Читать книгу (Не) любимая для графа (Ани Вебр) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
(Не) любимая для графа
(Не) любимая для графа
Оценить:

4

Полная версия:

(Не) любимая для графа

— Простите меня, Ваше Величество, — нервно и очень тихо залепетала я. — Я понимаю, что это выглядит крайне глупо с моей стороны, но вы же понимаете. Я молодая девушка. Мы немного поругались с мужем, и от злости я не смогла удержать свои эмоции под контролем. Вот и написала вам это письмо. Я не хочу развода и ещё раз прошу у вас прощения. Простите, что отняла столько времени своей несдержанностью. Впредь я буду очень осторожна и больше не допущу таких ошибок. Я всё осознала и хотела вернуть письмо обратно, чтобы оно не попало к вам в руки и не отнимало время на мою глупость. Но его уже отправили во дворец, и я просто не успела перехватить.

Голос мой дрожал, и каждая фраза, срываясь с губ, будто повисала в воздухе, тяжёлая и неуклюжая, как капля расплавленного воска, медленно стекающая по свече.

— Вы уверены, что вам не нужен развод? Ведь в принципе я готов посодействовать в этом, — приподняв бровь, король не сводил с меня пристального взгляда. Но я замечала, как изредка он бросал быстрые, косые и очень недовольные взгляды в сторону Глеба — в них мелькало что-то большее, чем простое раздражение: там таилась тень подозрения, словно король видел в моём муже не просто строптивого супруга, а угрозу, которую пока не решался назвать вслух.

— Да, Ваше Величество. Я очень сожалею, что я отвлекла вас и заставила заниматься моими даже не существующими проблемами. Я ещё раз прошу прощения и обещаю, что впредь такого больше не повторится, мы уладили все конфликты с мужем, и я не желаю разводиться, — мне кажется, что я уже повторяюсь. Но я просто не знаю, что ещё сказать, чтоб не навлечь гнев короля.

— Ну что ж, раз так, то будем считать это маленьким недоразумением. Но впредь, если мне в руки попадёт ещё одно ТАКОЕ письмо, я разведу вас незамедлительно и больше никакие отговорки слушать не буду, — очень строго высказался король. Постучав пальцами по столу — этот ритмичный, сухой стук отдавался у меня в висках, словно отсчитывая секунды моего спасения, — он резко сменил тему и тон. — Тогда перейдём ко второму вопросу. Ваш батюшка, Глеб Иванович, всё чаще заговаривает, что хочет отойти от дел и на своё место пророчит вас. Но, как вы сами понимаете, просто так я не принимаю таких решений. Мне как минимум нужно поближе с вами познакомиться. Посмотреть, на что вы способны, и вот тут как раз подвернулся тот случай, когда я хотел бы, так скажем, получить ваш совет, и уже исходя из него я подумаю, стоит ли вас назначать советником. Как вы знаете, один небезызвестный вам граф не так давно обанкротился: всё состояние проиграл, залез в большие долги и, когда уже не смог скрывать это, мне пришлось вмешаться. Часть его земель и домов отошла кредиторам, какая-то часть ушла с молотка, чтоб покрыть его долги. Но на его землях был торговый путь, и вот эти земли я уже никак не мог допустить, чтобы отошли кому попало. Их пришлось временно забрать в государственную казну, но, как вам известно, я не могу владеть торговыми путями. Поэтому этот земельный участок, по которому проходит мост через реку, мне надо как можно быстрее куда-то пристроить. Вот тут как раз я бы хотел послушать вашего совета. Может быть, вы посоветуете, кому эти земли передать? Или возьмёте их на себя? Земля особой ценности не представляет, а вот мост, через который проходят повозки, которые возят из города в город какие-то товары, очень даже представляет ценность. Но вы сами понимаете, что у нас мосты недолговечны. Месяц-три, и они приходят в негодность. Небезызвестный вам граф пытался поддерживать его более-менее в приличном состоянии, но всё равно мост разрушался, а денег восстанавливать у него не было, и теперь по этому пути не могут проходить повозки. Им приходится делать достаточно большой круг, а мы теряем в деньгах, недополучаем пошлин с этого прохода. И вот я интересуюсь вашим мнением. Что вы мне посоветуете? Кому можно передать эту землю? Может быть, вы знаете, кто сможет восстановить мост и держать его в достаточном порядке? Чтобы пошлины стабильно приходили в казну. Или всё же возьмёте его на себя?

Я сидела, слушала речь короля и не могла понять: он действительно ждёт совета, чтобы кому-то передать землю, или всё-таки хочет заставить графа заняться этой землёй. А вот при слове «мост» мой внутренний трудоголик активировался. Ведь строительство — это моя прямая обязанность и, можно сказать, дело всей моей жизни. Я очень хотела посмотреть на мост. Меня смутило то, что они у них разрушаются через месяц или три: интересно, из чего они их строят? Из картона, что ли? Мне было настолько любопытно, что перед глазами уже рисовались чёткие схемы опор, расчёты нагрузок, подбор материалов — всё то, что я знала наизусть, как молитву.

Я смотрела то на короля, то на мужа. Король продолжал свою речь, а Глеб продолжал молчать. Его молчание было не просто тишиной — оно было тяжёлым, густым, как грозовая туча, нависшая над равниной. Я очень боялась влезть не в своё дело, но я просто обязана была заняться восстановлением этого моста. Не могу я сидеть просто так, сложа руки, без дела. Мне нужна эта работа, а тем более по специальности.

И как только король закончил речь и посмотрел на Глеба в ожидании ответа, я видела, как Глеб хмурится, что-то там просчитывает в голове, прикидывает. Как только он открыл рот, я решила: была не была, надо влезть первой, иначе работа уплывёт от меня быстрее, чем я успею моргнуть.

— Ваше Величество, извините, что влезаю, может быть, не в своё дело, но я знаю, что мой муж — добропорядочный человек, крайне честный и скромный. Вряд ли он может предложить свою кандидатуру. Скорее всего, он вам посоветует кого-то, и я даже уверена, что этот человек будет действительно в состоянии и отремонтировать мост, и заняться этими землями, чтобы оправдать ваши ожидания. Но всё же я хотела предложить в качестве этого человека своего мужа. Я уверяю, что он может смотреть за этими землями и вполне в состоянии отремонтировать мост, — принялась расхваливать Глеба. — Даже больше вам скажу, он сможет отремонтировать его, и мост будет служить лет пятнадцать, так уж точно. Не требуя повторных ремонтов.

После этих слов что король, что муж обернулись на меня и посмотрели таким удивлённым взглядом, как будто я им пообещала луну с неба достать. В глазах короля мелькнуло что-то похожее на азарт охотника, почуявшего редкую добычу, а в глазах Глеба — чистая, неприкрытая ярость, холодная и острая, как лезвие кинжала. Я даже на секунду растерялась. Думаю, мало ли, вдруг я сморозила какую-то глупость, но, прокрутив свои слова в голове, всё-таки пришла к выводу, что ничего сверхъестественного я не сказала.

Но король неожиданно заинтересовался.

— То бишь вы, Катерина Степановна, утверждаете, что Глеб Иванович готов отремонтировать мост и он будет действительно служить пятнадцать лет без разрушений и не будет требовать новых ремонтов? — вопросительно и крайне заинтересованно уточнил Сергий Третий.

— Да, я вполне уверена в этом, — всё же чётко ответила я.

— Поразительно! Просто поразительно! — король потирал бороду и, посмеиваясь с лукавством, смотрел на меня. — В нашем королевстве достаточно много земель, много торговых путей и порядка двадцати мостов — это точно. И вот ни один ещё не прослужил более трёх месяцев. А тут пятнадцать лет! Уже от одного этого заявления хочется передать земли Глебу Ивановичу и посмотреть, что из этого получится.

Граф с такой злостью зыркнул на меня, сжал кулаки до такой степени, что побелели костяшки, но промолчал. Хотя я видела, как на скулах заходили желваки, а вены на шее вздулись, словно натянутые струны. Я не понимала удивления и замешательства мужчин. Что такого я сказала? Я этим занималась каждый день и вполне успешно. Может быть, я чего-то не знаю о мире, в который попала, но, как показывают мои наблюдения, он не больно отличается от нашего средневековья. И не думаю, что постройка моста — это настолько сложная задача.

Поэтому я ещё раз поглубже вздохнула и с той же уверенностью вновь подтвердила:

— Да, я не сомневаюсь в способностях своего мужа. Он отремонтирует этот мост в течение двух месяцев, и служить он будет лет пятнадцать. Я, конечно, не могу сказать точно, не знаю, насколько часто проезжают по нему повозки, какая загруженность и грузоподъёмность этих повозок, но десять лет он простоит — это точно, — решила подстраховаться на всякий случай.

Муж стал ещё злее — его лицо потемнело, как небо перед бурей, а взгляд стал таким тяжёлым, что, казалось, мог бы пробить камень. А вот король — ещё веселее. В его глазах плясали озорные искры, будто он только что выиграл в какой-то хитроумной игре.

— Ну что ж, Катерина Степановна, вы меня действительно убедили. Решено! – хлопнул ладонями по столу. – Передаю управление этими землями Глебу Золотарёву, и через два месяца я бы хотела увидеть результаты работы. Ну, тогда мы и обсудим вашу должность моего советника. На этом аудиенцию считаю оконченной.

С этими словами король откинулся на спинку резного кресла, и в зале вдруг стало легче дышать — будто с моих плеч свалился огромный, давящий груз. Но где-то в глубине души я чувствовала, что это лишь начало, и впереди меня ждёт куда более тяжёлый труд — не только физический, но и тот, что измеряется не в тоннах камня и дерева, а в человеческих судьбах и королевских милостях.

Не сказал больше ни слова. Король встал и направился к дальней маленькой скрытой дверце — та тихо скрипнула, будто шепнула о тайнах, хранимых за ней веками. И уже только возле неё он обернулся и бросил:

— Но, если мои ожидания не оправдаются… Вы же знаете, что бывает за нарушение слова, данного королю?

И удалился, оставив после себя тяжёлый, звенящий в воздухе холодок угрозы.

Глеб быстро поднялся, схватил меня под руку и потащил на выход. В коридоре припечатал к стене — каменные плиты отозвались глухим эхом, а на коже проступил ледяной озноб от прикосновения шершавой кладки. Он злобно зашипел:

— Ты это сделала специально?! Ты хочешь окончательно меня растоптать и унизить?!

— Я ничего такого не хотела, — начала оправдываться. — Наоборот, хотела сделать одолжение, чтобы король остался тобой доволен.

— Ты издеваешься?! — повысил он голос и тут же, взяв себя в руки, заговорил тише, но в этой тишине чувствовалась ещё большая опасность, словно перед грозой, когда воздух становится густым и колючим. — Построить мост, который прослужит десять-пятнадцать лет. Ты на что вообще надеешься?!

— Это вполне реально.

— Я не знаю, что с тобой произошло. Ты, конечно, очень сильно изменилась, но мозгов у тебя, по-моему, не добавилось.

— Вот не надо сейчас меня оскорблять! — взвилась я. — Я делаю всё, чтобы нашей семье было гораздо лучше. Я пытаюсь исправить ошибки, которые совершила до этого. Я не пытаюсь тебя как-то унизить или оскорбить. Что такого, если мы отремонтируем мост, и ты будешь заниматься этими землями? Всем будет только лучше.

— Ты сказала «мы»? — недоверчиво переспросил он, и в его взгляде мелькнуло что-то уязвимое, почти детское, тут же спрятанное за привычной жёсткостью.

— Ну да. Если ты не возражаешь, я бы хотела тебе помочь.

— Боюсь представить твою помощь, — ехидно выплюнул граф. — Ты мне уже настолько помогла, что, если я не выполню данное тобой обещание и через два месяца не предоставлю королю на обозрение новый отремонтированный мост… Я даже не знаю, что со мной будет. Мнене то, что титула советника не видать — у меня отберут всё, что я имею. Я пойду просто по миру. Мою фамилию будут трепать на каждом углу, и мне придётся забиться в такую дыру, откуда лучше не вылезать до конца своей жизни. — Голос мужа стал сникать к концу речи, теряя привычную сталь и становясь тусклым, как потухший клинок. — Я сейчас не в состоянии принимать какие-либо взвешенные решения. Я пойду подышу, а ты возвращайся пока в зал.

На этих словах он просто развернулся и ушёл. Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспомощности, и мне ничего не оставалось, как вернуться в бальный зал. Вошла и остановилась возле колонны: не хотела, чтобы меня заметили. Просто стояла неприметно сбоку и думала. Что я сделала не так? Почему он разозлился? Лениво окидывала зал, и уже не хотелось присутствовать на этом мероприятии. Фальшивые улыбки знати раздражали всё больше — они казались мне масками, натянутыми на лица, за которыми прятались хищные глаза и холодные сердца. Сейчас дождусь, когда вернётся Глеб, и попрошу его поехать домой. Всё это не для меня — я об этом знала, но лишний раз убедилась. Так погрузилась в свои мысли и бесцельно водила глазами, не останавливаясь ни на каком конкретном лице, что, когда мне на плечо легла рука, я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Думая, что Глеб уже остыл и вернулся, но передо мной стоял Семён Раевский, небезызвестный мне барон, от которого были все несчастья у предыдущей хозяйки этого тела.

— Наконец-то ты осталась одна. Я так долго следил за тобой и ждал момента, чтобы мы смогли поговорить, но твой муж не отходил от тебя ни на шаг, — улыбался блондин, а улыбка была фальшивой, как и всё здесь, словно нарисованной на фарфоровой маске.

— Я тебя внимательно слушаю, — сложила руки на груди в защитном жесте, чувствуя, как по коже пробегает неприятный холодок.

- Я понимаю, что я в который раз поступил как трус. Прости меня. – Семен собирался положить руку мне на плече, но я отстранилась. – Я же знаю, что ты любишь меня. До меня дошли слухи, что граф собрался с тобой разводиться. Так или иначе мы всё-таки добились своего. И теперь у нас всё будет хорошо.

- Да неужели?! – С сарказмом выдавила я из себя.

- Ну конечно мы любим друг друга. Мы так долго шли к этому. Да иногда наши побеги не удавались и тебя возвращали обратно…

- Иногда? – Перебила я. – Всегда. – Припечатала злобным взглядом.

- Но я не переставал надеяться. Конечно, я боялся и отступал, но теперь всё будет по-другому. Теперь мы сможем быть вместе. Он подпишет развод, сошлёт тебя в дальнее поместье, назначит вполне приемлемое содержание и теперь мы точно будем вместе.

- Ты после этого на меня женишься. – Удивилась я и все же решила уточнить.

- Ну ты же понимаешь, жениться я не смогу. Всё-таки женщин в разводе практически не берут повторно в жены.

- Это не значит, что вообще никогда. Случаи были.

- Ну крайне редко. Отец ни за что не разрешит мне взять в жёны разведёнку.

Эти слова больно царапнули где-то глубоко внутри. С одной стороны, мне было на него глубоко плевать. Эти слова могли ранить лишь настоящую Катерину, но и даже мне было слышать их крайне неприятно.

— Но тем не менее, — тут же продолжил он, не заметив моего выражения лица. — Я смогу приезжать к тебе несколько раз в неделю, и мы всё-таки будем вместе. Мы ведь любим друг друга.

Он столько раз повторил о любви, словно пытался меня в этом убедить, а слова его звучали как заезженная пластинка, от которой только сильнее хотелось закрыть уши.

— Что ты всё заладил: «любим друг друга, любим друг друга». Я вообще сомневаюсь, что ты когда-нибудь меня любил. Знаешь, что вижу я сейчас? Ты хотел жениться на мне, чтобы повысить свой статус. Ты барон, а я графиня. Я выше тебя по статусу, и если бы нам разрешили пожениться, то ты стал бы графом и очень сильно взлетел. А ещё плюс моё приданое — то ты бы ещё и разбогател, но нам не разрешили пожениться, и тогда ты предложил убежать. Ты всё-таки надеялся, что после побега я буду опозорена и отцу ничего не останется, как только выдать меня за тебя замуж. Но меня каждый раз ловили и возвращали, и всё-таки выдали замуж за графа. А ты остался ни с чем. Но ты и тогда не остановился: ты добивался всеми возможными способами, чтобы меня бросил муж. И вместо того, чтобы теперь наконец-то жениться на мне, ты понимаешь, что отец лишит меня статуса графини, отберёт у меня всё, что только можно, и я останусь просто в маленьком поместье, которое мне выделит муж. Без рода и титула. Тебе уже не нужна такая жена, поэтому ты будешь держать меня в качестве любовницы, и вот это меня совсем не устраивает.

Семён открыл рот, чтоб опровергнуть моё заявление, но я остановила его движением руки. Хотелось как можно скорее покончить с этим разговором, и я продолжила:

— А ещё у меня есть к тебе парочка вопросов. Я убегала из дома отца, прихватив с собой кучу дорогих драгоценностей и дорогих платьев. Ты ушёл их продавать, чтобы нам было на что жить. В итоге ты не вернулся — меня забрали домой. Потом я убегала от мужа и тоже забирала с собой драгоценности и дорогие платья, и ты снова брал их, чтобы продать и нам было на что вместе жить какое-то время. И вот теперь закономерный вопрос: где деньги с проданных вещей или сами вещи и драгоценности?


Глава 5


— Катерина, ты вообще о чём? Какие вещи? Как ты можешь говорить сейчас о таких мелочах? Мы любим друг друга. Мы хотели быть вместе. Какие деньги, о чём ты говоришь? Я тебя вообще не узнаю и не понимаю, почему ты цепляешься за какие-то мелочи, когда решается наша судьба.

Его голос звучал так, будто он искренне не понимал, как можно придавать значение чему-то материальному, когда речь идёт о «великой любви», и от этого диссонанса становилось только противнее.

— Это далеко не мелочи. Ты очень неплохо поимел с моего, так скажем, не совсем приданого, но тем не менее ты всё это забрал себе. Неизвестно, то ли всё у тебя хранится, то ли ты уже успел потратить. И тут решается не наша судьба, а конкретно моя. Меня очень заботит, что со мной будет дальше. Из всего, что ты мне сейчас сказал, я могу сделать лишь один вывод: нам с тобой больше не по пути. Я останусь с мужем. Никакого развода не будет.

— Ты меня больше не любишь? — в растерянности спросил он, и впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на настоящую эмоцию, а не на привычную маску.

— Да, я тебя больше не люблю. Я тебе больше скажу: ты меня вообще никогда не любил. Но знаешь, просто так всё это оставить я тоже не могу. Так что всё, что я тебе отдала при каждом из своих побегов, либо ты мне возвращаешь, либо отдаёшь деньги, полученные с продажи этих вещей. Срок у тебя — неделя. И вот после этого я больше никогда не желаю тебя видеть. Если мы будем где-то пересекаться на балах — никогда не подходи ко мне и не заговаривай со мной. А вот если ты в течение недели не вернёшь мне всё, принадлежащее мне по праву, я сделаю всё возможное, чтобы тебя наказать. Поверь мне, я пойду до конца. Я обвиню тебя в краже или в вымогательстве, но ты очень дорого заплатишь за потерянные пять лет моей жизни, которой у меня из-за тебя не было. Всё ясно?!

— Катерина, что с тобой? — он был крайне озадачен, словно передо мной стоял не тот человек, который столько лет манипулировал чувствами Катерины. Барон сам сомневался, что видит Катерину, а не другую девушку.

— Со мной как раз-таки всё в порядке. Можешь считать, что я повзрослела. Время пошло. Я даю тебе ровно неделю.

После этих слов я развернулась и пошла через весь зал в другом направлении. Мне очень хотелось оказаться как можно дальше от этого мерзкого, скользкого типа. Я не понимаю, что нашла в нём Катерина, но это просто слизняк, и никакая красивая мордашка его совсем не красит. Находясь уже на середине зала, я заметила, что на противоположной стороне стоит Глеб и сверлит меня злобным взглядом. Я так понимаю, он видел, что я разговаривала с бароном. Даже боюсь представить, что он себе надумал. Ведь я обещала никогда больше с ним не встречаться. Иначе при разводе я не получу ничего. Вот разводиться я вообще не собираюсь. Я хочу попробовать наладить с ним отношения. Хоть какие-то. Мозг начал судорожно искать оправдание данной ситуации и не находил. Что бы я сейчас ни сказала, всё будет казаться ложью.

Дошла до него и тяжело вздохнула:

— Вижу, ты уже практически успокоился, — сказала, делая вид, что не замечаю его гнева. Хотя по его лицу видно, что он далеко не спокоен. Его взгляд прожигал насквозь, словно в нём тлел угль, готовый вспыхнуть в любой момент. — Может быть, поедем домой? Я устала от этого шума.

— Как скажешь, — прошипел сквозь стиснутые зубы.

Достаточно больно подхватил меня под локоть и повёл на выход из зала. Мы сели в карету и тронулись в путь. Всю дорогу Глеб молчал и сверлил меня злобным взглядом, а тишина между нами была такой плотной, что её можно было резать ножом. Не стала оправдываться. Понимала, что это бесполезно, а с другой стороны, я даже не могла подобрать слов. Не буду же я ему пересказывать, что я отшила барона и заставила вернуть все мои вещи. Это выглядело бы глупо и крайне подозрительно. Поэтому я просто сидела молча и ждала, когда мы вернёмся и я смогу закрыться в своей комнате. Когда я уже была на грани, чтобы заговорить и начать оправдываться, мы всё же подъехали к поместью графа. Я выбралась сама, не дожидаясь, пока граф поможет мне спуститься. Практически бегом направилась к своей комнате, но только закрыв за собой дверь, я смогла выдохнуть. Постояла немного и приняла решение, что пора готовиться ко сну, а со всеми претензиями своего мужа разберусь завтра. Стянула с себя платье, все эти подъюбники, корсеты, и когда всё это упало к моим ногам, просто выдохнула от облегчения. Позвала Дуню, попросила, чтобы мне наполнили ванну. Очень долго лежала, отмокала в воде и приводила мысли в порядок. Вода вообще хорошо смывает всё беспокойство. Тёплая гладь обволакивала, унося с собой напряжение дня, а мышцы постепенно расслаблялись, голова наполнялась пустотой. Вылезла, вытерлась подобием полотенца, которое больше похоже на простыню. Надела ночную рубашку до пят и пошла в комнату. Опустилась на кровать, залезла под мягкое, толстое одеяло и постепенно начала проваливаться в сон.

Сквозь сон я услышала, как открывается дверь. Приоткрыв глаза, увидела: граф стоял в пороге и осматривал комнату. Заметив меня, лежащую на кровати, прикрыл за собой дверь и медленной походкой, чуть покачиваясь, стал приближаться ко мне. Я затаилась, пристально за ним наблюдая. Глядя на нетвёрдые шаги, создалось впечатление, что он изрядно выпивший. Он медленно приблизился к кровати и опустился на край. Я лежала с закрытыми глазами, притворяясь спящей. Он протянул руку и убрал локон с моего лица, заправил его мне за ухо. В этот момент я распахнула глаза.

— Чем он лучше меня? — неожиданно задал граф вопрос. Я даже не сразу поняла, о ком идёт речь, зато почувствовала запах алкоголя — горький, тяжёлый, смешивающийся с его привычным запахом кожи и пряных духов.

— Я не понимаю, о чём ты, — решила уйти от ответа.

— Всё ты прекрасно понимаешь. Я видел, как вы мило ворковали.

— Вовсе мы не ворковали. Это был последний наш разговор. Просто надо было прояснить несколько моментов, — попыталась оправдаться.

— Ну да, конечно, — усмехнулся муж. — Считай, что я тебе поверил. Ты постоянно бегаешь к нему. Прошло пять лет! Пять грёбаных лет с нашей свадьбы!!! Но ничего за это время не изменилось. Ты постоянно убегаешь. Ты ищешь с ним встреч. Сколько можно? Сколько это будет продолжаться? — Глеб начал повышать голос. Ему не нужны были ответы, он просто хотел выговориться, а слова лились из него, как кипяток из треснувшего чайника, обжигая всё вокруг. — Что в нём такого, чего нет во мне?! Я простил тебе всё! И ваши побеги до свадьбы, и то, что ты подарила ему невинность. Я пять лет ходил вокруг тебя кругами. Я не тронул тебя ни разу после брачной ночи. Я всё ждал. Ждал, когда же ты сама проявишь желание. Но такое впечатление, что этот день никогда не настанет. А я всё-таки мужчина! Я тебе ни разу не изменял! Я терпел. Я всё прощал, потому что любил тебя. А ты всё время только вытирала об меня ноги. Всегда стремилась уйти к нему. Тебе наплевать на меня, на сына, на всё плевать! Лишь бы быть с ним.

— Это неправда! На сына мне не наплевать. Я тебе говорила, несколько дней твердила: верни ребёнка домой. Что касается барона, то это действительно была последняя наша встреча. Он мне кое-что задолжал и должен это вернуть. Больше общаться я с ним не намерена. И доказывать тебе это я тоже не планирую.

— Всё это одни лишь отговорки. Ты всегда выбирала его. Чтобы я ни делал. Просто ответь мне: что в нём такого, чего нет во мне? Я делал многое. Я для тебя пытался измениться. Для тебя, ради тебя, но всё бесполезно. Скажи, что мне надо изменить, чтобы ты наконец полюбила меня и забыла его?

В его голосе слышалась такая боль, что она проникала под кожу, царапая изнутри, и чисто по-человечески мне было его жаль. Мало кто сможет выдержать так долго.

— Ничего тебе не надо с собой делать, — тихо сказала я.

— Тогда почему ты всё время бегаешь к нему и ищешь встречи?

— Этот разговор начинает меня утомлять. Мы ходим по одному и тому же кругу. Давай поговорим об этом завтра, когда ты будешь трезвым, — попыталась выпроводить его, чтоб не накалять обстановку.

— Я и сейчас не сильно пьян. Я хочу получить ответы сейчас, сию же секунду.

— Что ты от меня хочешь услышать? Просто скажи, что ты хочешь от меня сейчас услышать, и я обещаю, что это скажу.

bannerbanner