Читать книгу Пойдём с тобой за горизонт (Анна Богомолова) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Пойдём с тобой за горизонт
Пойдём с тобой за горизонт
Оценить:

4

Полная версия:

Пойдём с тобой за горизонт

Элай очнулся в полной тишине. Песня смолкла, а он не заметил – когда. Сияние тоже исчезло, вокруг занимался бледный рассвет. Луна уже не отражалась в пруду, она прошла свой ночной путь и выглядела, как голубоватое круглое пятно в посветлевшем утреннем небе. Подул ветерок, зашуршав листьями и принеся с собой прохладу и разные садовые запахи. Пруд выглядел обычным с обычной водой, белые лилии оставались красивы, но больше не напоминали сияющие белые звёзды. Элай пошевелился и огляделся. Что это с ним только что было? И было ли? Не приснилось ли всё это? Однако отголоски лягушачьей песни звучали в ушах, а взглянув под ноги, он увидел Кьяру, по-прежнему сидящую рядом, аккуратно сложив крылышки, с чрезвычайно задумчивым видом. Непривычно задумчивым. Она… она ведь тоже слышала? Видела? Элай хотел её позвать, но не мог вымолвить ни слова – говорить вслух казалось невозможным… каким-то кощунственным. Но Кьяра всё равно как будто услышала. Она подняла голову, и в её встречном взгляде мелькнуло что-то такое… тоска, мечта, сожаление… Элай не смог определиться точно, хотя такие же чувства, подобно отражению, тут же возникли в его голове. Это были её чувства… или его... Или они были общими? Элай пока не мог как следует разобрать, ведь ему было всего-то семь лет.

Очарование случившегося постепенно спадало, и он вдруг вспомнил, что они пришли сюда вообще-то за лягушкой. И что это было вечером. Вечером!!! А сейчас утро!!! Они пробыли тут всю ночь! Ушли, никому ничего не сказав, не предупредив! Конечно, они не знали, что так получится, но вряд ли родители посчитают это оправданием! Они, наверное, их потеряли! Они, наверное, беспокоятся! Может, даже ищут их! Элай вдруг испугался, представив расстроенное лицо матери и укоризненный взгляд отца. Надо поскорее бежать домой! Вдруг их отсутствие всё-таки не заметили! Хотя вряд ли, они же ужин пропустили! Подстёгиваемый всеми этими мыслями и чувствами, он развернулся и побежал обратно к Замку, бросив назад напоследок лишь один сожалеющий взгляд. Но жалел он не сильно – он собирался вернуться. Кьяра без долгих размышлений побежала за ним. Она тоже беспокоилась, что пропустила ужин, но решила наверстать – позавтракать дважды!

Путь обратно занял немного времени – ни за кем следить не надо, искать дорогу – тем более, громада Замка прекрасно видна из любого места Садов. Элай мимолётно подумал, что к пруду они шли намного дольше. Несомненно, из-за лягушки, которая скакала не пойми как. И всё-таки какой странный этот пруд: такое примечательное место, а он никогда на него не натыкался; чтобы найти его, даже лягушка понадобилась! Но сразу же успокоил себя: так и должно быть с настоящими открытиями – сначала они неизвестные, а потом раз – и делаешь открытие, открываешь их! И только потом они известными становятся.

Добежав до Замка, друзья остановились и задумались: куда дальше – через главный вход или залезть через окно? Может, они тихонечко залезут и лягут спать – вроде как они у себя и были. Но, с другой стороны, если их ищут, а они не покажутся, и их продолжат искать, а они там – у себя… Элай поморщился: как-то нехорошо. У Кьяры же была своя дилемма: пойти на кухню сейчас или дотерпеть до обычного времени завтрака. Но, пока они раздумывали, сзади неожиданно послышался голос:

— Ах, вот вы где, сорванцы!

Элай и Кьяра подпрыгнули не хуже лягушки. Обернувшись, они увидели идущего к ним быстрым шагом короля Элариана. Лицо у того было напряжённое и хмурое, и Элай тут же пожалел о своей беспечности и что так получилось с прудом (но не о самом пруде!). Король, не переставая идти, повернул голову и крикнул куда-то в сторону:

— Я их нашёл!

Через пару минут Элай увидел свою маму, поспешно бегущую к ним с очень-очень расстроенным лицом (почти как в его воображении) и с красными бессонными глазами, и пожалел обо всём ещё больше. Лорана подбежала и молча его обняла, а он клятвенно обещал себе, что никогда больше не пойдёт за лягушками вечером – только днём или утром.

— Так воот где вы были! — протянул король Элариан, когда Элай, путаясь в словах и восторгах, как мог рассказал родителям о своём вчерашнем великом открытии. Было позднее утро следующего дня, и они втроём сидели на лавочке во дворе, нежась в лучах тёплого солнца. Кьяра неподалёку бегала за бабочками – её не интересовали рассказы, – но иногда посматривала в сторону скамейки и мяукала, выражая согласие со сказанным.

— Теперь понятно, почему вы смогли вернуться только под утро, — продолжил король, — но это не снимает с тебя ответственности: не нужно искать приключений на ночь глядя! Видишь теперь, как мы с мамой волнуемся, когда не знаем, где ты и почему не пришёл на ужин?

— Вижу, — удручённо ответил Элай.

— То-то же! А теперь хорошие новости: вам невероятно повезло!

— Правда? — удручённость Элая мигом исчезла.

— Да. Вы нашли зачарованный, волшебный пруд. Который можно найти только раз в жизни и то не всем. Эта поляна с прудом показывается избирательно некоторым эльфам и только в полнолуние – когда над ней звучит песня луны. Считайте себя с Кьярой везунчиками – магия вас любит.

— Ух ты! — воскликнул Элай. — Волшебный пруд! Я так и знал, что он особенный! А откуда он у нас в саду появился?

— Никто не знает. Когда основатели Замка разбивали Сады, они его не создавали, и на этом месте ничего подобного не было. Он просто появился со временем откуда ни возьмись.

— Может, он просто прятался ото всех, а когда мы тут поселились, то понравились ему, и он рассекретился, — предположил Элай.

— Может быть, — согласился король. — Ну, иди, поиграй. Скоро обед и уроки, которые вовсе не отменяются из-за того, что мы все спали сегодня лишь четыре часа.

— Ты не сказал ему, — проговорила Лорана, когда Элай убежал играть.

— Почему же – сказал.

— Он не обратил внимания.

— Он спросит сам, когда не сможет найти поляну повторно. Личный опыт – лучше слов. Всё равно он побежит проверять.

— Кхм, — хмыкнула королева, — в этом я не сомневаюсь. Наш ребёнок – настоящий сорви-голова и любитель приключений.

— Он говорил, что хочет стать путешественником и совершать открытия.

— Может, он нам и море найдёт? — улыбнулась Лорана.

— Судя по его везению, это вполне возможно. Это надо же, найти лягушачий пруд в таком раннем возрасте! Мне было лет семьдесят, когда я его нашёл. А ему – семь!

— Наш мальчик особенный, — убеждённо заявила королева.

Они помолчали, задумавшись.

— Эх, как бы я хотел услышать песню снова, — мечтательно произнёс Элариан немного погодя.

— Я тоже, дорогой, я тоже, — отозвалась Лорана. — А помнишь, как там прекрасно? Вся эта магия… Я помню, мне казалось, что я где-то в другом, ином мире.

— Но так и есть, похоже. Та поляна в какой-то другой плоскости бытия, иначе почему ты не смогла определить, где находится Элай? Ты же всегда знаешь, в какой он стороне!

— Действительно, — королева задумалась, — это может быть правдой. Элай как будто внезапно исчез для меня, как будто вышел за радиус действия способности или… Как же я тогда напугалась!

— Ну ничего, ничего, теперь всё в порядке, — Элариан обнял жену. — И он обещал больше не убегать на ночь глядя.

— Посмотрим, — буркнула Лорана с сомнением в голосе.

Целый месяц после этого Элай с Кьярой искали волшебный пруд, пока слова отца внезапно не всплыли в памяти, обретая для Элая новый смысл: “пруд можно найти только раз в жизни и то не всем”. Раз в жизни! А у них-то уже этот один раз был! Они-то уже свой раз потратили! Это что же значит, поляну больше не найти? И не услышать лягушачью песню?! Не увидеть белое сияние?! Ну как же так! Это же нечестно! Элай побежал искать отца.

— Да, это так, — подтвердил тот. — И тут ничего не поделаешь. Я тоже уже свой раз потратил, — вздохнул он, — и твоя мама – тоже. Но зато этот раз у нас был – не всем так повезло!

— А почему так? — спросил огорчённый Элай.

— Так часто бывает с магическими местами, особенно с водоёмами. Воду легче всего заколдовать, но такое волшебство очень хрупкое и деликатное. Кого попало к себе не пускает. А если пускает – то часто всего единожды, потом это место не найдёшь.

Элай ещё сильнее огорчился, но потом ему в голову пришла внезапная мысль.

— Но я могу найти какое-то другое такое место? — спросил он с надеждой.

— Конечно, — подтвердил Элариан. — Ты вполне можешь найти ещё какой-нибудь волшебный водоём или что-то похожее, — сам король не был в этом уверен, но не хотел лишать сына надежды, да и кто его знает…

Элай ушёл, окрылённый надеждой. Он был просто в восторге от магии. Если магия такая прекрасная, как волшебный пруд или лягушачья песня, то тогда это же… это же… Это замечательно, что магия существует! Пусть бы ему побольше встречалось всякой магии! Особенно волшебных прудов с лягушками и лилиями! А может, ему стать волшебником, когда вырастет?

Глава 4. Что это там светится?

Ещё какое-то время после этих событий Элай ходил как во сне. В памяти то и дело всплывали воспоминания о лягушачьей песне и о лунном сиянии, и он никак не мог примириться с мыслью, что никогда их больше не увидит и не услышит. Несмотря на уверения отца, что повторно найти пруд не удастся, он всё равно периодически пробовал его отыскать: они с Кьярой облазили все Сады в районе его предполагаемого нахождения, следили за разными лягушками, выискивали тайные тропинки… Но ничего не помогало. Как же так? – огорчённо думал Элай. Не может быть, чтобы такая прекрасная вещь была одноразовой! Может быть, волшебный пруд сделает для них с Кьярой исключение? Что ему стоит? Но дни бежали за днями, а всё оставалось по-прежнему – ни единого намёка, что пруд вообще существовал и находился в их саду! Видно, у него был очень трудный и скрытный характер! Неужели все магические места такие… необщительные? Элай всё больше и больше расстраивался от этих мыслей, печально слонялся по Замку или по двору, сидел, уставясь в одну точку. Кьяра слонялась вместе с ним, не совсем понимая причину (сама она предпочитала жить настоящим), но изо всех сил морально поддерживая. А королева Лорана, видя сына таким, озабоченно хмурилась.

“Займись чем-нибудь другим, отвлекись, — посоветовала она ему в качестве утешения, в очередной раз заметив, как он удручённо сидит на скамейке, сгорбившись и уныло болтая ногами. — Волшебные вещи любят деликатность, — она присела рядом и обняла сына за плечи. — Если проявлять к ним слишком назойливый интерес, они ни за что не показываются. Но если ты о них позабыл – по-честному, без дураков! – то они сами тут как тут – неожиданно появляются, когда не ждёшь.”

“Значит, они любят делать сюрпризы?” — обрадовался Элай.

“Именно!”

“А как же папа говорил, что лягушачий пруд показывается только раз в жизни?” — Элай озабоченно сдвинул светлые бровки.

“Просто папа говорит из прошлого опыта – до сих пор никому пруд не открывался дважды. Но кто сказал, что это не может однажды измениться? Всё когда-то случается впервые.”

После этого разговора Элай повеселел и снова обрёл надежду. Если пруд такой чувствительный и скромный и не любит назойливость, то он не будет больше искать его специально. И даже постарается про него забыть, как посоветовала мама. Правда он сомневался, что сможет забыть его “без дураков”, по-честному. Но приложит все усилия – раз это обязательное условие! Чем бы таким для этого заняться? Нужно найти что-то интересное, чем он ещё не занимался! Папа постоянно твердит ему на уроках, что вокруг полно интересного, даже если кажется, что всё это уже видел, надо лишь внимательно смотреть по сторонам. И Элай решил именно этим поскорее и заняться – смотреть по сторонам. Внимательно.

Начать он решил в тот же день, во дворе – погода стояла прекрасная, в четырёх стенах сидеть не хотелось. Он огляделся: что вокруг есть такого… эдакого… достойного? Чем бы увлечься? Может, клумбами? Но он их сто раз уже видел. Или нет… двести раз… а может, больше. Цветы на них всё те же, что и раньше – красивые, конечно, но он их все уже давным-давно понарассматривал и перенюхал. И вообще, нюх – это по части Кьяры. Скамейки – тоже не то. Ну, красивые, узорчатые, из этого… чугуна или каменные, и на них часто лежат всякие плетёные коврики, чтобы сидеть было тепло и мягко, только в дождь они намокают, но потом очень быстро высыхают обратно. А так – ничего интересного. И вообще, глупо увлекаться скамейками. Ещё во дворе постоянно стоят чьи-нибудь мольберты с рисунками. Рисунки бывают здоровские, но их вообще полно по всему Замку. Элая к рисованию не тянуло, поэтому мольберты он тоже посчитал не особо стоящими внимания. И тут взгляд его упал на фонарь.

Фонари у эльфов были необычными, в них горели вовсе не свечи. Выглядели они так же, как и все фонари: длинный металлический столб с круглым плафоном на конце. Только плафон (из хрустального стекла) был открытым сверху, и, разумеется, как всё эльфийское, отличался изящными формами и походил больше на какую-нибудь экстравагантную вазу. Для Элая же фонарь был самым обычным – такие фонари стояли по всему саду, и во дворе, и вдоль стены Замка. Он видел их всю жизнь: днём – пустыми и тёмными – просто красивые украшения, а когда темнело, в них зажигался мягкий тёплый желтоватый свет. Элай никогда не обращал внимания, когда именно этот свет появляется и каким образом. Плафоны висели где-то высоко-высоко над его головой и казались ему такими же далёкими, как луна и звёзды, и примерно такими же недосягаемыми. Внизу, на его уровне, было полно других занимательных вещей, так что очевидный, казалось бы, вопрос никак не мог пробраться в его светловолосую, забитую этими вещами головку. До сих пор.

А почему фонари светятся?

Вопрос возник сам собой, как только Элай бросил взгляд на один из них, стоящий в начале дорожки, ведущей в сад. Миллион раз он пробегал мимо этого фонаря и ни разу не задал себе этот вопрос: откуда вечером внутри берётся свет? Разве его кто-то зажигает? Ставит туда свечки? Элай такого не помнил. Правда, задумавшись, он смог припомнить, что временами кто-нибудь, приставив лестницу, залезает наверх и что-то там, наверху, делает. Днём. Он думал, просто протирает плафоны. Теперь вдруг эти действия показались ему крайне загадочными. И сами фонари тоже – сплошная загадка! Что же там, в них, светится?

Сперва он собирался пойти и просто спросить у мамы или папы. Но тут же засомневался: если он спросит, то ему, конечно же, сразу ответят. А дальше-то что? Чем же он тогда увлечётся, если немедленно всё узнает? Весь интерес же пропадёт! И снова появятся мысли о волшебном пруде, и тот продолжит прятаться! Нет, так не годилось! Он ничего не будет спрашивать – он всё узнает сам! Так гораздо интереснее! Это будет такое приключенческое путешествие с открытием в конце! Только вместо путешествия – таинственное расследование, а вместо новой местности – загадочный фонарь!

Перво-наперво Элай решил посмотреть, как фонари загораются: может, их всё-таки кто-то зажигает, подобно свечкам, расставленным и развешанным по всему Замку? Те точно загорались не сами по себе – их зажигали специальные эльфы, у которых это входило в обязанности – Элай сам видел. Ходили по вечерам по коридорам и залам и зажигали свечи в подсвечниках или меняли на новые. (Элай это полностью одобрял: со светом свечей было гораздо уютнее, а в коридорах без окон вообще являлось необходимостью, поскольку для ночного зрения нужен хоть какой-нибудь свет, пусть самый слабый и рассеянный.) Так может, и с фонарями также? Элай опять поворошил свою память, но нет – он не помнил сам момент зажигания. Похоже, он при нём ни разу и не присутствовал! Или был уже дома, или куда-нибудь мчался, ничего не замечая по сторонам (они с Кьярой только так и бегали!), или просто не задумывался об этом и всё пропускал! А значит, первым пунктом плана стояло дождаться этого важного момента и посмотреть…

Элай не знал, когда именно фонари зажигаются – как только начинает темнеть или чуть раньше? А может, наоборот – чуть позже? Чтобы уж точно не пропустить, он решил начать ждать пораньше, когда ещё светло, но уже дело к вечеру. И вот, часов в шесть пополудни они с Кьярой вышли на вечернюю прогулку. Чтобы ждать было не скучно, они взяли с собой мячик (эльфы шили мячики из цветастой плотной ткани и набивали их сухими семенами, корешками и травами). Кьяре мячик очень нравился – он катался и немного подпрыгивал, и она радостно гоняла его по двору и дорожкам сада, а Элай со смехом гонялся за ней; иногда они менялись местами или катали мячик друг к другу. Занятие было очень весёлым, и друзья не замечали, как вместе с мячиком бежит время. Когда они, уставшие и счастливые, наконец остановились, Элай вдруг вспомнил о своём расследовании и с волнением огляделся по сторонам, выискивая ближайший фонарь. Один из них стоял прямо рядом со скамейкой, на которую друзья плюхнулись, утомившись игрой. На улице темнело. Фонарь горел неярким, уютным светом. О-о-о-о…

На следующий день Элай решил не играть, а сесть на лавочку и ждать, не спуская глаз с фонаря. Теперь-то он будет очень внимательным и ни за что ни на миг не отвлечётся! Он дисциплинированно сел и уставился на круглый плафон, стараясь лишний раз не шевелиться и даже не мигать (вдруг именно в момент мигания фонарь-то и зажжётся!). Первые несколько минут прошли нормально. Потом глаза у него начали слезиться, а тело от напряжения стало сводить судорогой. “А может, не обязательно быть настолько внимательным, — подумал он, вытирая рукавом выступившие слёзы, — наверное, достаточно просто смотреть в нужную сторону.” Проморгавшись, он уселся поудобней и снова уставился на фонарь, от скуки отмечая про себя разные детали: как изгибается хрусталь, какой он немного матовый, какой столб серебристый, а что это там наверху прилепилось – листик, что ли? Через какое-то время Элай начал клевать носом. Очнувшись в очередной раз от полудрёмы, он заметил, что уже почти… почти темнеет! Фонарь уже скоро загорится, а он тут практически спит! Да так ведь можно всё по-новой пропустить! Чтобы взбодриться, он быстро огляделся в поисках Кьяры – вот уж с кем не соскучишься! Надо только продолжать смотреть на фонарь.

Кьяра нашлась совсем неподалёку. В самом начале ожидания она, можно сказать, тоже участвовала: сидела с Элаем на лавочке и мотала головой туда-сюда, беспечно разглядывая то одно, то другое. В качестве одного обычно выступали её любимые бабочки, порхающие над клумбами, а в качестве другого – пролетающие мимо мухи или пчёлы. А на что ещё тут смотреть? Не на столб же, на который зачем-то пялился Элай! Но вскоре Кьяре сидеть надоело, и она побежала играть и бегать: мячик оставался во дворе ещё со вчерашнего вечера, как будто специально её ждал!

— Эй, эй, Кьяра, — позвал её Элай, почему-то шёпотом, как будто от громкого голоса фонарь мог не засветиться, — ты чего тут бегаешь? Мы же хотели проследить, когда фонари зажигаются.

Кьяра с неохотой оторвалась от своего интересного занятия.

— Мяу, мур, мяу, — сказала она, что означало нечто вроде: это ты хотел, а я-то тут при чём?

— А при том, — возразил Элай, — что ты должна мне помогать по-товарищески.

Кьяра удивлённо подняла голову: по-товарищески? А разве она не помогает? Кьяра очень хороший товарищ! Разве она не составляет ему компанию в играх? Разве не бегает с ним в догоняшки, не участвует в разных погонях? Разве не находится всё время рядом, морально поддерживая? Да она даже на уроках с ним сидит, хотя те ужасно скучные!

— Мяу, мяу, мяу! — сказала она возмущённо, вложив туда все свои оскорблённые чувства.

— Ну ладно, ладно, — смягчился Элай, — но тогда ты должна и сейчас мне помогать – делать так, чтобы я не уснул и не пропустил, как фонари зажигаются!

— Мур, мяу, мур! (так ты же и так не спишь!)

— Сейчас-то нет, но могу, потому что сидеть просто так – скучно.

— (Тогда зачем ты это делаешь?)

На это Элай так сразу с ответом не нашёлся. Такой совершенно, казалось бы, простой и логичный вопрос требовал от него довольно путанного и пространного ответа, объясняющего интерес к фонарям и сложную причину его возникновения. А так как Элай не готов был влазить в такие эмоционально-интеллектуальные дебри, то, немного подумав, сократил свой ответ до очень простой истины, понятной даже легкомысленным крылатым пантерам:

— Потому что мне надо, — сказал он строго.

Кьяра глубокомысленно задумалась и утвердительно мяукнула: да, такой ответ её вполне устраивал, он сразу всё объяснял. Теперь понятно, что у Элая это просто такой каприз, а в капризах Кьяра разбиралась. Она прекрасно знала, что те возникают сами собой, без спросу, и их следует немедленно выполнять – а что ещё с ними делать?

— Мяу, мяу, — сказала она (ясно, ясно, так что делать будем?)

— Как что? Следить, когда свет загорится.

— (Какой свет?)

— Ну, тот, что в фонаре.

— (Такой, как этот, что ли?)

Элай застыл и стремительно обернулся к фонарю. Пока они препирались и спорили, он, конечно, не спал, но, к сожалению, незаметно для себя повернулся в другую сторону, а вокруг так же незаметно стемнело... Фонарь за его спиной горел приятным тёплым светом. О-о-о-о…

В третий раз Элай был полон решимости. Теперь-то уж он точно дождётся нужного момента! И ничто, ничто его не отвлечёт – ни игры, ни разговоры, ни скука. Но для этого нужно было тщательно подготовиться. Перво-наперво, нужен был другой фонарь – этот стоял в легкоотвлекаемом месте: Элай здесь без конца отвлекался и не мог уследить за самим фонарём. Требовалось найти такое место, где нет совершенно ничего интересного – кроме фонаря. Но при этом, чтобы заснуть там было как можно сложнее! Это значило, что место должно быть максимально скучным и неудобным. Где же такое найти? Подходящее отыскалось не сразу, но одно Элай присмотрел: прямо возле стены Замка, налево от главного крыльца, чуть дальше окна его комнаты и дерева под ним, на котором они с Кьярой так любили сидеть. Но само дерево сейчас роли не играло, главным был фонарь, вокруг которого не наблюдалось ну ничего интересного! Стена, да какие-то кусты, ни клумб, ни дорожек, никто рядом не ходит и не летает, бегать тоже особо негде – скукота. А чтобы не уснуть, Элай придумал лечь прямо на землю – она же твёрдая и неудобная! – можно даже ещё камешков насыпать. Так он и сделал, недолго думая. А чтобы не сильно мёрзнуть и не запачкаться, притащил с кровати покрывало и улёгся на него. Вот, теперь другое дело! – подумал он удовлетворённо, ёрзая на кочках и камушках. Лежал он на спине – прямо вплотную к фонарному столбу – таким образом, что плафон постоянно находился в поле его зрения – вместе с редкими облачками, плывущими по небу, и краем крыши. Облачка отвлекали, но фонарь маячил тут же, так что всё было в порядке. Кьяра поначалу пыталась играть и прыгать через него, но Элай стойко держался, и ей пришлось отступить. С тяжким вздохом она прилегла рядом. “Скорей бы уже зажглись эти дурацкие фонари, — думала она с досадой, — даже поиграть теперь нельзя!” Ох, уж эти капризы!

Время шло. Несмотря на тщательно обустроенные неудобства, Элай всё равно умудрился задремать, но тут Кьяра заворчала ему прямо в ухо, и он мигом проснулся. Как вовремя! Уже начинало темнеть, и хоть фонарь всё ещё казался обычным безжизненным садовым украшением, наверняка… наверняка совсем скоро он оживёт и засветится! Элай с удвоенным рвением вперился взглядом в тёмное стекло. Ну! Давай же, загорайся, думал он. Уже ведь вечер! Пора! Раз никто из эльфов к фонарю не подошёл, чтобы его зажечь, значит, он сам как-то должен! И тогда это будет означать, что где-то неподалёку стоит эльф-волшебник, который и зажигает фонари издалека – с помощью магии. (Это было вполне возможно, так как у них в Замке жили несколько волшебников – не очень сильных, все сильные-то бродили по свету.) Или… Тут Элаю в голову пришла неожиданная мысль: или фонари – сами волшебные. Точно! Как он сразу не догадался! Волшебным фонарям свечи не нужны! И зажигать их вручную не надо! Потому-то он никого за этим занятием и не видел никогда! Вполне уверившись в наконец-то найденной разгадке, Элай с ещё большим нетерпением стал ждать, когда же свет загорится – сам собой, волшебным образом! Но свет почему-то не вспыхивал. Зато рядом с его ухом продолжала ворчать Кьяра. И чего ей неймётся? Она ведь его уже разбудила – молодец! – теперь можно и помолчать, не отвлекать от наблюдения. Но Кьяра никак не унималась. Она ворчала, вертелась и крутилась. Да что с ней такое? Элай не решался оторвать взгляд от фонаря – он же вот-вот загорится, не хватало ещё в третий раз пропустить! Но вдруг что-то пролетело мимо его лица – ещё и ещё. Мухи, что ли, какие-то? Разве они уже не спят? Тут Кьяра внезапно вскочила на ноги, и здесь уж Элай не удержался – поднял голову и быстро огляделся вокруг. И обомлел.

bannerbanner