След Всполоха

Второй долго и внимательно смотрел на собеседника.

– Вы знаете, есть некоторые опасения за вашу психику, но моя, смею заверить, в абсолютном порядке.

– Да, да, конечно, – тощий засуетился, – согласен. Но вы – то понимаете, что если это действительно не плод больного воображения, то мы сможем испытать на себе моё открытие.

– Я – да, вы скорее, нет.

– Но почему?! – Воскликнул Первый.

– Потому что для высвобождения Разумной энергии из тела нужно, чтобы оба полушария вашего мозга работали без господства одного над другим. Необходимо раскрытие «третьего глаза», и выйти на Разумную энергию, или как её назвал великий Вернадский – ноосферу, но избежать слияния с ней…

– Я согласен, упорно заниматься, – умоляюще сложил руки тощий. – Буду самым послушным и исполнительным учеником! Лишь бы это привело к возможности проверить мои расчёты.

– Пожалуй, можно попробовать, благо во времени мы не ограничены… Сколько там? – толстяк взглянул на часы. – До полдника успеем. Начнём с самой простой медитации.

– А что это такое? – Не понял Первый. – Слово знакомое, но вы понимаете – «специалист подобен шлюзу…».

– Это то, чем занимается наш новый, кажется, очень больной сосед.

– Да он же спит! – Улыбнулся тощий.

– Ошибаетесь, коллега, любой сон – подсознательная медитация, а вам нужно сознательно уйти из тела, но не в чужое, а, скажем, подняться в занебесную высь. Но для начала – основы правильного дыхания и расслабления.

– Я готов, – Первый выпятил вперёд грудь и положил ладони на колени.

– Нет, не так, – сгримасничал толстяк, – это мне простительно такое положение. А вы садитесь на пол, скрестите ноги, да не жеманничайте и не кряхтите так усердно. Носом вдыхаем, а ртом выдыхаем… Нежнее, нежнее. Пропускайте потоки, пропускайте. Итак…

Светило Дающее Жизнь нежно прикасалось своими лучами ко всему живущему на планете. Оно расправляло каждый лепесток и насыщало собой листву и хвою деревьев. Стрэг любил наблюдать за восходом Светила. Тёмный обруч позволял ему вглядываться в звезду, когда она, ещё не получив полной власти над всем сущим, медленно поднималась над горами, отгоняя сумрачные тени. Скалы убаюкивали на своих вершинах задумчивые облака. А из нор, пещер, гнёзд и с ветвей взлетала, выползала, выходила во всём разнообразии пробудившаяся жизнь. Иногда Стрэг чувствовал своё единство с тем, что его окружало: с цветком, пьющим кристальную росу, с застывшим ветром, с небом, опускающимся до основания гор. Это были волшебные мгновения, и тем страшнее становилась реальность, когда они проходили.

Семьдесят три раза он перечёркивал дату своего рождения на листе Жизни. Пора юности уже миновала, и несколько циклов назад Стрэг вступил в срединный путь, когда мужчина обязан доказать, что он приносит своему племени пользу. Если же этого не происходило, то племя отказывалось от него, и мужчина становился Отверженным – тем, кто никому не нужен. Он терял право голоса, право жить со всеми, право выбирать жену и даже право быть выбранным женой.

Стрэг был Отверженным.

Как это произошло – Стрэг, и сам не смог бы ответить. Он рос сильным, смелым юношей. В шутливой борьбе побеждал соперников, но не мог заставить себя причинить боль другому… А если такое случалось, очень мучился и страдал. Стрэг не мог добить раненого зверя ударом дубины, пронзить стрелой с ядовитым наконечником, трёхметрового летающего ящера, перерубить огненным мечом жирного питона. Понять этого племя не сумело и, решив, что Стрэг слабоумен и труслив, его отправили в зону Отверженных, за Бродячими Камнями. И, как остальных изгоев, за работу, которую он делал, в меру кормили и поили.

Но природа, обделив Стрэга злобой и ненавистью, наградила иным качеством: способностью изобретать. Это давно не ценилось в племени свободных Йоки, но давало некоторые преимущества здесь, в распадке Большой Скалы. Стрэг трудился в пещере, где создавали (или пытались создать) новое оружие, помогавшее Охотникам – самой почитаемой среди Йоки касте. Именно он, будучи совсем юным (тогда Стрэгу только-только исполнилось пятьдесят циклов), создал оружие, которое, воздействуя на дюймовый цилиндр сжатым в трубке воздухом, посылало его на расстояние в сто шагов. Отец, ещё живой, но не ходивший на охоту (одно из последних древних животных в предсмертных судорогах зацепил своим хвостом позвоночник Охотника), не очень-то обрадовался изобретению сына.

– Запомни, Стрэг, – сказал он, – нашему племени необходимо новое оружие – старые запасы истощаются. Но нам не нужны новые а-Джи. Как следует, запомни это, сын.

Стрэг запомнил. Но ещё сильнее запали в память страшные слова об исчезновении Йоки, как разумной расы, которые произнёс старый учёный, перед тем как исчезнуть. И как он, сопливый мальчишка, кричал вместе со всеми, радуясь единению Йоки. Где сейчас это единение? Немного прошло времени с тех пор, но всё изменилось. Охотники управляют всем и больше смотрят, чтобы кто-нибудь не выделился из однородной массы послушных Йоки. Зона Отверженных с каждым циклом расширяется всё больше и больше. Йоки боятся говорить о недозволенном.

Стрэг поднялся, снял обруч, поклонился Светилу, как делал это ежедневно, и сказал:

– Дай мне твоего спокойствия, твоей силы, о Великая Звезда. Научи меня терпению. Я рад, что снова могу напиться живительной влаги твоих лучей. Царствуй над миром до конца своего пути. И да сбудется всё, что должно сбыться в твоих владениях…

В лаборатории Чёрного Озена царили тишина и покой. Не считая Стрэга, здесь работали ещё два помощника, ушедшие собирать руду на скалу Печали. Когда Стрэг вошёл, Озен просматривал свои записи.

– Ну, как, Светило взошло над горами? – спросил он, подняв голову и напуская на себя важный вид.

– Да… мастер – не обращая внимания на иронию, рассеянно ответил Стрег,

– Ну и хорошо! А что у тебя с лицом-то?

Стрэг пропустил насмешку мимо ушей.

– Я хочу достать из пещеры Знания а-Джи.

– Что?! – удивление, испуг, и непонимание смешались в вопросе. – Повтори, что ты сказал?!

– Я хочу достать Знания а-Джи, – невозмутимо повторил Стрэг.

– А жить ты хочешь? – шёпотом произнёс Озен.

– Да.

– Так вот, чтобы я больше не слышал от тебя подобных глупостей. Сам знаешь, что даже упоминание о них приводит к нам, в зону! Их пещера давно завалена камнями и охраняется стражей. Йоки забыли о существовании а-Джи. Понимаешь? Их не было, и всё! – крикнул Озен, что случалось крайне редко.

Его губы сжались, а глаза не мигая, смотрели на Стрэга.

– Мастер, – Стрэг приблизился вплотную к собеседнику и тихо заговорил, – ты уже давно меня знаешь. А я тебя. Скажи честно, – разве сам не хочешь… того же?..

– Я… – мастер запнулся и опустил глаза. – Я… Если нас кто-нибудь услышит…

– Мастер, мы одни. Ты можешь хотя бы самому себе признаться, что все наши изобретения, не более чем жалкие пародии на то, что может быть, скрыто там, у них. Что единственная наша возможность не раствориться в безумии – это снова обрести утраченные знания… Мастер, мы должны спасти свой народ.

С минуту они смотрели друг на друга, и первым нарушил молчание Озен:

– Ты помнишь, что случилось с Йоки из Северного Гор-Города, когда он попытался проникнуть в пещеру Верховных а-Джи? – Спросил он.

– Я видел, как ихтиозавр перекусил его пополам, – отозвался Стрэг. – Это была страшная казнь…

– И ты не боишься умереть такой же смертью? – Уточнил наставник

– Я боюсь умереть умалишённым, мастер. – Ответил ученик. Я боюсь, что сам скоро начну перегрызать позвоночники.

– Нам будут нужны помощники.

Озен спокойно, как, само собой, разумеется, произнёс «нам», и Стрэг с благодарностью отметил это.

– Я доверяю нашим ребятам, мастер. – Ученик смотрел прямо в глаза наставнику.

– Я, наверное, тоже… – Стрэг не отвёл взгляда. – Можно попробовать, но если не получится…

– Должно получиться, мастер.

– Тем более что древних животных почти не осталось. Так, мелочь пузатая, – попытался пошутить Озэн.

Они помолчали, думая над тем, как переменится их судьба, если удача им улыбнётся.

– Ладно, иди, Стрэг, – сказал мастер, – мне необходимо поразмыслить над этим.

Стрэг повернулся к выходу, но Озен окликнул его:

– А как ты узнал, что я тоже… ну… думал…

– Иногда я могу читать чужие мысли, – ответил Стрэг и быстро вышел из лаборатории…

ГЛАВА 5

Проснувшись, Пётр долго лежал с закрытыми глазами. Как ни странно, не хотелось, есть, хотя в желудке было пусто. Он перебирал в памяти отрывки сна. Через какое-то время Пётр стал вслушиваться в тихую беседу соседей. Получалось, что-то вроде игры: он пытался представить то один образ, то другой: переключаясь с говорившего на слушавшего. Голос, что был ближе к нему, бархатистый, мягкий, принадлежал мужчине, разбиравшимся в растениях. Многие слова были непонятны, но «придурочный учёный совет», «глупые кандидатские, которыми можно застелить все сортиры нашей родины» и иные слова, которые Пётр не запомнил, выдавали в нём человека образованного. Скрипучий, чуть дребезжащий голос, раздававшийся от двери, отвечал не менее замысловато. Правда, в его речи чаще звучали слова про энергию, материю, телескоп и совсем странное «Хаббл». Пётр окрестил его астрономом. Он долго вслушивался в их разговор. Продолжаться это могло до бесконечности, если бы не фразы, заставившие Петра открыть глаза. Он пристально смотрел на соседей и сравнивал с героями своих снов.

– Но вы понимаете, эти виде́ния настолько реальны, что я не берусь описать их. Это очень напоминает именно «контакт», как его преподносят в газетах. Я надеюсь, что вы слышали о модных нынче «контактах с инопланетянами». – Проскрипел тот, кого Пётр обозвал астрономом. Это был сухопарый, можно сказать, тощий мужчина лет сорока пяти – пятидесяти. Синяя пижама была ему велика. Хлипкая бородка на лице и большие очки в толстой чёрной оправе довершали портрет сумасшедшего учёного как нельзя более точно. Один тапочек болтался на его сухонькой ноге, другой лежал глубоко под кроватью.

– Конечно. Но давайте не будем искать оправдания своему невежеству, как это делают многие. – Сосед был прямой противоположностью астронома. Пижама на теле биолога трещала по швам. Жирное тело не могло полностью поместиться в узкое пространство больничной одежды. Брюхо вываливалось, пуговицы на пижаме были не застёгнуты. Мясистый нос выделялся на его лице, пухлые губы возвышались над тройным подбородком. Зато шевелюра не подвела. Пышные светлые волосы, в которых почти незаметно было седины, украшали голову биолога. – Это не контакт с кем-то вне вас. Это встреча представителя хомо сапиенс с будущим, заложенным, опять-таки, в вас. И не отвлекайтесь, Бога ради, на различные образы и виде́ния. Опытные в этом вопросе монахи чань-буддизма, называют их «чёртовым миром». Вы должны пройти сквозь эти виде́ния и почувствовать своё полное слияние со всем, что вас окружает: Вселенной, Солнцем, Луной, лесом, цветком, горшком, наконец… Да, да! Поймите, что в сатори не существует грубого разделения на низшее и высшее. Всё Едино и создано из Единого. До тех пор, пока вы не научитесь беспристрастно относиться к мыслям, протекающим сквозь вас, к образам, окружающим вас, к терминам, которыми вы наделили предметы. Пока вы не поймёте, что не существует ни времени, ни пространства, ни энергии, ни материи, ни нашего соседа, ни меня, ни вас, в конце концов… Я не смогу сказать, что мы приблизились к нашей цели. И…

– Я существую. – Пётр, не мигая, смотрел на говорившего.

– Что? – Толстяк всё ещё обращался к астроному. – Вы, кажется, перебили меня, когда я пытался…

– Это не я! – Вздёрнул вверх свои ручонки тощий.

– Я существую, – повторил Пётр.

Биолог, наконец, обратил внимание на Петра и удивлённо поднял бровь.

– Мы очень рады, но, простите за бестактность, я говорю о существовании на ином уровне, нежели наша бренная жизнь.

– Вы а-Джи?– Пётр смотрел не мигая.

– Простите кто?– Не понял сосед

– Вы учёные? – переспросил Пётр

– Да… и не просто учёные, а в нынешнем своём качестве, можно сказать, первооткрыватели полёта мысли без тела, – вступил в разговор астроном.

– Это вы о Мыслящем Облаке, что ли? – Пётр посмотрел в окно. – Так это давно известно. Сеет мысль, выращивает мысль, пополняется мыслью… Вы точно а-Джи. Смотрите, голубь на подоконнике, в пёрышках! – радостно воскликнул он.

Биолог ошарашенно смотрел на Петра, не замечая громкого мычания астронома, который пытался что-то произнести, но не мог.

– Простите, вы кто по профессии? – спросил толстяк, первым пришедший в себя.

Пётр оторвал взгляд от птицы и посмотрел на учёных:

– Я? Истопник. На коровнике работаю. А вы?

– Я биолог, мой уважаемый коллега – астроном. Но откуда…

– Угадал, значит?! – Пётр почему-то обрадовался. – А у вас есть карандаш и бумага?

– Да, конечно. – Сосед полез под подушку.

– Дайте, пожалуйста. – Попросил истопник.

– Конечно. – Биолог протянул ему тетрадь и химический карандаш. – Только, пожалуйста, поаккуратнее. Здесь заточить карандаш, некоторым образом, проблематично…

Через несколько минут Пётр показал ему несколько рисунков.

– Скажите, такие твари когда-либо выползали из Ада на свет Божий?

– О, вы неплохо рисуете. – Биолог поцокал языком. – Посмотрите, коллега, – он обратился к астроному, – наш товарищ увлекается палеонтологией.

– Что такое пале… поле… логия? – спросил Пётр.

– Ну, как же! – толстяк резко посмотрел на истопника, определяя – не придуряется ли тот. – Наука о вымерших животных. Вот это – бронтозавр, это – птеродактиль.

– Как вы сказали?! – вскрикнул Пётр.

– Птеродактиль… – пожал плечами биолог.

– О Господи! – Пётр опустился на колени и зашептал молитву.

– Что с ним? – полюбопытствовал астроном.

Биолог повертел пальцем у виска и подмигнул. Но вдруг его рука опустилась, и он более внимательно посмотрел на рисунок.

– А вот этого я не знаю… Очень хорошо нарисовано, изумительно приспособлен для мезозоя, но это… – он заинтересовался волосатым двуногим существом. – Это не приматы. Осмысленный взгляд… Челюсть не очень выдвинута, высокий лоб… Я бы сказал… Прошу прощенья, – обратился он к Петру, когда тот перебрался на свою постель и лёг, устремив взгляд в потолок. – Вы часто смотрите телевизор?

– Я? Некогда мне смотреть…

– Ну а в кино ходите? – допытывался биолог.

– И в кино не хожу… у нас нет, а в город— не наездишься… да и зачем?

– Чем же вы занимаетесь, в конце концов! – Удивился биолог. – Где вы могли увидеть Йети?

– Кого? – Пётр насторожился.

– Йети – снежного человека. Правда, на вашем рисунке нет характерной сутулости, и какое-то человеческое выражение лица. И почему у него в лапах какой-то предмет?

– В руках… – перебил Пётр.

– Что, простите? – Не понял толстяк

– В руках у него предмет. – Вздохнул истопник. – В руках… ружьё это ихнее. Звуком пуляет. Я не знаю вашего снежного человека, а на рисунке – Йоки, представители третьей Разумной цивилизации… О Господи, за что мне всё это!

– Уважаемый, но откуда вы всё это берёте. – Спросил сосед. – Такие выводы, от работника коровника слышать более чем странно.

– Оттуда. – Пётр кивнул на тетрадку.

– Откуда оттуда? – биолог начал терять терпение. – Вы не могли бы объясняться чётче?!

– Я сам только что оттуда. Полёт мысли без тела, как вы говорите. Ну и глупые же вы, а-Джи. – Пётр отвернулся к стене и снова задремал.

– Скоро ужин, уважаемый, не засыпайте, – Теперь астроном подмигнул биологу, покрутил пальцем у виска и пожал плечами.

Но его собеседник не обратил никакого внимания на коллегу.

Начальник охраны, в сопровождении двух воинов, вооружённых парализующими трубками, как всегда без стука, вошёл в лабораторию. Оглядев Отверженных, он подошёл к столу, с чертежами и смёл все листы, на каменный пол.

– Где Озен? – пренебрежительно процедил он, обращаясь к щуплому, но необычайно высокому Кризу.

– Я сейчас позову, – Криз поклонился и вышел в соседнюю комнату.

– Эй, скажи, чтоб поторопился, я не намерен долго вдыхать смрад вашей норы! – Охранник сел на стол и, знаком разрешил расслабиться своим воинам.

Озэн появился через пару минут и, неодобрительно покосившись на начальника стражи, отрешённо принялся собирать чертежи, разлетевшиеся по углам.

– Ты когда научишься здороваться, вонючий ублюдок! – Охранник пнул ногой мастера.

Озэн медленно выпрямился, расправил плечи и презрительно посмотрел на него сверху вниз.

– Когда ты был мальчишкой и при виде обыкновенного ракоскорпиона делал небольшое озеро себе под ноги, я часто драл тебя за загривок. Может быть, от этого он стал у тебя таким плешивым. Жаль, правда, что твои мозги уже тогда находились в том месте, которое расположилось на моём рабочем столе.

Воины вскочили и направили на мастера оружие. Они ждали команды, но начальник всё ещё хватал ртом воздух, не находя оскорблений или угроз, способных выразить его чувства.

– Ты сегодня сказал очень много, – наконец-то выдохнул он, встав перед мастером. – Даже слишком много для того, чтобы прожить ещё несколько дней. Но я знаю, почему твоя неслыханная наглость так велика. Верховный вождь послал меня попросить вас, – с сарказмом произнёс он, – ускорить работу над звуковым щитом. Ты думаешь, что Верховный заступится за тебя?! – Начальник охраны обошёл Озэна. – Ты ошибаешься. Через неделю собирается совет, и там ты обязан представить своё изобретение. А если нет, – он поднял свою трубку и парализующий луч вонзился в правую ступню Озэна. – Это моя первая просьба, живой мертвец. Скоро ты услышишь вторую… и последнюю.

На прощание, окинув высокомерным взглядом всех Отверженных, начальник стражи вышел из пещеры.

Когда вход закрылся за последним охранником, помощники бросились к лежащему на полу мастеру.

– Зачем вы это сделали? – спросил Розг, самый младший из отверженных. – Вам больно?

– Больно? А почему мне должно быть больно? – улыбаясь одними глазами, произнёс Озэн.

– Но… Но ведь он выстрелил. Этот луч разрушает материю и на большем расстоянии. Мастер… Вы можете стоять?

– Конечно, – Озэн уже был на ногах и чесал свою широкую грудь. – Думаешь, я совсем сошёл с ума, чтоб просто так дать себя покалечить?

– Но… мастер…

– Успокойся, мальчик. Мне необходимо было кое-что проверить. И я это сделал.

– Что «это»? – ученики обступили наставника.

– Я проверял экранирующую защиту. Вот, смотрите. – Йоки раздвинул шерсть на груди.

Там у самой кожи висело маленькое квадратное устройство, от которого по всему телу отходили тонкие провода.

– Этот прибор создаёт невидимое поле, благодаря чему я защищён барьером, не пропускающим энергетические лучи средней силы. У меня нет оружия, но, разозлив толстозадого, я проверил защиту… Какой же у него был самодовольный вид, когда он уходил! – Озэн прошёлся, по-утиному переваливаясь с боку на бок и виляя задом, очень точно копируя походку начальника охраны.

Молодые Йоки облегчённо рассмеялись, и только Стрэг внимательно и несколько напряжённо посмотрел на мастера.

– А ты уверен, что те лучи… в пещере, средней силы? – тихо спросил он.

– Да. – Мастер стал серьёзным. – Брат моего отца, ты знаешь, он был одним из младших а-Джи, говорил, что лучи никогда не выключались. Даже тогда, когда Крэл проходил сквозь них. Это означает, что они настроены на температуру и плотность тела. Лучи большей энергии невозможно настроить на Йоки. Они в любом случае разрушают материю. Я думаю, они средней или даже несколько меньшей силы.

– Но как мы пробьём стену в пещеру Крэла? Ведь твоё устройство не может ничего разрушить!

– А мы не пойдём в эту пещеру. – Озэн, наклонив голову, внимательно рассматривал трещину на стене.

– Но тогда мы не попадём к Знаниям а-Джи. Если только другим способом… Ты знаешь?..

– Знаю, – перебил Озэн. – Ты, наверное, этого не помнишь… А вот мой дядя рассказывал, что Крэл был неглавным а-Джи, а одним из шести. Остальные, задолго до твоего рождения, перестали выходить на свет из своих пещер. И ещё он говорил, что пещера каждого Верховного а-Джи, соединялась с главной одинаковыми тоннелями. Охотники завалили камнями дом Крэла, а другие находятся намного выше – они, скорее всего, открыты. Об этом мало кто помнит, а если и помнит, то не придаёт значения. Да и кому нужны пещеры, покинутые сумасшедшими учёными… Я знаю, где одна из них.

– Когда пойдём, мастер? – глаза Розга загорелись.

– Ты же слышал, через неделю за нами придут. А через восемь дней я стану покойником. Значит, к этому времени нас уже здесь быть не должно.

– Когда? – шепнул Стрэг, пожирая наставника горящим взглядом.

– Ну… – Задумался Озен. – Надо кое-что доделать, кое-что продумать, и если мы постараемся, то…

– Когда? – голос Стрэга задрожал

– Через три дня…

Пётр, на мгновение, вынырнув из сна, мутным взором обвёл склонившихся над ним санитаров. Они спрашивали что-то, показывая, на поднос с едой и горячим чаем, но Пётр промычал в ответ невразумительную фразу и, отключился снова, успев почувствовать лёгкий, безболезненный укол в руку.

Парализующие лучи окружали Долину Отверженных. Редко кто из зверей подходил к ним снаружи и никогда изнутри. Поэтому охранник по имени Пурк, заметив передвигающуюся тень, обрадовался возможности поразвлечься.

– Эй, Тон! – Он толкнул напарника, – смотри, сюда кто-то ползёт.

– Где? – Уточнил тот, выскальзывая из дрёмы.

– За большим камнем, видишь? – показал пальцем первый.

– Показалось со сна, – пробормотал Тон, вглядываясь в чернильную темноту. – В Долине никого из животных не осталось.

– Да ты что! – изумился Пурк. – А Отверженные?

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Тон, но вдруг напрягся, – Подожди, кажется, я тоже что-то видел.

– Точно, – охранник поднял трубку, – ползёт! А вон ещё что-то!

– Где? – Тон тоже поднял оружие. – Темно, ничего не разобрать.

– Ещё один! – Выкрикнул Пург

Луна, на секунду выглянула из-за рыхлой тучи, высветив четырёх ящеров, медленно передвигавшихся на коротеньких лапках.

– Да это же ядовитый кривоног! – Воскликнул охранник.

– Кем бы он ни был, это неплохая мишень. – Ухмыльнулся Тон. – Кто уложит больше, тот спит до утра, идёт?

– Принято! – Прицелился Пург. – Мой – справа.

– Мой – дальний.

Семья кривоногов, изредка останавливаясь и шипя, упорно приближалась к своей смерти. Первый из них внезапно замер, лёг на землю и, коротко свистнув, юркнул за камень.

В то же мгновение луч из трубки пронзил воздух и увяз в валуне.

– Тебе не придётся сегодня спать. – Пург, несколько секунд постоял, вглядываясь в темноту, и опять опустил трубку. – Паршивые твари! Все попрятались, ничего не видно.

– Смотри внимательно. – Тон выстрелил. – Неужели опять промазал?

– Ползёт! Глупый ящер, – Охранник выстрелил, но не причинил вреда гиганту. – Клянусь, я попал в него!

– Что-то не вижу, чтобы он лёг брюхом кверху. Ага, ещё один… – Обрадовался Тон.

Лучи вылетали друг за другом, но ящеры продолжали двигаться, выбирая защищённые от выстрелов места. Затем они спокойно перебежали сквозь лучевое заграждение Долины и скрылись во мраке.

Луна осветила зону Отверженных, ущелье, и опять спряталась за плотной занавесью облаков. А охранники стояли и молчали. Потом Тон повернулся к напарнику и пробормотал:

– Знаешь, по-моему, мы ничего не видели.

– Нам даже ничего не показалось, – согласился Пург.

– Пойдём, подзарядим трубки. – Предложил Тон.

– Пойдём. – Не стал возражать его напарник.

И они ушли в сторону холмов. А кривоноги, волоча хвосты, отмеряли расстояние, изредка останавливаясь, чтобы после короткого отдыха снова продолжить путь. Они добрались до Гор-Города и скинули надоевшие шкуры.

– Нам лучше подождать до утра, мастер, – шёпотом произнёс Криз, потирая ссадины на лохматых коленях.

– Чтобы доставить удовольствие Охотникам поймать нас? Покачал головой Озен. – Нет, до восхода Светила мы должны укрыться в пещере а-Джи.

– Ты говорил, что знаешь тропу, ведущую к вершине, но в такой темноте мы нарвёмся на заставу или сломаем себе шею, падая. – Криза слегка покачивало.

– Не скули! Стрэг, ты пойдёшь сразу за мной, если почувствуешь опасность, прикоснись к моему плечу. Остальные за ним, – и Озэн, осторожно нащупывая ступнёй дорогу, двинулся вперёд.

Дважды Стрэг ощущал присутствие чужой мысли, и отряд искал обходной путь. Им приходилось долго ждать на уступах хотя бы слабого проблеска Луны, чтобы мастер мог определить, куда идти дальше. Только к рассвету, когда Светило уже пронзало тучи своей животворящей энергией, Отверженные достигли одной из пещер.

– Стрэг, ты что-нибудь чувствуешь? – спросил Мастер.

– Подожди, дай сосредоточиться… – Стрэг отдышался и замер, выпрямив спину и подняв голову. – Нет. Пещера пуста.