Беда не приходит одна

- Веля... - Бажен трагично закатил глаза. - Я понял, ты смерти моей хочешь! Хорошо же, я сделаю всё, что ты просишь - и буду знать, что гибель моя была не напрасна!

- Договорились. - С мрачным торжеством возвестила Велимира, сгребла его за грудки, с чувством проговорила. - Знал бы ты, как сильно мне опостылел мой муж!

И сильно дёрнула его на себя, впившись в знакомо-сладкие губы.

*

Взглянув на руку Босавы, Ярина Вадимовна печально вздохнула и исцелила порез за несколько мгновений. Сцапав его, всё ещё заледеневшего и растерянного, Идар потащила друга развлекаться - сначала отведать угощений, которые готовили все женщины деревни, потом - выудить из огромного мешка на ощупь стрелу с серебряным наконечником среди остальных железных - победитель получал белийский перстень с узором из мелких чёрных камней. Босава не угадал, и победителем вышел дядя Морах, который немедленно отдал украшение жене. Аньель почти весь праздник сидела в стороне, но веселилась, кажется, не меньше, чем когда плясала среди других девушек.

Дядя довольно потрепал Босаву по волосам.

- Молодец, парень! - звонко выкрикнул он. - Славно играл! Руки тебе предки славные послали, клянусь своей шкурой!

Босава оторопело кивнул.

Когда веселье стало медленно стихать, они сидели на скамье у центрального большого костра и грызли орехи. Под боком у Идар устроился Родаг, сияющий от счастья - его оружие наконец-то внесли в пещеру предков!

- Меня теперь дразнить не будут. - Шепнул он Идар. - А то сил уже нет никаких их слушать. Знаешь, что мне давеча Тагар сказал? Ты, мол, не медведь, а полевая мышь! Ну ничего, - Родаг погрозил кулаком воображаемому обидчику, - весной поглядим, кто из нас в норку будет на охоте прятаться!

“Точно, - грустно подумала Идар, - надо было раньше о помощи Беривоя Болеславича попросить”.

Музыка становилась всё тише и тише, и наконец умолкла. Все медведи замерли и выстроились рядами у костров - в порядке, который зародился многие столетия тому назад, и с тех пор повторялся каждый год.

- Что происходит? - растерянно спросил Босава.

- Сейчас услышишь. - Идар отложила угощение и взяла его под руку. - Делай то же, что и я.

Раздался одинокий, но очень громкий удар в било у самого края поляны. Звук глухо отозвался где-то в груди у Идар - и сердце на миг замерло, когда тоскливо, оглушительно загудел рог.

Зазвучала колыбельная - старая, как сам мир, когда-то возникший под звёздами. Умирало жаркое, щедрое лето, уходила плодовитая осень - с первой снежинкой, упавшей с неба прямиком в костёр, вступала в свои права холодная зима, нёсшая за собой сон, похожий на смерть.

Первыми двинулись вдоль рядов лучшие охотники племени. Они несли в руках набитую соломой безголовую шкуру дедушки-медведя - его следовало бросить в костёр, чтобы он вернулся домой, на небеса.

Медведи принялись медленно раскачиваться из стороны в сторону в такт с мелодией вагуды, которую завёл Дараз. Идар тоже закачалась, схватив второй рукой ладонь Родага - брату в детстве медведь оттоптал оба уха, и правильно поймать ритм он не смог бы, даже если от этого зависела бы его жизнь.

Мимо охотников проскользнули двумя серыми тенями близнецы - музыка их бил путала и мешала Дараза, заставляла сбиваться - сегодня они были злыми духами морозов и ветров.

Петь начал отец Грайры. Он пел о том, как охотился могучий медведь всё лето - был грозой оленей и кабанов, добывал рыбу и дрался с родичами за право ходить с медведицей. Подхватила колыбельную Нгароз - повела рассказ о медведице, что убила и съела без малого сотню зайцев и много сладкой малины - а теперь готовилась лечь в берлогу, чтобы зимой у неё родились медвежата.

Запели остальные мужчины, а потом и женщины - и их голоса, что переплетались и множились, разносясь высоко над поляной, за пределы их деревни и леса, напугали злых духов, заставили с рычанием скрыться - а вместо них на поляну вернулись в огромных шубах двое предков-прародителей, готовых проводить своего собрата в зимнюю спячку.

Шкура рухнула в костёр - он взвился с гулким гудением до самого неба, на мгновение заглушив медвежью песню. Несколько искр долетели до лица Идар, но не обожгли - прохладным дождём осели на щеках.

Встала Рьяквир, воздев руки к небесам. Все замолчали, приготовились слушать, что скажет Старшая Медведица.

- Сегодня в нашей деревне большой праздник! - возвестила она. - И не только потому, что настало время зимней спячки. Сегодня одна маленькая девочка станет медведицей!

Медведи ответили ей довольным рёвом. Вперёд протиснулась мама - сестра у неё на руках недовольно ворочалась и хныкала.

- А я думал, что медвежата рождаются... Ну, медвежатами. - Хмыкнули за её спиной, и, обернувшись, Идар увидела Евсея. - В шубе и с когтями, а людьми к пяти годам становятся.

- Раньше так и было. - Серьёзно кивнула та. - Ещё дядя Хьорд родился в звериной шкуре. Но такие дети потом с трудом принимали человеческий облик, и речь им давалась тяжело. Поэтому Старшая Медведица решила, что лучше уж человека учить становиться зверем, чем зверя - человеком.

Рьяквир тем временем провела угольком по лбу и щекам сестры, оставив длинные чёрные полосы. Подковыляла Рагвар, коснулась груди сестры посохом и расплылась в довольной улыбке.

- Пусть предки хранят твой путь, - пожелала она, - и нож твой будет остёр.

- Пусть шкура будет крепка, - подхватила Рьяквир, - высок погребальный костёр!

- Как мрачно, - поёжился Босава.

- Да нет, - пожала плечами Идар, - чем выше погребальный костёр, тем больше хорошего сделал для деревни умерший. Ещё это значит, что его все очень любили.

- Я её уже очень люблю, - из глаз Родага слёзы текли ручьём, - пусть подольше не умирает!

- Духи звёзд и луны, ветра и воды, каждого дерева в нашем лесу шепнули мне имя для маленькой медведицы! - возвестила Рагвар. - Имя её отныне и до смерти - Гахаур, птица небесная!

Родаг рядом разразился восторженными воплями. Идар же зажмурилась, будто от боли, и отвернулась.

Славно, по её вине у сестры появилась змеиная тёзка. Или... Это у змеицы появилась человеческая.

*

Медвежий праздник был диво как хорош, а главное - никому не было дела до того, чем занимаются другие. Потому Яра на весь вечер забыла про детей - много дуростей натворить попросту не успеют, кто-нибудь да остановит - и сначала долго танцевала у костров, прерываясь только на угощения от щедрых хозяек, а потом не выдержала и затащила Беривоя в ближайшие кусты - целоваться. Усы и борода у него кололись так же смешно, как и двадцать с лишком лет тому назад - но должны же быть у идеального мужчины какие-то недостатки, верно?

Вылезли из кустов они, довольные и разрумянившиеся, только к самому имянаречению сестры Идар.

Когда отгремели последние отзвуки медвежьей радости, у Яры сильно кольнуло в груди с левой стороны - будто спицу между рёбер воткнули. Она потянулась к сердцу и замерла, не донеся руки - поняла, что значила эта боль.

- Ты чего? - взволнованно повернулся к ней Беривой.

Яра будто увидела со стороны, как исказилось её лицо - ещё мгновение назад беззаботное и радостное, теперь оно скалилось неприкрытой злобой.

- Добрался-таки, - рычаще выдохнула она, - погоди же, мразь, я ведь тебя найду...

- Ещё од-дин? - нахмурился Беривой.

- Да, - выплюнула Яра, и на кончиках её пальцев засияли искры, - осмелел, сволочь, думает, ему всё с рук сойдёт... Думаю, - она выпрямилась и растянула губы в хищной улыбке, - госпожа Мерова будет рада моему подношению.

Захлопали над головой крылья. Яра повернулась, разглядев вдали маленькую белую голубку, и нахмурилась - не с этой птицей ей должны были вести передать.

Голубка села прямо Беривою на плечо, позволила отвязать с лапки письмецо, привязанное голубой шёлковой ниточкой, и тут же унеслась прочь.

- Догадываюсь я, от кого весточка, - мрачно сказал он, передав клочок дорогой бумаги Яре, - знаю только одну ос-собу, которая так богатствами р-разбрасывается...

- Что пишет? - Яра повертела в руках бумагу, вдохнула не успевший развеяться аромат дорогих Валиорских благовоний - ну точно, она.

- В гости зовёт, - ухмыльнулся Беривой, - поедем?

- Конечно, - Яра хищно улыбнулась, - когда зовёт такая госпожа, отказывать нельзя...

*Мордофили - чванливые, заносчивые дураки.

Глава 11

- Отпустить на другой берег? - повторила мама, точно не могла поверить, что её в самом деле просили об этом .

Сестра - Гахаур - спокойно спала у неё на руках, и личико её было безмятежно.

- Видишь ли, госпожа, - терпеливо продолжала Ярина Вадимовна, - нам нужно... Одной женщине твою дочь показать. Она - могущественная колдунья и, думаю, сможет помочь ей и с новообретёнными силами, и с тем, чтобы защититься от недругов. К тому же, эта особа весьма и весьма обидчива, к тому же любит обо всём узнавать из первых рук. Если мы представим ей Идар с Савушкой и Милицей сами, она примет их и станет нашей доброй помощницей. Если же нет - может затаить обиду...

- Но ты же можешь победить её! - воскликнула мама, загораживая собой Идар.

- Могу, - подтвердила Ярина Вадимовна, - но зачем? Она не только могущественна, но и влиятельна - нам благосклонность её и её соратников будет очень кстати. Мы ненадолго - пройдёт седмица, и вернёмся. Деревню я без защиты не оставлю - окружу такой же оградой, как и змеиные холмы. Никто с дурными намерениями к вам пройти не сможет...

- Меня не это беспокоит! - мама встряхнула головой. - Точнее, не только это. Что будет с Идар? Сможете ли вы её защитить? Поклянётесь ли, что она вернётся в целости и сохранности?

- Даже в большей, чем была до этого, - заверила её ведьма. - Лучезара-королевична щедро одаривает новых друзей. Она даст твоей дочери защитные обереги, которые не сокрушит ни один из ныне живущих колдунов. К тому же, Лучезаре будет полезно взглянуть на Идар - она ведь долгое время служила Жогу...

- Неужели она настолько стара? - ахнула мама.

- Нет-нет, - рассмеялась Ярина Вадимовна, - из всех, кто застал времена до заточения Старых Богов, в Белии осталась только я. Но поклонение им не прекратилось до сих пор - ещё до князя были те, кто верил, что сумеет выручить Жога из плена, и тогда на нашей земле настанут добрые времена...

- Но сейчас она не хочет этого? Не собирается использовать детей...

- Нет. - Ведьма серьёзно взглянула в глаза маме. - Клянусь своей силой, Карад, что ничего плохого она Идар не сделает. У нас с ней... давно мир и лад.

Мама жалобно взглянула на Идар, и девочка поняла, как сильно та не хочет её отпускать. Она бы и сама не поехала, будь её воля - нужно готовиться к зиме, ухаживать за скотиной, присматривать за Родагом и за отцом...

Когда Идар пожаловалась ей на то, что без неё маме тяжело будет делать запасы, Ярина Вадимовна только рассмеялась и потрепала её по голове.

- Поверь, если поедешь с нами - обретёшь столько добра, что это все убытки перекроет.

- Что ж, - после недолгих раздумий вздохнула мама, - посмотришь на мир, Идар. Ярину Вадимовну во всём слушайся, Лучезару-королевичну не зли...

Идар хотелось заплакать, броситься в материнские объятия и запричитать, что никуда ехать она не хочет, и встреча с незнакомой могущественной колдуньей её пугает - но вместо этого она решительно проглотила вставший в горле противный ком и кивнула.

*

Узнав, к кому они собрались ехать, Велимира долго и красочно ругалась.

- А мне с вами ехать зачем? - спросила она, когда бранные слова наконец закончились. - Или ты не помнишь, как они с Драгой друг друга любят? Да она голову мне оторвёт, чуть только порог переступлю, только чтобы ей насолить!

- Не посмеет, - с усмешкой ответила Ярина Вадимовна, - ты же помнишь, что она не трогает моих?

- Я уже десять лет как перешла из-под твоего крылышка к Драге, - буркнула Велимира, - и она об этом прекрасно знает.

- Во-первых, - ведьма не переставала улыбаться, - от этого ты не перестала быть моей. А во-вторых - ты Лучезару за дуру считаешь? Сколько лет назад закончилась их с Драгой вражда? Сколько уже лет не гибнут Драгины подданные и Лучезарины слуги? Она не захочет разрушить мир, который их обеих устраивает, только лишь из-за того, что ты ей под руку попадёшься.

- А ты почему вообще такая спокойная? - недовольно сложила руки на груди Велимира. - У вас с ней, кажется, тоже не самые тёплые отношения были!

Ярина Вадимовна со смехом потрепала озадаченную Велимиру за щёку.

- Потому что у меня есть предчувствие, - загадочно сказала она, - что совсем скоро это изменится!

*

Для того, чтобы попасть на левый берег, нужно было переплыть реку, которую белийцы называли Горькой - Идар видела её лишь один раз, года три назад, и она была такой огромной и буйной, что напугала её тогда почти до слёз. Идар не верилось, что они смогут преодолеть Горькую - только если вдруг отрастят крылья и полетят, как птицы... Но вместо этого Забава написала письмо своим слугам, чтобы они привели к берегу корабль.

- Не волнуйся, - сказала она ласково Идар, легонько погладив её по волосам, - мы на моей ладье и по морю в шторм ходили - ничего, цела осталась! А на Горькой речке нам и вовсе ничего не угрожает, переплывём - оглянуться не успеешь!

- Откуда ты знаешь, что ничего не угрожает? - буркнула Идар.

Ярина Вадимовна, проходившая мимо, разразилась довольным смехом.

- Потому что один раз водяной, обитавшей в ней, решил сделать мне подлость. Ну, с тех пор там другой хозяйничает - и не забывает, кто его владыкой местных вод сделал!

- Ага, а русалки и вовсе счастливы будут, что мы мимо поплывём. - Буркнула Велимира. - Прикормили их, гадин, теперь проходу не дают.

- Прикормили? - Идар в ужасе воззрилась на Забаву. Она отлично знала, чем белийские русалки питаются.

- Велимира-Велимира, - покачала головой та, - никто их не кормил. Они сами того мужика съели - я всего-то хотела высадить его с ладьи. Даже лодку дала!

Велимира ехидно засмеялась.

- Не переживай за него, медвежонок. - Забава тоже улыбнулась. - Он это заслужил. В конце-концов, если бы мы его не остановили, было бы в Горькой на одну русалку больше... Он среди ночи пытался дочь утопить - решил проучить за то, что она ему перечила.

В деревне оставались Всеволод и Купава, брат и сестра Велимиры. Идар они не шибко нравились - но Ярина Вадимовна им доверяла, а она уж точно их деревне зла не хотела, потому Идар познакомила их с Дегар - и, убедившись, что та взяла их в оборот, окончательно успокоилась.

В ночь перед самым отъездом отец не пришёл домой - остался у сестры. Ещё седмицу назад Идар это, наверное, очень расстроило бы - а сейчас она была довольна, что он не мешал ей прощаться с матерью и братом. Родаг свернулся у неё под боком на печке и недовольно сопел в спину - не хотел, чтобы она уезжала.

- Может, ну его? - спрашивал в сотый, кажется, раз. - Пускай сами едут, а тебя в покое оставят. Скажем, что ты заболела!

- Не выйдет, - отвечала Идар, запустив руку в шерсть устроившегося под мышкой Ваграта, - Ярина Вадимовна меня бы запросто исцелила.

- Тогда - что тебе предки не разрешают ехать!

Идар покачала головой. Хоть ей и не шибко хотелось оставлять семью, в последний день на тот берег её неумолимо начало тянуть каким-то неведомым доныне чувством. Поразмыслив немного, она решила, что это колдовская сила её зовёт, и перестала волноваться. То, что жило внутри неё, до сих пор ей только помогало.

*

За те два дня, что прошли в сборах, солнце стало припекать только сильнее, а деревья и не думали сбрасывать листья - точно забыли, что ещё совсем недавно шёл снег, а значит, наступило время готовиться к зиме.

Котомка у Идар получилась небольшой - в самый раз для того, чтобы она сама могла унести. Провожала её мама со слезами на глазах, а отец - глядя куда-то в землю, точно боясь поднять на неё взгляд. Был он расстроен или доволен её отъездом, Идар так и не поняла - может, вспомнил наконец, что она его любимая дочь... А может, радовался, что опасность покинула его дом.

До Горькой они шли через лес день с небольшим - ночевали в лесу на подстилке из листьев, положив под голову котомку и укрывшись плащами. Идар была этому даже рада - давненько она не выбиралась так надолго из деревни. Раньше, бывало, они всё лето в избу могли не возвращаться - охотились, рыбачили, собирали ягоды и грибы... Потом появился огородик, купили кур и собаку, выстроили баню, и уходить надолго уже не получалось.

Босава их путешествие сносил стойко, не жаловался, хоть ему и было тяжело - кому-то постоянно приходилось держать его под руку и предупреждать о ямках и подъёмах на дороге. В первый же день Беривой Болеславич сделал для него посох из крепкой дубовой ветки, но он мало помогал, потому что идти приходилось быстро.

Яра с Беривоем казались совершенно довольными - осенний лес принимал их приветливо, и они радовались каждой рябине с ярко-алыми ягодами, любовались пролетавшими мимо утиными косяками, а однажды заприметили далеко-далеко, у самого горизонта, белоснежных лебедей, что отправлялись на небо, к предкам, чтобы переждать там морозную зиму.

Забава с Евсеем держались стойко, и видно было, что ходить по лесам им не впервой. Велимира в первый день ворчала, что отвыкла спать на земле и не готова забыть про баню, но красота осеннего леса быстро примирила её с необходимостью пожертвовать мягкой периной.

А вот Милице приходилось нелегко. Если Велимира после праздников вручила детей мужу и заботилась теперь только о себе, то Милица с дочерью расставаться не пожелала - да никто и не думал, что она это сделает. Всё-таки с младенцем должна быть мать.

Милица давненько не была в лесу, привыкла к неволе купеческих хором, и теперь с трудом вспоминала то, что знала в детстве. А ещё приходилось то кормить, то купать дочку, то пелёнки стирать... Помогать ей вызывались все, но она доверилась только Идар и Евсею.

Когда они наконец оказались на берегу реки, у Идар даже захватило дух. Во все стороны, насколько хватало глаз, простиралась водная гладь - серо-синяя, бурная, ни секунды не стоявшая на месте. Волны набегали на песчаный берег, откатывались назад с тихим шуршанием, и Идар слышалась в этом старая-старая дивная песня. Пахло мокрым песком и сыростью, деревом и травой.

На берегу, недалеко от воды, покоился большой и величественный зверь, вокруг которого сновали люди - то Забавина ладья, изукрашенная диковинными узорами, готовилась к отплытию. На изогнутом носу у неё красовалась морда не то рысья, не то кошачья, а парус был ослепительно-белым, как лебединое крыло.

- Это значит, что судёнышко моё - купеческое. - С улыбкой пояснила Забава. - Что еду я не воевать или грабить, а торговать. Иные и рады были бы этим воспользоваться, да не выходит... Никто ещё не сумел ладью мою захватить.

- А много раз пытались? - жадно спросила Идар.

Забава задумалась.

- Когда как. По Багряному-то пути можно идти почти без боязни - Валиорцы следят, чтобы никто их дорогим гостям не помешал доплыть и привезти им меха и соль, мёд и пшеницу... А вот дальше на юг или север уже опаснее.

- А по Горькой?

- А на Горькой никто не грабит, - улыбнулась Забава, - тут уже давно порядки навели - сначала князь, а потом и Ярина Вадимовна. - Она довольно взглянула на подбоченившуюся ведьму.

- Правда, - хмыкнула та, - нечего всякой пакости на моих землях пировать! Ишь чего удумали - простые люди трудятся, не покладая рук, а они не пахавши, не сеявши, хотят животы себе набить! Не-ет уж, пусть рта не разевают!

- Так что доплывём спокойно. - Довольно кивнула Забава.

Идар эти обещания немного успокоили. Хотя русалок и прочей белийской - и не только - нечисти она всё ещё побаивалась. Дедушка Рьив как-то рассказывал им страшную сказку про духа глубокого омута, который заманивал к себе детей и поедал их, выплёвывая на берег только косточки...

От ладьи неторопливо подошёл к ним черноволосый парень с длинным шрамом, пересекавшим губы, со всеми раскланялся и стал что-то Забаве обстоятельно рассказывать.

- ...можем продать, - расслышала Идар, - только цену сбавить надо бы...

- Ты часть для дальних земель побереги, - отвечала ему Забава, - как поплывём в Калоенмаа, по дороге заглянем в Плёс да в Бочаг - там, я слыхала, люди много готовы за такой товар давать...

- Чего застыли? - рыжий парень, закутанный в тёплый кафтан, шмыгнул носом. - Поднимайтесь, скоро уже отплывать будем!

Велимира вздрогнула и всмотрелась в веснушчатое лицо, но тут же расслабилась. Идар и сама видела, что это был не тот парень, который увивался подле неё на празднике - но и этого человека она уже видела. Точно, он приезжал вместе с Забавой в их деревню...

- С радостью провожу вас в покои, отведённые на ладье, - склонился парень тем временем, - госпожа Забава Твердятична велела вам в знак дружбы лучшей медовухи из её запасов принести!

Евсей недовольно нахмурился, а Велимира расхохоталась.

- Вот, это по-нашему! Веди нас, ну же!

Покои оказались во внутренностях корабля - две совсем маленькие комнатушки, в одной из которых разместили женщин, а в другой - мужчин. Впрочем, довольно скоро Беривой оказался подле Ярины Вадимовны, а Идар - у Босавы.

- Ты уже раньше по рекам плавал? - спросила она шёпотом.

- На маленьких, - отвечал тот так же тихо, - и недолго. А ты?

- Тоже. Боюсь, как бы плохо не стало...

- У Велимиры Неждановны есть зелье от дурноты. Если что, можем попросить...

- Неждановны? - опешила Идар. - Она ж, вроде...

- Она и Неждановна, и Беривоевна, - усмехнулся Босава, - я её спросил, как правильно величать - сказала, и на то, и на другое согласна.

- Странные они, - буркнула Идар, - то есть вы, белийцы. И так в именах-отчествах запутаться можно, так ещё и несколько...

- Это ты варговских имён ещё не слышала, - хмыкнул он, - вот где язык сломать можно. Хорошо, что они наши, белийские, имена берут, когда жить тут остаются - иначе до вечера бы ждать пришлось, если б их кто-то окликнуть решил...

Идар рассмеялась.

- Про наши тоже так белийцы говорят!

Недолго помолчали.

- Мы же рядом с Зубцом будем?

- Недалеко, - кивнул Босава, - меньше дня пути.

- Отлично! - воодушевилась Идар. - Там наверняка мастера гусляр... гусляров... по гуслям, в общем, есть. Сходим, купим тебе новые струны!

Босава погрустнел и будто бы съёжился.

- Не надо.

- Как - не надо! - всплеснула руками Идар. - Ты забыл, что нам Велимира про божественную часть говорила? Твоя ведь наверняка в игре спрятана...

- Я знаю. - Тот тяжело вздохнул. - У меня денег нет.

- И у меня нет. Но можно ведь не только деньгами расплачиваться - украшения из звериных зубов и костей белийцы у нас очень брать любят. Сторгуемся!

- Тебе разве не опасно в городе показываться? - нахмурился Босава. - На левом берегу перевёртышей не любят...

- Да мы и на правом мало кому нравимся. - Рассмеялась Идар. - Ничего, медведей бояться - в лес не ходить! Да и потом, ну кто признает во мне медведицу, а?

- Кто угодно, - развёл руками Босава, - ты говоришь очень... рычаще. И выглядишь не как белийка, я знаю.

Идар огорчённо опустила руки. Она не могла не признать его правоты - спорить было бы попросту глупо.

- Спасибо, что за меня так переживаешь, - улыбнулся Босава и, нащупав её ладонь, крепко сжал в своей, - но не стоит. Я что-нибудь придумаю, правда.

“Нет, - подумала Идар, - это я что-нибудь придумаю”.

*

Ночью было тихо и холодно. С воды дул сырой промозглый ветер, но в маленькую тёмную комнату возвращаться совсем не хотелось - тем более, что на поверхности воды расплавленным серебром отражались звёзды, да порой плескала хвостом рыба. Милица сидела, точно окаменевшая, крепко прижав к себе дочку, и неторопливо размышляла.

“Значат ли что-то те слова Забавы про то, что ей не хватает на борту женщины-помощницы, или нет? И если значат, мне-то с этого что? Я дура бестолковая, размякшая в богатых хоромах - ещё и от каждого звука дрожу, точно заяц. Пользы от меня не будет, только вред - нападут разбойники, а я сама им под топоры подвернусь, клянусь бородой Хротко! А даже если зачем-то и пригожусь - еду готовить, стирать, прибираться - то дочь мне точно оставить негде. Она для всех них обуза, да и только”...

Мимо то и дело проходили мужчины, бывшие в услужении у Забавы - но на Милицу они не обращали никакого внимания, и она со временем перестала вздрагивать при их приближении. За ними интересно было следить - все они различались, как небо и земля, цветы и камни, птицы и змеи...

“И что же, никто из них даже не подумал женщин обидеть, которых Забава вызволяет? - язвительно подумала она. - Да ни в жизнь не поверю!”.

Вынырнула откуда-то из недр корабля Забава - застучали каблуки сафьяновых сапог по влажным доскам.