След Всполоха

– Тогда тихо и быстро за мной. – Озэн исчез в бывшем доме одного из а-Джи.

Здесь давно никто не жил. Ветер, единственный хозяин жилища, что-то неодобрительно просвистел, да несколько мелких тварей замерли, не зная, что ожидать от незнакомцев. Шкура тигра клочьями свисала в углу пещеры, почти не прикрывая наготу подземного хода.

– Может, немного отдохнём, мастер? – предложил Розг, вместе с Кризом, устало привалившись к холодной каменной стене.

– Здесь опасно, нас могут выследить. Давайте попробуем пройти, может, удастся попасть в центральную пещеру и узнать, не зря ли мы рисковали. Во всяком случае, умрём сами, без помощи Охотников… Не расслабляйтесь, юноши. – Мастер окунулся в темноту хода.

Шаг за шагом он продвигался вперёд, пока не очутился под сводами широкого грота. – Всё нормально, можете идти! – крикнул он помощникам. – Наша защита действует!

Когда Криз, замыкающий отряд, присоединился к ожидающим его Йоки все, впервые за последние дни, облегчённо вздохнули. Стрэг подошёл к мастеру и, крепко обняв его, зашептал:

– А я ведь до конца так и не верил… Ведь получилось, мастер… Мы пришли сюда… Пришли…

– Успокойся, мальчик, успокойся. Конечно, мы пришли, как могло быть иначе. Мы потомки а-Джи. Я – почти кровный, ты – по духу, как и Криз, как и Розг. Мы обязаны были дойти. Как же иначе… – голос мастера дрожал. – Все хорошо, мальчик, нам осталось посмотреть, не зря ли мы проделали этот путь…

Своды пещеры фосфоресцировали синими отблесками, создавая приятный полумрак. Посредине её угадывалось что-то овальное и массивное.

– Мастер, мы здесь не одни. – Стрэг напрягся.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – Криз прижался к стенке.

– Да. – Подтвердил юноша

– Что? – Спросил Мастер.

– Не знаю. – Стрэг внимательно прислушивался. – Но мы не одни.

Криз подошёл к «предмету» и осмотрел его.

– Не бойтесь. – Он махнул рукой. – Здесь мёртвый птеродактиль.

– Не может быть! – в голосе Озэна чувствовалось неподдельное изумление. – Как он мог попасть сюда?

– Не знаю, но, похоже, он умер недавно. – пожал плечами Криз. – Наверное, от старости… О! Тварь лежит на каком-то камне, давайте-ка её сбросим.

– Нет!!! – Стены многократно усилили крик Стрэга.

– Что ты, мальчик, – Озэн смотрел на помощника, – что случилось?

– Его нельзя трогать, он живой! – Стрэг сильно волновался.

– Но птеродактиль даже не дышит. Что с тобой? – Криз хотел пнуть ногой животное, но Стрэг встал между ними.

– Его нельзя трогать, – повторил он.

Йоки переглянулись, и Озэн осторожно обхватил Стрэга за плечи.

– Спокойно, спокойно, мальчик. Мы не будем никого трогать. Сначала отдохнём. Мы все устали, очень устали…

– Смотрите! – Розг показывал пальцем вверх.

С потолка пещеры, разбивая полусумрак, плавно скользя по воздуху, спускалась маленькая светящаяся точка. Она покружилась над головами Йоки и замерла около мёртвого птеродактиля. Там она растаяла. Птеродактиль шевельнул крылом, клюв, наполненный острыми зубами, приоткрылся и, о Светило! раздался вкрадчивый тихий голос:

– Я рад, что всё-таки дождался вас, потомки а-Джи.

– Что это?! Кто говорит?! – испугались Йоки.

– Это говорю я. – Птеродактиль поднял голову и неуверенно встал на лапы. – Я – последний из разумных птеродактилей. Я долго вас ждал. Об этом попросил меня Крэл, перед тем как уйти к Мыслящему Облаку… Подо мной хранятся истинные Знания вашей цивилизации. Они не должны бесследно исчезнуть. Возьмите их…

– Как? – в один голос воскликнули Озэн и Стрэг.

– Приложите ваши ладони сюда, – он скосил глаз на квадратный камень чёрного цвета. – Знания сами вольются в вас.

Йоки опустились на колени и, сдерживая биение сердец, вытянули руки перед собой…

НЕСУЩЕСТВУЮЩЕЕ ВРЕМЯ ОБВОЛАКИВАЛО ТЕЛО ФИОЛЕТОВОЙ ГЛУБИНОЙ ВСЕЛЕННОЙ. КАЖДАЯ КЛЕТОЧКА РАЗУМА ВПИТЫВАЛА МУДРОСТЬ И ЗНАНИЕ, И НИЧЕГО В МИРЕ НЕ БЫЛО РЕАЛЬНЕЕ ЭТОГО. ЕЩЁ НЕРОЖДЕННЫЕ ЗВЁЗДЫ УМИРАЛИ «ЧЁРНЫМИ ДЫРАМИ», ЗАХЛЕБНУВШИСЬ В ХАОСЕ БЕЗУМНЫХ ЭНЕРГИЙ, И СРАЗУ РАСПУСКАЛИСЬ БУТОНАМИ МИМОЛЁТНОЙ ЖИЗНИ, ЗАТЕРЯННОЙ СРЕДИ СУХОГО ХВОЩА И ИСПОЛИНСКИХ ДЕРЕВЬЕВ. ВСПЛЕСКИ ВЧЕРАШНЕГО ПРИБОЯ ОБРУШИВАЛИСЬ НА БЕРЕГ И БЕЛОЙ ПЕНОЙ ВПИТЫВАЛИСЬ В ПЕСОК. В КРУГОВОРОТЕ ПРИЧУДЛИВЫХ ВИДЕНИЙ СЛЫШАЛСЯ ГОЛОС, СПОКОЙНЫЙ И МЕЛОДИЧНЫЙ, НЕЖНЫЙ И ОШЕЛОМЛЯЮЩИЙ, ЛЁГКИЙ И РАЗЪЯСНЯЮЩИЙ, НЕ ОСУЖДАЮЩИЙ НИКОГО И НИЧЕГО. И ГОЛОС ЗАПОЛНЯЛ СОБОЙ БЕСКОНЕЧНОСТЬ, НО БЕСКОНЕЧНОСТЬ НЕ МОГЛА ВМЕСТИТЬ ЕГО. ВСЁ БЫЛО ВОЗМОЖНО И РЕАЛЬНО, И НИЧЕГО НЕ БЫЛО РЕАЛЬНО И ВОЗМОЖНО. ТОЛЬКО ГОЛОС… ОДИН ТОЛЬКО ГОЛОС…

Очнувшись, Стрэг увидел сидящего с закрытыми глазами Криза. Розг монотонно повторял какие-то слова. И только Озэн, как всегда, думающий о других, доставал из нагрудной сумки овощные лепёшки. Птеродактиль, внимательно следивший за Стрэгом, вперевалку подошёл к камню и положил на него лапу.

– Камень пустой, – через несколько мгновений сказал он. – Вы взяли из него всё… Что теперь будете делать, носители Знания?

– Скорее всего, уйдём в болота, – сказал Озэн. – Я слышал, что там живут Йоки, не пускающие в свои владения Охотников… А что будешь делать ты, мудрый птеродактиль?

– Не знаю, – птеродактиль задумался. – Полечу с вами. Должен же кто-нибудь охранять вас, раз мы не нужны Мыслящему Облаку… – добавил печально крылатый ящер.

– И неужели ничего нельзя исправить? – спросил Криз.

– Нет. – Прошептал птеродактиль.

– И наш народ скоро перестанет быть разумным? – Стрэг не хотел этому верить

– Да.– Подтвердил ящер.

– А что будет с нами? – Спросил Озен

– Вы носители Знания, и сами можете выбирать свой путь. – голос Птеродактиля был грустным и немного усталым. – Как и я. И вы не исчезнете со своим народом, как я не исчез со своим. Правда, не знаю, к лучшему это или к худшему.

– К лучшему, к лучшему, – невозмутимо произнёс Озэн. – Давайте-ка, подкрепимся, завтра ночью у нас опять долгая дорога.

ГЛАВА 6

Пётр проснулся задолго до завтрака. Открыв глаза, он всматривался в морозные узоры на стекле. Впервые за последнее время он не стал молиться. Сны приносили теперь радость, которой, честно говоря, не хватало в монотонном ритме жизни лечебницы.

По сути, его жизнь заключалась в приёме пищи, лекарств и соблюдении процедур, вызывавших сонливость и размытые, навязчивые воспоминания о родных и близких. Ещё были разговоры с соседями. Биолог настойчиво интересовался виде́ниями Петра. Прибегая к психологическим уловкам, он вытянул о снах всё. Пётр неохотно шёл на эти разговоры, но втайне наблюдал за учёными. И однажды любопытство взяло вверх: во время одного из сеансов медитации (становившихся более частыми и продолжительными) он потрогал астронома за холодную руку, в которой почти не ощущалось биение жизни. Пётр догадывался, что дело, затеянное астрономом и биологом, очень важное. И в глубине души чувствовал свою приобщенность. А поскольку поступки соседей по палате были сродни его снам, то называл учёных не иначе как а-Джи.

Биолог требовал объяснения, но Пётр сказать ничего не мог и обижался, что его не понимают. Вот и сейчас, собираясь рассказать о сновидении, чтобы как-нибудь разобраться в нём самому, Пётр приподнялся и посмотрел на экспериментаторов. Но определить: спят они или пребывают в медитации не рискнул.

К завтраку учёные пришли самые последние и были слегка возбуждены. После процедур и прогулки на свежем воздухе, когда все трое расположились на кроватях, биолог спросил Петра, видел ли тот сон, и если видел, то не будет ли любезен поведать о нём, не упуская, естественно, ни единой подробности. Пётр охотно рассказал. Астроном участия в этом не принимал, но изредка перебрасывался многозначительными взглядами с коллегой.

– Хорошо, хорошо. Только вы не волнуйтесь. Я согласен с вашими доводами о нашей схожести с а-Джи. Но откуда скажите, всё это взялось? Ведь вы даже понятия не имеете о медитации, не говоря уже о многом другом, например, о палеонтологии, о Йети… Пичкаете собственными, не совсем удачными названиями, и хотите, чтобы я поверил?!

Пётр в очередной раз обиделся и, махнув на учёных рукой, принял излюбленную позу: отвернулся к стене, поджав ноги.

День прошёл спокойно. Вечером, пожелав соседям спокойной ночи, он лёг спать. Но странно, новых виде́ний не последовало, а спал он неспокойно, урывками. В минуты пробуждений Пётр видел загадочные лица беседующих учёных, освещённые сиянием полной Луны.

– Поразительно, коллега! – шептал биолог, колыхаясь всем своим телом. – Признаться, вы самый упорный и послушный ученик из всех, что у меня были. Вы первый, кто понял идею до конца. Ну, рассказывайте, рассказывайте всё обстоятельно, я вас пойму!..

Пётр снова провалился в темноту. А когда проснулся, то говорил астроном.

– Вы понимаете, я действительно…

– Ну же, ну!– Подбадривал единомышленника толстяк

– Действительно был частицей Единого. Более того, я осознавал и понимал это не просто зрением, слухом и чувствами, а, говоря вашими словами: на уровне психической субстанции. Я не знаю, может, это не верно?.. – Шершавый голос тощего иногда поднимался до повизгивания.

Пётр, улавливая фразы, силился что-то сказать, но не хватало сил, и далеко за полночь крепкий сон всё же победил его.

В это время, астроном ёрзая на кровати и потирая от нетерпения руки, говорил:

– Наконец-то пришла пора проверить всю гениальность моих идей, коллега! Представляете, цель, можно сказать, всей жизни лежит у ног и её остаётся взять! Тёпленькой!..– Мы обязательно с вами станем настоящей действующей частью Вселенной, а не её отходами, как сейчас.

Биолог с грустью смотрел на Петра.

– Жаль с соседом расставаться, верите? Вот ни с кем не жаль, а его хотелось бы взять с собой. Видно – бьётся что-то в мужике, рвётся наружу, а…

– Да бросьте, коллега, свою сентиментальность, – перебил астроном, – мы на пороге новой жизни, а вы пытаетесь извлечь пользу из бреда сумасшедшего! Давайте двинемся в путь, я хочу туда, ввысь, – он дрожал от нетерпения.

Биолог молча кивал головой, но взгляд его по-прежнему был прикован к соседу.

– Что же, – толстяк помассировал виски, – избежим прощаний. Нас действительно ждёт новая жизнь. Начнём, коллега, – биолог расслабленно откинулся на кровати. – Увидимся там. – Он многозначительно посмотрел на потолок и закрыл глаза.

– Да. Именно там, – подтвердил астроном. – Там… – пробормотал он, мечтательно улыбаясь…

Утром Петра разбудил луч солнца! Он, не спеша, встал с постели, подошёл к астроному, застывшему в кресле, и несильно потряс за плечо. Астроном покачнулся и, перевалившись через подлокотник, упал головой вниз. Пётр вздрогнул от глухого удара. Переведя взгляд на биолога, Пётр заметил неестественный цвет лица и странную неподвижность тела. Уже понимая, что это никакая не медитация, громко закричал, опускаясь на колени и неистово крестясь дрожащей рукой.

Василий с помощником появились мгновенно, словно стояли за дверью. Один тут же умчался за Эльзой Владимировной, а второй деловито пытался нащупывать пульс.

Заведующая отреагировала спокойно. Железным голосом отдавала распоряжения, наблюдая за поведением Петра, в конце концов, её больше интересовало здоровье живых, нежели отошедших в мир иной.

– Что с ними? – дрожащим голосом спросил Пётр, сидя на кровати.

– Внезапная остановка сердца, причём у обоих сразу. Случай редкий в медицине, но случается, случается…

Пётр смотрел на окостеневшую руку биолога, неуклюже торчавшую из-под больничного савана.

– А вот вам бы неплохо в другую палату переселиться. Страшно, наверное, одному будет.

– Нет! – вскрикнул Пётр. – Не хочу я никуда переселяться.

– Хорошо, хорошо, – согласилась Эльза. – Это можно и отложить. Времени у нас много…

Пётр прояснившимся взором посмотрел на заведующую.

– Они не умерли…

– Что? – она как будто не расслышала.

– Они не умерли… – от напряжения Пётр хрипел. – Не умерли, понимаете. Они ушли, туда… – он махнул рукой в сторону окна. – Полёт мысли во время этой, ну… ме… ме… тации, короче. А вы «остановка сердца».

Эльза, ожидала подобного поворота событий. Она принялась успокаивать пациента, но Пётр уловил фальшь и разнервничался:

– В сумасшедший дом упекли, эх вы! Вот накажет вас Мыслящее Облако… – он осёкся от неожиданного щелчка в голове, втянул её в плечи, сжался, и беззвучно всхлипывая, заплакал.

Санитары вынесли тела и ждали указаний. Эльза, осторожно поглаживая Петра по седеющим волосам, говорила с Василием:

– Завтрак в палату, пронаблюдать за приёмом… Нет, не надо, всё равно не будет. Успокоится – двойную снотворного сделаешь. И на режим почасовой проверки…

Пётр слышал, как все ушли. Встал, умылся, попил водички и снова лёг, закинув руки за голову. Что-то беспокоило его, что-то не так повернулось в нём, он ощущал лёгкое жжение между бровями.

Неожиданно по глазам полоснула молния, и он ощутил, что попал под своды пещеры. Пётр улыбнулся – всё знакомо и привычно. Родная стихия, словно волна тёплой воды, поглотила его, навевая приятную грусть, отвагу, жажду жизни и света. Паря в пространстве, Пётр выкрикнул. Эхо прокатилось по пещере, поток ветра хлынул через тоннель, в конце которого светило яркое небо.

Пётр ринулся в проход и через секунду летел над сочно-зелёной равниной. Он был воздухом, птицей, стрелой, пущенной из лука. Он был всем и ничем. Вихрь мыслей теснился в голове, ему не хватало места, и он выплеснулся плотным, густым потоком.

Вот и озеро, сталью дамасского клинка сверкает среди грязно-серых топей болот. Вот и скалы, заляпанные на вершинах шапками облаков. Всё было доступно чувствам Петра. Стоило ему небольшим усилием воли сконцентрироваться на чём-то, и он мгновенно превращался в это. И это не беспокоило, скорее, подтверждало догадки о Пространстве и Времени, которые и были самим Петром. Но красота пейзажа сменилась лиловыми сумерками пещеры. Проход, через который он стремился к свету, исчез, и вместо него появился другой тоннель. Пётр хотел кинуться к нему, но споткнулся и упал, уткнувшись в подушку.

На весь оставшийся день галлюцинация захватила его, распаляя воображение, ибо существовал дух недосказанности и чего-то потрясающе важного.

После ужина Пётр принялся обдумывать: находился ли он во сне или сна не было, а виде́ние… Пётр попробовал сосредоточиться и припомнить слова и мысли, которые происходили с ним во время виде́ния. Ничего путного не вышло, хотя он давно живёт событиями своих снов. Они стали центром существования, вокруг которого вращалось всё остальное.

Увидев в дверях физиономию ухмыляющегося Василия, Пётр демонстративно отвернулся к стене и… уснул.

Чистая, прозрачная гладь озера создавала иллюзию бесконечной гармонии и покоя. Хвои, растущие по берегам, скрывали от взора всё находящееся за этой гладью. И трудно было поверить, что на много дней пути вокруг лежали сонные болота и почти непроходимая трясина. Непроходимая для Йоки, незнающего пути. Любое, случайно попавшее сюда создание, будет проглочено этим монстром – болотом, или гигантскими крокодилами. А может, змеи, с плавниками, не покрытыми чешуёй, утащат в своё логово – на забаву «маленьким» деткам. Или…

Но если путник всё-таки доберётся до озера, то найдёт здесь столько покоя, сколько понадобится его исстрадавшему телу и утомлённой душе.

Йоки обжили это место много Полных Кругов Жизненного Цикла назад. Рыбы хватало. Вот и жили в любви и мире. В сплочённости и согласии. Забредёт крокодил,– защищаются, а сами не нападают: зачем? Может быть, поэтому Озэн и сказал, когда они появились перед поражёнными озерниками, что именно здесь теперь их дом.

Озерники приняли беглецов, и не слишком совали свой нос в дела бывших Отверженных. Они даже радовались, что четверо сильных мужчин (или не мужчин? Втайне они считали их сверхъестественными существами), пополнили племя. А когда изобретатели поставили по краям деревни магнитные ловушки и звуковые барьеры, то восторгу озерников не было предела. Теперь можно было спокойно отпускать детей на прогулку. Женщины без опаски ходили за водой к источникам. И жизнь у обладателей Знания наладилась ровная. Забывать они стали о родном племени, ан нет! Племя само о них вспомнило. И не просто вспомнило, а вцепилось в своих детей заблудших, и отпускать не собиралось.

Надо же! Именно охотники из их Гор-Города выловили на краю болот трёх озерников. Никогда бы этого не случилось, да двое старших спали, а младший, которого охранять поставили, увлёкся чем-то и в трясину попал. Закричал, естественно, но раньше товарищей подоспели Охотники. Помогли, так сказать. А потом, за милой беседой (Охотники умели беседовать, Стрэг это помнил), узнали о чужаках, умеющих то появляться, то исчезать. А кто эти четверо – догадаться уже было нетрудно…

Стрэг поднял небольшой камешек и кинул в озеро. Камень, плавно описал дугу и опустился в воду. Когда круги сомкнулись, Стрэг почувствовал свечение, обозначающее, что к нему кто-то подходит. Оно было мягким, ненавязчивым.

– Подходи, Винг, – произнёс он, не оборачиваясь. – Ты хочешь что-то спросить…

– Да, Мастер. – Молодой озерник, как и все остальные, называл любого из четверых только так. – Я хотел бы попросить у тебя кое-что.

– Проси. – Стрэг наклонил голову. – Но сначала сядь.

Винг присел рядом, но не стал спрашивать сразу. Стрэг не торопил.

– Прилетел ваш птеродактиль, с ним разговаривал Мастер Озэн, – сообщил Винг. – Потом Озэн собрал всех старейшин и сказал, что Охотники находятся в трёх днях пути. У них большой отряд и несколько летающих платформ, несущих оружие. Потом Озэн сказал, что вам необходимо уходить. Мастер звал и озерников, потому что Охотники наверняка думают, будто мы вас прячем и перебьют всех. Горные Йоки любят убивать… – с грустью добавил он.

– Я знаю, о чём ты говоришь. Я слышал, как ваши старейшины отказались уйти с нами. – Стрэг созерцал зеркальную чистоту воды.

– Но ведь тебя не было там!

– Я был там… мысленно, если тебе это что-то говорит… Думаю, старейшины допускают ошибку. Но и мы чувствуем свою вину перед вами. Мы не можем вас защитить, поскольку, защищаясь, придётся и убивать. А мы не хотим убивать. Ведь всем вам осталось не очень много… – Стрэг не договорил, понимая, что может обидеть Винга.

– Мастер, все озерники не могут и не хотят уходить. Но у меня есть просьба…

– Говори…

– Нас двенадцать: шестеро юношей и шесть девушек. Мы просим разрешения пойти с вами. – быстро произнёс Винг.

Стрэг молчал. Он предполагал подобное, но не подал виду. Необходимо было соблюдать ритуал.

– Хорошо ли лишать деревню шестерых юношей, когда предстоит смертельная битва?

– Мы спросили разрешения у Совета старейшин. Они дали согласие. Если будет сражение, то озерники погибнут. Не в этот раз, так в следующий. Если же его не будет, то обойдутся и без нас.

– Для чего вы хотите уйти с нами? – Тихо спросил Стрэг

– Мастер, я хочу стать таким же, как ты. – Ответил озёрник. -Чтобы никто не мог обидеть моё племя…

– И это всё? – Уточнил Стрэг. – Получив Знание, ты начнёшь убивать, чтобы не быть убитым?

– Нет, Мастер. – Винг покачал головой. – Получив Знание, я смогу предотвратить убийство.

– Если всё так просто, то почему же мы не сделали этого? – Стрэг пристально смотрел на Винга. – Как ты думаешь?

– Я думаю… – Винг замялся. – Я думаю, что вы… что вы немного равнодушны к тем, кто не обладает Знанием…

– И ты хочешь стать добрее нас? – Грустно усмехнулся Стрэг.

– Да, Мастер. – Подтвердил озёрник. – Прости.

– Ты ошибаешься в том, что мы равнодушны. – Сказал Стрэг. – Но прав, что хочешь стать добрее. Пойдём, мне надо кое-что решить с Озэном и птеродактилем.

– Да, Мастер… – Винг замялся. – Старейшины просили вас ещё об одном.

– Говори. – Стрэг задержался.

– Выберите и для себя девушек из нашего племени.

– Зачем? – теперь Стрэг действительно удивился.

– Старейшины думают, что ваши дети будут совсем другими Йоки, чем мы или Охотники. По-настоящему добрые и сильные. Это важно для нас.

– Старейшины думают о судьбе цивилизации? – Стрэг наклонил голову.

– Да, Мастер. Не все слова, что ты говорил, унёс ветер. Некоторые остались в наших сердцах. И от этого становится больно… Вы можете уменьшить эту боль…

– Хорошо, Винг. – Согласился Стрэг. – Мы посоветуемся. А теперь пойдём, времени мало…

Птеродактиль реял над небольшим отрядом Йоки, высматривая опасность. Два пульсирующих белёсыми искрами силуэта плавно перемещались по обе стороны отряда, вышедшего несколько дней назад из топких болот и приближающегося к скалам.

Озэн шагал впереди, Стрэг замыкал шествие, а на привалах Криз и Розг, обретая свои тела, присоединялись к остальным. Птеродактиль, поохотившись, обычно усаживался неподалёку и дремал, почти не вступая в контакт. Он только сказал: место, куда идут, это лучшее, что он может предложить. Кто хочет – пусть сам себе ищет жильё. Поскольку Обладающие Знанием решили взять с собой совершенно ненужных им озерников, то он, доведя до места, расстанется со всеми. Любые попытки проникнуть в его мысли перекрывались резким красным свечением. Мастера решили, что всё это очень странно.

Иногда птеродактиль куда-то исчезал, а возвращаясь, не произносил ни слова, только взлетал и радостно выписывал круги в вышине.

Когда перед путешественниками выросли величественные и грозные скалы, закрывшие весь горизонт, они увидели ущелье, в котором предстояло им жить. Птеродактиль спустился и, отозвав мастеров, обратился к ним с самой длинной речью, которую когда-либо произносил.

– Послушайте, что скажет вам старый, много видевший на своём Круге птеродактиль. Мы недолго были вместе, но я привязался к вам за этот миг Вечности. Я недаром привёл вас сюда, к скалам. Никогда не ступала здесь нога Йоки из Гор-Городов, и никто из вашей цивилизации, по крайней мере, за несколько последних Полных Жизненных Циклов. Скалы с той стороны омываются мировым океаном, а отсюда защищены непроходимыми болотами. Здесь нет даже древних гигантов, так что если вы опять потеряете Знание, то вам некого будет ненавидеть и уничтожать…

Мастерам показалось, что птеродактиль усмехнулся собственной шутке.

– А теперь я хочу сообщить две новости. Первая, может быть, самая важная за всю мою долгую жизнь… Именно здесь родина моих предков, здесь я обрёл своих братьев.

– Ты встретил разумных птеродактилей?! – Йоки были ошеломлены.

– Да! – Ящер взмахнул крыльями.

– Но когда? – Спросил Озэн

– Давно. – Птеродактиль сердито щёлкнул клювом. – Когда мысленно улетал осматривать выход из болота… для вас, на всякий случай. Но не перебивайте больше. Я ухожу к ним. Вы не можете понять моей радости, ибо никогда не были одиноки. Благодаря вашим а-Джи я не потерял разум и не превратился в глупое летающее животное, как остальные… там. Но есть ещё одна новость. За больши́м перевалом, у моря, в стороне, где поднимается Светило, живут похожие на вас существа. Их мозг настроен на приём мыслящей энергии. Настроен слабо, еле уловимо, но со временем сигнал разовьётся, а это значит, что вы сможете стать свидетелями их развития. Это очень важно… А пока живите и постарайтесь не исчезнуть вместе со всеми. Я оставляю вас.

– Постой, – Озэн подошёл к птеродактилю и обнял его за шею. – Прилетай почаще. Ты здорово помог нам. Спасибо.

– Не за что. – ответил он. – Надеюсь, что видимся не в последний раз, а в память о тех а-Джи, я буду называть вас Джи. Просто Джи…

– А как звать тебя? – Стрэг погладил перепончатое крыло.

– Птеродактили никогда не называют своего имени другим. Но вы можете знать. Меня зовут Драк. Это означает – Сила. А теперь прощайте.

– Прощай, крылатый друг…

– Прощай…

Долго ещё смотрели мастера в сторону, где в лучах заходящего Светила растворилась чёрная точка.

ГЛАВА 7

Золотистое свечение тоннеля потускнело. Пётр почувствовал страх: жуткий и липкий. Холод смерти прикоснулся к нему, взгляд ее заставил съежиться и умолкнуть плачущую душу. Сверхъестественным усилием воли Пётр поднял вверх руки и, падая, начал рвать неподвижность тьмы. Боль миллиардами иголок впивалась в плоть и разрушала ее.

И когда глаза с потрескавшимися зрачками вот-вот должны были вырваться из глазниц, перед ними возникла узкая полоска света. Пётр ударился в это место, тем последним, что оставалось – своей сутью. И, осознавая, что все телесное разрушилось в пыль, он наконец-то обрел свободу.

Сознание… Единственное, что сохранилось после прохождения тоннеля. Воспарив, Пётр представил себе человеческое тело, легкое и прозрачное, и оно немедленно возникло в воздухе. Точка переместилась к телу и вошла в него через отверстие в центре лба. Он приподнялся над каменным полом и огляделся. Посреди пещеры лежал черный камень, тот самый, на котором долгие годы покоился птеродактиль. С правой стороны камня Пётр заметил трещину и сразу осознал, как он сюда попал. Мысль о том, что он оказался действующим лицом своих же галлюцинаций, его не беспокоила.