергия постепенно переходила в более конструктивное русло – от простой радостной бессмысленной беготни к исследованию окружающего мира. Элая начинало интересовать всё подряд – и уже не только с целью разглядеть, потрогать и понюхать, а узнать и понять! Зачем, куда и почему – вот вопросы, которые его теперь волновали. Кьяра же, казалось, готова была играть в абсолютно любую игру, которую он ей предложит, и участвовать во всех его авантюрах – целыми днями и без всяких вопросов.

Первейшее место, куда Элай направлял свою жажду познания, были Сады, окружающие Замок. Они вызывали у него неиссякаемый интерес. Запутанное переплетение дорожек, густые кусты, растущие непроходимыми зарослями, раскидистые деревья, на некоторых из которых так заманчиво и недоступно висели спелые плоды, таинственные фонари, которые с наступлением темноты вдруг оказывались горящими, красивые ажурные скамейки и мостики через многочисленные ручьи, сами ручьи, текущие неизвестно откуда неизвестно куда, различные обитатели: мелкие зверьки, иногда мелькающие в траве, красочные насекомые разных видов, летящие куда-нибудь с непонятной целью, неожиданно открывающиеся тайные местечки. Всё это очаровывало Элая. Как интересно! – думал он своей маленькой светловолосой головкой. Вот бы узнать то или это! Куда ведёт дорожка? Куда летит пчела? В груди его пробуждалось неуёмное пламя первооткрывателя. Кьяра поддерживала его в этом: в конце концов, почти все исследовательские авантюры Элая начинались либо заканчивались весёлым бегом и неразберихой.


— Смотри, смотри, Кьяра, она сейчас точно полетит, — прошептал Элай довольно громко (тихо он пока не умел), лёжа в засаде около круглой клумбы с белым бордюром из камешков. Подобные клумбы, пестревшие цветочным многообразием, вперемешку со скамейками обрамляли весь двор по периферии, отделяя его от Садов. Эта конкретная клумба с красными цветами, похожими на маки, была выбрана Элаем вовсе не наобум, а по строго определённой причине, которая заключалась в присутствии на ней таинственного насекомого – с мохнатой грудкой, жёлтыми полосками, толстеньким брюшком и огромными чёрными глазищами, – называемого пчелой. И, конечно же, у неё были прозрачные крылышки, с помощью которых она и летала с совершенно загадочными целями. И эта-то загадка как раз сегодня и стояла у Элая на повестке дня. Он это понял сразу, как только вышел во двор на прогулку и увидел гудящего над клумбой полосатого летуна. Они с Кьярой тотчас устроили засаду и теперь лежали возле клумбы (хорошо, что в теньке от дерева), ожидая, пока пчела закончит там все свои важные дела и полетит в таинственном направлении.

Пчела не торопилась. Она беспечно собирала пыльцу и совершенно не догадывалась (как надеялся Элай), что за ней пристально наблюдают две пары глаз – тёмно-золотых и зелёных.

— Как только она полетит, не спускай с неё глаз, — снова зашептал Элай.

— Сама знаю, — сказала Кьяра. Вообще-то она сказала: “мяу, мур”, но Элай услышал в голове именно слова, а также почувствовал толику раздражения, которое было вовсе не его. Он не обратил на него внимания: эмоции Кьяры составляли постоянный фон их общения и довольно быстро сменялись – Кьяра была довольно ветреной особой. Поэтому весьма удивительно, что она лежала неподвижно уже так долго – целых десять минут, и Элай даже заподозрил, не задремала ли его подружка? Но нет, она ведь ему отвечает! На всякий случай он бросил взгляд налево – да нет, всё в порядке: Кьяра лежала, припав к земле, плотно прижав к себе небольшие пушистые крылышки, которые только-только начали по-настоящему отрастать и увеличиваться в размере. Строение крыльев походило на птичье, но их покрывали не перья, а такой же золотистый мех, как и на всём остальном теле. Кьяра, не мигая, смотрела на пчелу, водя зрачками вслед за её передвижениями. Пчела же постоянно перемещалась, перелетая с цветка на цветок, но никак не желая покинуть клумбу насовсем.

— Главное, не потерять её из виду, — продолжил громким шёпотом давать инструкции Элай, — и бежать, ни за что не спотыкаясь, а не как в прошлый раз, когда у тебя ноги в траве запутались.

— Мур, мяу, мур, — сказала Кьяра и дёрнула хвостом. А Элай услышал: “кто бы говорил, это же ты тогда споткнулся о корзину с фруктами”.

После секундного раздражения (теперь уже своего), Элай вынужден был согласиться – корзина с фруктами действительно имела место. Но он не виноват, что она стояла на дороге! На его дороге. Дело в том, что они уже пытались проследить за разными пчёлами несколько раз, но постоянно что-то мешало: то корзина с фруктами, то скамейка, то дерево, вдруг выросшее на пути. И это не говоря уже об эльфах, гуляющих и работающих во дворе и Садах, которые не успевали отпрыгнуть от несущихся прямо на них двух маленьких смерчей. Но это всё были прошлые неудачи. Сейчас Элай собирался сделать всё как следует. В этот раз у них должно получиться!

Пчела неожиданно сорвалась с места и, пожужжав немного, устремилась прочь от клумбы и от залёгших в засаде наблюдателей. Она взяла курс явно не на другую клумбу, а на что-то внутри Садов. После секундного замешательства друзья вскочили на ноги и помчались следом, не разбирая дороги. Ноги, руки и лапы мелькали, как спицы в колесе. Встречные эльфы шарахались в разные стороны, поспешно убирая с пути мольберты, корзины, табуретки, но улыбались вслед и тут же возвращались к своим делам – работе, творчеству, отдыху. Они уже привыкли к таким кратковременным переполохам и почти не обращали на них внимания. Возмутители же спокойствия неслись в глубины сада.

Сначала всё шло хорошо – пчела летела прямо над дорожкой и следовать за ней было легче лёгкого, Элаю приходилось всего лишь оббегать гуляющих (Кьяра просто проскакивала у них под ногами), главное – не потерять из виду жёлто-полосатую проводницу. Но потом та свернула в сторону и полетела куда-то направо, в самую глубь. От неожиданности Элай по инерции пробежал ещё несколько шагов, но, спохватившись, резко затормозил и тоже свернул, едва не налетев на скамейку. Кьяра с воодушевлением, вприпрыжку последовала за ним – ей такие погони очень даже нравились. Пчела увеличила скорость и целенаправленно полетела к своей загадочной цели. Элай мчался следом – прямо сквозь высокую для него траву, напролом через кусты, огибая только самые непролазные, через маленькие ручейки, которые он перепрыгивал, и через большие – их он пересекал, скача по раскиданным в них камням, либо с плеском бежал по воде, нисколько не боясь замочить ноги в мягких тряпичных сандалиях. Кьяра же, если не могла перепрыгнуть ручей, перебегала его исключительно по миниатюрному декоративному мостику (даже если приходилось делать крюк!) – мочить лапы она вовсе не собиралась! Бежала она не столько за пчелой, сколько за Элаем, не обременяя себя слежкой за стремительным полётом насекомого – зачем, если за ним следит Элай?! За Элаем же следить проще простого – он вон какой большой! И вообще, Кьяра бежала вовсе не с целью найти таинственный пункт назначения пчелы – её любопытство не простиралось так далеко в пространстве и времени. Она бежала просто за компанию. Это была игра, а сам бег доставлял массу удовольствия. Она мчалась, как на крыльях, и когда-нибудь это действительно будут крылья! Пока же она только представляла, будто летит, маша пушистыми крылышками как можно чаще, и ей даже иногда казалось, что она приподнимается над землёй. Она смотрела на птичек, порхающих с ветки на ветку, и тех, летящих высоко-высоко, и мечтала – скоро она будет, как они! Правда, мечты постоянно выветривались из её маленькой (но удивительно разумной) золотистой головки, сменяясь сиюминутными желаниями и капризами. А сейчас она желала одного – играть и бегать.

Элай изо всех сил старался не отрывать взгляда от пчелы ни на секунду, что, конечно же, очень мешало бежать, не спотыкаясь, и он набил не одну ссадину обо всякие камешки, попадавшиеся под ноги. Тем не менее каким-то чудом у него это получалось, но он был так сосредоточен на летящем насекомом (между прочим, очень маленьком и малозаметном на фоне окружающей растительности), что не заметил странного нарастающего низкого гула. А когда заметил, то уже выскочил следом за пчелой в очень странное, как ему показалось, место – ничего подобного он ещё не видел! Там, на деревьях, висели странные округлые коричневые штуки, похожие на диковинные плоды, которые… гудели! А ещё они очень странно шевелились! Элай остановился, открыв рот, и даже не заметил, как пчела подлетела к одной из гудящих штуковин и словно бы в ней растворилась. Заинтригованный Элай зачарованно подошёл к ближайшему дереву и свисающему с него удивительному плоду, поднялся на цыпочки как можно выше, задрал голову и уставился на него круглыми любопытными глазами. И раскрыл рот ещё больше: это же были пчёлы! Множество пчёл, сидящих вплотную друг к другу – они-то и шевелились! И гудели! Так вот куда летела их пчела! К своим… ну… соплеменникам, к своей пчелиной семье! А это, наверное, их дом – эта штука, которую они облепили! Элай стоял и восторженно глядел на обиталище пчёл. Это, наверное, у них словно Замок у эльфов – такие пчелиные За́мки, где они живут! Ух ты! Он нашёл пчелиные Замки! В этот момент и томительная засада, и трудная погоня, и все ожидания для него полностью оправдались. Это был успех! Загадка разгадана! И место, куда летела пчела, действительно оказалось таинственным и необычным. Можно сказать, удивительным! Он, можно сказать, совершил удивительное открытие! Совсем как дядя Амари, который открывает новые места! Ух ты! Вот это да! И как же, оказывается, это здорово и чудесно! Когда он вырастет, обязательно станет путешественником!

А пока Элая переполняло чувство триумфа, Кьяра тоже удивлялась находке. По-своему. Эти странные плоды, свисающие с деревьев, казались ей крайне подозрительными, хоть и пахли мёдом. К мёду она относилась довольно равнодушно, пусть и ела изредка медовые булочки с Элаем за компанию. Но они не шли ни в какое сравнение со вкусным молоком или, хотя бы, с варёными овощами. Тем не менее к мёду она претензий не имела. А вот к этим подозрительно шевелящимся… что бы это ни было… Какие претензии к ним предъявить и надо ли это делать вообще, Кьяра пока что не знала. Она пребывала в сомнениях. Кьяру одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, ко всему подозрительному она относилась с опаской, с другой – ей вовсе не чуждо любопытство, хоть оно и было таким же переменчивым, как она сама. Однако прямо сейчас перед ней маячили неизвестные штуковины, которых она до этого никогда не видела. Может-таки подобраться поближе и изучить? Обнюхать? Она догадывалась, в основном по звукам и запахам, что в этом месте собралось много-много пчёл, но раньше они никаких проблем не доставляли, да и сейчас, похоже, мирно сидят себе… Поколебавшись, Кьяра приняла решение. Она подошла к дереву, присела и прыгнула на ствол – как можно выше. Зацепившись когтями, она принялась карабкаться, подбираясь к подозрительному объекту. При ближайшем рассмотрении догадка подтвердилась: на странной штуковине сидело множество пчёл – они прямо облепили её. Так что же это такое, на чём они сидят? Нос Кьяры принюхался, потянулся… ближе, ближе… Нет! Слишком, слишком близко! Внезапно все пчёлы одновременно с резким возмущённым жужжанием сорвались с места и поднялись в воздух, явно защищая улей (а это был, конечно же, он), который теперь прекрасно просматривался, вот только Кьяре уже было неинтересно. Почуяв неладное, она с громким испуганным мявом спрыгнула с дерева – очень-очень быстро! Пчёлы с гудением устремились за ней…

Элай, стоявший рядом, хоть и пребывал в своих мечтах – как он станет путешественником! – но прекрасно видел все Кьярины телодвижения, и её любопытство казалось ему совершенно естественным и уместным – он ведь и сам точно такой же. Кьяра пошла посмотреть и понюхать (она вообще любит всё нюхать) – ну и что? Маленькие пчёлки очень интересные, а тут их целая… эм-м… толпа (или стая? Как много пчёл называются?). В любом случае отличный шанс их поразглядывать и как следует полюбоваться! Самому ему всегда нравились пчёлы, они его умиляли – такие толстенькие, полосатенькие и гудят! И о-о-очень любят разные цветочки. И Элай, конечно же, полагал, что все остальные, включая Кьяру, относятся к пчёлам точно так же. Тем более удивительным и неожиданным показалось ему Кьярино поспешное бегство. “Чего это она?” — подумал он растерянно.

Кьяра же в этот момент думала совершенно иначе – пчёлы гудели вовсе не просто так и летели к ней всей толпой совсем не из любви (тем более, она и не цветочек)! Потому-то, спрыгнув с дерева, она имела твёрдое намерение броситься наутёк, но, к несчастью, из-за спешки и детской неуклюжести приземлилась не очень удачно и замешкалась. Пчёлы же мешкать не стали и мигом окружили её, сердито жужжа. Порядком струхнув, Кьяра испуганно замахала лапами, пытаясь их отогнать, но преуспела лишь в том, что разозлила ещё больше.

Элаю действия Кьяры сперва показались смешными и потешными: она так забавно махала лапами и прыгала, а пчёлы уворачивались и громко жужжали! Да это они так играют! – догадался он, с облегчением вздохнув, – ну вот, загадка непонятного поведения решена! Это просто игра – Кьяра точно так же играет с бабочками, правда те сразу улетают, но это уже детали. Видимо, пчёлы умнее бабочек – участвуют в игре по-настоящему. И он даже засмеялся, желая приобщиться к общему веселью, но смех почти сразу угас – что-то было не так! Была какая-то неправильность – он это чувствовал, – Кьяре было вовсе не весело! Она … она вовсе не играет… ей страшно! Это открытие повергло Элая в недоумение: как же так… почему?! Он ничего не мог понять – чего она боится? Неужели же… Но нет, так не бывает – это же просто маленькие пчёлки! Гудят, любят цветочки… Как их можно бояться? У Элая не укладывалось в голове, как вообще можно кого-то бояться? Можно чего-то бояться: ну, например, бояться спрыгнуть со слишком большой высоты и подвернуть ногу или бояться опоздать на ужин – и тогда мама будет хмуриться: где они опять бегали допоздна? Но Кьяра боялась именно пчёл – теперь он ясно видел! Абсолютно странная реакция, но так было – он не мог игнорировать страх, который расходился от Кьяры, как какой-то… ну… цветочный аромат – только очень неприятный. А самым неприятным было то, что страх оказался заразным – сам не зная почему, Элай вдруг тоже испугался. На миг он увидел мир таким, каким видела его в этот момент Кьяра: злые кровожадные насекомые ополчились против неё и нападают (а она им даже ничего ещё не сделала!). Элай чувствовал её страх, но теперь это был и его страх тоже! Злые пчёлы нападают! Надо бежать! И, словно их мысли слились воедино, друзья синхронно повернулись в сторону Замка и бросились бежать сломя голову; при этом Кьяра сделала огромный (по её меркам) внезапный прыжок, чтобы вырваться из пчелиного окружения. Она так рванула с места в карьер, что Элаю с трудом удалось её догнать – лишь когда та немного выдохлась. Дальше они побежали вместе – с одинаково круглыми испуганными глазами и колотящимися сердечками. Обратно через кусты и ручьи (теперь Кьяра уже не искала мостики), через высокую траву и разные заросли, слыша прямо за спиной сердитое жужжание. И только когда они добежали до знакомых дорожек и рискнули оглянуться, то поняли, что пчёлы отстали где-то по пути, а жужжание им уже просто мерещится. Тем не менее они ещё долго оглядывались, а отдышавшись, сразу же побежали снова – во двор.


Королева Лорана сидела во дворе на скамеечке с вышивкой в руках, ветерок слегка шевелил её мягкие, похожие на облако, волосы. В такой прекрасный день она не желала оставаться в четырёх стенах, хотя, по правде сказать, это был только предлог. Один из множества предлогов, чтобы находиться здесь и одним глазом присматривать за сыном и его четвероногой крылатой подружкой – сорви головой (как она считала). Вдвоём они всегда носились, как безумные (а один он этого не делал!), и Лорана считала, что присмотр никак не повредит. Но только такой – неочевидный, потому что Элай очень уж хотел “гулять сам”. Вот она и брала с собой то вышивку, то книжку – чтобы показать всем заинтересованным лицам, что она тут тоже сама по себе и вовсе ни за кем не смотрит (мама вышла почитать на солнышке, дорогой).

Лорана сделала для приличия несколько стежков и снова уставилась в ту сторону, куда убежали (уже полчаса назад!) эти непоседы. Она не думала, что на самом деле может что-то случиться (ну что, скажите на милость?). Разве что разобьёт где-то коленку или сильно намокнет, играя в ручье. Но всё равно, так ей было спокойнее. Она уже подняла иголку, собираясь сделать ещё стежок, как увидела бегущую во весь дух прямиком к ней неразлучную парочку. Они появились откуда-то так неожиданно, что она даже удивилась – обычно их появление предварялось смехом и криками, летящими, казалось, впереди них как некое отдельное явление. Сейчас же они бежали молча, и выражение на лице Элая заставило её встревоженно нахмуриться и отложить вышивку. Это был испуг вперемежку с недоумением – совершенно непривычное выражение! Лорана даже не могла вспомнить, когда Элай в последний раз пугался.

— Мама, мама, там злые пчёлы! — воскликнул он тоненьким срывающимся голоском и взахлёб принялся расписывать их с Кьярой злоключения, которые заключались в основном в их испуге и поспешном бегстве. (Хоть позже у Кьяры и обнаружилась пара-тройка укусов – поразительно мало для такого количества разозлённых пчёл – получается, те больше пугали. Но никаких опасных последствий это не принесло, разве только для окружающих, ещё долго вынужденных выслушивать жалобные мявы, особенно в районе обеда или ужина.) Элай же абсолютно не пострадал.

Лорана всплеснула руками (а внутри вздохнула от облегчения), обняла сына, убедилась, что с обоими приключенцами всё в порядке, и принялась объяснять про диких пчёл и их ульи, которые желательно не трогать и в которые лучше не совать свои любопытные носы, – молча ругая себя за то, что не объяснила этого раньше. Но ей даже в голову не пришло!

Кьяра присела рядом и тоже слушала, но с таким обиженным видом, что пришлось обнять и её тоже, пообещав в утешение много-много молока. После такого обещания та оттаяла и, кажется, даже перестала слушать, зато вид у неё сделался чрезвычайно мечтательным, а розовый язычок периодически облизывался, словно уже пробовал обещанное молоко на вкус.


— Как такое могло произойти? — удивлялась Лорана позже в тот же день, беседуя со своим мужем. — Как его могли напугать пчёлы?! Это же абсурд!

— Но они ничего ему не сделали, — возразил король Элариан, — всё в порядке.

— Ты не видел его испуганного взгляда, — Лорана замолчала, вспоминая взволнованное лицо Элая, расширенные в страхе тёмно-золотые глаза. Видеть это было непривычно больно, и ей совсем, совсем не понравилось! И хоть ничего такого страшного не произошло, воспоминание вызывало у неё смутную тревогу.

— Не переживай, завтра он всё позабудет, — на её плечи легла крепкая рука, и Элариан привлёк её к себе.

— И Кьяра, — не сдавалась Лорана, но отстраняться не стала, — она пострадала.

— Всего три маленьких укуса — совсем не смертельно. Выгоды она получила гораздо больше: видела, как её все жалели?

— Особенно на кухне, — Лорана наконец-то расслабилась и улыбнулась.

— Но всё-таки, — она нахмурилась вновь, — меня беспокоит, что Кьяра может попадать в такие неприятности – и Элай вместе с ней.

— Какие неприятности? Ты про пчёл, что ли?

— Да знаю я, что это глупо! Но… ведь если подумать, пчёлы не опасны только для эльфов, а для других…

— Вроде Кьяры.

— Да, — королева помолчала. — Я где-то читала, что пчёлы, если их разозлить, могут зажалить до смерти. Не нас, конечно, но…

— Кого-то другого… Вроде Кьяры...

Они снова помолчали.

— Конечно, никаких настоящих опасностей для неё как будто бы нет, но мы ведь и про пчёл не думали. А Элай всегда с ней, он может попасть в неприятность за компанию, его может как-то задеть.

— Хм…

— Сейчас возможные неприятности маленькие – потому что дети маленькие, но они растут и неприятности тоже могут…

— Ну, хорошо, хорошо, ты меня убедила, — король поднял руки, будто сдаваясь. — Мы предпримем меры. Начнём обучение Элая пораньше, пусть сам учится распознавать возможные неприятности. И ещё… сводим его на пасеку. Чтобы не вздумал теперь бояться пчёл.


Пасека находилась позади Замка – за довольно широкой полоской фруктовых деревьев (Сады окружали Замок полностью), за тремя большими огородами – в самом дальнем конце; дальше до самого горизонта простирались только поля да луга. Также вместе с огородами здесь располагались и другие хозяйственные постройки, включая жилища для домашних животных и различные мастерские. Вот это-то последнее и являлось причиной того, что Элай никогда тут раньше не был. Во многих мастерских работали ремесленники-маги, зачаровывая различные материалы и вещи – на долговечность, на прочность, на непромокаемость… Работа с магией требовала постоянной сосредоточенности и осторожности, а играющие любопытные дети никак этому не способствовали, к тому же магия могла быть опасна и сама по себе. Поэтому эльфы тщательно соблюдали технику безопасности, не подпуская маленьких детей к мастерским и знакомя тех с магией лишь после надлежащего обучения. Но в этот раз – специально для Элая и Кьяры – сделали исключение, и те с любопытством оглядывались по сторонам, когда Элариан и Лорана вели их на пасеку – знакомиться с домашними пчёлами.

— Ух ты, какие домики! — воскликнул Элай, пройдя за заборчик, ограждающий пасеку. Он, хоть и понимал, что вряд ли увидит здесь прям точно такие же “пчелиные Замки”, как нашёл в саду, но такого не ожидал: два-три десятка рукотворных ульев были разбросаны по территории в живописном беспорядке. Эльфы остались верны себе и украсили ульи разноцветным вычурным орнаментом, имитирующим цветы и листья, поэтому жилища пчёл действительно чем-то напоминали сказочные домики – и совсем не круглые.

Повсюду вокруг, жужжа, летали пчёлы, а эльфы-пасечники прохаживались возле ульев, иногда открывая их и делая там (по мнению Элая) явно что-то таинственное. Он тут же подбежал к одному из них и привстал на цыпочки, пытаясь заглянуть внутрь. Стоящий рядом пасечник (его звали Натаниэль) снисходительно улыбнулся и приподнял Элая повыше, чтобы тот мог рассмотреть улей как следует.

— Ух ты! — снова воскликнул тот. — Так вот, значит, откуда берётся мёд!

Не то чтобы он до этого не знал, что мёд делают пчёлы. Знал, конечно, он же уже не маленький! Но как-то абстрактно, не задумываясь, никогда не задавая себе вопрос: как же мёд попадает в медовые пирожки, которые печёт Эмиль, их пекарь. Как он его у пчёл-то добывает? Договаривается с ними? Таскает украдкой? И где они этот мёд хранят? Теперь на все эти незаданные вопросы Элай получил ответ. И был в восторге!

Натаниэль же, продолжая улыбаться, перехватил Элая одной рукой, а другую протянул к открытому улью, и несколько пчёл тут же перебрались к нему на пальцы.

— Ух ты, — прошептал Элай тихонько, разглядывая полосатых пассажирок, уютно устроившихся на руке Натаниэля, и которых тот поднёс к Элаю поближе, — а они не могут разозлиться, как те – дикие?

— Нет, конечно, — Натаниэль рассмеялся, — если соблюдать правила.

— Какие правила?

— Самое главное правило: не махать на пчёл руками… и другими конечностями. Понимаешь, пчёлы вовсе не хотят злиться, но они ведь такие маленькие и хрупкие – им легко повредить. И они это знают, поэтому защищаются. Тебе, конечно, они ничего не сделают – просто отлетят подальше (нас, эльфов, они не считают за угрозу). Но к другим формам жизни это не относится. Не серди пчёл, когда рядом Кьяра.

bannerbanner