Странники

– Ок. Можем идти.

Мартин посмотрел на Эмилию, явно ожидая, что она выйдет из машины, но та продолжала сидеть на месте, не сводя с него глаз.

– Что-то не так? – сухо поинтересовался Мартин.

– Вы же сказали, что в телефоне принца зашит ключ от прохода к порталу.

Мартин поморщился, словно съел дольку лимона.

– Так и есть. В некотором роде.

– В некотором роде? – Эмилия слышала злость в своём голосе, но даже не пыталась сдерживаться. – И какого рода этот ключ, если принц появился здесь собственной персоной и сам открыл замок? А заодно и оделся так, чтобы его не узнали.

– Похоже, что в последнем он недостаточно постарался… – попытался пошутить Мартин, но, поймав взгляд Эмилии, осёкся и стёр улыбку со своего лица. – Эмилия… я и сам не в восторге от подобных способов, но не то чтобы у нас был какой-то выбор. Принц – человек своеобразный: доступ к порталу он бы нам не предоставил даже за деньги… тем более за деньги. А времени и ресурсов у нас не так много, чтобы настолько щепетильно выбирать методы.

Эмилия не ответила. Она и так чувствовала себя достаточно гадко, чтобы ещё выслушивать речи в духе «цель оправдывает средства». И чем бы ни был тот компромат, который заставил принца дать доступ к порталу, именно она была тем человеком, который эту информацию у него украл. Если бы Реза уже не лежал в больнице с переутомлением, возможно, он отправился бы туда сейчас, но уже в травматологию, после разговора с Эмилией. По крайней мере, сейчас это было её самой желанной фантазией.

Мартин вышел из машины и достал из багажника небольшой металлический чемодан. Объяснять, что в нём, он не стал, а просто направился к лифту. Эмилия ожидала, что они поедут вверх, но лифт отправился ещё глубже под землю – на минус четвёртый этаж, который располагался прямо под парковкой. Почему-то она была уверена, что увидит ещё одну небольшую пустую комнату с современным аскетичным дизайном, но распахнувшиеся двери лифта вновь развеяли её ожидания.

Даже небольшой, но просторный коридор, который вёл от лифта в зал (а это оказался именно зал), был украшен почти по-королевски. Пол был выложен белым мрамором, а стены украшали большие картины. Мартин шёл вперёд быстрым шагом и, не глядя по сторонам, так что Эмилия сразу поняла – насладиться живописью ей не удастся. Однако ближе к концу коридора её взгляд зацепился за картину, заставившую её остановиться.

Сначала Эмилии показалось, что это небольшая картина, просто наклеенная по центру большой рамы, но, подойдя ближе, она поняла, что полотно подходило как раз под размер багета – просто оно было чёрным. И лишь редкие светлые штрихи, имитирующие отблески света, давали понять, что чернота изображает тёмную воду.

В центре картины была изображена маленькая девочка. Эмилии всегда было сложно определить на глаз чей-то возраст, тем более ребёнка, и уж тем более нарисованного. Но если бы кто-то попросил её угадать, сколько девочке лет, она бы назвала цифру в районе четырёх. По тем же штрихам было понятно, что она находится уже довольно глубоко под водой, но её лицо было спокойным и безмятежным. И это было, мягко говоря, странно, потому что девочка горела. Небольшие всполохи красного пламени окружали всё её тело, становясь чуть ярче на ладонях.

Картина не была шедевром сама по себе – многие детали были лишь схематично обозначены. И всё-таки Эмилия не могла оторвать от неё глаз. Она ощущала бурлящую смесь непонятных, но сильных эмоций, и чем дольше смотрела на картину, тем сильнее эти эмоции подступали к горлу.

– Эмилия, мы не в картинной галерее. У нас нет на это времени.

Резкий раздражённый голос Мартина буквально выдернул Эмилию из непонятного транса. Постфактум её опять догнало ощущение слабых электрических волн, прокатывающихся по телу, но теперь это чувство быстро исчезло. Мысленно Эмилия пообещала себе не накручивать своё эмоциональное состояние, пока не пройдёт обследование у кардиолога.

– Вы знаете, что изображено на этой картине? – спросила она Мартина, даже не поворачиваясь.

– На этой? – голос Мартина звучал нетерпеливо, но уже не раздражённо. – На удивление, знаю. Так-то я не силён в живописи, а эта картина определённо не самое известное полотно. Но моя девушка… бывшая, включила её в свою дипломную работу. Я до сих пор помню все эти нудные рассказы про то, что и художник неизвестен, и сама картина – фиг знает откуда. Кстати, я плюс-минус уверен, что она должна сейчас висеть в одном из государственных музеев, так что это наверняка реплика.

Несмотря на слово «наверняка», последнюю фразу Мартин произнёс неуверенно.

– Картина называется «Валькирия» и посвящена какому-то чудовищному стихийному бедствию, унёсшему тысячи жизней… Почему вдруг именно эта мазня тебя так заинтересовала? Я хоть и профан в живописи, но вижу, что ничего особенного в этой картине нет. Даже в этом зале есть произведения поинтереснее. И нам действительно надо поторапливаться.

– Да, конечно, – машинально ответила Эмилия и, с трудом оторвав взгляд от чёрного полотна, поспешила вслед за Мартином.

Стены залитого приглушённым светом зала были обшиты камнем, похожим на малахит. Их тоже украшали картины, но это были уже не полотна, висящие в рамах, а абстрактная живопись, выполненная прямо на стенах. Пол зала почти весь состоял из тёмно-синего мрамора, но в самом его центре в плиты была врезана белая спираль, в центре которой светился синим круг примерно с метр диаметром. Когда Эмилия подошла ближе, она увидела, что это просто прозрачное стекло, под которым мягко переливались сотни светодиодов. Эмилии хватило одного взгляда, чтобы понять, что это не только элемент декора.

Под стеклом находился коричневый камень с неровными краями, словно его грубо отбили от крупной глыбы или скалы. Если бы Эмилия увидела такой камень на улице, она бы даже взгляд на нём не задержала. Трещинки и потёртости придавали ему довольно древний вид, но чем-то большим, чем обыкновенный булыжник, камень от этого не стал. Единственное, что показалось Эмилии забавным, – камень, вероятно, крепился на какую-то тонкую подставку снизу. Никаких других видимых креплений ей обнаружить не удалось, и от этого создавалось впечатление, будто обломок висит в воздухе.

– Это артефакт? – спросила она Мартина, не поворачивая головы.

– Под полом? – голос Мартина прозвучал немного удивлённо, словно он не ожидал, что Эмилия способна сложить два и два и получить четыре в сумме. – Да… это артефакт.

Эмилия повернулась и взглядом оценила металлический чемоданчик в руках Мартина. По размеру тот был чуть крупнее камня.

– Хотите прихватить его с собой? – небрежно поинтересовалась она.

На лице Мартина отразилось секундное замешательство, после чего он натянуто рассмеялся.

– Хотелось бы, конечно, штука редкая. Но это стекло мне и за год не вскрыть, даже с подходящим инструментом. Да и службу безопасности принца посадить себе на хвост я тоже не готов.

– А что тогда в чемодане?

– О, это очень интересный измерительный прибор, созданный недавно нашими учёными. Он должен замерить активность артефакта в момент перехода.

С этими словами Мартин поставил чемодан недалеко от круга.

– Не достанете его? – иронично спросила Эмилия, заранее догадываясь о возможном ответе.

– Нет необходимости, – заверил её Мартин. – Он уже активирован и работает. А делать умное лицо, глядя на все эти лампочки и экраны, мне не хочется. Боюсь, что буду выглядеть даже глупее, чем если признаюсь, что не понимаю, как эта штука работает.

– Понятно, – ответила Эмилия, которая понимала лишь то, что ей опять вешают лапшу на уши.

Мартин отправился в угол зала, где находилась система управления порталом. И если предыдущий портал контролировался небольшим терминалом, то здесь была замысловатая стойка, державшая шесть больших мониторов и стеклянную панель с сенсорной клавиатурой. Эмилия понятия не имела, необходимо ли это всё для функционирования устройства или такое обилие высокотехнологичных гаджетов диктовалось обыкновенным выпендрёжем. Однако признала про себя, что выглядела конструкция современно и красиво.

Мартин пробежался пальцами по клавиатуре, и зал наполнился низким ровным гулом. И без того неяркий свет стал ещё слабее. Мартин посмотрел на потускневшие лампы так, словно соседи включили громкую музыку в три часа ночи.

– Это потому, что надо много энергии? – сумничала Эмилия, но Мартин отрицательно помотал головой.

– Это было бы примерно как поставить дешёвое кресло в спортивный болид. Грошовая экономия – в ущерб комфорту. Проблема в том, что артефакт перед переходом нужно активировать. А он, хоть и является источником энергии сам по себе, в активированном виде начинает жрать энергию отовсюду, куда может дотянуться. И хотя эту энергию дают ему в избытке, упускать возможность прихватить её и из лампочек он тоже не хочет.

– Эм… То есть вы снабжаете источник энергии энергией?

– Весело, да? – улыбнулся Мартин. – Но если ему эту энергию не дать, он возьмёт ту, которую сможет.

– А если нечего будет брать?

– Так не бывает, – весёлая улыбка Мартина трансформировалась в грустную. – Всегда есть немножко энергии. Например, тепло человеческого тела или слабый электрический ток в нейронах мозга.

Когда Эмилия осознала сказанное, у неё холодок пробежал по спине.

– Я даже спрашивать не буду, как вы получили это знание.

Мартин пожал плечами.

– Почти все фундаментальные открытия, вроде давления под водой, приобретены человечеством… эмпирически. Любая техника безопасности так или иначе написана кровью.

– Я думала, что в наше время уже не так.

– Это если исследователь понимает, с чем имеет дело. К тому же артефакты древнее человечества, и это знание мы получили довольно давно… Кстати, о времени. Каждая секунда работы портала расходует количество энергии, достаточное, чтобы обеспечивать электричеством всю эту стодесятиэтажную башню в течение минуты.

– Я думала, что больше, честно говоря, – прокомментировала не слишком впечатлённая Эмилия.

– Это энергия, достаточная для переброски странника. С обычными людьми цифры совсем другие.

– То есть вы бы тоже могли махнуть в Океан? Теоретически?

Мартин непроизвольно хохотнул. Было видно, что эта идея его чем-то развеселила.

– Что ж… Сам портал достаточно мощный, чтобы меня перебросить. Но даже если бы я вдруг решил обесточить башню принца на месяц, у меня нет такой возможности – чисто технически.

«Оно и к лучшему», – подумала про себя Эмилия.

– Ок… Было очень приятно с тобой познакомиться, Эмилия. Хоть и при таких обстоятельствах. С другой стороны, в других обстоятельствах мы бы могли и не встретиться… В общем, удачно тебе добраться до Лимана, а там о тебе позаботятся.

– Надеюсь. Вам тоже спасибо, – не очень уверенно и непонятно за что поблагодарила она Мартина. – И вам удачи. До свидания… наверное.

Мартин в ответ помахал ей рукой, не выходя из-за мониторов, а Эмилия прикрыла глаза и приготовилась к переходу.

***

Эмилии было страшновато нырять в Озеро после последней попытки, но справиться с этим страхом оказалось намного легче, чем она думала. Почти сразу после того, как она начала «тонуть», Эмилия почувствовала портал и уже через пару секунд «вынырнула» на станции. Помещение, в котором она оказалась, выглядело просторным, хотя потолок нависал значительно ниже, чем в зале отправки; Эмилия даже ощутила секундный приступ клаустрофобии. К счастью, его у неё получилось просто «стряхнуть».

Несмотря на небольшие диванчики и книжные полки, комната не была похожа на обычное жильё. Одна из стен была выгнута, словно комната находилась внутри сферы. Как раз в этой стене располагалось единственное окно. Точнее, Эмилия предположила, что это окно. Оно было крупным, наподобие иллюминатора, но иллюминаторы обычно маленькие, а диаметр этого окна был больше метра. Вид за ним, однако, оставался загадкой, поскольку оно было закрыто чёрной непрозрачной шторкой из пластика или какого-то похожего материала.

Ей вдруг безумно захотелось посмотреть, как выглядит этот загадочный мир-океан, и она подошла ближе к стене. Если чёрный пластиковый круг и вправду был шторкой, то Эмилия понятия не имела, как её можно было бы открыть. Никаких ручек, впадин, выступов на ней видно не было. Каких-то кнопок поблизости – тоже. Она уже почти сдалась и собиралась отказаться от своей затеи, когда провела по шторке пальцами – лишь затем, чтобы попробовать материал на ощупь. С почти неслышным жужжанием шторка разъехалась на манер диафрагмы, открывая взгляду Эмилии вид на Океан.

До этого момента воображение Эмилии рисовало ей спокойную синюю гладь, простирающуюся до самого горизонта, с отражавшимися в ней лёгкими перистыми облаками. Хотя, если бы она чуть-чуть напрягла память, то вспомнила бы про бесконечный дождь, упомянутый Мартином. И, может, уже тогда бы передумала любоваться местным пейзажем.

Теперь же она не могла оторваться от вида огромных, высотой с двадцатиэтажные здания, волн, крушивших друг друга в серые пенистые брызги. Тёмно-серые тучи изрыгали потоки воды, словно там, внизу, её было недостаточно. Светлое пятно на небольшом участке неба выдавало светившее за тучами местное солнце. Солнце, лучи которого никогда не касались поверхности Океана.

Эмилия смотрела на эту бурлящую, чудовищную по силе стихию и не могла поверить, что станция, в которой она сейчас находилась, простояла тут так долго. Теперь ей казалось, что каждая следующая волна просто смоет её в глубокую воду, как шторм смыл бы жестяную банку, плюща и ломая её по дороге. И никто во всей Вселенной даже не заметит, как она растворится в мире, где человек не имел даже права на существование.

Эмилия пыталась справиться с нарастающей паникой и одновременно закрыть обратно оконную штору. Она стучала по стеклу, проводила пальцами по металлической раме, но бездушный механизм был глух к её отчаянию, и такой спасительный лист пластика не спешил отгородить её от водяного ада. С окном она так и не справилась, но нашла в себе силы отвернуться и почти выбежала из комнаты через открытую дверь.

Соседнее помещение оказалось абсолютно таким же, если не считать закрытого окна. Но как раз в таком отличии Эмилия сейчас больше всего и нуждалась. Она села на небольшой диванчик у стены, спиной к окну, и несколько минут просто сидела, приходя в себя, стараясь стереть из памяти картину бушующей стихии. Что ей в этом помогло, так это гробовая тишина, царившая на станции. Эмилия смогла успокоить себя мыслью, что с таким уровнем звукоизоляции и полным отсутствием каких-либо вибраций станция не являлась такой уж хлипкой жестяной постройкой, как ей показалось.

Эмилия осторожно, через дверной проём, заглянула в комнату, из которой так скоропостижно сбежала. Теперь ей было отчётливо видно, что наружная стена станции не только выгнута наружу, но и загибается полукругом. Похоже, станция действительно была сферой или её частью. С другой стороны, какую ещё конструкцию она могла бы иметь? Обтекаемая форма хоть как-то компенсировала удары воды.

Эмилия стала последовательно исследовать помещение, в котором оказалась, но пока не находила ничего для себя интересного. Немногочисленные книги, аккуратно расставленные на полках, оказались какими-то научными изданиями, в большинстве своём посвящёнными самому Океану. Поначалу перспектива узнать что-то об этом мире показалась ей привлекательной, но, полистав одну книгу, а за ней и вторую, она энтузиазм растеряла. Книги явно были написаны учёными и для учёных. Эмилия хоть и могла читать на языке, на котором они были написаны, один чёрт ничего не понимала.

Внезапно ей пришла в голову очевидная мысль. Мартин упомянул, что станция необитаема, и, похоже, так оно и было. Однако он также утверждал, что странники сюда раз за разом заглядывают. При этом там, где успела побывать Эмилия, никаких признаков запустения не то что не наблюдалось – напротив, всё выглядело слишком уж чисто и аккуратно.

Даже если в этом мире напрочь отсутствовала пыль, кто-то должен был разложить подушки на диванах, выглядевших так, словно их подготовили к фотосъёмке для мебельного каталога. Эмилия даже обернулась на диванчик, на котором недавно сидела сама, и увидела небрежно ею же откинутую подушку. То ли все странники такие чистоплотные и ответственные, то ли кто-то всё-таки наведывается сюда для уборки. Оба этих варианта показались Эмилии не слишком правдоподобными.

В соседней комнате оказалась небольшая кухня. При виде микроволновки и кофемашины у Эмилии непроизвольно заурчало в животе, но, заглянув последовательно в каждый шкафчик, ни еды, ни кофейных зёрен она не нашла. Разочарованная Эмилия покинула бесполезную для неё кухню и прошла в соседнюю комнату. Там-то её и ждал сюрприз.

На кофейном столике перед одним из диванов стояла наполовину пустая стеклянная бутылка с тёмной жидкостью, по виду напоминавшей колу или квакус. Эмилия машинально замерла и прислушалась, но не услышала ни звука. Возможно, напиток был забыт или просто брошен кем-то, кто уже покинул станцию.

Эмилия подошла к столу, взяла бутылку в руки и чуть взболтнула. Если напиток в ней и был когда-то газированным, он совершенно выдохся. Испытывая одновременно и облегчение, и лёгкое разочарование, она вернула бутылку на стол, но, поворачиваясь, задела его угол коленом. Бутылка качнулась и, прежде чем Эмилия успела среагировать, свалилась, покатившись по столу. Чертыхнувшись, она поймала бутылку до того, как та бы грохнулась на пол, но образовавшаяся на столе лужа уже вовсю стекала вниз.

Не переставая упрекать себя в небрежности и неловкости, Эмилия отправилась на кухню, надеясь найти там какую-нибудь тряпку. Пока она по новой хлопала дверцами шкафчиков, из комнаты раздался звук, заставивший её подпрыгнуть от неожиданности. Он напоминал что-то среднее между гулом и свистом, но показался вполне себе родным и знакомым. Звук пылесоса. На цыпочках Эмилия подошла к дверному проёму и осторожно заглянула внутрь.

У столика стояло нечто, больше всего напоминавшее огромного металлического краба. Членистые хромированные ноги быстро переступали с места на место, позволяя торчащему из корпуса короткому шлангу собирать разлившуюся жидкость. Ещё одной деталью, отличавшей робота от краба, оказались шестипалые манипуляторы, заменявшие неуклюжие клешни. Но они сейчас бездействовали. Только теперь Эмилия поняла истинное значение слов Мартина о том, что станция была полностью автоматизирована.

Она вошла в комнату маленькими шажками, ожидая, что робот как-то среагирует, но тот продолжал уборку, не обращая на неё никакого внимания. Уже меньше чем через минуту стол и пол были абсолютно чистыми, а под занавес манипулятор робота подхватил пустую бутылку и бросил её в открывшийся на его «панцире» контейнер. Всё так же не обращая никакого внимания на Эмилию, он шустро потрусил к проходу в соседнюю комнату.

– Извините! – окликнула его Эмилия, даже не надеясь на какую-то реакцию.

Но робот остановился и, стуча шестью ногами по полу, развернулся к ней. Она даже увидела, как в четырёх стеклянных окулярах, служивших ему глазами, чуть сузилась диафрагма, подстраиваясь под освещение. На этом всякое движение закончилось. Робот просто стоял, уставившись камерами на девушку, в ожидании, когда она соизволит объяснить, что ей вдруг от него понадобилось.

– Извините… – снова повторила Эмилия, сама не веря в собственную наглость. – А у вас есть тут кофе? Ну, кофейные зёрна? А то кофемашина есть, а кофе я не нашла…

Краб разглядывал её ещё секунду, словно тоже не мог поверить в наглость человеческой особи, потом молча развернулся и исчез в проходе.

– Ну, нет так нет, – вслух подвела итог Эмилия и села на диван.

Пока она размышляла, стоит ли исследовать станцию дальше, а если нет, то чем бы ей ещё заняться, робот появился снова. Он подошёл к её столику, его панцирь снова разъехался в стороны, а манипулятор выдернул оттуда небольшой чёрный пакет и положил его на столик. Робот уже добежал до дверного проёма, когда опомнившаяся Эмилия крикнула ему вслед «спасибо». Без всякой реакции краб исчез из вида.

Эмилия взяла пакет со стола. Он был чёрный, без всяких рисунков и надписей, но даже на ощупь было понятно, что внутри зёрна. Возможно, даже кофейные, как она и просила. Эмилия подскочила с дивана и быстро отправилась на кухню. С кофемашиной она справилась на удивление быстро.

Пластиковая прозрачная крышка определённо указывала на контейнер для кофе, кнопка включения оказалась на передней панели, а на сенсорном табло высветились иконки с напитками. Приятным сюрпризом оказались несколько капсул с сухим молоком, которые Эмилия обнаружила прямо в пакете с кофе. Капсула была шестигранной формы, что объясняло шестигранное отверстие возле кофейного контейнера. Каких-то других открывающихся частей на машине не было видно, но и портативной она не выглядела, так что Эмилия предположила, что подача воды и сброс мусора подключены стационарно.

Быстро и почти бесшумно она получила что-то похожее на привычный ей капучино и, довольная собой, отправилась обратно в комнату. Уже шагнув в дверной проём, она внезапно подумала о том, что, раз робот так быстро убрал за ней, когда она намусорила, бутылка с напитком должна была простоять на столе недолго. Может быть, совсем недолго. Эмилия ещё толком не успела осознать эту мысль, когда застыла на пороге, едва не выронив из рук чашку с кофе.

– Извини, я не хотела тебя напугать.

Посреди комнаты стояла девушка и разглядывала Эмилию с лёгкой смесью удивления и страха. Словно пушистую рыжую лисицу, внезапно вышедшую к ней из леса. Вроде и красиво, но и непонятно – мимо пройдёт или цапнет. Впрочем, у Эмилии тоже были смешанные чувства насчёт девушки.

На вид они были примерно одного возраста, но на этом сходство заканчивалось. Девушка была платиновой блондинкой с длинными, ниже плеч, волосами. В своём мире Эмилия бы добавила, что у неё были европейские черты лица и, скорее всего, она была бы уроженкой Скандинавии. Здесь же подобные ярлыки теряли всякий смысл.

– И ты извини, – ответила Эмилия первое, что пришло ей в голову. – Я твой напиток разлила.

Глаза блондинки сузились, и с некоторым опозданием Эмилия подумала, что такой ответ можно было расценить как акт агрессии. Она со страхом ждала реакции девушки, но та вдруг втянула носом воздух и уставилась на чашку в руках Эмилии.

– Это что у тебя, кофе? Ты зёрна с собой принесла?

– Нет… Я с собой ничего носить не умею, – зачем-то вдруг призналась Эмилия. – Спросила у краба… уборщика, то есть. Он и принёс.

Глаза у блондинки расширились и стали даже больше, чем до признания Эмилии насчёт разлитого напитка. Лицо её, однако, выражало откровенную досаду.

– Чёрт… Я тут, наверное, в тридцатый раз, но мне такой ход даже в голову никогда не приходил. Не возражаешь, я тоже кофе себе сделаю?

Эмилия отрицательно помотала головой. Блондинка прошла мимо неё и, уже оказавшись у Эмилии за спиной, небрежно бросила:

– Меня Нора зовут.

– А меня Эмилия, – поспешно ответила Эмилия в спину девушке. – Рада знакомству.

Она не была в этом уверена, но ей показалось, что блондинка едва заметно пожала плечами.

Эмилия прошла вслед за ней на кухню и наблюдала, как Нора достала из шкафчика чашку и начала возиться с кофемашиной.

– Там ещё молоко есть. Слева от контейнера…

– Я предпочитаю чёрный, – оборвала её блондинка, и Эмилию слегка покоробило столь грубое начало их общения.

Блондинка с видимым удовольствием сделала первый глоток кофе и, заметно повеселев, посмотрела на Эмилию.

– Как погода в Клине?

– Где? – не поняла Эмилия.

Нора нахмурилась.

– В Клине. Ты же попала сюда через Клин, разве нет?

– Не совсем, – неуверенно ответила Эмилия. – Из Эоса.

– Из Эоса? – Нора нахмурилась ещё больше. – Я думала, из Эоса сюда путешествует только принц.

– Так оно и есть… наверное. Я воспользовалась порталом принца. С его разрешения.

По Норе было видно, что всё услышанное ей не очень нравится, но, даже если и так, вслух она своё недовольство не высказала.

– В Эосе погода супер, кстати, – вставила Эмилия, надеясь разрядить обстановку.

– Я там никогда не была, – голос блондинки звучал как-то отстранённо, словно она думала о чём-то своём. – Пойдём, может, в комнату? Здесь всё равно сидеть негде.

Эмилия кивнула и пошла вслед за Норой. Находясь под впечатлением этой неожиданной встречи, она не сразу поняла, что Нора идёт не в ту комнату, откуда они пришли, а направо – туда, откуда Эмилия начала свой непродолжительный путь по станции. Туда, где она так неосторожно открыла окно в локальную действительность. Пока она думала, стоит ли предупредить об этом Нору, та сама увидела незашторенный иллюминатор и застыла как вкопанная. Потом повернулась к Эмилии.

– Не возражаешь, если я заслонку закрою? А то меня местный пейзаж как-то… не радует.