Беда не приходит одна

- Змеев правнук. - Пожала плечами Милица.

- И вовсе не в этом дело. - Карад поморщилась. - Идар тоже дальняя внучка Старого Бога, однако в ней я этого не чувствую. У него будто бы... кровоточащая рана внутри, которая никак не затянется. Ничего за ним не замечала?

- От него отказались родители. Нет такого человека, который из-за этого бы не страдал.

- Да... - Карад снова погрустнела, и в рассеянности чуть не пронесла пирог мимо рта. - В этом-то и беда.

- В чём?

Та встрепенулась, точно позабыла, что сидит в избе не одна, и через силу рассмеялась.

- В родителях. Точнее, в отце... уж больно ему не по сердцу пришёлся дар нашей девочки. Не знаю, что делать. - Вдруг с обезоруживающей честностью произнесла она. - Уж я ли не старалась? Я ли не ходила за ним, не ухаживала, ни словом, ни делом не попрекала - и все свои украшения в Берёзове заложила, чтоб ему тот редкий настой купить... И вроде всё налаживаться стало, понимаешь, хорошо зажили - да, на охоту он больше ходить не может, и сына учить тоже, но я бы что-нибудь непременно придумала! А тут - Идар, колдовство, много новых людей в деревне... Ну, и...

- И он решил, что во всех его бедах виновата дочь. - Милица чувствовала, как в глубине её души вскипает чёрная, огненная ярость. - Молодец, нашёл на кого все беды свалить...

В глазах Карад молнией вспыхнула обида, но тут же погасла.

- Не знаю, зачем я тебе это рассказываю. - Она отодвинула миску с пирогами. - Наверное, устала молчать... Я точно знаю, что мне свои скажут. А ты... может, поймёшь?

- Конечно, пойму. - Милица склонила голову. - Пойму Идар. Я ведь тоже всё время виновата. Куда ни пойди, что ни сделай - один приговор для тебя. Ну да ладно, - она отчаянно улыбнулась, - каково это - жить с человеком, от которого не уйти, не сбежать, я тоже знаю.

Карад посмотрела на неё с изумлением.

- Вашим женщинам нельзя оставлять мужей?

Милицу будто ледяной водой окатили.

- А вашим что, можно?

- Можно. Не просто так, конечно, - она невесело рассмеялась, - но если муж тебя обижает, нужно сперва повиниться перед Старшей Медведицей, всё ей рассказать - и если та даст разрешение, сперва перед предками, а после - перед сородичами от него отречься.

- И ты можешь уйти, - рассерженной змеёй зашипела Милица, - но остаёшься?!

Карад устало посмотрела на неё.

- Не знаю, что сделал твой муж, чтобы ты так на него обозлилась, и знать не хочу. Моего люблю и я, и дети. Я сумею помирить их с Идар, и мы заживём по-прежнему... А ты, - она наклонилась ближе к Милице, - если решишься... Старуха Рагвар даст тебе медвежью шкуру, чтобы ты стала ненадолго одной из нас, и ты откажешься от этого человека.

- Откажусь, - горько повторила Милица, - а после мне что делать прикажешь? У меня ни отца, ни братьев, ни даже любовника! Он меня везде найдёт и что захочет сделает - а мне ещё о дочери думать надо...

Карад посмотрела на неё мягко и вдруг погладила по руке, как несмышлёного ребёнка.

- Ты, кажется, страх как нужна Огненной ведьме и её товарищам - попроси у них защиты. Ярина Вадимовна кажется хорошим человеком, в беде не бросит. Ну а захочешь, полюбится тебе здесь - останешься. Обратишься медведицей...

- Двоедушницей, что ли? - Чуть не вскочила с лавки Милица.

- Нет, зачем? - Засмеялась Карад. - Если тебя примут предки, ты и без звериной шкуры станешь одной из нас. - Она поднялась со скамьи, подтянула повыше сопящую дочь. - Спасибо за угощение, госпожа. И подумай.

*

От ливня пришлось прятаться под густой, ещё не облетевшей рыжеватой дубовой листвой, и домой Идар вернулась позже, чем должна была, в ещё более скверном настроении, чем утром. К счастью, на пороге её встретила мама, накормила ужином, вручила удочку и велела идти на подмогу Родагу, который надеялся наловить карасей на ужин. Плохое настроение почти мигом рассеялось - мама на неё не сердилась, отец не смотрел косо, сестра не капризничала, а рыбалку Идар очень любила. Почти не задумавшись, она побежала к дому ведьм, чтобы позвать Босаву - вряд ли ему когда-нибудь доводилось рыбачить, а Идар страшно хотелось разделить эту забаву с другом. Неожиданно в избе обнаружились Беривой и Забава, вымокшие до нитки.

- Яра там осталась, приглядывать за з-змеями, - сказал мужчина, склонившись над Идар, и капли с его бороды упали ей на макушку, - а нас к вам отправила, п-присматривать, чтобы хорошо себя вели и не ш-шалили.

Он рассмеялся. Беривой вообще казался очень довольным, словно опасное путешествие и возвращение с выводком опасных змеёнышей было лучшей прогулкой в его жизни. С другой стороны, подумала Идар - он отправился туда вместе со своей любимой, оставив хлопоты и возню с детьми на Велимиру...

Поэтому пришлось задержаться и попросить Беривоя поучить Родага охоте. Говорить об этом было страшно неловко, но Беривой словно бы не заметил её робости - радостно согласился и предложил начать первый урок хоть сейчас, если Идар всё равно идёт рыбачить. А Велимира ей поможет - правда же, Веля?

- Да с чего бы? - Буркнула та, но удочку у Родага забрала.

Следом за ней засобиралась и Забава.

- Отвыкла я дома сидеть. - Со смехом пояснила она Идар. - Всё в пути, да под ясным небом, то на корабле, то в лесу или в степи...

Евсей тоже не захотел оставаться - он говорил с Забавой о приведённых Ярой змеёнышах, и так увлёкся, что сам не заметил, как снова надел кафтан. Милицу на этот раз тоже дома не оставили.

- Вредно ребёнку всё время в четырёх стенах сидеть! - Заявила Велимира, чуть ли не насильно заворачивая Милицу в плащ. - Мы тебя тревожить не будем - сиди себе под деревом, птичек слушай, дочку качай...

- Каких птичек? Вечер уже! - Скривился Евсей.

- Ворон и галок! - Отрезала та. - Что, они не птицы, что ли?

Так и вышло, что на рыбалку они отправились шумной и большой ватагой - медведи, встречавшиеся им по дороге, не кривились и не спешили убраться прочь, а вежливо раскланивались, отчего у Идар на сердце стало совсем легко и весело.

У маленькой речушки, протекавшей неподалёку от деревни и носившей имя Хальяр - Спокойная, если по-белийски - они разделились. Беривой с Родагом - брат подпрыгивал от восторга и предвкушения - отправились в лес, чтобы найти заячьи тропки и поставить ловушки - это плохая охота, слишком жестокая и даже бесчестная, но порой можно и так - а все остальные расположились на поросшем крапивой и полевицей берегу. У воды было тихо - шелестели золотыми листьями склонившиеся над водой тонкие берёзки, изредка плескала в реке рыба, и величественно заглядывали в темнеющую водную гладь набухшие сизые тучи. На противоположном берегу виднелись поросшие бронзовым лесом холмы, и медленно между деревьями начинал пробираться серый туман, вечный спутник осенних вечеров. К счастью, комарья почти не было, и Идар без опаски устроилась на землистом берегу, усадив рядом с собой Босаву. Тот всё смущался и рвался уйти прочь, но Идар вцепилась в него крепко.

- Я же слепой, - убеждал он растерянно, - ещё, чего доброго, удочку испорчу.

- Ничего подобного! - Идар решительно помотала головой и всучила ему удилище. - С крючком я тебе помогу, а в остальном - ничего сложного. Да тут смотреть и не придётся! Забрасываешь, держишь крепко, а как дёргать начнёт - тянешь!

- Но...

- Никаких но! - Идар решительно насадила на костяной крючок червя. - Страшных чудищ не испугался, а каких-то рыб боишься!

- Я не рыб боюсь, - возразил тот с достоинством, - а того, что твоя мама меня больше видеть не захочет.

- Из-за такой глупости? Да ты что! Ну и потом - змеёныши всё же пострашнее моей мамы.

Босава вдруг смутился, пошёл красными пятнами.

- Я знал, что Велимира меня защитит, - сказал он тихо, - ну... и ты.

- Так я тебя и теперь защищу! Давай научу, как правильно закидывать.

Она обхватила руками его ладони и почувствовала, что они едва заметно дрожат.

- А это правда, что гусляры своими песнями могут всякое разное призвать? - Спросила она, стараясь звучать как можно беззаботнее.

- Что - всякое?

- По-разному говорят. Дедушка Рьив, когда ещё вставал с печи, рассказывал, что и тучи привести могут, и гром с молнией, и бурю, а мама говорит, что такое никому из живых не под силу. Но она тоже думает, что, когда вы поёте, то вас слышат предки, и могут прийти на помощь - послать удачу или диких зверей с дороги отпугнуть.

- Такое и впрямь бывает, - уклончиво ответил Босава, руки его трястись перестали, - но не с нами. Рождаются люди, чьё пение трогает богов и растапливает сердца князей... Ну а мы - простые странники, которые и поют только оттого, что больше ничего делать не могут.

- Неправда! - Возмутилась Идар. - Каждому, у кого предки что-то отнимают, они и дают взамен - у меня есть троюродная сестра в Грайхаде, она тоже слепая, но нюх - лучше, чем у матёрых медведей! Она и на охоту ходить наловчилась, и рыбачить, в прошлом году голову прадедушки добывала к празднику. Думаешь, тебе просто так гусли достались?

- Нет, - немного подумав, ответил Босава, - мне они нравятся. Перебирая струны, находишь покой. Ну, или не его, - он лукаво улыбнулся, - песней ведь можно и в бой повести, и в пляс, и сон навеять. Эдакое колдовство без колдовства.

- Красиво, - заворожённо кивнула Идар, не сводя с него глаз, - а рыбу можно приманить?

Босава тихо рассмеялся.

- Не думаю. Если станем петь, скорее распугаем.

- А мы тихонько! - Задорно потёрла руки Идар. - К тому же, мы теперь настоящие колдуны. Глядишь, чего и получится!

- Я бы поостерёгся колдовать, - снова нахмурился Босава, - Велимира этого не ждёт - если вдруг ошибёмся, никто не сможет нам помочь. Вдруг случайно озеро вскипятим? Или всю рыбу сделаем ядовитой?

- Хорошо, - надулась Идар, - заклинания плести не станем. Но петь-то нам никто не запрещает? Я начну.

Она поёрзала на холодной земле, откашлялась и тихонько завела:

- Ой, карась, ты мой карась, хвост и много плавников! Так и манишь ты к себе очень много рыбаков! Ну, как? - Она нетерпеливо уставилась на Босаву, ожидая похвалы.

- Очень хорошо, - Босава покусывал губы, тщетно пытаясь сдержать наползавшую на них улыбку, - думаю, карасю приятно это слышать.

- Ну а кому такая похвала бы не понравилась? - Идар легонько ткнула Босаву в бок. - Давай, твоя очередь. Только тихо!

Босава зажмурился, легонько притопывая под одному ему слышимый ритм ногой.

- Не ходи, карась, домой - полезай ко мне в ведро! Тут уютно и тепло, там же - гадко и мокро!

Петь у него получалось куда лучше, это Идар - хех - в детстве медведь на ухо наступил. Что, впрочем, не помешало ей тут же подхватить:

- Под водой толпятся рыбы - тесно им в глубине вод! Вылезай, карась, наружу, посмотри на небосвод!

- Рыба плещется хвостом - себе ищет новый дом. Как я рыбе услужу - её в печку положу!

- Как у рыбы у моей... Клюёт! - Идар впилась пальцами в плечо Босаве, уставившись на дёрнувшийся поплавок. - Давай, тяни!

*

Милица сидела под деревом на расстеленном плаще и бездумно покачивала дочь. В голове всё ещё звучали слова Карад, а сердце безжалостно стискивала ледяная рука ужаса. Когда-то ей казалось - предложи ей кто хоть малейшую возможность сбежать от постылого мужа, кинется не раздумывая!.. А сейчас, узнав способ оставить его, она боялась даже вздохнуть лишний раз - всё чудилось, что он неведомым образом прознает и примчится в тот же миг с верными слугами.

“Трусиха! - Ругала она себя. - Дура!”.

Это не помогало, удавка страха на горле и не думала разжиматься. Почему теперь? Ей казалось, что она предаёт себя, но поделать Милица ничего не могла. Словно огромный змей обвил её тело, спеленал по рукам и ногам, не позволяя двинуться, даже лишний раз вздохнуть...

- Госпожа? - Над ней склонилось смущённое лицо Евсея. - Ты не устала? Давай подержу ребёнка, у тебя, наверное, руки болят.

- Зачем? - Вырвалось у неё.

- Ну... - Мужчина замялся. - Хочу помочь. Да и мы с ней, - он со смехом кивнул на Голубу, - кажется, подружились. Ей нравится слушать, как я говорю...

Милица крепче прижала девочку к себе, подозрительно глядя на помрачневшее лицо Евсея. Не верила она, что мужчинам нравится возиться с чужими детьми.

- Я буду на виду. - Пообещал он. - Просто хочу, чтобы ты отдохнула.

Он протянул руки, и Милица, точно зачарованная, вложила в них свёрток. Евсей осторожно принял драгоценную ношу, заглянул девочке в лицо - в его глазах отразилась смесь из умиления, страха и любви, которую Милица прежде видела только у девушек, близких недавним роженицам.

- Ты не волнуйся, - раздался за плечом голос, и рядом с ней опустилась Забава, - Евсей и правда любит детей. Он и с моими возился, и с Велимириными, когда удавалось - даже жаль, что своих у него нет. Стал бы хорошим отцом, да не довелось...

- Отчего же? - В голосе Милицы не было яда, только равнодушие. - Я думала, ты...

Она испуганно замолчала, когда Забава вдруг весело рассмеялась.

- Подслушивала, значит? - С лукавой улыбкой спросила она. - Представляю, что ты обо мне думаешь... Но я не с каждым милуюсь - у меня есть муж, за которого я не хотела выходить, и возлюбленный, от которого я родила детей. Был ещё один, которому я чуть было не отдала сердце, но вовремя одумалась.

- А Евсей? - Растерянно спросила Милица.

- А что Евсей? Я его не люблю. - Пожала плечами Забава. - И не любила никогда. Он мне всегда казался кем-то вроде младшего брата - хоть по летам он и старше меня, а всё равно за ним приглядывать нужно. Он меня любил, да, но недолго, и те времена давно прошли. Не на каждого мужчину, с которым говорю, я смотрю с желанием, - она улыбнулась, - как и ты, думаю.

От этих слов стало спокойнее. Милица сама не заметила, как разжала намертво стиснутые челюсти - хоть Забава её по-прежнему раздражала, как и Велимира, но теперь не злила. Вместо этого на самом дне души теплилось любопытство - и, пожалуй, лёгкая зависть. В детстве Милице очень нравилось ездить в соседний город на ярмарку или на гуляния - каждый раз представляла себя то доблестным княжеским воином, то богатырём, идущим сражаться со Смоком, то гордой боярской дочкой, сбегающей со своим возлюбленным... А Забава каждый день проводила в дальних странствиях, под чужими небесами - каково это, интересно?..

- Хотя люди, конечно, думают иначе, - продолжила Забава со смешком. - Ну, что ещё делать женщине, проводящей круглый год среди одних мужчин, пока её муж дома? Хорошо, что иноземных - да и белийских - купцов больше интересует, довезу ли я их товар со мной в целости и сохранности и сколько возьму за драгоценный шёлк...

- У тебя на корабле нет женщин, госпожа?

- Почему же? Порой бывают. - Улыбка Забавы стала коварной, но тут же сменилась на печальную. - Иногда мы выкупаем рабынь на торговых площадях, иногда забираем куманских полонянок, но надолго они не остаются. Хотят вернуться домой, к семье, или поскорее выйти замуж да осесть в своём доме...

У Милицы дрогнуло сердце, забилось вдруг быстро-быстро. Она была несправедливо груба с этой женщиной в собственных мыслях - о, как же она была неправа! Рабыни, сёстры по несчастью, нередко появлялись в доме её мужа - с ними обращались хорошо, даже ласково, но если уж впадали в немилость, деваться им было некуда. Милица однажды попыталась отстоять девочку, которую муж велел выпороть за испорченный кафтан - сама потом сидеть три дня не могла. С тех пор за них она не вступалась, и в их глазах порой встречала упрёк, иногда даже неприкрытую злобу - но что ей было делать? Если девушки ещё могли надеяться выкупить себя и зажить счастливо, у неё способа сбежать от мужнина гнева не было.

- Ах ты зараза такая! - Нависла вдруг над ними Велимира, уперев руки в бока. - А я-то думаю, кто же это повадился так бессовестно у работорговцев товар воровать? Вот, оказывается, для чего ты у меня змеиное оружие просила! Ограбить могут, ограбить - да конечно, на тебя где сядешь, там и слезешь!

- Ну что ты, Веля, - смущённо потупилась Забава, - я тут вовсе ни при чём.

- Ага, конечно. - Фыркнула та. - Тоже мне подруга, даже словом не обмолвилась! Хоть бы намекнула, что ли.

- Ты бы тогда из дома сбежала, - смешливо сморщила нос Забава, - чтобы нам помогать. Мне бы Бажен не простил - особенно после... - она запнулась, с сомнением покосившись на Милицу.

- А ты почему не удивлён? - Напустилась Велимира на Евсея. - Знал, да?

- Знал, и тебе не сказал. - Недовольно отозвался тот. - Потому что сперва мы не знали, придёшь ли ты в себя после того удара по голове, потом - после родов. И не кричи, - он выразительно взглянул на неё, - ребёнка разбудишь.

Милица ждала, что Велимира разозлится, но та лишь позабавленно ухмыльнулась.

- Ладно, заговорщики, живите. Будто я не знаю, кто запретил вам об этом со мной говорить - и вот ему я голову с плеч сниму, когда встречу. - Она кровожадно потёрла руки. - А ну подвиньтесь. Ты мне теперь всё-ё-ё расскажешь, Забава, и даже не вздумай противиться!

- Как скажешь. - Забава смиренно сложила руки на коленях. - Только не сердись, Веля. Я была бы только рада, если б со мной была подруга и помощница - многие женщины, которых мы выручили, боятся мужчин, а меня одной на всех не хватает.

Велимира недовольно поморщилась.

- Даже не знаю, смогу ли к тебе улизнуть - и если смогу, то на сколько. У нас теперь полным-полно детей, и четырёх рук на них не хватает - а в Змеином Царстве неспокойно в последнее время, мне лучше владения Драги Горыничны не покидать...

“Я, - пронзила вдруг Милицу мысль, острая, точно стрела, - это могла бы быть я”.

Кто лучше поймёт женщину, которой причинили боль, если не та, у кого те же раны? А в море загребущие лапы мужа и деверей до неё точно не дотянутся... Нужно набраться смелости, попросить у Рагвар медвежью шкуру, отречься от мужа и - вперёд, туда, где никто её не знает, где никто не вспомнит, какой слабой и жалкой она была...

“Дура, - грубо оборвала она себя, - совсем замечталась? Вспомни теперь, кто ты есть - без роду и племени, бестолковая, криворукая, какая польза от тебя будет в странствиях? Одни хлопоты - уж Забава точно не захочет с тобой возиться”...

- Я поначалу тоже ничего не умела, - перебил мрачные мысли мягкий Забавин голос, - научилась ведь. У отца, у мужа, у работников. Было бы желание!

Голуба на руках у Евсея завозилась и закряхтела.

- А у маленькой госпожи, кажется, есть желание вернуться к матери. - Улыбнулся тот и протянул руки к Милице. - Спасибо, что доверила мне её. Даже жаль расставаться...

Милица прижала дочку к груди и огляделась - весело болтали Забава с Велимирой, у реки смеялись Босава с Идар. Это было похожена счастье?

“Ничего, - мысленно сказала она дочери, склонившись над ней, - у тебя тоже это будет. Я не допущу, чтобы ты повторила мою судьбу”.

Глава 9

С самого утра в избе стояла страшная суета - Старшая Медведица объявила, что вскорости состоится имянаречение младшей сестры Идар - в ночь Ухода Медведей, когда их родичи улягутся в берлоги. Рагвар уже поговорила с умершими сыновьями и сказала, что первый снег выпадет через седмицу - значит, к этому сроку нужно успеть подготовить жертвы предкам и духам, выгадать по звёздам подходящее для малышки имя, сшить ей новые одежды, защищённые обережной вышивкой, приготовить амулеты из медвежьих зубов и лосиных рогов, чтобы к ним не проникли духи наступавших холодов, и похоронить послед - до того его держали в погребе, чтобы, если сестра умрёт до имянаречения, изгнать с его помощью злого духа, которым она обернётся. Достали из сундуков железные колокольчики - ими отгоняли умерших нечистой смертью до свадьбы девушек, которые хотели получить ребёнка хотя бы в посмертии - железные иглами и старый отцовский поясом - они отпугивали нерождённых младенцев, которые завидовали обретшим имя. Большую часть приготовлений мама с Идар сделали заранее - но ведь нужно было ещё наготовить еды, достать из сундуков и отчистить свои праздничные одежды, погадать на будущее Идар и Родагу...

Одних их с делами не оставили - дядья с жёнами и тётя с двоюродными братьями пришли с самого утра, и с весёлыми прибаутками укорачивали старые рубашки, оставшиеся ещё от прадедушек - до праздника сестру нужно будет заворачивать только в них. Идар, перебиравшая горох, смотрела на них с печалью - мама рассказывала, что на них с Родагом рубашки пришлось наоборот, расшивать - они были крупными, здоровыми и румяными детьми. Сестрёнка даже теперь, когда не болела, казалась маленькой и бледной... Но она была настоящим бойцом! Родилась с трудом - и выжила, тяжело простудилась - и выжила, она ещё всем покажет, Идар в этом даже не сомневалась!

Спустя время к ним заглянули Нгароз с Дегар - девочка немедленно присела у ног Идар и принялась жадно её расспрашивать о колдовстве и ведьмах, живущих по соседству. Идар сперва смущалась, а потом разболталась - и уже голосом пыталась подражать Велимире и Ярине Вадимовне, и даже тайком от взрослых зажгла на ладони маленький огонёк, отчего Дегар восторженно расхохоталась. Рассказала даже, как вчера они с Босавой приманивали рыбу заговорами - и подруга немедленно объявила, что хочет на это посмотреть.

- Всех соберём, - с горящими глазами прошептала она, - и вместе пойдём на речку. Условимся, что тому, кто больше всех наловит, каждый должен будет вкусного из дома принести. Только я, чур, с вами!

Идар клятвенно пообещала уговорить Босаву на дружескую рыбалку - и Дегар замурлыкала от удовольствия не хуже Ваграта. Тот с удовольствием подставлял рыжие бока Аньель - она смеялась, стараясь поспеть за обтиравшим её котом - живот стал совсем большим, и ей было тяжело. Её медвежонок родится осенью, тоже не как положено... Дядя Морах придерживал Аньель за локоть, но в конце-концов метания Ваграта ему надоели - он поймал кота и насильно усадил себе на колени.

- Всё, гладь так! - лицо его светилось довольством. - Заодно и про меня не забывай.

Робко постучалась Грайра, принесла подарок - пирожки с кабанятиной и серебряный амулет - широко раскинул крылья филин, а на его животе виднелось человеческое лицо.

- Это из города привезли. - С поклоном объявила она. - Гахаур-птица будет оберегать душу твоей дочери среди звёзд.

- Предки, - восхищённо выдохнула мама, - не стоило, это ведь такой дорогой подарок!

- Матушка сказала - нет ничего дороже здоровья маленького медвежонка. - Улыбнулась Грайра. - Да и разве сможет моя семья когда-нибудь отплатить тебе за спасение моей жизни?

Идар почти и не вспоминала о том случае - а ведь когда красавице Грайре было пять лет, она чуть не утонула в реке, в их маленькой, тихой, спокойной реке. Её тогда заметила Идар, но побоялась лезть в воду сама, позвала маму.

- Заходи! - посторонилась мама. - Позволь хотя бы накормить тебя в знак благодарности.

- Я не просто подарок передаю, помочь ведь пришла. - Улыбнулась Грайра. - Но угощение отведаю с удовольствием!

Села она рядом с Идар и Дегар - поначалу просто слушала их болтовню, а потом и сама принялась рассказывать - много, оказывается, случилось за те дни, пока Идар не вылезала от ведьм! Внук дедушки Рьива посватался к девушке из лисьего народа, и та радостно согласилась, Ренгала недавно отец впервые после наказание пустил в кузню, и он выковал для Грайры ожерелок - только мачеха запрещает ей носить украшение, говорит, что у молодых кузнецов всегда злые духи в железо проникают, потому что они не умеют как следует их отваживать. Дараз вырезал себе новую жалейку, и она поёт жалобным человеческим голосом, да так, что все, кто услышит, ударяются в слёзы. Он же, по слухам, уговаривает сестру выйти замуж - в неё давно влюблён хороший юноша из соседней деревни, а она - ни в какую. Говорит, что останется приглядывать за отцом и братом в родной деревне, и вообще - если он семьёй обзаводиться не торопится, то и она не станет.

Печь источала тепло, и солнечный свет озарял радостные лица взрослых и детей. Смех и разговоры мешались с мяуканьем Ваграта, которого дядя неловко прижал за хвост, и тихим гулением сестры - она, казалось, тоже была рада тому, что так много людей пришло её проведать. Идар было так хорошо и приятно, что хотелось пуститься в пляс - семья была рядом, у семьи всё было хорошо...

“Когда я выйду замуж, - решила она, - мы будем так собираться каждую седмицу. Нет, каждый вечер!”.

Дверь приоткрылась, и смущённое лицо Родага возникло в проёме.

- Мам, - громким шёпотом возвестил он, - там опять приехали!

*

По дороге к окраине деревни Идар размышляла, стоило ли поведать Грайре и Дегар о том, что теперь поблизости от них будут жить змеи - и даже не те, что подчиняются Змеиной царице, а те, что родились от Смока и человеческой женщины. Чудища, похожие на бестолковых щенков... Наверное, всё же хорошо, что она промолчала. Пусть о таком разговор ведёт Ярина Вадимовна, или Старшая медведица - не то сейчас Идар расскажет Грайре, Грайра расскажет отцу, тот пойдёт и убьёт змеев - а Ярина Вадимовна предупреждала, что это ничем хорошим не закончится.