Беда не приходит одна

Та отчаянно замотала головой, плотно сжав губы. Ярина Вадимовна нахмурилась.

- А ну, - приказала она строго, - открой рот.

Страдальчески изломив брови, Милица едва-едва приоткрыла губы - и на стол с недовольным шипением шлёпнулась маленькая змея.

- Боги, - недовольно проворчала Велимира, - и тут они!

Милица в ужасе отшатнулась, закрыв лицо руками.

Змея, извиваясь всем телом, попыталась уползти, но Ярина Вадимовна ловко накрыла её рукавом - а когда убрала руку, змея исчезла, точно её и не было.

- Милица, - сурово покачав головой, ведьма упёрла руки в бока, - не вздумай прятаться - всё равно не выйдет! Открывай рот, давай. Я же помочь тебе хочу, глупышка!

С жалобным всхлипом девушка разомкнула губы - и Ярина Вадимовна, крепко сжав её лицо руками, заглянула внутрь. Идар видела однажды - на торге, куда её возил отец - так же люди оценивали лошадей.

- Ну вот! - Ярина Вадимовна отодвинулась, довольно отряхнув руки. - Больше никаких сыплющихся жаб и змей. Тоже отдохни, а я пока, - она повернулась к Идар, - займусь тобой.

Идар словно в живот шлёпнулось что-то холодное и тяжёлое. Она уставилась на свои сияющие руки и взмолилась: “Давайте, наколдуйте что-нибудь!”. Силы молчали.

- Ну-ну, - покачала головой Ярина Вадимовна, - ты опять слишком сильно стараешься. Колдовать тебе должно быть так же просто, как поднять руку или ногу. Ты же не слишком долго раздумываешь над тем, чтобы взять со стола ложку, верно? Хочешь - и берёшь.

“Хочу и колдую, - упорно думала Идар, - хочу и колдую”...

И в то мгновение, когда она уже перестала надеяться, что хоть что-то у неё получится, из груди, из-под самого сердца, к низенькому потолку избы рванулась ослепительная молния. На миг Идар перестала слышать и видеть, не могла пошевелить даже пальцем, и до ужаса боялась взглянуть в сторону - вдруг она своими страшными силами кого-нибудь убила?..

-...ого, - поражённо выдохнула Велимира, - вот это силища!

Перед лицом её дочери парила серебристая пелена, закрывая ребёнку глаза - та недовольно отмахивалась, старалась выглянуть из-за преграды и рассмотреть, что же там такое любопытное происходит.

- Очень хорошо. - Идар почувствовала на своём затылке ласковое прикосновение Ярины Вадимовны. - Только колдовство всё ещё вырывается против твоей воли. Но ничего, научишься!

*

После урока колдовства Идар с трудом выползла на улицу, еле-еле передвигая ногами. Она не ожидала, что устанет ещё сильнее, чем на охоте за оленем - больше всего ей сейчас хотелось растянуться на печи и уснуть, но для начала нужно было добраться до дома. Ярина Вадимовна предлагала ей остаться в её избе, но Идар беспокоилась за маму - а ну как она потеряет дочь, станет бояться за неё? Она ведь даже не сказала маме, что пойдёт учиться колдовать…

Проводить её вызвалась Велимира - вручила детёныша Милице, оставила дочь на Ярину Вадимовну и, закутавшись в тёплый кафтан, вышла на улицу.

Шли они молча - Велимира лишь краем глаза поглядывала, чтобы Идар не свалилась в ближайшую лужу.

- Ты молодец. - Сказала она неожиданно, когда они остановились перед забором дома Идар. - Когда сестра моя в первый раз смогла выпустить силу, крышу чинить пришлось. А потом её чинить - неделю в лёжку лежала…

- Оно… всегда так будет? - Решилась спросить Идар.

- Нет, конечно. - Улыбнулась та. - Потом привыкнешь. Яра правду сказала - управлять силами будет не сложнее, чем ложку взять. Ты только делай всё, как она тебе говорит, и не пытайся самовольничать.

И не успела Идар даже поблагодарить Велимиру, как она развернулась и торопливым шагом скрылась в вечерних сумерках.

*

Мама ждала её за порогом. Ботра крутился у её ног, выпрашивая угощение, но она даже не глядела на пса - только на Идар, которая, виновато опустив голову, медленно брела к дому.

- Мамочка, - проговорила она, наконец добравшись до двери, сглатывая непрошенные слёзы, - прости меня, пожалуйста…

По-прежнему молча мать сгребла Идар в объятия, и та задохнулась от родного тепла и ласки, от ощущения того, что она в безопасности…

- Завтра баню топить будем. - Проговорила мама, разжав наконец руки. - Идём спать, Идар.

Родаг встретил её радостными воплями, захлёбываясь восторгом, тараторил о том, что дядина жена разрешила ему послушать крошечного медвежонка, который жил у неё в животе, а ещё они с мамой краем глаза видели в углу кирталгар.

- Мама говорит, она всегда показывается, когда кому-то в доме скоро родить надо. - Говорил он, сияя от восторга. - Идар! У неё зубы - во! - Он развёл руки в разные стороны, показывая, какие огромные клыки у хранительницы дома.

Отец сидел у окна, мрачно отвернувшись ото всех. Идар успела заметить длинные кровоточащие царапины, тянущиеся от самого лба к подбородку. У печи, довольно облизываясь и умывая мордочку, сидел Ваграт.

*

Наутро Идар проснулась от лая Ботры и громкого стука, который, казалось, сотрясал весь забор. Перекатившись через Родага и шепнув маме, чтобы не вставала, она кое-как сползла с печи - всё тело ломило после вчерашнего урока, точно она тащила на себе тушу лося - и откинула засов, накинув плащ и сунув ноги в сапоги.

Солнце ещё даже не думало показываться из-за горизонта, но на улице уже немного посветлело - и Идар смогла разглядеть того, кто явился нарушить её покой. За забором, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Ренгал с большой корзиной в руках.

- Идар, - с облегчением выдохнул он, увидев её, - я хотел… я…

Он опустил корзину на землю и сделал шаг назад.

- Извини меня, хорошо? - Даже сквозь сумрак утра было видно, с каким трудом ему дались эти слова. - Это тебе и… В общем, перед мальчиком тоже прошу прощения - передашь ему, ладно?

- А сам что? - Буркнула было Идар, но Ренгал уже унёсся прочь, не оставив после себя ни шерстинки.

Приоткрыв забор, Идар забрала корзинку и с сомнением уставилась на неё.

- Как думаешь, Ботра, - спросила она у пса, недовольного тем, что его заставили проснуться ни свет, ни заря, - он нас отравить пытается или правда виноватым себя чувствует?

Пёс принюхался и жадно облизнулся. Ещё бы - в корзине, бочком к бочку, лежала свежая, крупная рыба.

Глава 4

Уснуть Идар уже не смогла. Вычистила курятник, посидела немного с Ботрой, слушая недовольное сопение - псу скучно было оставаться во дворе, охраняя его от одних только крыс и воронов, поделилась рыбой с настойчиво крутящимся под ногами Вагратом, и, вернувшись домой, сунула нос в котелок. Мама, покачивая ногой сестрёнку в люльке, штопала отцовскую куртку, Родаг торопливо впрыгивал в плетёные башмаки - у двери стояли маленькие саночки, которые он вытащил из-за печи.

- Идар! - Обрадовался он ей. - Мама велела в лес сходить, за хворостом. Пойдёшь со мной?

Идар растерянно огляделась. Отца нигде не было видно - наверное, сидел в дальней комнате…

- Поешь для начала, - погрозила пальцем мама, - и корзинку возьми - наберёшь желудей на кашу. До обеда чтоб вернулись!

Торопливо сунув в рот кусок сушёного мяса, Идар подтащила брата к себе и негромко, так, чтобы мама не услышала, зашептала ему на ухо.

*

Перед тем, как постучаться в дверь дома Ярины Вадимовны, Идар, как могла, пригладила волосы и отряхнула старый плащ. Ведьма открыла дверь нескоро - у Идар уже болели кулаки, когда на пороге предстала простоволосая, растрёпанная Ярина Вадимовна, и широко зевнула - Идар заворожённо воззрилась на её острые клыки.

- Доброго дня вашему дому, - вежливо поздоровалась Идар, - а Босава уже встал?

- Встал, - улыбнулась Ярина Вадимовна, - и сидел, как мышка, в своём углу - боялся к печке выползти. Зачем он тебе нужен?

- Мы в лес идём, - Идар указала пальцем на Родаговы санки, - хотели его с собой позвать. Ты не волнуйся, я с него глаз не спущу! - Торопливо заверила она ведьму. - И далеко не отойду.

- Почему бы и нет? - Пожала плечами Ярина Вадимовна. - Бледный он - страсть, может, хоть ветер ему немного румянца нагонит. Савва, солнышко, поди сюда! - Крикнула она куда-то вглубь избы. - К тебе друзья пришли.

Удивление на лице Босавы, подошедшего к двери, держась за стенку, было неподдельным - должно быть, не мог взять в толк, что это за люди такие, что назвались его друзьями. У Идар болезненно кольнуло сердце, и она даже на пару мгновений захотела обидеться на Босаву - но, поразмыслив, решила, что он всё же не виноват. У него, наверное, друзей никогда и не бывало…

- Здравствуй! - Высунулся из-за спины Идар Родаг, притихший под взглядом Ярины Вадимовны, как мышь под веником. - Мы дерево собирать идём! Иди с нами!

- Дерево? - Недоумённо нахмурился Босава.

- Хворост, он хотел сказать. - Пояснила Идар, и при звуке её голоса у Босавы разгладилась острая морщинка между бровей. - Я подумала - может, захочешь с нами по лесу погулять?

- Лес?.. - Медленно повторил Босава, казалось, совсем не понимая, о чём говорит Идар. - За околицу?..

- Сходи, дитятко, - ласково сказала Ярина Вадимовна, и Босава дёрнулся, будто забыл о том, что она тоже здесь стоит, - сегодня ни дождя, ни ледяных ветров не будет - а в лесу нынче хорошо… В нашем клюква разрослась чуть не до самой моей избы, да такая крупная, сладкая! Ну что, пойдёшь с Идар?

- Пойду, - всё так же нерешительно пробормотал Босава, - погодите, только оденусь…

- Не вздумай напялить свой старый кожух! - Крикнула ему вслед Ярина Вадимовна и со смехом повернулась к Идар. - Глупый мальчишка, думает, мы ему тёплый кафтан купили, чтоб он в сундуке лежал.

- Идар? - Из соседней комнаты выглянул Беривой, дружелюбно улыбнулся, взмахнув широкой ладонью. - Здравствуй! По ягоды собрались?

- По жёлуди. - Несмело ответила она, не зная, как вести себя рядом с Беривоем - двоедушник, как-никак…

- А я тоже вот собрался, - как-то робко хмыкнул он, - хотел ладушке моей рябины нарвать. В-возьмёте с собой? Я мешаться не стану, а ты потом, если что, скажешь Старшей Медведице, что я и в самом деле не охотился.

- На кой он нам? - Засопел в ухо Идар Родаг. - Не соглашайся!

Идар и самой не хотелось, чтобы за ними увязывался Беривой - при нём ни поговорить с Босавой толком, ни подурачиться… Но отказывать было страшновато - кто знает, зачем он здесь, одновременно родня им и кровный враг? Получивший медвежью шкуру после смерти того, кто прежде её носил…

- Будем рады, - склонила голову Идар, - Тебе понравится наш лес, господин.

*

Ботра ждал их у низенькой калитки, приплясывая с лапы на лапу от нетерпения и виляя хвостом так, что казалось, ещё немного - и полетит к лесу, жужжа от натуги, как толстенький шмель. Завидев рядом с хозяевами незнакомых мужчин, он недоверчиво замер и навострил уши, поведя по воздуху чёрным широким носом.

- Свои, Ботра, - строго сказала Идар, положив руку ему на лоб между ушей, - их нельзя обижать. Вот, знакомься, это Босава…

Взяв мальчика за руку, она медленно поднесла её к голове пса. Ботра нерешительно ткнулся мокрым носом в ладонь - Босава замер, напряжённый, как олень, что высматривает в лесной чаще волка. Если бы не хватка Идар, он бы, наверное, отдёрнул руку и прижал её к груди, отшатнувшись - глупый, с весскими псами нельзя так себя вести.

Ботра осмелел и ткнулся ещё раз, пройдясь горячим языком по тонким Босавиным пальцам.

- Ой! - Тихо пискнул тот. - Чего это он?

- Ты ему понра-а-авился! - Довольно протянул Родаг. - Он теперь будет тебя в наш дом пускать. Правда, Идар, будет? Можно теперь Сава к нам в гости придёт?

- Если мама с отцом разрешат. - Ответила Идар, разжав пальцы. Ботра и Босава теперь друг друга не боялись - а вот на Беривоя бедный пёс даже взгляда поднять не смел. Чует сильного зверя?

Ваграт сидел на другой стороне тропинки и неторопливо умывался, всем своим видом давая понять, что он этого дурака знать не знает, и вообще они случайно в одну сторону шли…

- Хороший пёс, - с уважением сказал Беривой, неторопливо двинувшись в сторону леса, - я тоже у весей хотел щенка присмотреть, для н-нашего с Ярой дома… Да она всё отказывается, говорит - зачем нам, к н-нам и так в гости заглянуть боятся. - Он усмехнулся. - Да ещё вдруг ласку нашу станет обижать?

- У вас живёт ласка? - Подскочил к Беривою Родаг, немедленно забыв о том, что сам не хотел брать его с собой. - Настоящая? Ручная?

- Да, - Беривой склонил голову к мальчику, жадно всматривающемуся ему в лицо, - она у нас вместо д-домового… Вместо вашей кирталгар.

- И кур не душит?

- Что ты! - Рассмеялся Беривой. - Ласка-то совсем маленькая, куда ей с курицей совладать! А вот ц-цыплят и правда стоит от неё прятать. Да мы, признаться, - он неуверенно оглянулся на поспевавших за ним Идар и Босаву, - ласок давно держим, а кур недавно з-завели.

Идар слушала и диву давалась. Она думала, такой, как Ярина Вадимовна, достаточно рукавом махнуть, чтобы перед ней на столе оказались самые дивные яства со всех концов мира - а она вон, кур держит… Как самая обычная женщина.

- Если весских псов со щенячества к ласке приучить, они никогда её не тронут. - Сказала она, придерживая Босаву под локоть. - Только с ними много заниматься надо. Наш Ботра кур гоняет - поздно спохватились…

На окраине деревни им повстречались парни, сидевшие на земле вокруг костерка, и с громким смехом рассказывавшие друг другу страшные и смешные былички. У каждого из них на коленях лежало по топору или луку. Завидев их, один поднялся - Идар узнала своего двоюродного дядю.

- Зачем в лес идёте? - Недоверчиво сощурив глаза, спросил он.

У Идар неприятно заныло где-то в животе. Неужели так теперь будет всегда? Раньше, до того, как началась вся эта история с потомками богов, они в лес по три раза на дню бегали, и безо всякого допроса. А теперь - что? Думают, они будут злых духов призывать? Порчу на деревню наводить?

- Дядь, - нахмурился Родаг, - зачем в лес осенью ходят? Нам печку топить надо, и есть тоже хочется.

- А этот, - дядя махнул топором в сторону Беривоя, даже не взглянув на него, - зачем с вами?

Ботра неприязненно оскалился, Босава вздрогнул.

- За ягодами, - улыбнулся Беривой, - мы, медведи, уж больно до этого лакомства охочи…

- Ну что ты в самом деле, Ринвай? - Окликнул дядю Даразов племянник. - Разве могут медведи в лес не ходить? Там и дом наш, и будущий обед… Ты б жену свою так допрашивал, а не родичей да гостей!

Грохнул дружный смех. Все знали, что жена Ринвая тайком продала на ярмарке в белийской деревне украшения его матери, чтоб купить себе какую-то дивную побрякушку от человека, что величал себя Меровиным волхвом - врал, конечно, как заяц, когда следы путает…

Ринвай побагровел.

- Идите, - буркнул он, - да возвращайтесь до темноты! Рагвар сказала, что-то нехорошее по лесу бродит.

- Так это сынка твой! Девку себе никак найти не может, всё надеется, что хоть медведице он приглянется!

Снова смех - на этот раз уже за спиной. Идар почти бежала из деревни, утаскивая за собой Босаву - щёки её горели, как раскалённая печь.

- Чего они, а, Идар? - Сопел ей в ухо Родаг. - Чего они?

- Боятся. - Тихо сказал Беривой, и Родаг засопел ещё отчаяннее. - В их дом пришли новые порядки…

- А я разве в этом виновата? - Огрызнулась Идар. - Пусть катятся вместе со своими страхами… к ветряным духам в пасть!

За вспышку ей мгновенно стало стыдно - а ещё до дрожи в коленях страшно, что вместе с обидными словами наружу вырвется молния, доставшаяся ей от бога-предка - Идар прижала руки к груди и закрыла глаза, представляя мамины объятия… Стало спокойнее.

- Не ты, - тихо хмыкнул Беривой, и Идар послышалась в его голосе печаль, - жизнь.

Под лесной полог они вошли молча. Осенний лес дышал тише и реже, чем прежде, летом, готовясь к долгой снежной спячке. Серые тучи наползли на солнце, скрыли его за своими толстыми, набрякшими телами - но даже они не смогли скрыть сияющего золота листьев. Между чёрными стволами то и дело перелетали такие же чёрные во́роны и воро́ны, насмешливо глядели на путников с низких ветвей - они не боялись медведей, знали, что на них здесь не охотятся. Есть воронье мясо стал бы, пожалуй, только умирающий с голоду.

Родаг мгновенно позабыл об обиде и принялся носиться туда-сюда по тропинке, подкидывая в воздух жёлтые и ярко-красные листья. Ботра, завидев белку, на мгновение выглянувшую из дупла, кинулся к дереву, захлёбываясь лаем и то и дело оглядываясь на Идар - чего ты, мол, хозяйка? Неси скорее лук да стрелы, сейчас мы эту рыжую негодницу… Ваграт лениво выгнул роскошную пушистую спину и принялся точить когти о ближайшее дерево. Судя по его горящим глазам, мышам следовало спрятаться в норы - и как можно скорее.

Босава вдруг остановился и глубоко вздохнул - лицо его разгладилось, стало спокойным и безмятежным.

- Как тут… пахнет. - Тихо проговорил он.

- Сыростью, - фыркнул Родаг, - ты что, лягушка?

Идар с угрожающим лицом показала брату кулак.

- А я как-то видел настоящую лягушку-переворотницу, - задумчиво проговорил Беривой, оглядывая незнакомый ему лес, - и она в самом д-деле жила на болоте.

- Правда? - Родаг просиял. - Расскажи!

Он уже устроил на саночках несколько упавших веток, и всё пытался отогнать Ботру от дерева несчастной белки.

- Давно это было, - Беривой расплылся в довольной улыбке, - когда я ещё был м-молод и ходил в княжеской дружине.

- Ты был в дружине? - Воскликнул Родаг, всплеснув руками. - А там правда все носят железные рубашки? И дерутся друг с другам насмерть? А чтобы попасть в неё, нужно победить колдуна-кумана?

- Погоди, - засмеялся Беривой, протянув Родагу ещё несколько веток, - ты про что хочешь послушать - про дружину или про лягушку?

- Про лягушку, - немного подумав, ответил тот.

Они медленно продвигались всё дальше в лес. Идар делать было нечего - дубы на их пути пока не встречались, а все ягоды-грибы уже обобрали, поэтому она придерживала за рукав восторженного Босаву, не давая ему подвернуть ногу на первой попавшейся кочке, и слушала рассказ Беривоя.

- Жила она на болоте, - продолжал он, - и всякими нехорошими делами занималась.

- Она тоже была ведьмой?

- Вовсе нет. Зло ведь м-можно и без ведьмовства творить…

- Осталось объяснить это отцу, - буркнула Идар себе под нос.

- На болоте чего т-только не растёт - и багульник, и водяница, и восковница… Заманит она добрых путников подальше от нахоженной т-тропы, одурманит да и оберёт до последней нитки.Местные её боялись, чуть ли не богиней считали - вот нас и послал тогдашний князь утихомирить разбойницу. Да, давно это б-было… - Беривой зажмурился и как-то разом погрустнел, опустил плечи. - Я тогда был силён, не то, что сейчас…

- Господин, о чём ты говоришь? - Удивился Босава. - Ты нашу лошадь на переправе через реку перенёс.

Беривой смущённо кашлянул.

- Ты не обращай в-внимания, - сказал он Босаве, - это я т-так… По прежним дням скучаю. Прибыли мы, значит, на болото, глядь - а ни одной девушки в округе, хоть немного похожей на нашу лиходейку, и дом её пуст! День мы там сидели в засаде, ж-ждали её, два - не возвращается. А вокруг лягушки квакают…

Родаг тихонько захихикал.

- Да, - подтвердил его мысли Беривой, - она ж не глупая была, думала, пересидит. С нами тогда парень пошёл, из северян - он немного колдовать умел. Давайте, говорит, я стрелу пущу - в какую сторону полетит, там и разбойницу искать надо. П-приносите, говорит, оттуда лягушек ко мне - я с-сумею её обратно в девушку превратить. Выпустил стрелу, м-мы её нашли, всех лягушек в окрестностях переловили, да в д-дом снесли. А он заперся в избе с ними да входить никому не велел. Ну а мы что - любопытно же? З-заглянули в щёлочку в двери. А он там… - Беривой сдавленно усмехнулся.

- Что? - Подпрыгнул от любопытства Родаг. - Что он делал?

- Целовал их. П-прямо в лягушачью морду…

- Фу-у-у! - Скривился брат. - Гадость какая! А расскажи ещё!

Он, казалось, и вовсе позабыл бы о том, что пришёл в лес за дровами, если бы не Ботра - он приносил тонкие веточки в зубах, а потом отказывался отдавать, зазывая маленького хозяина в игру.

- Может, ты расскажешь? - Повернулась Идар к Босаве спустя ещё пару быличек.

Тот стоял, прислонившись спиной к мощному стволу старого дуба, у корней которого Идар выбирала самые лучшие жёлуди - те, что хвастались ровными, тёмно-коричневыми боками. Босава приподнял лицо к небу и глядел в него равнодушными глазами - на губах его изредка мелькала улыбка, когда в истории Беривоя появлялось что-то особенно смешное.

- О чём, госпожа? - Повернулся он к ней, и лицо его стало вдруг совсем иным, принадлежащим не Босаве, а кому-то другому. - Я знаю много разных сказок из самых разных краёв…

- Какая твоя самая первая сказка? Та, которую мама на ночь рассказывала, пока ты ещё в колыбели лежал?

Лицо Босавы перерезала насмешливая гримаса. Рот исказился, будто от боли, тонкие брови сошлись над переносицей.

- Не знаю. - Голос его показался Идар чужим, неживым даже. - Не помню… Может, и рассказывала, может, и песни пела… Только нас было десять человек детей, а отец хмельной мёд любил больше, чем собственную жену. Да и заболел я рано - к пяти годам перестал мир вокруг видеть. Совсем её не помню… - Босава печально улыбнулся, потерев лоб рукой, словно надеялся уловить в бездонном колодце памяти далёкий образ матери. - Слепой, хворой мальчик - обуза, лишний рот…

- Не говори так! - Возмутилась Идар, взмахнув руками - чуть не высыпались из корзинки собранные жёлуди. - Тебе не просто так предки послали это испытание! Значит, они взамен одарили тебя тем, о чём простому человеку и мечтать нельзя - умением слагать былины и песни петь!

- Вот и матушка так подумала. - Рассеянно отозвался Босава, опустился на торчащий из-под земли корень дуба, заёрзал - холодно, жёстко… - Отдала меня каликам перехожим в ученики - и с тех самых пор я с ними хожу. Они добрые, дедушки - никогда меня не обижали, не били, куском хлеба не попрекали, от злых людей старались защищать…

- Вас кто-то пытался обидеть? - Нахмурилась Идар.

- Люди всюду разные. - Пожал плечами Босава. - Кто - пряником угостит да в ноги поклонится, а кто - собак с цепи спустит.

Идар хотела было возмутиться, сказать, что ни один медведь не посмел бы так обойтись с певцом, одаренным предками - но вспомнила мальчишек, окруживших Босаву, и умолкла.

- А где они сейчас, твои дедушки?

Босава коротко улыбнулся.

- Ушли дальше по городам и деревням песни петь - что ж им ещё делать?

- Почему не захотели пойти с тобой? - Нахмурилась Идар. - Мы бы приняли их, накормили, напоили.

- Они нигде не останавливаются, - голос его погрустнел, - такова их доля. Я звал их - они отказались, сказали, ещё много в Белии тропок нехоженных…

При взгляде на него, такого одинокого и печального, у Идар больно защемило сердце. Босава не был слабым - он, слепец, долгие годы провёл в дороге, терпя голод, холод и людскую злобу - но именно поэтому Идар захотелось изо всех сил обнять его и укрыть ото всех невзгод и горестей.

- Ну, - сказала она, не глядя на него и яростно швыряя в корзину жёлудь, - теперь у тебя есть я. Я буду защищать тебя и присматривать за тобой.

- Госпожа, - Босава расправил плечи, и Идар почудился в его голосе укор, - я не беспомощный калека, чтобы ты так пеклась обо мне…

- Да кто тебе такое сказал! - Идар от злости чуть не швырнула корзину оземь. - Я стану заботиться о тебе, потому что ты мой друг, ясно? Ты хороший!

Ваграт с довольным мурлыканьем потёрся о колени Босавы, словно подтверждая - правду говорит хозяйка, ему тоже очень нравится этот тихий и спокойный человечек…

- Мне хочется стать твоим другом, Идар. - Тихо проговорил Босава. - Просто другом, не певцом и сказителем, не правнуком Змея, не товарищем по несчастью…

- Болеслав! - К ним подошли Беривой с Родагом - раскрасневшиеся, довольные, у брата - улыбка во все щёки. - Д-давай я постелю тебе свой плащ. Так ведь намного удобнее сидеть будет, п-правда?

- А ты не замёрзнешь, господин?

- О, - усмехнулся Беривой, - м-мне почти не бывает холодно - мой зверь греет изнутри.

- Ого! - Восторженно протянул Родаг. - Он у тебя такой сильный?

Беривой помрачнел - должно быть, вспомнил, что это вовсе не его зверь - чужой, полученный в сражении, поначалу яростно сопротивлявшийся чужаку… Идар знала, как тяжело приходилось двоедушникам - в их деревне недолгое время жила одна из них - жена, мать, славившаяся искусной вышивкой - после того, как её укусил больной зверь, она разорвала в клочья собственного отца, покалечила мужа и чуть не убила старшего сына.

Босава, должно быть, как-то почувствовал Беривоеву печаль - осторожно прикоснулся к его локтю, улыбнулся самыми краешками губ, заговорил о том, как хозяйка, у которой они с дедушками оставались ненадолго, угощала их вкусным вареньем из рябины…