Беда не приходит одна

- Ну, как ты тут? - спросила, присев рядом. - От качки плохо не становится?

- Нет, - Милица удивилась тому, что ей при виде женщины захотелось улыбнуться, - всё хорошо.

- А вот Велимиру укачивает, - с улыбкой проговорила Забава, - так что если она вдруг выйдет к нам и начнёт всякую чушь болтать - это она не пьяная, такое от зелья с ней случается.

Милица тихо хмыкнула и уставилась на воду за бортом.

- Отчего сыновей с собой в плаванье не берёшь? - спросила она. - Им полезно было бы...

- Иногда беру, - пожала плечами Забава, - когда знаю, что в походе ничего опасного случиться не должно. Всякое бывает, конечно, но лучше уж перебдеть, сама понимаешь. А чего вдруг спрашиваешь?

Милица помедлила, потом набрала побольше воздуха в грудь.

- Ты ведь про меня говорила, тогда... когда жаловалась, что женщин в подмогу тебе нет?

- Если захочешь - про тебя. - Спокойно ответила та.

- Но зачем? От меня ведь толку никакого...

- Неправда. - Забава улыбнулась. - Дай угадаю, отчего ты так думаешь - муж дурой постоянно ласкал.

Милица смутилась.

- Поначалу свекровка с золовками. Потом - муж.

А потом и она сама.

- А ты их больше слушай. - Забава откинулась назад и с удовольствием вытянула ноги. - Они тебе ещё и не такое расскажут, да спасибо заставят говорить.

- Но это... правда. - Через силу выдавила Милица. - Я и правда ничегошеньки не умею...

- Научим, - пожала плечами Забава, - я, когда первый раз отцовскую ладью в море повела, тоже знать ничего не знала, хоть и помогала ему до того не раз. Глупостей наделала - даже вспоминать стыдно. - Она тихо хмыкнула. - Ничего, наловчилась. И ты всё сумеешь, уж поверь - я видела, как ты учишься. Ты умная и любопытная - а это лучшее, чего я могла бы пожелать для своей помощницы.

Милица опустила голову. Чёрное и ядовитое в ней боролось со светлым отблеском надежды - больше всего сейчас хотелось вскочить, бросить что-нибудь обидное, язвительное и скрыться в темноте выделенной им комнаты, но... Она осталась сидеть и молчать. Вряд ли Забава лгала ей или пыталась использовать. Значит, и правда желала ей добра? Хотела помочь? Взять к себе, дать работу и кров?

- А её куда? - Милица качнула подбородком, указывая на спящую дочь. - Я связана по рукам и ногам, госпожа. Пока дочь со мной, никуда не могу уйти...

- Глупости! - раздался слева насмешливый голос и, обернувшись, Милица увидела Велимиру, что опиралась о борт ладьи. - Дети не помеха... Если рядом есть те, кто готов тебе с ними помочь.

Милица невесело хохотнула.

- И кто же мне поможет, госпожа? Муж? Его братья? Может, бабушка подсобила бы - да вот беда, уже давно лежит в могиле...

- Да уж кто-нибудь. - Фыркнула Велимира. - Если перестанешь огрызаться, найдутся и друзья, и помощники...

- Как любопытно слышать это от тебя. - Усмехнулась Забава. - Сама-то давно перестала зубы скалить на каждого, кто близко подходил?

- Вот! - назидательно подняла палец вверх Велимира. - И меня всё равно любят. Так что и для тебя найдётся кто-нибудь, не переживай!

Милица нахмурилась. Хотелось, чтобы этот “кто-нибудь” пришёл поскорее, обнял, укрыл за своей спиной от всего мира - только кто может пообещать, что он сам однажды не ударит, не швырнёт в самое пекло? Что старая медведица Рагвар, которая отнеслась к ней с теплом, не станет смеяться и унижать? Что Забава не разочаруется в ней и не прогонит прочь?

- Я понимаю, тебе тяжело в это поверить, - ласково проговорила Забава, - но мы тебе зла не желаем. Жизнь скверно с тобой обошлась... Но ещё не поздно всё исправить.

“Верится с трудом”, - хотелось ответить Милице, но она промолчала. Нужно ли спорить? Всё равно её жизнь хуже некуда - так, может, стоило рискнуть? Терять нечего, кроме жизни и дочери - но жизнь ей давно уже не дорога, а дочь нельзя было оставлять в мужнином доме. Если не получится... Она хотя бы будет знать, что попыталась.

- Если захочешь вместе с ней в плаванье пойти - устроим вам место на ладье, - продолжала тем временем Забава, - нет - ты с нами поплывёшь, а ей найдём надёжную кормилицу на берегу. Или поживёшь пока в моём доме, подождёшь, пока девочка подрастёт - и потом с нами отправишься. Думай, Милица.

Забава встала и подхватила Велимиру под локоть.

- Что ни придумаешь - всё будет хорошо. - Хмыкнула та. - Если только не вернёшься к тому брыдлому* идиоту, который жизнь тебе портит. За дочь даже не переживай, - она махнула рукой, - если никого не найдётся, возьму её к себе! Дитём больше, дитём меньше, - она смешливо фыркнула, - никто даже не заметит.

- Да-да, Велимира, - Забава ласково, но неумолимо потянула её от борта, - идём-ка спать. Спокойной ночи, Милица, - она кивнула той на прощание, - и - знаешь, что нашептали мне звёзды в дальнем море, где не видно берега? Мы все - лишь песчинки в огромном и тёмном мире, так что делай, что хочешь - и ничего не бойся.

*

На следующее утро, ещё до того, как всех позвали за стол, Милица выбралась наружу и повстречала там Евсея. Он стоял, облокотившись о борт, и не отрываясь смотрел на восход - раскалённо-рыжее солнце медленно поднималось из расплавленного серебра реки, проливая на водную рябь нежно-розовую краску. Тучи, так и норовящие закрыть лик светила, вблизи него из тёмно-синих, почти чёрных, становились позолоченными - точно огромные пушистые ласки, что меняли мех с зимнего на летний.

- Говорят, давным-давно, когда Старых Богов ещё не заточили, и на смену им не пришли Новые, в Белии был у солнца свой бог. - Полуобернувшись, сказал Евсей. - Его звали Савелом, и он рухнул в море во время великой битвы, поверженный Змеем. Люди были в ужасе - думали, солнце погаснет вслед за ним, но оно продолжило светить. Тогда люди подумали, что родился новый солнечный бог - только его и в помине не было... Что думаешь про эту историю, Милица?

- Глупости, - отрезала она, - никогда ни про какого Савела не слышала. И бабушка моя, и прабабушка...

- Вот и я думаю, - усмехнулся Евсей, - что в этом Демид Кадмийский приврал. Ярина Вадимовна точно знала бы такого бога, если б он и впрямь существовал... Кто же тогда заставляет солнце катится по небосводу?

- Хротко, - ответила Милица уверенно, - солнце - его верный конь. Тело его из такого жаркого золота сотворено, что горит ярче любого костра. Днём Хротко выпускает его порезвиться на небесные луга, а ночью ездит на нём по своей крепости.

- А Велимира сказала, что солнце - это золотое блюдце, которое Мерове когда-то Жог на свадьбу подарил. Земля тогда была темна и пуста, освещали её только звёзды, и не росли у людей пшеница и рожь. И вот один смельчак решил добыть для родичей свет - отправился в подземное царство, а Мерова ему сказала - развеселишь меня, помогу. Шесть лет он пытался добиться её улыбки, а на седьмой устал и свалился у её трона. Верная собака Меровы стала ему лицо лизать, и госпожа смерти не выдержала, улыбнулась...

- Это на левом берегу, должно быть, рассказывают. - Фыркнула Милица. - Ну что за глупости - блюдце! Да и Мерова человека даже слушать не стала бы - только поглядела своими очами, он бы и умер в тот же миг. Будто ей есть дело до наших бед и забот...

Милица осеклась, поняв, что говорит о своей прародительнице, и что той очень не понравятся такие речи. Она покрепче прижала к себе дочь, зажмурилась и мысленно попросила у богини прощения - мало ли что глупый человек скажет своим глупым языком, не надо его за это карать...

- А Забава, - продолжал Евсей, точно не заметив её слов, - слышала, что в болотах у самой границы, там, где дальше - только Седые горы, рассказывали, будто солнце - сын самой Матери Жребы, и вышел он из бусины, что она уронила в топь.

- Тебе-то зачем эти истории, господин? - устало спросила Милица, подойдя ближе. - Ты же в наших богов и вовсе не веришь, твой владыка - Валиорский бог...

- Интересно. - Евсей отодвинулся от борта и отряхнул руки. - Хочется больше узнать об этой земле - да и об этом мире. В Бонуме - месте, где я учился - мне говорили, что все эти боги - на самом деле воплощения Песмноса, главного противника Калоса. Но, - он улыбнулся и развёл руками, - чем дольше я живу в Белии, тем меньше в это верю.

- Почему же?

Милица сама не заметила, как на лице её появилась слабая улыбка. Ей, с одной стороны, совсем не нравилось его отношение к богам, а с другой - было жутко любопытно послушать, что думает о них человек, который в них не верит.

- Ну вот, к примеру, Мерова. - Евсей повернулся спиной к борту и вдохновлённо взглянул куда-то поверх головы Милицы. - Хранительница Ледяной крепости, богиня зимы и неправедной смерти, которую боятся все жители Белии... Но она же карает мужчин за скверное обращение с женщинами. Хротко - грозный бог, покровитель колдовства... Я в детстве страшно его боялся. - Он усмехнулся. - Но в Золотой крепости всех ждёт славное житьё, и богатствами он одаряет своих последователей - не всех, а только честных и усердных работников, которые его на благо обернут.

Милица вспомнила своего мужа и негромко хмыкнула.

- А людей, нарушивших его законы, он сытой жизни лишает. - Евсей с усмешкой покачал головой. - Хотя, если бы всё и в самом деле было так, самым богатым из нас был бы Босава. Или Беривой - вот уж кто все деньги на помощь беднякам пустит. - Он задумался. - Вспомним ещё Матерь Жребу, по воле которой произрастают злаки на земле, плодится скот и рождаются новые люди. Она ведь, говорят, оберегает землю от нашествия всякой нечисти вплоть до самого своего сна. Вряд ли Песмнос, создавший людей только для помощи в войне с Калосом, стал бы делать для них добро, правда? Так что не такие уж они безнравственные, белийские боги.

- А что такое - безнравственные?

Евсей задумался.

- Можно сказать, что это те, кто творит зло, но это будет не совсем верно. Безнравственность - это ещё наплевательство на правила, которые установили другие люди, на обычаи и традиции, на приличия...

“Тогда я была бы рада, - с горькой усмешкой подумала Милица, - если бы люди вокруг были менее нравственными и более сострадательными. Обычаев мой муж не нарушал, правда ведь? Их скорее нарушила я”.

- А твой бог, Калос, - спросила она хриплым голосом, - нравственный?

- Порой даже слишком. - Тихо хмыкнул Евсей. - Хотя... Должно быть, некоторые его предписания работали бы в совершенном мире, где не было бы зла и опасностей. Калос запрещает прибегать к помощи колдовства - но что делать, если тебе противостоит колдун, который хочет сделать что-то плохое, как его победить, как порчу снять? Или вот как сейчас - что делать, если высыхает земля, если погибель может обрушиться на головы всех людей, и спастись можно только с помощью ведьм? Калос запрещает отвечать злом на зло - но что, если добро не исправляет противника, а только раззадоривает его сеять скверну и дальше, оставаясь безнаказанным?

- А как твой бог относится к женщинам? - с замиранием сердца спросила Милица. - Кем они должны быть в этом мире?

Евсей взглянул на неё с печалью.

- Женщина должна подчиняться отцу, - протянул он, - или брату, а после - мужу. Потому что женщина слабее перед лицом зла, Песмносу проще захватить её душу - значит, кто-то должен оберегать её от искушений...

Сердце у Милицы рухнуло, точно кто-то перерезал верёвочки, на которых оно держалось.

- Значит, не такой уж он и нравственный. - С горечью выпалила она. - Если считает женщину хуже...

Она повернулась, чтобы уйти, но Евсей в тот же миг оторвался от борта и оказался перед ней.

- Вовсе нет! - взволнованно произнёс он. - Калос, как и Мерова, строго следит за тем, чтобы муж жену не обижал.

- Да, - Милица раздражённо покачала головой, - только воли ей не даёт. Ведь даже самый худой мужской ум лучше женского! Всё равно, если мужчина глуп, или жесток, или пьяница - всё равно его слушайся, ему-то лучше знать!

- Ну, - Евсей замялся, - в Откровениях нередко встречаются истории о праведных жёнах, которые наставляли на путь истинный греховных мужей. А Ирина Эсплахносская и вовсе была советницей самих Аурумов - потому что мудрость её и верность Калосу были так велики, что он поставил её выше многих мужей. И вообще, - он улыбнулся, - в Белии, кажется, тоже есть правило о том, что жена должна во всём мужа слушаться? Попробуй сказать об этом Велимире. Или Ярине Вадимовне, которая вообще так замуж и не вышла.

- Так они же ведьмы. - Милица печально усмехнулась. - Им многое позволено...

- Но ведь ты тоже ведьма.

Милица остановилась, точно вкопанная. А эта мысль в голову ведь ей не приходила...

Точно! Она ведь теперь ведьма! Это значит - бояться и ненавидеть её станут люди, но ещё - творить она теперь может, что ей вздумается, и никто не сумеет её остановить!

“Не знахарка какая-нибудь, - сладостное осознание наполнило её душу. - Не бабка-шептунья, что лечит от чирьёв да дурного глаза - самая настоящая ведьма, которая страсть как нужна всей Белии!”.

- Это вовсе не значит, что мужу нельзя советоваться с женой, - продолжал тем временем Евсей, - напротив - можно и нужно. Только спроса с него больше - суметь, если что, удержать от греха... А не чтобы его самого кто-то удерживал.

- Ну а ты, - спросила вдруг Милица, - смог бы указывать своей жене?

Евсей усмехнулся.

- Кажется, я не самый верный последователь Калоса. Погляди на меня! - он развёл руками. - Я в стране, где люди молятся своим старым богам - и вместо того, чтобы обращать их в истинную веру, проповедовать им слово Калоса, придумываю для них грамоту, и они записывают с её помощью сказания о Мерове, Хротко, Змее и Больеме. Я собираю их сказки и учу читать ведьм. - Он улыбнулся вдруг так светло и радостно, что Милице захотелось зажмуриться. - Но когда я предстану после смерти перед Калосом, совесть моя будет чиста - и вот что я считаю истинным служением ему.

Он был таким красивым в этот миг, что Милице захотелось опустить глаза. С горечью она поняла, что сама про себя такого не смогла бы сказать никогда - она ощущала себя свиньёй, извалявшейся в грязи, от которой ей никогда не очиститься...

Но, может, и не нужно? Может, это была целебная грязь?

- Расскажи ещё что-нибудь о своём боге. - Попросила она. - Говорят, у вас есть особые Знаки?

И Евсей снова ей улыбнулся.

Глава 12

У самого берега их уже ждала большая телега, запряжённая крепкой невысокой лошадкой с роскошной светлой гривой. Идар в восхищении рассматривала её - у медведей лошади были редкостью, и ей страсть как хотелось поближе познакомиться с этим чудным зверем.

Вожжи держал такой же низкий и коренастый мужичок с длинной светлой бородой в тёмно-синем кафтане. Завидев их компанию, он торопливо спрыгнул с телеги и низко поклонился.

- Здрава будь, госпожа Ярина Вадимовна, - он повернулся лицом к Идар и ещё раз поклонился, - и вы, гости дорогие. Посадник Зубца, Святослав Гневич, шлёт тебе дар в память о твоих благодеяниях...

- Здравствуй, Владимир. - Ласково улыбнулась ему Ярина. - Передай ему, что подарок очень мне помог. Как вернусь, непременно отплачу. Как сам? Как мать? Сестра-то здорова?

- Здорова, благодаря твоим стараниям. - Мужик отвечал, не поднимая головы. - Племянник недавно ходить начал, ей на радость... Собираешься в Зубец-то заехать, госпожа?

Ярина Вадимовна с огорчением покачала головой.

- Никак не успеваю. Позже вернусь, когда зима уже в свои права вступит.

- Поостереглась бы ты, - поёжился мужик, - после ухода Матери Жребы нечисть распоясалась совсем...

- Это ей надо меня остерегаться, - усмехнулась та, - телегу-то как твоему господину вернуть?

- Оставь там, куда едешь. - Мужик наконец выпрямился и легонько провёл рукой по лошадиной шее. - Вернешься - привезёшь в Зубец. Ты торопишься, Святослав Гневич знает, а это не последняя наша лошадь и не последняя телега. Попроси только, чтобы о ней заботились хорошо...

- Незачем ждать. - Хмыкнула Ярина Вадимовна. - Вам её вернут.

- Он не знает, куда мы едем? - настороженно шепнула Беривою Идар.

- Никто не знает, - так же тихо ответил он ей, - д-даже Забавины слуги. Меньше людей б-болтать станет - проще будет вас уберечь.

- От чего?

На это Беривой не ответил, промолчал, и Идар с досадой перевела взгляд на лошадь, которая порой встряхивала ушами и длинным роскошным хвостом. Не хотят говорить - ну и не надо! Только глупость это страшная - если бы она знала, что им грозит, то смогла бы помочь. Медведица она в конце-концов или заяц испуганный?

- Ты сам-то как до Зубца доберёшься? - спросила тем временем Ярина Вадимовна у мужика.

- У меня там, - он махнул рукой на лесочек неподалёку, - лошадь привязана. Доскачу быстро, ты за меня не волнуйся, госпожа.

- Ну ступай, значит, и пусть Хротко охраняет твой путь. - Улыбнулась ему Ярина Вадимовна. - Спасибо за помощь!

Владимир снова поклонился и, мгновение поколебавшись, подошёл вдруг к Идар. Ей поначалу захотелось отпрянуть, но она заставила себя остаться на месте - при двух ведьмах и двоедушнике ей ничего не сделают.

- Нравится лошадка-то? - неловко спросил мужик.

Идар поклонилась, кивнула и заставила себя выдавить:

- Очень!

- На вот тогда. - Мужик выудил из мешочка, висевшего на поясе, несколько завёрнутых в тряпицу белых длинных овощей. - Это морковка, её к нам недавно из Валиора привезли, а лошадке страсть как нравится. Угости - сразу тебя полюбит.

- Спасибо, господин! - пискнула Идар, забрала у мужика мор-ков-ку и тайком её понюхала. Вроде не ядовита...

Пока мужик прощался с Яриной Вадимовной и неторопливо отступал в лесок, к телеге с какой-то странной усмешкой подошёл Евсей, провёл ладонью по оглобле и тихо пробормотал себе под нос:

- Нравятся судьбе дурные шутки...

К нему немедленно подскочила Велимира - и на лице её отразилось непривычное беспокойство.

- Вспоминаешь ту свою поездку, да?

Евсей кивнул.

- Тогда со мной был учитель...

В голосе его слышалась горечь.

- Скучаешь по нему?

- Конечно. - Евсей тяжело привалился к телеге. - Он стал мне вторым отцом, спас меня, забрал из Бонума, подарил целый мир... А я не смог уберечь его от смерти.

- Ты не виноват, знаешь же. - Забава приблизилась к ним - её взгляд тоже был печальным. - Мы все сделали всё, что только могли. Думаю, он смотрит на тебя оттуда, с небес твоего бога, и гордится своим учеником.

- Ладно, - Евсей с кряхтением отстранился и закинул в телегу узелок, - это дело давно прошедшее, ни к чему теперь о нём вспоминать. Главное, - он криво усмехнулся, - чтобы эта поездка не закончилась так же.

Идар отвернулась от них. Подслушивать о чужом горе она не желала, да и была немного обижена на взрослых за их странные тайны, которые они никому из медведей не доверили. Поэтому она скинула свой узелок, поудобнее перехватила тряпицу и повернулась к Босаве:

- Хочешь покормить лошадь?

- Хочу, - немедленно обрадовался он, - они славные... И мягкие. И очень ласковые, если с ними подружиться.

Идар взяла его под локоть и подошла поближе к лошади. Та заинтересованно повернула к ним голову, прядая ушами - глаза у неё были большие, тёмно-карие, под длинными ресницами. Идар взяла ладонь Босавы и положила её на лошадиную шею - почувствовала, какая она пушистая, через его пальцы, и повернулась к ней лицом.

- Здравствуй, - серьёзно сказала и протянула ей морковку, - меня зовут Идар, а его - Босава, хотя вообще-то Болеслав. Мы хотим поехать через поле и лес, через холмы и деревни - к ведьме Лучезаре-королевичне, которая зовёт нас в гости. Мы будем очень благодарны, если ты нас к ней довезёшь...

Угощение из её рук лошадь взяла осторожно, щекотно прикоснувшись мягкими губами к ладони, и Идар счастливо рассмеялась.

- Ты ей понравилась, - довольно сказал Босава.

- Отлично! А теперь ты, давай!

*

Ехали они долго, и Идар порой выпрыгивала из телеги, чтобы пройтись рядом - от бесконечного сидения всё болело. Она шагала по высоким золотистым и серым зарослям трав, по вытоптанным тропинкам, по сторонам которых порой находила грибы, а под ногами её торопливо шныряли мыши, суетливо готовящие припасы на зиму.

Когда налетал холодный и сырой ветер (а делал он это часто, поэтому всем приходилось кутаться в кафтаны и плащи), травы колыхались под его напором, и казалось, что они до сих пор плывут по реке, а телега - их ладья, которой правит странного вида сом - Босава рассказывал Идар, что на этих рыбах водяные катаются. Когда это происходило, Идар подпрыгивала с довольным смехом, бросалась рассекать щекотные травяные волны - и делала это так заразительно, что все рано или поздно тоже вылезали из телеги, чтобы пройтись пешком - даже Милица, оставив дочку Забаве - но всё время с волнением на них оглядываясь.

Идар не было холодно, её грела горячая медвежья кровь и меховой плащ, в который мама вшила обереги - а вот Босава, несмотря на новенькую свиту и тёплые сапоги, заледенел так, что не мог нормально двигать пальцами - поэтому, когда вдали показалась невысокие дома, окружённые заборами, она страшно обрадовалась.

- Это Ладичи, - сказала Ярина Вадимовна, которая грела в руках ладони Велимиры, - у города вроде бы есть посадник, назначенный князем, но все знают, что правит там Лучезара-королевична.

- Что это вообще такое - королевична? - спросила Идар.

Она сидела на краю телеги и болтала ногами над дорогой.

- Так зовут княжон во фрайдарских землях. - Сказал Босава, который прятался от холодного ветра за широкой спиной Беривоя. - Это там, где водятся люди с глазами на груди и с пёсьими ногами.

- Ого! - Идар восторженно повернулась к нему. - Как же их угораздило такими родиться?

- Это выдумки, - с улыбкой покачала головой Забава, - я бывала там - никто о таких чудесах даже не слышал.

Идар огорчённо нахмурилась.

- Она фрайдарка, выходит?

- К сожалению, нет. - Фыркнула Велимира. - Иначе сидела бы в своих болотах и к нам не совалась. Она замуж вышла за их королевича, королевича-колдуна - он её всяким премудростям ведьмовским и научил. Потом мужа её убили за то, что он был очень наглым и злым, саму Лучезару попытались сжечь - а она сбежала и на первом попавшемся корабле вернулась сюда, под крыло своего батюшки - он ещё жив был в то время. Требовать вернуть её для расправы народ не стал - заставили только поклясться, что она в их земли не вернётся никогда. С тех пор живёт здесь, воздух портит.

- При ней так не скажи. - Ухмыльнулась Ярина Вадимовна. - Иначе она точно захочет превратить тебя в жука навозного.

- Пусть попробует, - проворчала та, - я её сама в кого хочешь превращу!

- Ну-ну, - покачала головой Ярина Вадимовна, - правь к дальним воротам, Евсей.

Пока лошадь неторопливо везла телегу к огромным воротам, у которых стояли стражники в зелёных кафтанах с бердышами наперевес, Идар то и дело ловила на себе любопытные взгляды людей - они высовывались из-за заборов, распахивали окна - иные даже выходили на дорогу. К счастью, страха или ненависти в их глазах не было - только лишь интерес да щепотка насмешки. “Должно быть, эта Лучезара сказала им, кого в гости ждёт, - подумала Идар, - ну, или они привыкли уже, что к ней то и дело всякий странный народец ходит”.

В том, что они выглядели странно, Идар не сомневалась - она, слишком смуглая и темноволосая, чтобы быть белийкой, с совершенно не похожими на белийские обережными знаками на вороте и подоле, мальчик, который слепо смотрел прямо перед собой, взрослая женщина с непокрытой головой, да мало того - с распущенными кудрями! - в одной рубашке на холодном осеннем ветру, и Велимира, с её змеиным лицом - хоть она и оделась просто, всё равно ясно было, что она не обыкновенная работница и не купеческая дочь. “Медведь в заячьей шубе”, - вспомнилась Идар старая поговорка.

Не вызывали подозрений только Забава, Евсей да Беривой - и оттого их компания становилась только страннее.

“Ну и ладно, - подбодрила сама себя Идар, - и не такие небось ездили”.

Ворота слегка приоткрылись, и наружу ловко, точно кошка, выскользнул мужчина, что выглядел на удивление по-медвежьи - высокий рост, широкие плечи, длинная борода... Но в лице виднелось что-то хитрое, лисье. Одет он был дорого - алый кафтан с золотой нитью и жемчужными пуговицами, на каждом пальце по драгоценному перстню, а на шее - золотая гривна. Завидев их телегу, он расплылся в счастливой улыбке и торопливо зашагал им навстречу.

- Здравы будьте, гости дорогие! - густым басом прогудел он, поравнявшись с их телегой, и низко поклонился. - Как мы рады видеть вас в нашем маленьком городке!

- Мы? - сощурилась Ярина Вадимовна.

- Я и моя госпожа, Лучезара-королевична. - Довольно подтвердил тот. - Она углядела вас из своего высокого терема, да послала меня, чтобы я поскорее вас встретил да проводил. - Он обвёл взглядом всех, кто сидел в телеге, и улыбнулся ещё шире. - Вижу, все в добром здравии к нам в гости приехали. Славно же, славно...